Я ненавижу тебя

Дни шли. Им не было конца. Не было начала. Теперь я добровольно спускался в подвал, просто чтобы забыть о существовании времени. Чтобы находиться рядом со своей ошибкой. Фатальной ошибкой. Трупа, от которого я не мог избавиться. Я не знал, что делать. В моменте я чувствовал себя героем — тем, кто преодолел себя, оседлал бойкую судьбу, сам распорядился своей участью. В моменте у меня наконец была воля. Но момент кончился как только я понял, что натворил. Как только его кровь застыла на моих зубах, как только я понял, что эти стеклянные глаза больше никогда не будут моргать, никогда больше не посмотрят на меня. Когда я понял, что от его тела больше не будет исходить тепла. Я, чёрт возьми, любил его. И убил. Я. Я убил. Я убийца. Уже не в первый раз. Но в этот раз, в отличие от предыдущих, я чувствовал угрызения совести. Я не должен был этого делать, никогда. Это неправильно. То, что ошейника на мне больше нет, то, что я свободно хожу по дому, это неправильно. Хочу вернуть всё назад. Я пытался резать себя. Пытался причинить себе хоть ту малейшую толику боли, которую чувствовал от Стрейда. Но это было не то же самое. Не то. Я мог сколько угодно перекрывать лезвием уже давно затянувшиеся шрамы, но я больше никогда не почувствовал бы этого адреналина. Этого доминирования, этого жара. Этого понимания, что всё не может кончиться, как только я захочу. Он был холодным. Стал ещё холоднее, когда я закинул его труп в холодильник… потому что появился запах. Он был с этой зияющей дырой в груди. Без сердца. Хотя неизвестно, было ли у него настоящее, человеческое сердце и при жизни… Я очень надеялся, что было. Нет, я знал. Стрейд был чем-то большим, чем просто ублюдком. И это осознание пришло ко мне слишком поздно. Тогда, когда ничего было уже не исправить. Я частенько залезал в его компьютер, изучал всю его интернет активность, сайты, покупки, фотографии. Я дошел даже до того, что добровольно смотрел записанные им видео. В какой-то степени мне было мерзко, но с каждым днем мой мозг будто разлагался все сильнее, параллельно с его трупом, так что вскоре я даже начал получать от этого удовольствие. Мораль во мне воскресла на пару дней, но, не найдя никакого здравомыслия в моем сознании, тут же невозвратно умерла. Я был слишком занят отрицанием своего поступка и оправданием садиста, чтобы хоть на минуту пытаться найти в происходящем подвох. В конце концов, на этих видео я видел Стрейда, слышал Стрейда, и словно сам становился участником столь знакомых мне пыток. Я уже не видел в этом проблемы, не видел беды в том чтобы представлять себя на месте жертвы с видео или на месте подельника. Я обратил внимание на то, что людей на видео пытали куда изощреннее и жёстче, чем меня. Некоторым из этих записей было по году или по два, и было видно что за это время Стрейд не разогнался, а наоборот, сбавил обороты. Его версия из прошлого жаждала крови как голодная акула — он был куда менее милым и разговорчивым, чем со мной. Я знал, что неподготовленный человек от увиденного на видео упал бы в обморок, причем, вероятно, никогда бы не встал. Обычных, живых людей, Стрейд кромсал, разливал кровавые ванны по подвалу, жёг заживо, избивал до смерти. Было абсолютно ясно — он не хотел, чтобы хоть один из них выжил. Все они были для него мусором. Но меня он оставил в живых. Я мусором не был. Эта мысль тоже прошибла меня на слёзы — как я посмел дать умереть Стрейду, для которого я стал чем-то особенным? Если он ценил и доверял мне настолько, что не ожидал от меня ножа в спину, неготовности спасти? Впервые в жизни мою особенность признали, впервые в жизни меня во что-то ставили. И я так просто смыл это в унитаз. Избавиться от вещей Стрейда я так и не смог. У меня были все его вещи, одежда, даже пустые жестяные банки из под пива стояли там, где он их оставил. Я ничего не трогал. Я играл в симуляцию того, что он все еще жив, что все еще ходит по этому дому. Это сводило меня с ума. Мои раны как назло не затягивались. Чесались, щипали, раскрывались и кровоточили от любого неправильного движения. С другой стороны, так было лучше. Я не хотел, чтобы на моем теле заживали последние физические доказательства его существования. Это ведь он оставил. Но иногда меня переклинивало. Я понимал, что медленно схожу с ума, что все это бред, что Стрейд был монстром, преступником, а я — жертвой, у которой до кучи развились психологические отклонения. Правда, этот голос разума растворялся как только я снова выкидывал какую-то несуразную мысль или действие. Когда я ложился спать, за мной гнались кошмары. И я не мог убежать. Никогда. Чаще всего передо мной представало предсмертное выражение его лица, обессилившее, безнадежное, жалостливое. Его окровавленный рот повторял мое имя, а я пытался отвернуться, проигнорировать. Чем больше я прятался, тем громче он вопил. Не раз я просыпался в холодном поту, а в ушах по-металлически звенело «РЕН!!!», как будто меня ударили арматурой по голове. Все это становилось грёбанным адом наяву. Я вспомнил о наличии даркнета на компьютере Стрейда. Наркотики. Всегда очень хотел попробовать. Но денег не было, а ещё я боялся умереть от передоза или неудачно сваренной домашней соли. Теперь же умереть я не боялся, а физической болью меня было не спугнуть. Я залез на чуть ли не первый попавшийся сайт и заказал себе то, что продавали под видом ЛСД. Ко мне приехало несколько пакетиков цветастых таблеточек, которые я не знал, как употреблять. Я проглотил одну из них, запив водой. Следующие три часа меня рвало как проклятого. Никакой эйфории, никакого эффекта, никакого удовольствия. Либо мой организм не воспринимал наркотики (я сам не до конца знал, на что там влияли мои лисьи гены), либо меня развели. Вполне ожидаемо. Я смыл сраные таблетки в унитаз и уселся возле него же, схватившись за волосы. Я даже искусственно не мог заглушить ту боль, которая развивалась внутри меня. Мне нужно было сделать что-то. Если я не мог вернуть его, я должен был искать хоть какой-то способ симулировать прошлое. Но сколько бы я не пытался, никто не относился ко мне как он. Даже близко. Но однажды я понял. Если в прошлой партии шахмат ты играл за белые фигуры, ничто не мешает в следующей играть за чёрные. Я могу это осуществить. И так начался мой поиск жертвы. На том же самом сайте знакомств. Все в этом мире циклично. Даже пытки.