Я ненавижу тебя

Я клял всё, клял эту жизнь. Кто вообще бежит из родной страны бог знает куда, за моря, на другой континент... Но, допустим, у меня на это были свои причины. Канада показалась мне странной страной. Ничего общего с Японией. Здесь было слишком холодно зимой, и слишком жарко летом. Люди здесь были какие-то приветливые и чересчур улыбчивые… Для них это было нормой вежливости, но никто друг-другу не кланялся, в отличие от того, что было привычно мне. Здесь вообще многое было мне непривычно. Принято считать, что это японская культура какая-то не от мира сего, но я неожиданно для себя осознал, что любая культура окажется для тебя странной, если восемнадцать лет жить в фактической изоляции. В один из весенних вечеров, когда было уже достаточно тепло чтобы разгуливать без шапки и толстенной кофты, я как раз и направился в такое местечко. Паб "Ревущий Мул". Я лишь раз видел его объявление в какой-то потрёпанной газете, но из-за назначенного там свидания с одной интересной собеседницей из интернета мне было велено туда пойти. На первый взгляд место показалось мне теплым и довольно уютным, несмотря на немалое количество пьянствующих в этих четырех стенах людей. Я никогда не ходил по подобным заведениям, но свои уже год назад исполнившиеся восемнадцать лет следовало хоть как-то отметить, к тому же появился повод. Не сказать что я не пил спиртное до того как оно мне стало по закону доступно, но шарма в этом было довольно мало. Денег у меня было совсем немного — хватило бы на пару бокалов какого-либо не самого дорогого алкоголя, но не более того. Я не отказался бы от чего-то сладкого... Я встал со своего мягкого кресла и направился к барной стойке. Бармен был отвлечен милой беседой с какой-то белокурой барышней, а значит я мог безо всякого давления ознакомиться с подвешенным на стене меню. Я взглянул на время, указанное на часах. Прошло уже пятнадцать минут с того момента, как я должен был гипотетически встретиться со своей интернет-подругой, но она не оставила мне ни единого сообщения на телефоне, и не соизволила прийти. "Что ж, опять кинули". Со мной это происходило уже не впервые, так что я особо на многое и не рассчитывал. Ну, раз уж я все равно сюда приплёлся, чем бы не повод выпить... Видимо я слишком долго пялился на список, или вид мой был слишком потерянный, но уже очень скоро моего плеча коснулась шершавая рука. — Эй, привет! Помочь с выбором? В голосе незнакомца слышалась какая-то доброта... И что-то навроде флирта. — Оу, я, эм... Я не очень знал, что следует говорить в таких случаях. Но мужчину это, похоже, не беспокоило. Он уселся на замшевый барный стул слева от меня. — Бармен! — свистнул тот — две кружки пива, будь добр. С лица моего нежданного доброжелателя не сходила улыбка. Она одновременно и расслабляла, и настораживала. — Как тебя зовут? Я замялся. — Т-ты первый! Мужчина бархатисто рассмеялся. — Ну, хорошо. Звать меня Стрейдом! — Я... Я Рен. — Будем знакомы, Рен! Стрейд протянул мне свою руку, и я не особо охотно пожал её. В моем сознании оставались зачатки предосторожности, но при одном виде его улыбки меня очень быстро расковывало. К этому моменту бармен поставил перед нами две кружки пива. Пиво конечно не очень-то и сладкое, но от него я тоже не стал отказываться. Тем более, пахло оно довольно вкусно. На секунду я остановился, разглядывая белую пенку на поверхности кружки. Придется ли мне за это платить? Словно прочитав мои мысли, мой новый знакомый легонько похлопал меня по плечу: — Я угощаю, Рен. — О... Спасибо. Я смело хлебнул из кружки. Увлекшись, я и не заметил, как вскоре осушил ее до дна. — О-хо-хо! А тебя явно мучала жажда. Я кивнул, улыбнувшись своим мыслям. Я думал, такие общительные незнакомцы бывают только в фильмах. — Ну, что привело тебя сюда? По тебе видно, что ты нечасто ходишь в такие места. — А... Я действительно в первый раз пришел в бар. Я не так давно переехал в Канаду. — Вот оно как! Откуда же ты тогда? — Из Японии. Но мне пришлось уехать оттуда... По семейным обстоятельствам. — Слышал много хорошего о Японии. Очень красивая страна. — Это правда. Но в Канаде мне тоже нравится. — Канада хорошая страна для иммиграции, сюда многие едут. — Да... Пожалуй. Я промямлил это весьма неуверенно, потому что на самом деле просто купил первый попавшийся прямой рейс, с единственным условием того чтобы место назначения находилось как можно дальше от родной гавани. Я взглянул на Стрейда. Тот размеренно попивал из своей пивной кружки, всем своим видом показывая, что он никуда не торопится. Одет он был в рубашку мятного цвета, у которой закатал рукава, и в бежевые штаны, что по наличию карманов на ляжках и поясе очень напоминали штаны для строителей. Отсюда вытек мой следующий вопрос: — Ты занимаешься строительством? "А может стоило обращаться к нему на Вы?" — тут же опомнился я. — Ничего серьезного — мужчина улыбнулся — просто своя небольшая мастерская дома. Я, скорее, механик. Я угукнул, задумчиво повернувшись к барной стойке. Это всё конечно очень интересно, но я бы не прочь вернуться домой... Ощутив что пауза продлилась неприлично долго, Стрейд снова заговорил: — И всё же, что-то случилось? Молодые люди редко ходят сюда просто развеяться. Да кто он такой? Почему так точно считывал меня? — Я... Должен был встретиться здесь с девушкой, с которой познакомился по сети. Но она не пришла. — Какая жалость!.. В моё время дамы не вели себя подобным образом. Она могла бы тебя предупредить. — Скорее всего, она просто передумала. Со мной так часто бывает, никто не хочет знакомиться. — Представляю, как тебе непросто! Ты в новой стране, и тебе совсем не на кого положиться... — Да, это так. — я кивнул, понимая насколько действительно был одинок. — Но один друг у тебя ведь уже есть, а? Не всё так плохо! Я посмотрел на Стрейда и невольно улыбнулся ему в ответ. Похоже, он действительно стремился со мной подружиться, и я не видел в этом ничего плохого, несмотря на то, что мужчина явно был старше меня где-то на десяток лет. Через пару секунд я привстал: — Я схожу в уборную. Я решил незаметно уйти, прикрывшись тем что иду в туалет. Было немного неловко заявлять о том что я вот так просто его покину, поэтому пока это казалось мне самым оптимальным. Как только дверь мужского туалета закрылась за мной с глухим звуком, мой лисий хвост и уши на моей голове тут же материализовались. Всё же, я не мог прятать их слишком долго.
Развернувшись к писсуару, я довольно быстро справил нужду, после чего сполоснул руки в воде из под крана. Я взглянул в зеркало — однозначно, лисьи атрибуты были мне очень к лицу... Благодаря ним я казался каким-то милым.
 В туалет кто-то зашёл. Я обернулся за левое плечо и тут же столкнулся взглядом со Стрейдом.
Он продолжал улыбаться, но на сей раз в его глазах виднелись нотки какого-то неуравновешенного азарта… Подобно хищнику, который наблюдает за своей жертвой.
 Как только мужчина заметил мои новоявленные животные черты, он загорелся еще большим интересом. И интерес этот был явно не слишком здоровым. — Ого! Ничего себе. Я и подумать не мог, что ты оборотень. 
Не успел я опомниться, как он подошел ближе ко мне, явно в попытке коснуться хвоста или уха…
 — П-постой… Н-не стоит.
 — Оу, прошу прощения. Не хотел ставить тебя в неудобное положение. 
— Ничего страшного. Давай лучше выйдем.
Стрейд кивнул мне, выводя из туалета, направляясь к выходу. Это был чёрный ход. 
Мы очутились в темном переулке, который все порядочные люди постарались бы избегать. Даже камера видеонаблюдения здесь была выбита каким-то камешком. А может и пулей. 
Мне стоило бы тут же забить тревогу и рвануть куда глаза глядят, что я в принципе и попытался сделать, ощутив что-то неладное, но удар чужого тяжеленного ботинка в мою печень оказался быстрее. "Какого чёрта?.. Он ведь только что мило беседовал со мной..." Меня пронзила боль, из-за которой я начал шататься и задыхаться, будучи не в состоянии ровно стоять на ногах. Из моего горла вырвался вскрик. — НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ!..
 — Ну же, junger Fuchs. Давай по-хорошему. Кричать тебе совсем незачем.
 Что в моём случае означало «по-хорошему» я боялся вообразить. Но что-то подсказывало, что сопротивление более чем бесполезно. Меня никто не защитит, никому это в принципе и не нужно.
 Я позволил себе размякнуть, после чего грубые руки Стрейда подобрали меня и закинули на заднее сиденье его машины. В пассажирском салоне отсутствовали ручки на дверях, пусть сам автомобиль и выглядел очень и очень дорогим. Я плохо разбирался в распространенных в Канаде марках, но это было что-то на подобие Лексуса. А может, Мерседес.
 — Веди себя тихо. Шуметь будешь на месте — указали мне с водительского сиденья. Голос Стрейда разительно отличался от того, что я слышал в баре. Этот был куда грубее… Он был угрожающим.
А я и не собирался кричать. Это было бесполезно, и к тому же, пусть мою душу и разъедал леденящий страх, в какой-то степени я уже принял свою участь. 


***


Я очнулся в сковывающем холоде, в тьме и запахе сырости. Моим глазам потребовалось пару секунд, чтобы привыкнуть к вездесущему мраку. Я был в мастерской, судя по обилию развешенных на стенах предметов для отделки дерева и прочих вещей. Но эта мастерская явно служила еще и подвалом. Бэйзмент, как это называют местные. 
Еще пару мгновений ушло на то чтобы почувствовать жесткий трос, связывающий мои запястья. Я был привязан к высокому железному столбу, почти упирающемуся в потолок. Столб был намертво влит в бетонный пол. Я не смог бы высвободиться самостоятельно. 
Меня похитили. Моя память сохранила лишь редкие кусочки воспоминаний прошлого вечера, и мне потребовалось немало усилий чтобы вспомнить имя своего похитителя. 
«Стрейд, кажется»… Можно было позвать его, позвать хоть кого-то на помощь. Но я не был идиотом, и прекрасно понимал: меня никто не высвободит. Тело сковала тревога и внезапный наплыв паники. Сейчас я действительно находился в опасном, проигрышном положении. Свой мобильный я кажется забыл в баре, и я понятия не имел о том, с какой целью меня здесь держали. Я услышал шаги. Ко мне кто-то спускался? В подвале резко включился свет, отчего у меня засвербело в глазах. Передо мной предстал Стрейд... Тот же, что и вчера. Но совсем другой. Его коричневые волосы так же, вьясь, ложились на плечи, а янтарные глаза сверлили мое естество. Ещё никогда я не ощущал от человека такой исходящей угрозы. — Как славно, ты уже проснулся! Лучше бы я не просыпался. Я продолжил молчать, будучи загнанным в угол, не понимая, чего определенно от меня хотят. Понять психологию неуравновешенного человека вообще задача не из лёгких. Но я точно знал что в моих глазах сейчас читался животный ужас, такой, что почти переходит в слезы, и Стрейда это весьма веселило. — Н-не трогай меня, п-пожалуйста... — Ха-ха-ха! Я и не собирался. Пока. Вот увидишь, тебе понравится! — он весело поглядывал на меня, и я от слова совсем не мог разделить его энтузиазм. — Прежде чем мы приступим, хочешь чего-нибудь есть? Пить? "Прежде чем мы приступим... К чему?.." Я сразу подумал о заключённых в Америке, которым перед казнью предлагали их любимое блюдо. Сам того не ожидая, мой мозг провел удивительно точную аналогию. — Я... Голоден. — Замечательно! Стрейд отошёл куда-то в угол, доставая из небольшого холодильника (или что это за ящик, чёрт его дери), энергетический батончик. Не моя любимая еда разумеется, но сойдёт ещё как. Я был связан, и Стрейд ни на минуту об этом не забывал, поэтому он развернул обёртку, присел передо мной на корточки и поднес пищу ко рту. Я принялся охотно кусать, жевать и глотать. К моему удивлению, мужчина не торопил меня, а терпеливо ждал пока я закончу с приемом пищи. — Вот и славно! — прощебетал тот, откидывая обёртку куда-то на пол. Стоило мне слегка убавить бдительность, как Стрейд развернулся к своим ящикам и достал оттуда... Охотничий нож, чьё лезвие вероятно составляло около 15 сантиметров в длину. Нож был уже явно использованный, у него был отломлен кусочек острия, а рукоять из черного дерева была обшарпанной и запятнанной кровью. Мои ноги сделались ватными от одной мысли о том, что этот нож может сотворить с моим телом. Я напрягся, прижимаясь к столбу спиной. Что бы сейчас ни произошло... Ничего хорошего меня не ждало. Мужчина склонился надо мной, и снял с моего лица очки в красной оправе. Неужели, он заботился о том что бы они не разбились? — Нервничаешь? Ахах, не стоит, лучше расслабься… Нам обеим от этого будет легче. Легко сказать. Он неожиданно нагнулся, развязывая плотный узел на моих запястьях. Затишье перед бурей. Я потряс онемевшими руками, восстанавливая кровообращение. Стрейд ухмыльнулся, видя это. Он протянул мне нож. Я принял его, не понимая уже совсем ничего. — Порежь себя. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Но я знал, лучше подчиниться, особенно пока я не знаю о повадках этого маньяка совсем ничего. Я занес нож над своей икрой и резанул со всей дури. Из раны хлынула кровь, а из моих глаз — слезы боли. Ощущалось это так, словно кожа горела. Холодное лезвие мерзко контрастировало с горячей плотью, а я похоже задевал какие-то вены, ведь крови текло все больше и больше. Я никогда в жизни не ощущал такой живой, воспламеняющей боли. У моего похитителя к этому процессу присутствовал живой интерес. Он покрылся румянцем, закусывая губу. — Ещё. Этого было мало? Я коснулся остриём ножа второй ноги. В этот раз я действовал куда быстрее, зная, что меня ожидает. Все повторилось. Только Стрейд, казалось, завелся ещё сильнее. И когда он попросил меня изувечить себя уже в третий раз, я не смог. Мои кровоточащие раны причиняли мне неведомые доселе муки, а рука просто не смогла воспользоваться ножом в очередной раз. — Уже не сможешь? Ах, какая жалость. Некоторые держались подольше тебя. Некоторые? Что это значит? Только сейчас мне хватило ума оглянуться по сторонам, чтобы заметить на сером бетоне пятна крови. Я здесь был явно не первый. Не медля, Стрейд подошёл ко мне и отобрал нож. Теперь он возьмётся за дело сам. Я уже пожалел, что мне не хватило смелости сделать всё, пока ситуация находилась относительно в моей власти. Быстрее чем я успел моргнуть, ляжка моей правой ноги окрасилась в красный. В отличие от меня, который делал быстрые, поверхностные шрамы, он делал все медленно, ковыряясь лезвием в моей плоти, так, чтобы точно задеть каждую вену и каждое сухожилие. Я вопил. Слезы лились из моих глаз, и я никак не мог заставить себя замолкнуть. Кажется, я помочился под себя от боли. Стрейд действительно возбуждался от происходящего. Румянец с щек перешёл и на шею, а он сам начал многозначительно тереть ногами между собой. Он, похоже, был совсем конченым, раз чужие страдания возбуждали его до такой степени. Мне оставалось только надеяться на то, что все остановится на мучительных порезах. Я боялся смотреть на свои увечья — мне казалось, а может и не казалось вовсе, что кожа была прорезана до самых костей. Я был довольно слабонервным и чувствительным человеком: меня никогда не тянуло к жестокости, страшилкам и насилию, но что-то мне подсказывало, что пребывание в этом чёртовом подвале заставит меня измениться. Ради забавы сделав ещё три глубоких надреза на левой ляжке, мужчина отпрянул, разглядывая меня снизу вверх. Ему явно нравилось его творение. — Как хорошо ты поработал, Freund. Он говорил со мной на немецком? На это мне оставалось лишь всхлипнуть, глотая слезы. Молчание с моей стороны не очень раздосадовало — как я понял — немца, и он вновь присел передо мной. — Что насчёт того, чтобы зашить твои раны? Я вспомнил о том, что разрезы могут загноиться. Если их не зашить, будет только хуже... Я кивнул. Он, свистя себе что-то под нос, развернулся, беря из одного из ящиков аптечку. Он достал оттуда иголку и нити. Я предпочел бы не знать, являются ли они медицинскими приспособлениями, или обыкновенными швейными. Стрейд ткнул остриём иглы себе в палец. Оттуда стекла капелька крови. — Будет немного больно, лисёнок. Разумеется, мне будет больно. Я поёжился, отодвигаясь всем телом от потенциальной опасности. Он принялся охотно орудовать иглой, пробивая ею мою кожу. У него явно была набита рука... Я вспомнил, что я тут не первый. Иголка больно кололась, а ощущение нитей, что стягивали и сдавливали мою плоть, заставляло стискивать зубы. Стоило мне решить что на этом мои мучения будут окончены, как Стрейд достал из аптечки бутылку 70-ти процентного спирта, откручивая крышечку и небрежно расплёскивая антисептик по свежим швам. Я старался подавить крик, закусывая язык и шипя от боли, но чем сильнее спирт въедался в мои раны, тем сложнее давалась тишина. Я начал скулить и вопить, но продлилось это недолго. У меня вскоре потемнело в глазах, и к моему счастью Стрейд этого даже не заметил. Закончив, он отошёл, крикнув мне что-то из разряда "спокойной ночи", а я в это время уже валялся бессознательной тряпкой. Я даже не почувствовал, что мои очки вновь оказались у меня на переносице. Подвал снова погрузился во тьму.