Я ненавижу тебя

Я очнулся в том же пагубном состоянии и оглянулся по сторонам. Было холодно и голодно, я был по-прежнему связан. 
Я начал шарить глазами по комнате в попытке найти хоть какой-то выход. 
За моей спиной, выше на стене, было окно. Но оно было забито досками, и судя по всему засыпано еще и чем-то снаружи, так как свет туда не пробивал. Единственным методом побега была лестница, что поднималась куда-то ввысь. Но поднималась она разумеется в дом, так что если бы я и попробовал воспользоваться ею, то тут же столкнулся бы лицом к лицу со своим похитителем. 
Я отчаянно выдохнул, пытаясь устроиться поудобнее. От долгого сидения на бетоне моя пятая точка знатно замерзла и онемела, а от неудобного положения тазовые кости упирались прямо в пол. 
Получилось плоховато, вышло только хуже. Мне, как ни странно, теперь оставалось только ждать Стрейда… И с ужасом представлять, что взбредёт в его больную голову в этот раз. 
Взгляд невольно пал на мои ноги — на них было действительно неприятно смотреть. Вчерашние швы посинели и побагровели, местами была запёкшаяся кровь. Мне оставалось лишь надеяться что туда не попала инфекция, иначе умру я куда быстрее, чем увижу белый свет вновь.
Горло побаливало. Я, скорее всего, простудился, что было совсем неудивительно в таком-то холоде. Ужасно хотелось есть, пить... Рот был полностью пересохшим. Я резко вдохнул, втягивая в лёгкие подвальную пыль. От раздражения слизистой я закашлялся. Похоже, меня услышали, ведь всего спустя минуту ко мне уже спускались. Знать бы сколько времени... И точно ли прошло два дня с тех пор как меня похитили, или я начинаю сходить с ума. Омерзительно яркий свет включился так же неожиданно, как и вчера. — А ты ранняя пташка, meine kleine! Опять он говорил что-то на неведомом мне наречии. Но из его фразы хотя-бы можно было извлечь, что сейчас утро. И к тому же, довольно раннее. Я кивнул, боязливо поднимая на него свой взгляд. — Ну, что чувствуешь? «Боль, ублюдок» хотелось ответить мне, но я понимал что стоило просто сказать о своих физических нуждах, пока мне давали на это право. — Пить хочу — прохрипел я. Стрейд озарил меня своей лицемерной улыбкой и отошёл к холодильнику. Он достал оттуда банку пива. Вернувшись ко мне, он поставил банку на пол подле меня, а сам принялся развязывать мне руки. Я удивился. Как только я оказался свободен, Стрейд кивнул головой в сторону пива и я тут же понял — мне нужно было пить, пока дают. С онемевшими конечностями даже открытие жестянной банки оказалось непосильной задачей, но моему мучителю было очень приятно наблюдать за всеми моими жалкими попытками, пока наконец не выдалась одна удачная. Пиво было ледяным, и это явно не пошло бы на пользу моему уже больному горлу, так что я старался разогревать горьковатую жидкость во рту, прежде чем сглатывать. Пока я поглощал положенные 250 миллилитров алкоголя, Стрейд засунул руку в один из множественных карманов своих брюк, и достал оттуда пачку каких-то толстых, дорогих сигар. Из другого кармана была незамедлительно извлечена зажигалка, и уже спустя пару секунд, мужчина, упиваясь запахом табака, затягивался, выпуская в и без того пыльный воздух едкие облачка никотинового дыма. В силу своих животных особенностей, моё обоняние было острее чем у обычного человека, так что запах табака доставлял мне настоящие муки. Я ненавидел его с детства. Знал ли об этой особенности Стрейд, или просто решил закурить, наблюдая за моими усердными попытками напиться, я не знал. Но что произошло дальше повергло меня в настоящий ужас. Как только я отставил банку в сторону, меня тут же нагнули раком. Стрейд расставил ноги слева и справа от моего тела, приседая на крестец. Я прогнулся от тяжёлого веса на своей спине, попутно слыша хруст своих костей. Он хотел изнасиловать меня?.. Не похоже на то. В таком случае он бы скорее раздел меня, чем ломал весь этот театр. Но реальность оказалась куда хуже. Стоило мне на секунду о чем-то задуматься, как я ощутил что-то невыносимо горячее на коже плеча. Это была непотушенная сигарета. Он собирался тушить об меня окурки! От неожиданности и боли я вскрикнул, но не успел я опомниться, как моей кожи коснулся следующий, всё ещё раскалённый бычок. Стрейд с упоением крутил и вдавливал горячий и коптящийся конец в мою кожу, а мне оставалось только извиваться и кричать. — ХВАТИТ, СТОЙ! ПРЕКРАТИ!.. Я вопил это от жуткой безысходности, ведь кому угодно было ясно, что он не остановится. Сверху донёсся смешок, после чего окурок был прижат прямо к моему загривку. После пятого ожога я перестал вести счёт — как мне и подобало, я просто молил о том чтобы всё кончилось как можно скорее. Но оно всё не кончалось, а мой мучитель смаковал и растягивал мгновения моей боли со всё большим удовольствием. В конце концов, когда как мне казалось уже вся моя спина была украшена округлыми ожогами, Стрейд отпрянул. Он напоследок пнул меня ногой в копчик, вынуждая вместо стояния на локтях распластаться на полу. Ничего больше мне не сказав, он покинул подвал, выключая свет и оставляя меня одного. Я удивился тому что меня не привязали к столбу. Мне начали доверять, или просто понимали, что я все равно никуда не сбегу? Я не знал. Во всяком случае, я устроился поудобнее в рамках возможного, но все так же прижался к металлической поверхности, стараясь смягчить боль от свежих ожогов путём соприкосновения с холодным железом. Не сказать что это сильно помогало, ведь кожа была прожжена до мяса, а значит любое прикосновение к ней давалось мне с ужасной болью. Всё это время я плакал, и слёзы продолжали течь из моих глаз рекой, но я уже не слишком обращал на это своё внимание. Сколько бы сильно мне не хотелось отключиться и просто забыть все что со мной происходило в данный момент, жгучая боль по всей спине не позволяла расслабиться и даже сомкнуть глаза. Решив что я не могу упускать шанса размяться пока я не связан, я решил обойти место своего заключения. Помимо злосчастной мастерской с различными ящиками что я лицезрел перед собой круглые сутки, у подвала были и более отдаленные уголки. За углом, куда в обычное время у меня не было доступа, оказывается была раковина с пресной водой. Помимо этого там стояли различные другие канистры и банки, среди которых я безошибочно, по запаху, вычислил керосин и уксус. Они явно использовались для каких-то пыток, но мой мозг с трудом мог придумать, для каких. Там же была и неизвестно для чего нужная гарнитура для съёмки видео, среди которых несколько довольно дорогостоящих камер. Я действительно затруднялся сказать, для чего они могли бы быть нужны Стрейду. Я вернулся к мастерской, решив поискать хоть какое-то оружие. Я понимал что мои шансы против этого тирана стремятся к нулю, но иметь хотя бы небольшое представление о том смогу ли я защититься в экстренном случае мне хотелось. В множественности преобладали ножи на любой вкус и цвет — они были почти в каждом ящике, и почти нетронутые. Похоже, Стрейд действительно отдавал свое предпочтение одному единственному ножу с чёрной рукоятью, что уже испытал на мне. Я запомнил расположение некоторых вещей и тут же задвинул ящик обратно, не желая больше испытывать судьбу. Прежде чем вернуться к столбу, я понял что мне резко необходимо справить нужды, и меня знатно покорёбило от осознания того что мне придётся либо ходить под себя, либо гадить в угол, как настоящее животное. «Но ему это понравится. Он же любит дразнить меня, называя лисой» — тут же подумал я. Да даже если не так, он сам виноват, что запер меня здесь и не пускает в человеческий туалет! Как бы мерзко не было находиться в одной комнате с собственными неубранными отходами, я решил что это не худшее, что могло бы со мной произойти. Я подошёл к недавно обнаруженной раковине, открыл воду и подставил ладони, наконец адекватно утоляя жажду. Даже эта, явно хлорированная вода, казалась мне после ледяного пива и длительного сушняка святой. Внезапно, я услышал шорохи этажом выше. Я уже мысленно поблагодарил Бога (или кто там сидит на небе) за то что мне был от рождения дарован острый слух, и как можно скорее занял "положенное" место. Я не ошибся, уже спустя пару секунд из тени спускался Стрейд. По моей коже пробегали мурашки от одного только его вида, но было в этом страхе и томное ожидание, ведь я не мог знать что перепадёт на мою долю в этот раз — кнут, или пряник. — А ты всё же шальной лисёныш, Рен. Он впервые назвал меня по имени после моего попадания в этот злосчастный дом! С чего бы это? Что я мог натворить? Моя покладистость в данной обстановке давала о себе знать, и даже с излишком. Она была столь велика, что я хотел угодить даже своему истязателю. В голосе Стрейда не слышалось определенной злости, но на мгновение я задумался и о том что ещё ни разу не видел его в настоящем гневе. Это можно было считать достижением. Отчасти. Немец продолжал с интересом вглядываться в меня, пока я жалко лепетал и млел перед ним, сидя на коленях, подобно домашней зверюшке, что ожидает наказания. — Встань. Быстрее чем я успел обработать приказ, моё тело уже среагировало. Мужчина отошёл к углу и указал пальцем на то что я оставил после себя. — Подойди. В его голосе всё ещё не чувствовалась угроза, но уже был определенный холод. Как он узнал?.. Он опрокинул меня на колени, хватая за волосы на затылке и поднося моё лицо максимально близко к моим же фекалиям. — Как это называется, dummer Fuchs? — И-извини! — О, что ты. В следующий раз ты просто хорошенько попросишь меня отпустить тебя в туалет. И попросить придётся действительно хорошо, не лазая по моим ящикам. Какого чёрта?! Это нонсенс. Он никак не мог узнать о том что происходило в подвале, пока его в нём не было. А его не было, хвостом клянусь! Я задрожал в губительном ожидании того что же со мной сделают за такой серьёзный промах. Быстрее чем мысли зашевелились в моей голове, я развернулся к Стрейду и залепетал слова о пощаде... Это было унизительно. Но мне это приносило облегчение. — Как мило, — отрезал тот. — Но своё дерьмо тебе всё равно придется убрать, в курсе? — Д-да! Сейчас я готов был сделать всё что угодно, только бы не очередной сеанс пыток. Стрейд достал полиэтиленовый пакет из кармана штанов и пихнул его мне в руки. — Давай. Время пошло. К моему счастью, мне разрешили убрать за собой руками (а не ртом, чего я начинал уже не на шутку бояться), и засчёт консистенции своих отходов это вышло сделать быстро и без грязи. Стрейд наблюдал за этим с искренним интересом, то усмехаясь, то задирая брови. Я завязал пакет, оставляя его на полу. Я заприметил мусорку в углу комнаты и уже было хотел отнести пакет в неё, как меня тут же прервал грубый голос: — Sitzen. Исключительно по звучанию слова и его схожести с какой-то собачьей командой я угадал, что мне велели сидеть. Я тут же вернулся на место. — Gut. Как ты думаешь, мне стоит наказывать тебя за то что ты шарился по моим вещам? А за то что пил воду без моего разрешения? — Я... Я не знаю... Н-не могу знать... — Неверно! — прервал мои заикивания Стрейд, после того как грубо вмазал мне в левую щёку. — Я жду от тебя точного ответа. А то в пабе ты был поразговорчивее, Рен. "Потому что меня тогда ещё не похитили и не издевались надо мной!" — хотелось сказать мне, но я понимал что оно себе дороже. — Д-да. Я думаю да. Прости. — То-то же. — Стрейд заулыбался мне, упирая руки в боки. — И за то что ты такой сговорчивый, я сделаю тебе подарок! Я поднял глаза на немца, понимая что любой подарок от этого индивида можно смело считать издевательством. Или пыткой. — Ты сможешь сам выбрать себе своё наказание! Так я и думал. Мой мучитель отвернулся к ящикам, копаясь в них. Он достал оттуда два инструмента. Без очков, что снова были оставлены на столярном столе, я с трудом их различил. Это были молоток и дрель. — Дрель, или молоток? — озорным тоном спросил тот, держа инструменты в руках. Мой взгляд метался от одного предмета к другому, пока в голове пестрили самые ужасные сценарии применения того или иного инструмента на моем теле. Вот Стрейд раскалывает мой череп молотком, вот он сверлит в моей грудной клетке отверстия дрелью... В конце концов, мой выбор пал на молоток. Я собрал последнюю силу воли в кулак и относительно не дрожащей рукой указал на него. — О-хо-хо! Молоток, значит. Неплохой выбор! Мужчина достал из ящиков что-то ещё... Гвозди. Чёртовы гвозди. Будто мне не хватило окурков... Но окурки в сравнении с этим ещё покажутся мне детским лепетом. Мне не дали даже одуматься. Стрейд подошёл ко мне, задрал мою ногу к верху, и подставил острие гвоздя к низу коленной чаши. Это был мой последний шанс сделать хоть что-то, чтобы предотвратить грядущие адские мытарства. В этом месте находилось скопление нервов, и этот маньячелла явно знал, что делает. Я весь трясся, моя нога норовила вырваться из чужой руки, но мужчина сжимал мою ляжку чуть ли не до синяков, отрезая все пути отступления. — Н-не н-нужно-ААААААА! Мою нервную систему поразил шок, как только гвоздь был вогнан в кожу. Я заорал от боли, что электрическим разрядом прошлась по всей ноге, отдавая жжением кожи. И это не говоря уже о том, что сам факт вонзения железного предмета в мою плоть уже причинял огромные страдания. Конечность неконтролируемо дёргалась взад и вперёд. Пока я бился в болезненных конвульсиях, в моем колене оказался ещё один гвоздь. Его вдолбили ещё глубже, чем предыдущий. Правда вот от боли я уже видел рябь и вспышки перед глазами, а рот мой открылся и из него начала бежать слюна вперемешку с кровью, которая вытекла из раны что образовалась пока я закусывал язык. В глазах начало темнеть — я терял сознание, но в тот момент вряд-ли отдавал себе в этом отчёт. Резко, достаточно резко чтобы я очнулся, гвозди были выдернуты из моей ноги. Это действие вызвало у меня очередной вскрик боли, и я снова ощутил что теряю контроль над телом и разумом. Последнее что я помню — глубокий поцелуй на своих губах. Для чего..?