Клуб Защиты Тёмных Искусств

      — Заказ для Селвинов готов, мистер Боргин.       — Очень вовремя, — Боргин оторвал глаза от журнала учёта, чтобы мельком взглянуть на Тома. — Отправь на их адрес уведомление.       — Уже отправлено, сэр.       — Тогда на сегодня свободен. Завтра я ожидаю тебя к восьми — есть кое-какие…       — Завтра начинается учебный семестр, сэр. Боюсь, что меня не будет.       Боргин раздосадованно цокнул языком. В его каморке-кабинете тускло горела единственная свеча — из-за экономии. В этом тусклом свете он походил на плешивую старую крысу. Наверно, из-за выпирающих зубов у него получалось цокать особенно гадко.       — Неужели? Я и не заметил, как быстро время прошло. Ну что же, досадно. И для чего тебе эта школа сдалась, Риддл? У тебя талант нравиться покупателям. Он пропадает зря, пока ты тратишь время в Хогвартсе. Не желаешь остаться?       «Я лучше сдохну, чем останусь ещё хоть на сутки в этой поганой дыре», — вертелось у Тома на языке. Но вместо этого он скромно улыбнулся:       — Я благодарен за предложение, сэр — вы очень ко мне добры. Но мне всё же необходимо закончить своё обучение.       Том ненавидел и это место, и жадного Боргина всей душой. Потому день возвращения в Хогвартс — двадцать второе апреля — ощущался, как настоящий праздник.       Он встретил Люси у камина в Большом Зале. Она, ещё взъерошенная после путешествия по трубам, пахла пеплом и незакомыми запахами, наверное, принесёнными ею из дома. Десять дней разлуки — страшно долго, когда хочешь видеть и касаться её каждую секунду. Она тоже скучала. Том почувствовал это в жаре её объятий.       — Есть разговор, — шепнула коротко Люси. — Давай отойдём сам-знаешь-куда.       Прозвучал её голос несколько напряжённо. Так, что сразу засвербило неприятное тревожное предчувствие.       В Выручай-комнате Люси присела на край подушки и закурила, накручивая цепочку подвески на палец. Она не встречалась с Томом глазами.       — Что случилось? — спросил он.       — Случилось дерьмо. Мы в нём по уши.       Люси рассказала, как отец забрал у неё яд. Том, не перебивая, выслушал этот рассказ до конца. После мрачного вздоха он проронил:       — Что ж… Могло быть и хуже. По крайней мене, он не узнал о налёте на Министерство. Это бы точно сломало все планы.       — Планы?.. А они у нас ещё остались?       — Конечно. Всё в силе.       — Как?..       — Я достану другое зелье. Придумаю что-нибудь. Успокойся.       Но Люси вовсе не была спокойна. Том видел, что тревоги у неё не убавилось.       — Я… — выдохнула она и замерла в нерешительности, и лишь после паузы завершила: — Я уже не уверена, что нам стоит в это влезать.       — Люси, что с тобой? Ты забыла, что сделала жаба? Решила понять её и простить?       — Нет — я ненавижу её! Но… папа сказал мне, что мстить ей — плохая идея. Я никогда ещё не видела его настолько серьёзным. А вдруг он прав? Что, если это обернётся скверно для моей семьи?       — С каких пор ты стала слушать старших? Совсем на тебя не похоже.       — Пожалуйста, перестань, — Люси покачала головой. — Сейчас это выглядит так, будто я должна выбрать — ты или папа. Но это дерьмовый выбор. Я не хочу никого предавать.       «Ты обещала всегда быть со мной», промелькнуло тёмное в голове у Тома. Ему захотелось выпалить это Люси в лицо. Наверное, прежний Том именно так бы и поступил — но не нынешний. В следующий миг ему стало противно от самого себя. Придвинувшись к Люси поближе, он мягко сжал её руку.       — Я одного не пойму — чем именно ты предашь отца? Он, конечно, умнейший колдун. Но это ещё не значит, что он всегда прав. Прежде мы с тобой, за что ни брались — всё решали сами. Я уверен, справимся и сейчас.       — Уверен?.. Как ты можешь быть уверен? То, что мы хотим сделать — безумие.       — Не такое уж и безумие. Мы подготовимся. У нас будет план. И слаженная команда.       — Клуб Защиты… Мы ведь не только собой, а ещё и другими рискуем.       — Они вписались в дело по доброй воле, чтобы избавить Хогвартс от жабы. Ты ведь не хочешь всё отменить? Прекратить встречи Клуба?       — Я… Нет. То есть… Я должна обо всём подумать. Дай мне немного времени, ладно? Только не злись.       — Я не злюсь. Всё в порядке. Всё будет в порядке.       Её лба коснулось тепло его губ. Люси, тихонько вздохнув, прикрыла глаза. Вот бы открыть их и очутиться в будущем, где нет никаких проблем. Но принять окончательное решение ей ещё предстояло.       На следующий день в Хогвартсе начался третий учебный семестр. Утро не задалось сразу. Люси ужасно не выспалась, потому что ворочалась половину ночи без сна. Кофе за завтраком показался ей отвратительно сладким. Неужели меню изменилось под вкусы новой директорши? Амбридж, бодрая и улыбчивая в контрасте с другими профессорами, восседала во главе преподавательского стола. Неизменная кофточка поросячьего цвета напомнила Люси старую жвачку, прилепленную под парту.       Когда время завтрака подошло к концу, жаба встала с места и приблизилась к кафедре для объявления.       — Я надеюсь, дорогие дети, — затянула она в обычной елейной манере, — что вы уже ознакомились с изменениями и дополнениями в школьном своде правил. Мой долг, как директора — позаботиться, чтобы правила соблюдались. Я ввела несколько новых предупредительных мер. Одна из них — избирательная проверка сов, доставляющих в школу посылки. Такую проверку мы провели сегодняшним утром. К сожалению, результат оказался весьма удручающий.       Амбридж взмахнула волшебной палочкой. На кафедре перед ней появилась тесная птичья клетка. В клетке беспокойно метался коричневый крапчатый филин с оранжевыми глазами. От этого зрелища сердце Люси мгновенно ухнуло в тёмную пропасть. За слизеринскими столом все знали, что филин по кличке Лим — её.       — Кому принадлежит сова? — жаба обвела взглядом зал.       Никто из учеников не издал ни звука. Амбридж, с разочарованием ухмыльнувшись, продолжила:       — Довожу до вашего сведения, что эта птица несла мерзкое курево, которое стоило бы запретить и для взрослых волшебников. А кроме курева — ещё и снадобье определённых свойств. Я не могу назвать его вам, потому что в зале находятся первокурсники. Я настоятельно вам советую указать на хозяина птицы прямо сейчас.       По-прежнему тишина. Амбридж вздёрнула ниточки-брови:       — Птица ничейная?.. Неужели? Ну что же, раз ничейная — значит, вредитель на территории школы. А вредители подлежат немедленному уничтожению. Мало ли, вдруг заразу разносят.       Короткий жест её палочки и белая вспышка:       — Reducto.       Под взглядами оторопевшего зала и клетка, и бедная птица вмиг разлетелись в пыль. На кафедре и на полу остались тёмные точки — мелкие брызги крови. Несколько пёрышек, до боли знакомых серо-коричневых пёрышек, закружились в воздухе. Прежде, чем эти перья коснулись пола, Люси приняла своё решение.       Она избавится от Амбридж любой ценой.       Помимо правил, новая директорша внесла изменения и в учебное расписание. Студенты с удивлением обнаружили у себя в программе новый предмет — «Волшебная дисциплина». Никто не знал, что именно будет происходить на этом уроке. У Слизерина первая Волшебная Дисциплина стояла с Рэвенкло в паре. Для девушек и парней были указаны разные классные комнаты. В пятницу, в девять утра, Люси вместе с сокурсницами вошла в кабинет. Полупустой, прохладный, с протёртыми до блеска партами, он встретил их запахом моющих средств.       Дверь кабинета приоткрылась, и в класс заглянула директорша. Следом за ней явилась тощая дамочка в белой мантии, с волосами торчком, сожженными осветляющим зельем в труху. Узкие губы, подведённые безвкусной рыжей помадой, были всё время поджаты, точно она проглотила горькое зелье. Пока дамочка маячила на заднем фоне, Амбридж выступила вперёд.       — Кхе-кхе… Дорогие маленькие волшебницы…       «Маленькие волшебницы» переглянулись, сдерживая усмешки — иные шестикурсницы были выше приземистой жабы.       — Многие студенты Хогвартса, как я с сожалением обнаружила, ведут распущенный образ жизни. А между тем, понятия о морали и дисциплине нужно закладывать с ранних лет. Для этого вводится новый предмет, программу которого, кхе-кхе, составляла я лично. Существуют определённые нормы и правила, отделяющие добропорядочных колдуний и колдунов от отбросов общества. Именно эти правила мы с вами и будем осваивать. Несколько лекций Волшебной Дисциплины я прочитаю сама, с другими же помогут приглашённые педагоги. Первое занятие для вас любезно согласилась провести госпожа Амарель Мюри, — Амбридж обернулась на дамочку, — в прошлом — целительница из отделения акушерства Мунго, ныне на почётной пенсии. Она оставила профессию, потому что так называемая, кхе-кхе, магическая наука противоречила её принципам.       — Благодарю за тёплое представление, Долорес, — дамочка натянуто улыбнулась и оглядела класс. — Приятно видеть столько юных умов! Приятно, но и страшно в то же время. Ведь эти умы — неокрепшие. Наш долг — заложить в них твёрдый фундамент истинных ценностей. Таких, как скромность, доброта, нравственность и целомудрие.       Говорила она с надрывом, достойным театральной сцены. В её голосе было что-то от птичьего крика. Поздновато они спохватились насчёт целомудрия, хихикнула про себя Люси. Видимо, не она одна. В классе снова пробежали еле слышные смешки.       Амбридж злобно сузила глазки, вцепляясь ими в студенток. Как всегда в минуты гнева, её голосок растёкся елеем.       — Вам смешно, дорогие девочки? Мы скоро узнаем, кому смешнее всего. Пока госпожа Мюри гостит в школе, она выборочно проведёт медицинский осмотр студенток старше четырнадцати. Имена позорниц немедленно будут высланы их родителям.       Класс испуганно смолк. Амбридж расплылась в довольной улыбке.       — Доктор Мюри оказала честь этой школе своим визитом. Она пользуется моей полной поддержкой. Я надеюсь на такое же отношение и от вас, дети. Сейчас мне нужно прочитать, кхе-кхе, лекцию мальчикам, поэтому оставляю вас на её надёжное попечение.       Жаба, напоследок злобно зыркнув глазками ещё раз, удалилась. Докторша же встала на её место и приступила к лекции. Люси мало разбиралась в колдомедицине, но даже её знаний хватило, чтобы понять — новоявленная профессорша несла полную чушь. Начала Мюри с того, что мужчины и женщины разные, «как луна и солнце». Ведьмы от природы слабее в магии, и соперничать с колдунами — не женское дело.       Первой, не стерпев, подняла руку неугомонная Грейнджер.       — Прошу прощения — а как же множество великих ведьм в истории?       — «Множество»? — снисходительно улыбнулась Мюри. — Кто, например?       — Ровена Рэвенкло. Основательница моего факультета.       — Несомненно, это громкое имя. Но сколько было подобных ей? Выдающийся случай лишь подтверждает правило…       Муфалда подала голос:       — Зельеварша Цирцея. Она могла цербера усыпить одной каплей своей микстуры.       Индианка с Рэвенкло по имени Падма тоже вступила:       — Предсказательница Кассандра была одарённее Нострадамуса. При написании своих сонетов он использовал методы, которые изобрела она.       — А Тёмная Леди Моргана, — прибавила Люси, — сражалась в дуэли на равных с самим Мерлином.       — Да, да, — замахала руками Мюри, — эти женщины были сильны в колдовстве. Но вы когда-нибудь задумывались, девочки — а были ли они счастливы? Много ко мне приходило таких сильных ведьм. Порог обивали да плакались, убивались — кошмар! Только помочь им я не могла, потому что счастье своё они уже упустили.       — Какое такое счастье? — Паркинсон, судя по физиономии, пыталась понять, но пока что не понимала.       — Счастье волшебницы и её главная сила — в способности создавать новую жизнь. Эта сила священна. Вы, девочки — как цветы. Пока не настанет пора подарить себя тому самому, вашему мужу, нужно беречься от всяческой грязи…       Класс ошарашенно замолчал. Всё это походило на какой-то фарс, глупую шутку. Люси остро захотелось прямо сейчас встать и уйти. Но госпожа Мюри ещё даже не начинала.       — Самый кошмар — когда ведьма меняет много партнёров, — продолжила она чуть визгливо. — Каждая связь без брака вас отравляет тёмной энергией. Это я говорю, как колдомедик…       — Бывший колдомедик, — прошептала очень хмурая Муфалда.       — …Эта тёмная энергия копится в вашем теле и выливается в неудачи, болезни, самая страшная из которых — бесплодие. А если детки всё же появляются на свет, то малокровными и слабыми…       Люси вскинула руку.       — У меня вопрос. Много партнёров — это сколько?       — Больше одного, разумеется!       С языка у Люси как-то само собой сорвалось:       — Одного в день?       По классу разнеслось многоголосое хихиканье, которое не спешило смолкать. С каждой секундой глаза госпожи Мюри наливались кровью от злости. После короткой паузы её злость взорвалась, как взрывается котёл Лонгботтома на Зельеварении. Шипения и визга получилось не меньше.       — Ты, маленькая… тупая… дрянь! Веселье одно в голове! Шуточки! Сначала вы гуляете, как кошки! А потом — родить не можете! Ох, насмотрелась я на малолетних потаскушек! Из-за вас волшебное общество обречено! Не молодёжь, а дебилы! Одни уроды, дегенераты, мужеложцы и лесбиянки!       Тихоня с Рэвенкло по фамилии Эджком отчётливо пискнула в страхе. Где-то сзади Астория охнула. Но гневный взрыв испугал не всех. Грейнджер решительно встала с места.       — Мадам, обращаю ваше внимание, — отчеканила она звонко, — что я отличница по всем предметам. В конце прошлого года я набрала двенадцать СОВ, что удавалось единицам за всю историю Хогвартса. При этом, к слову, я сейчас встречаюсь с девушкой. По-вашему, я что — «дегенератка»?       Снова пауза — на этот раз короче прошлой. Узкое личико гарпии поплыло, скривилось. Она не сказала, не закричала, но выплюнула:       — Ты — вон из моего класса! И ты, — она обернулась на Люси, — тоже вон! Будьте уверены, госпожа директор узнает об этом, и очень скоро!       Последние слова влетели уже в спину Люси. Из класса она вышла с гордо вскинутой головой.       За порогом, в тихом коридоре башни, они с Грейнджер переглянулись. Момент намекал, что нужно друг другу что-то сказать. Едва ли у них имелись общие темы для разговора. Грейнджер — примернейшая из студенток, и Люси, «дрянная девица» курса. Но скверная ситуация поколебала разделявшую их стену.       — Вот дерьмо, — бросила Люси и сдобрила ещё парой ругательств. Гермиона, которая, наверно, слов-то таких не слышала, кивнула с пониманием:       — Эта женщина разбирается в медицине хуже, чем я — в Прорицаниях! По какому праву она влезает в личную жизнь учениц?       — Права у неё нет — она просто больная сука. Только таким и есть дело, чем занимаются у себя в спальне взрослые волшебники и волшебницы.       — Полностью с тобой согласна.       Пора было расходиться в разные стороны, но отчего-то Гермиона замялась. Люси видела — она хочет сказать что-то ещё.       — Малфой… Я слышала, что на Амбридж шпионит кто-то из учеников.       — Об этом ещё в прошлом семестре болтали. Я в курсе.       — В Отряде Дамблдора, — Грейнджер понизила голос, — многие подозревают Тома Риддла.       — Многие — это Уизли и Поттер?..       — Я, если что, не согласна с ними. Может, у тебя есть идеи, кто этот шпион?       — Точно не кто-то из наших. Не слизеринец.       — Думаешь?       — Знаю.       Грейнджер с крайне озабоченным лицом кивнула, взъерошила свои и без того торчащие пряди.       — Я очень надеюсь, мы его вычислим. Иначе… Даже думать не хочу, чем это может обернуться для всех нас.       Как-то неловко махнув на прощание, она торопливо направилась в сторону башни Рэвенкло.