Клуб Защиты Тёмных Искусств

      Том отвернулся от тела убитого магла, порывисто прошёлся по гостиной. Сделав круг, присел на диван и тяжело, тяжело выдохнул.       — Какой же поганый день.       Его голос срывался. Злость на себя и на всех вокруг, чернейшая тоска, огромная усталость — всего этого было в достатке в его глазах.       Люси присела рядом на край дивана, осторожно дотронулась до плеча Тома. Он избегал её взгляда. Оба были растеряны и подавлены. Каждая секунда молчания убивала, но слов, в которых остался смысл, у Люси не находилось. А что тут скажешь? «Всё наладится»? Никакая магия не отменит смерть. Такую жалкую, бесполезную, безобразную смерть. Невозвратная грань уже пройдена.       — Может, прав был чёртов Дамблдор, — тихо проронил Том, — и не стоило мне рыться в прошлом. Люси, ты меня выдашь аврорам?       Люси на секунду замерла с приоткрытым ртом. Сотня мыслей разом вспыхнула в её голове и взвилась, стремясь воплотиться в слова. Но слова застыли, не слетев с губ. Вместо этого она сделала то, чего никогда, никогда не ждала от себя — вкатила Тому пощёчину. Она ударила, не сдерживаясь, так, что рука у самой заболела. Он не пытался защититься, а просто принял этот удар. Люси не знала, кто больше оторопел — Том, или же она сама. Звон удара ещё не стих, а она, едва удерживая слёзы, крикнула ему в лицо:       — Ты… просто охренел! Охренел говорить про меня такое! Я — выдам тебя? Да как тебе вообще пришло в голову?!.. — Задохнувшись собственным криком, она судорожно запнулась и закончила уже тихо: — Ты… дорог мне. Очень дорог. Прости…       Он, чуть помедлив, взял её за руку и легонько сжал.       — Я не хотел, чтобы всё обернулось так. Это моя вина. Я ошибся, и очень серьёзно. Последствия ошибки, если они наступят, не должны коснуться тебя.       — Не пойдёт, — Люси упрямо замотала головой. — Я сама напросилась с тобой поехать. Так что… если уж в Азкабан, то вместе.       Она подалась вперёд и поцеловала Тома. Он замер, точно парализованный. Его губы были напряжёнными и оттого деревянными, неподатливыми. Но затем он расслабился и ответил на поцелуй. Они обнялись так крепко, будто эти объятия — единственное, что удерживало их у края пропасти, не давая сорваться. Люси прошептала Тому на ухо:       — Я люблю тебя.       — А я — тебя, — ответил он так же шёпотом.       Ещё поцелуй, и ещё. Они целовались, как никогда прежде. Люси хотела забыться, не думать о тм, что случилось. Она хотела, чтобы всё наладилось. Чтобы они не попали в тюрьму, а просто вернулись в школу после каникул, и жизнь продолжалась своим чередом. Чтобы всё снова стало хорошо…       Прохладные руки Тома гуляли по её телу с какой-то особенной наглостью, и это было приятно. Острое удовольствие от прикосновений гнало прочь страх. Возбуждение — что-то жаркое. Почему же её охватила дрожь, как от холода? Люси не уловила сама, в какой момент её пальцы легли на пряжку его ремня.       — Ты что творишь? — его изумлённый голос. — Ты ведь хотела подождать до лета. Я не остановлюсь, Люси.       Она распустила пряжку и сжала то, что удобно попало под руку. Пока — сквозь брюки. Том сильно закусил губы, часто дыша. На его бледных скулах проступали розовые пятна. На левой щеке, которую Люси ударила — краснее и заметнее. Как же красив он был в эту минуту.       — А что, если я передумала ждать? — шёпотом выпалила она. — Слишком много времени до лета.       Том широко распахнул глаза, встретился с ней пронзительным долгим взглядом.       — Я не остановлюсь, — повторил он уже без особого изумления, спокойно и твёрдо.       — Я тоже, — она сжала пальцы снова, смелее, и потянулась к его губам.       От этих слов что-то чёрное полыхнуло в его глазах. Том схватил Люси и бесцеремонно повалил её на диван. После стольких волшебных дуэлей, в которых он получал от неё достойный отпор, она почти что позабыла, насколько он физически сильнее. Он разорвал её рубашку в одно движение — только пуговицы разлетелись на ниточках, обнажив белизну кожи. Том впился в её шею, сдавил грудь грубо и жадно, до будущих синяков.       — Полегче… — выдохнула Люси.       Он внял её пожеланию — прикосновения горячих губ и прохладных пальцев замедлились и смягчились. Теперь эти ласки стали гораздо приятней, заставив Люси тихо застонать. Она торопливо, и оттого довольно неловко расстегнула рубашку Тома. Обнажённый по пояс, он был хорош — непозволительно хорош для того, кто столько времени проводил над книгами. Его ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, глаза блестели тем самым маньячным блеском, почти пугающим… Но сейчас Люси нравилось это. Нравилось видеть, чувствовать, как сильно он хочет её.       Оказалось, не так уж и страшно остаться совсем без одежды. Люси даже толком не успела смутиться. То, что они творили, было безумием — неподходящее место, скверное время. Но она чувствовала полную, пьянящую, одуряющую уверенность, что это всё — хорошо и правильно, и так оно и должно случиться. Эта уверенность толкала её продолжать.       Люси от старших приятельниц знала, что если всё происходит без спешки и по желанию, сильной боли быть не должно. Но, наверно, они всё же слишком поторопились. Боль глубоко пронзила её — злая, острая, резкая. Люси вскрикнула и выругалась сквозь зубы.       Это заставило Тома замедлиться. Он навис над ней, тяжело дыша.       — Очень больно?       Она медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь расслабиться и хоть как-то привыкнуть к новому ощущению. Боль не ушла полностью, но притупилась и стала довольно терпимой.       — Нет. Уже почти не больно. Продолжай, только поаккуратнее.       — Продолжать опасно, — признался Том.       — Слышал про Зелье Холодной Луны? Я с тринадцати лет его пью. Всё нормально.       Люси очень хотела всё довести до конца. Назойливая боль мешала по-настоящему получить удовольствие. Не удовольствие — но удовлетворение было огромно. Она получила то, что желала — своего Тома. Его близость, тяжесть его тела, его запах — всё это пьянило сильней, чем любой огневиски. Срывало голову, как запредельная, опасная для жизни доза какого-нибудь дурманного зелья.       Для того, чтобы закончить, много времени не понадобилось. После долгой паузы в гостиной прозвучал голос Тома — немного смущённый:       — Ну, и как тебе?       — А тебе? — вместо ответа спросила Люси.       — Приятно. Очень, — признался он. — Но ты ведь не?..       — В первый раз не получается ни у одной девчонки. Расслабься — от меня не убежит.       Она бесцеремонно схватила его за мужское достоинство и легко засмеялась.       — Эй!.. — с шуточным возмущением Том поймал её за запястья, задрал их за голову. Она, тоже в шутку, попробовала вырваться. В этой несерьёзной борьбе он навис над Люси, удерживая её руки. И — замер, глядя на неё так, словно увидел впервые.       — Так ты действительно моя, — и он добавил шёпотом на ухо: — Навсегда.       После долгого и нежного поцелуя он отстранился, ища глазами одежду. Всё было изрядно помято, а некоторые вещи ещё и порваны. Люси взмахом палочки починила свою блузку, накинула на плечи и деловито проговорила:       — Надо всё здесь привести в порядок и убираться вон поскорей.       Они очень тщательно уничтожили каждый след своего пребывания, до последнего волоска, до последней пылинки. Только мёртвого старика не тронули — оставили лежать, где лежал. Его смерть выглядела естественной — самый обыкновенный удар. Авроров это не должно было привлечь. По крайней мере, так надеялись Том и Люси.       Они, накинув на себя Дезиллюменцию, покинули Риддл-Хаус через чёрный вход, перелезли через забор, ограждавший парк. Избегая любых дорог и тропинок, где можно встретить людей, они возвратились на станцию в Грейт-Хэнглтон. Вскоре к платформе подошёл магловский поезд, и они заняли сиденья в общем вагоне. Сквозь пасмурную серость поезд понёс их в Лондон.       После всего, что случилось, на Люси в поезде навалилась чудовищная усталость. Хоть в окружении маглов она себя чувствовала тревожно, противиться сонливости ей оказалось не по силам. Стоило на миг прикрыть глаза — и она сразу задремала под мерное перестукивание колёс.       Том разбудил её уже в сумерках. Мимо проносились светящие окнами пригороды — они были недалеко от Лондона. Взъерошенная Люси сонно потянулась.       — Сколько до Кингс-Кросс осталось?       — Где-то полчаса. Недолго.       Она уловила тоску в его голосе. Она знала, что он будет работать в «Боргин и Бэркс» все каникулы без перерыва — не самое радостное занятие. Конечно, Люси предпочла бы, чтобы вместо этого он вместе с ней отправился в Малфой-Манор. Тем более, что в гости к ней собрался Рабастан вместе с тётей. Муфалда тоже получила приглашение — теперь, когда ей предстояло стать частью семьи, двери для неё открылись. Было бы так здорово, если бы Том примкнул к дружной компании Слизерина… Да только об этом нечего было и думать. Он даже сегодняшний день для поездки в Литтл-Хэнглтон выбил у Боргина с величайшим трудом.       В Лондоне Том и Люси поймали «Ночного Рыцаря» и добрались до «Дырявого Котла». Там, у камина, они распрощались на две недели каникул. Люси улетела домой на Летучем Порохе. Том, проводив её, поспешил в Лютный Переулок.       Первые два дня каникул Люси просто отдыхала и отсыпалась. Пока они с мамой были вдвоём в поместье — папа решал какие-то колдовские дела в Албании с партнёрами-вампирами. Над домом царила блаженная, такая умиротворяющая тишина.       Но уже на следующий день тишину нарушили голоса и смех — гости прибыли.       — …А давай на неё заберёмся, братец, как в старые-добрые!       — Мы уже не дети, Люси. Она не выдержит. Сломается.       Люси и Рабастан спорили про старую иву. Раскидистое дерево росло на изумрудном берегу прозрачного паркового пруда. Люси хотела залезть на развилку у самой вершины. Рабастан разглядывал сплетение ветвей без особого энтузиазма. Муфалда сидела здесь же, прислонившись спиной к стволу, и что-то черкала в блокноте.       — Выдержит, ещё как, — Люси уцепилась за нижнюю ветку. — Скажи ведь, рыжая?       — А? — Муфалда ответила отстранённым голосом. — Не знаю. Извини, я рисую.       — Что ты рисуешь? — полюбопытствовал Рабастан.       — Я тут подумала, что у нашего Клуба должен быть символ. Решила что-нибудь набросать.       — И какие идеи? — Люси оставила ветку в покое и подошла к Муфалде.       Страницы блокнота были исчерчены черепами и змеями — когда вместе, когда отдельно. Змея, обвитая вокруг костяного лба, змея, вылезающая изо рта, из глазниц — много вариантов.       — Что думаете? — волнуясь, спросила Муфалда.       — Я бы вот этот себе взяла, как татуировку, — Люси указала на череп со змеёй изо рта. — Скажем, на руку. Мне кажется, хорошо бы смотрелось.       — Тебе уже мало дракона? — вздохнул Рабастан. — Тётя Нарцисса тогда чуть в обморок не упала.       — Нормально всё было с мамой! Ей даже понра…       Вдруг Люси замолкла на полуслове, уставившись за спину Рабастана.       — Папа здесь, — улыбнулась она. — Вернулся.       Люциус действительно направлялся через лужайку к ним. Он, видимо, только прибыл — ещё не поменял дорожный плащ и сапоги на что-то более домашнее. Люси вскочила и подбежала к нему, они крепко-накрепко обнялись.       — Я соскучилась! Как дорога? А как вампиры — расскажешь что-нибудь интересное?       — Я тоже соскучился, — ответил папа. — Всё расскажу непременно. Но сначала нам надо кое-что обсудить.       Люси нутром уловила тень в его голосе.       — Что случилось?       — Поговорим об этом у меня в кабинете.       Весь его вид намекал — от разговора добра ждать не стоит. Потому Люси, устраиваясь в кресле отцовского кабинета, чувствовала себя сильно не в своей тарелке. Папа присел напротив и устремил на неё внимательные глаза.       — Я знаю — ты сделала то, чего тебе делать нельзя. Не желаешь ли объясниться?       От этих слов Люси как будто ударило камнем по голове, тяжёлым, холодным. За последние полгода она сотворила столько запретного — от нарушения каждого школьного правила в Хогвартсе до соучастия в настоящем убийстве. Если бы сейчас её читал легилимент, то у него у самого бы взорвалась голова. Отец прекрасно владел легилименцией, но, к счастью, никогда бы не использовал её на дочери.       Она, чувствуя режущую сухость в горле, кое-как выдавила:       — Каких именно объяснений ты хочешь?       Люциус хмуро качнул головой.       — Тебе не хуже моего известно, что в подвалах у нас хранится множество не вполне законных вещей. Я всегда был против того, чтобы запирать эти подвалы от тебя. Я думал, что разумнее будет тебя научить, как обращаться с такими вещами, нежели их прятать. Только так ты будешь отдавать себе отчёт в их опасности. Мне бы в голову не пришло, что ты что-то возьмёшь оттуда без спроса. Для чего тебе понадобились «Грёзы Цирцеи»?       Люси молча опустила голову. Голос отца стал жёстче:       — Люси, ответь — зачем? Зачем тебе яд, эффект от которого для волшебника хуже, чем смерть?       Люси вскинула глаза, встретилась взглядом с отцом. Она понимала, что врать сейчас совершенно бессмысленно.       — Это для Амбридж. Я хотела от неё избавиться.       Отец чуть заметно кивнул, словно нашёл подтверждение для своей догадки. Особого удивления Люси в нём не увидела. Она набрала воздуха, чтобы попробовать объясниться, хоть как-нибудь оправдаться, но папа жестом остановил её.       — Тебе не нужно объяснять мне, почему ты этого захотела. Ты делаешь то, что считаешь правильным. Справедливым.       Он сделал паузу. Когда он продолжил, его выражение чуть смягчилось.       — Но послушай меня внимательно, маленькая. Ты покушаешься на ведьму, сидящую на самой вершине волшебного мира. Ты понятия не имеешь, что сейчас происходит на этой вершине. Там — не детские игры, а долгая и изнурительная борьба на смерть. Оставь её взрослым. Ты ещё не готова.       — Папа, она со мной сотворила вот это, — Люси подняла кулак, демонстрируя шрам.       Отец впервые его увидел — прежде во время визитов домой она прятала руку под длинными рукавами. Лицо Люциуса неприятно дрогнуло. Он взял ладонь Люси в свои ладони, коснулся пальцем белёсых букв.       «Я не должна подчиняться».       — «Не» я сама добавила, — буркнула Люси. — А остальное она заставляла писать кровавым пером.       — Почему ты ничего не сказала? Разве мы с мамой тебя не выручили хоть раз? Мы бы немедля тебя забрали из этой школы!       Люси промолчала, с упрямым выражением глядя куда-то вдаль.       — Ты можешь это убрать, — не успокаивался отец. — Сегодня же. У нас найдётся исцеляющее зелье.       — Не хочу, — вскинулась Люси. — Это напоминание, что она должна заплатить.       — Она заплатит, — в серых глазах отца пробежали тени. — Заплатит обязательно. Я тебе обещаю.       Люси чуть заметно передёрнула плечами. Именно этого она пыталась избежать. Она хотела расправиться с Амбридж сама.       — Слушай внимательно, — со значением проговорил отец. — О госпоже Амбридж я позабочусь, как подобает. Но ты — даже думать об этих делах не смей. Ты немедленно вернёшь яд на место — весь, до последней капли. Отныне доступ в хранилище для тебя закрыт. Ты поняла меня? Понимаешь, почему я принял такое решение?       Люси, чуть помедлив, мрачно кивнула.