Rigor mortis

Сама концепция смертности казалось завораживающей для меня с самого детства. Я не могу точно сказать насколько тщательно последствия свидетельствования убийства в таком нежном возрасте уже были исследованы, но если бы кто-то захотел залезть глубже в эту тему, я бы мог стать неплохой подопытной крысой. Мои воспоминания все ещё ясны, как день. Я такого небольшого возраста, с которого мы начинаем формировать воспоминания и мнения о таинственном и неизвестном окружающем мире. Я работаю над улучшением навыка который преследует меня до самого взросления который, бывши моим единственным спасением в эти дни, есть рисование. Я изображаю пейзаж заката, настолько умело насколько ребёнок моего возраста был на это способен, что, если честно, было не очень качественно. Я вдыхаю до боли сладкий аромат травы и благовоний поблизости. Запах перегружает мои ощущения, но в то же время усиливает моё вдохновение, позволяя мне полностью сфокусироваться на картине. Мой отец не был приверженцем прекрасного. Он был строгим и суровым человеком – хотя меня действительно удивляет, что я вообще знаю каким человеком он был. Он был слишком занят перегружением себя работой, чтобы обращать какое-либо внимание на его семью, а особенно – на меня. Я не помню, чтобы когда либо разговаривал с ним – в плане настоящего разговора –, только если не вы считаете ежедневное "прекрати портить бумагу и займись чем то полезным" подходящим разговором. Что ж, наша отсутствующая связь не являеться для меня удивительной, так как чтобы её создать нужно иметь хоть какую-то личность– так как формирование связи с белой стеной не есть возможным – и, дабы не быть неправильно понятым, это касается только его. Я продолжаю работать над своим рисунком, стараясь сделать его настолько привлекательным, насколько это возможно. Возможно, если только он увидит насколько сильно я вырос в рисовании, он наконец-то примет моё небольшое хобби. Это была очень наивная мысль, но вполне подходящая для ребёнка. Как только я закончил с последними штрихами, я снял рисунок с мольберта и ступил навстречу своему дому. Я нервничал, но ждал с нетерпением своей первой похвалы от него. Моё произведение было настолько красивым, ему не могло не понравится! Я повернул дверную ручку, и, ожидая что меня в ту же секунду кто-то встретит, вместо этого меня встретила только неловкая тишина. Возможно, он спит? Моя мать была занята работой в саду, поэтому её отсутствие меня не удивляло, но меня интересовало, не слышал ли меня мой отец или специально проигнорировал. Я ступил дальше, проходя мимо нашей простой, но довольно гармоничной кухни, стены которой окрашены в миндально-белый цвет. Я поднялся на второй этаж, надеясь что звуки моих шагов наконец-то привлекут к себе внимание моего отца. К моему разочарованию, меня все ещё встречала лишь тишина, и к этому моменту все моё детское нутро молилось о капли внимания. Я подступил ближе к спальне моих родителей, задумываясь, стоит ли мне стучать или зайти без предупреждения. Я стукнул по двери, стараясь не шуметь слишком сильно. Никакого ответа не последовало. Я вздохнул и повернул дверную ручку, распахнув дверь. Следующее, что я увидел, ещё надолго застрянет в моей памяти. Бледное и безжизненное тело моего отца, подвешенное на люстре потолка. Представляю, эта люстра должна быть достаточно крепкой, чтобы выдержать мужчину его комплекции. Я не могу точно вспомнить, что именно почувствовал в тот момент – странная смесь ужаса и восхищения, почти что фетишно-интенсивная. С того самого момента я стал проводить дни и ночи в библиотеках, стараясь найти ответы на вопросы, возникшие после того инцидента. Оккультизм также стал одной из моих любимых тем для изучения, так как он был чем-то, что связывало тему смертности и чего-то паранормального и крайне недопонятого. Но я ведь сказал убийство, не так ли? Это не было оговоркой, скорее слово, полностью описывающее произошедшее. Всё таки суицид являеться убийством, чисто теоретически. И это не к тому, что убийство всегда есть чем то постыдным – возникают случаи, когда оно являеться неизбежным или оправданным, взять к примеру самозащиту или, в его случае, слишком много страданий на протяжении слишком длительного времени. Я никогда не узнаю, что его тешило на самом деле, и я всегда буду держать злость на него и, отчасти, на весь мир вокруг, но я никогда буду думать о нем как о трусе. ...нежно проводя пальцами по семейному фото я уже так давно держу при себе, я вздохнул и поставил его обратно на полку. Мне нужно взять себя в руки и начать собирать вещи, но это был один из тех самых дней, когда я не нашёл сил чтобы даже подняться с матраса. Чан дал всем неделю на то, чтобы выселиться. Мне же он дал только три дня. Я услышал тихий стук в дверь. Он слегка потряс меня, заставив наконец-то встать с кровати с приглушённым стоном. Мне даже не нужно было спрашивать кто это был, так как никто кроме Минхо не желал посещать меня в последнее время. Я открыл дверь. "Доброе утро," Он встретил меня с тёплой улыбкой и окинул меня взглядом с ног до головы. "Ты выглядишь... не очень хорошо." Я услышал нотку беспокойства в его голосе. "Как и всегда?" Я выдавливаю из себя ироничную улыбку и отхожу от дверного прохода, приглашая его пройти внутрь. "Ну... ты просто выглядишь хуже чем обычно," Он сказал и скрестил руки у себя на груди. "В любом случае, тебе нужна помощь со сборкой вещей? Мне бы не помешала небольшая разминка сейчас." Он демонстративно потянулся. "Нет, спа-" Он не дал мне закончить. "Чан сказал ты собираешься взять вещи Феликса с собой. Я пойду соберу их, если ты не против." Как только я услышал его имя с уст Минхо, я тут же нахмурился. Будто бы я присваивал его только себе. Или же мне все ещё слишком больно его слышать. Он похлопал меня по плечу как только увидел, что я напрягся. Я повёл плечом, сталкивая его руку, так как прикосновения уж точно не были тем, что мне нужно было сейчас. И ещё меньше мне нужно, чтобы кто то рылся в моих вещах, поэтому я рад, что он не настоял на этом. "Уверен, что тебе не нужна помощь с чем либо ещё?" "Нет, я в норме. Не переживай, я могу позаботиться о себе." Я сказал и отвернулся от него, начиная аккуратно складывать свою одежду. "Я знаю," Он вздохнул. "И всё равно, если тебе понадобиться какая либо помощь, я буду в комнате Фе- в его комнате." Я кивнул головой и продолжил разбирать вещи. "Ты был довольно милым в детстве, кстати." Он посмотрел на фото, которое я поставил на полку ранее. Я снисходительно посмотрел на него в ответ и он ушёл, звук его шагов удалился. Когда я заканчивал сбор своих раскиданых повсюду вещей, я подошёл к самой нижней полке, которую я обычно держал закрытой. Я повернул ключ и она открылась, кликнув, обнажая вещи внутри. Здесь я хранил свои кисти, грязные и порваные листья бумаги, запылившиеся от долгого неиспользования швейные спицы, большинство моих книг и другие вещи, которыми я увлекался в свое свободное время. Пока я рылся на полке, одна вещь особенно привлекла моё внимание. Это была старая книга с кожаной обложкой на которой было изображено завораживающе переплетение цветов, и написано всего одно слово: "Чин". Я поднял её, и, листая её страницы, что-то резко пришло мне на ум. Это и есть мой шанс. Пришло время использовать все мои познания оккультизма для чего-то действительно важного.