the allegations

На самом деле никто ему про это не рассказал. На что-то выходящее из ряда вон указывали лишь некоторые мелочи, например, высоко задранные при виде него брови пользователя проклятий и интонация, с которой она произнесла Сатору Годжо! Там был другой оттенок удивления, не такой, к которому он привык. На грани возбуждения и веселья. Обычно беглые шаманы не находили ничего смешного в том, что их уничтожает Красный. В колледже стало ещё больше неловких пауз, чем обычно. Штатные работники смотрели куда угодно, только не на него, и заканчивали разговоры так быстро, насколько это было возможно. Коллеги же не относились к нему подобным образом с тех пор, как он был грязноротым подростком. Он так много работал над своей репутацией приятного в общении парня. И эти несколько случаев, свидетельствующих об обратном, нарушали его мирную повседневную жизнь. Но он знал, что ничего хорошего не выйдет, если он схватит какого-нибудь бедного дёрганого шамана и будет расспрашивать его, в чём дело. В любом случае это было не так уж и важно. Но всё достигло апогея, когда на выходных Сатору заглянул к своему обожаемому школьному врачу и по совместительству патологоанатому. Сёко осматривала недавно доставленный труп в компании Утахиме, пришедшей на их обычные посиделки. Сейчас та читала что-то на телефоне в углу кабинета. Не успел Сатору произнести ни слова, как она пригвоздила его к полу настороженным взглядом широко распахнутых глаз. Громко втянув носом воздух, она молча удалилась. — Эй… А? — Сатору повернулся и посмотрел ей вслед, не обращая внимания на то, что половину его лица закрывала повязка. Неловкость пронзила стерильный воздух и наполнила его, как вода наполняет воздушный шарик. Сёко взглянула на него и отвела глаза. Такое поведение уже не казалось чем-то необычным, но то, что оно исходило от Сёко, насторожило Сатору. Он задумчиво выпятил нижнюю губу. А затем из темноты морга донёсся вопрос: — Как поживает Гето? Тягучий голос, чёткий акцент на имени, и было абсолютно неясно, в чём смысл задавать именно этот вопрос. Сатору нахмурился. Всё, что ему оставалось, — ответить честно. — Я не видел его несколько недель, — он пожал плечами. — Наверное, всё в порядке. Сёко уставилась на него, поместив руку в перчатке внутрь трупа, потом опустила взгляд. Это приводило в замешательство. Они в принципе никогда не говорили о Сугуру. Хотя Сёко не была болтливой, ситуации, когда она не находила слов, были крайне редки. И выглядела она как-то мрачно. Хлюпающий звук перебираемых внутренностей достиг его ушей. За ним последовал ровный, хрипловатый голос Сёко. — Хм. Помнишь, пару недель назад в системе безопасности связи произошла утечка? Сатору прижал большой палец к губам. — Что-то припоминаю. Руководство из-за этого чуть на стены не лезло, но, кажется, волноваться было не о чем, правда ведь? Сёко сделала медленный вдох под маской. Выдержав паузу, погрузила руки глубже и спросила: — Ты давно гуглил про себя в Интернете? * Сатору не имел привычки искать про себя информацию в даркнете для шаманов. Изредка там находилось что-то полезное, но по большей части это была выгребная яма для низших слоёв общества. Когда Сатору был подростком, у него был недолгий период интереса к чтению выдуманного бреда о себе и просмотру хейтерских тредов. Если он мимоходом вспоминал про это позже, то был уверен, что количество постов только увеличилось, а обсуждения стали горячее. По крайней мере, у этих лузеров было хотя бы воображение. Тем не менее, когда спустя двое суток Сатору печатал своё имя в строке поиска, он испытывал преимущественно холодное, отстранённое, но всё же любопытство. Результаты загружались с ужасающей скоростью. САТОРУ ГОДЖО ГЕЙ СЕКС САТОРУ ГОДЖО ПРИНИМАЕТ СЗАДИ САТОРУ ГОДЖО ТРАХАЕТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ПРОКЛЯТИЙ Рядом с каждым выданным поисковиком результатом были заблюренные миниатюры с обнажёнными фигурами, все из одного источника. По венам Сатору пробежал жар. Тёплые, размытые воспоминания ударили в голову, словно чёртов кирпич. Прошлый год. Тот самый многоэтажный отель на Окинаве. Какая-то случайная августовская ночь, большая кровать. Ультрасовременная камера, которую он купил для Мегуми, но в итоге использовал для других целей. Все те несерьёзные споры и приставания за ужином, лишь бы тот согласился. Высокий чёрный штатив в углу, похожий на забавного инопланетянина, был окончательно забыт в тот момент, когда Сугуру провёл языком по его уху. И нет, он не забыл о существовании записи. Это был полезный подарок самому себе на тот случай, если у него возникало желание чего-то большего, чем просто оргазм, полученный в одиночестве. Они с Сугуру не виделись так уж часто. Обычно тот даже не удосуживался поднять трубку телефона. Когда он впервые предложил Сугуру записать видео, теребя липкими руками камеру, то сказал это будет горячо, в любом случае, это только для меня… если ты, конечно, не хочешь копию? Обаятельная улыбка и просто скажи «пожалуйста», детка. Нет, благодарю. И дальше действия шли в такой последовательности: яркие полумесяцы в глазах Сугуру, лёгкий кивок головы и ладно, Сатору, если ты в этом уверен. И Сатору был уверен. Ведь Сугуру до сих пор обладал способностью заставить его чувствовать себя полностью неуязвимым. * У Масамичи Яги была богатая мимика, и Сатору хорошо в ней разбирался. Сатору было просто удобнее стоять там с маской на лице, но он с лёгкостью рисовал в голове надвигающееся извержение: глубокие, как траншеи, морщины на лбу, широко раздутые ноздри, виднеющиеся зубы, когда Яга корчил лицо в кривой гримасе. Они разговаривали возле одного из главных зданий кампуса. Увидев Сатору, Яга поманил его к себе, и, как ни странно, ноги внезапно перестали его слушаться. — Как ты мог такое вытворить? — тихим, напряжённым голосом сказал Яга. — О чём ты, чёрт возьми, думал? Ветер взъерошил волосы Сатору. — Вы смотрели видео? — спросил он, положив руку на бедро. — Думаю, моя мотивация была более чем ясна. Его Шесть глаз никогда не выглядели теплее, чем на этом видео. Прикрытые, потом остекленевшие, а затем широко распахнутые. Его божественные глаза, полные отчаянного желания, несли в себе столько же смысла, что и у рядовой шлюшки, — не сказать, что это было такое уж неприятное откровение, подумал он. Его собственный низкий голос, вскрики ещё! больше! вызывали мурашки на спине. А Сугуру любил публику, даже если это был всего лишь объектив камеры. Яга застыл. — Сразу скажу, видео я смотреть не стал, — сказал он и прикрыл лицо рукой. — А скриншотики? — прощебетал Сатору, ковыряя ногой землю. И усмехнулся при виде того, как кадык Яги, казалось, застрял у него в горле. — Сатору, — взял себя в руки Яга, — надеюсь, ты не думаешь, что проблема здесь в твоём непристойном поведении? Сатору бессмысленно почесал лицо и предпочёл притвориться глухим. Яга сделал глубокий вдох. — Чёрт бы тебя побрал, Сатору. Совет был серьёзен, когда приказал тебе его казнить. — А кто сказал, что я этого не сделаю? Яга внимательно посмотрел на него. Сатору принял его мнение таким, каким оно было. — Ты собираешься сказать совету именно это? Сатору кивнул. — Это продолжается годами, если вы не знали. И разве хоть когда-нибудь случалось что-нибудь суперплохое? Нет. Эй, возможно, я тот, кто держит его в узде. Следующий вздох Яги был больше похож на шипение или на свист кипящего чайника. — У совета, вероятно, другие мысли по поводу твоих методов. — Они могут послать другого человека убить его, — поделился своими идеями Сатору, засунув руки в карманы. Улыбнулся. Присвистнул. — Я же их не останавливаю. Хотя я бы не советовал этого делать. — Сатору. Ты тоже должен следовать закону, — сказал Яга. Повторяя основы в энный раз, он снова звучал как учитель. Сатору снисходительно решил интерпретировать это как беспокойство за него. — Именно, — погрозил пальцем Сатору. — Не волнуйтесь. Им лучше просто хотеть, чтобы я был связан законом. Иначе может выйти что-то некрасивое, не слишком некрасивое, но всё же. На этих словах Яга притих. Совет и так уже несколько лет беспокоился из-за нарушений субординации магов особого уровня, в частности Сатору. И самый первый раз, когда Сатору не снёс симпатичную голову Сугуру с плеч, был для них чем-то вроде выбоины на дороге, по которой они ехали. Именно так: выбоина на дороге. В сфере деятельности Сатору дорога, по сути, состояла из одних лишь выбоин. В его голове зачастую мелькали мысли о том, что он мог бы стереть эту дорогу в порошок, расправиться с руководством, прекратить существование трёх главных кланов и, ну, в самом деле, убрать любого, кто подошёл бы слишком близко, чтобы испытать его безграничное терпение. Просто всё это делать было нелогично. Он знал, что трусливые старики не станут заходить настолько далеко, чтобы связываться с ним, и чёрт бы их побрал за это тоже. — Ладно, — сдулся Яга, потирая бороду. — С чего бы начать… У тебя есть идеи, кто слил видео в сеть? Сатору перенёс вес с одной ноги на другую, наклонил голову набок. — Один из моих поклонников? По ошибке? — Какова вероятность того, что это сделал сам Гето? — Чего-о, — почти заорал Сатору. — Нет. Не замечал за ним таких кинков. Яга скривил лицо. Но затем достойно оправился, крепко стиснув челюсти. — Подумай об этом. Учитывая его деятельность… Сатору покачал головой. Он уже всё обдумал. Целые четыре неприятные минуты мысли об этом разрывали его мозг. — И для чего бы ему это делать сейчас? Не спросив меня? Куда бы исчезло доверие? Сатору не хотел произносить это слово вслух, чтобы не подвергнуться вивисекции при данных обстоятельствах и всевозможных домыслах. Он выдавил из себя другие слова, прозвучавшие довольно уверенно: — Ну серьёзно, я не думаю, что это сделал он, — Сатору прикусил кончик пальца и вновь перенёс вес на другую ногу. — Скорее всего нет. Вот. Судя по виду, Яга даже отдалённо не был удовлетворён этим ответом. Его тёмные глаза изучающе скользнули по лицу Сатору, и на мгновение в них мелькнуло что-то, что Сатору совсем не понравилось. Сугуру действительно смог невозможное — сделать Сатору Годжо человеком, заслуживающим жалости. * — Поверить не могу, что ты мне ничего не рассказала, — надул губы Сатору, в любую секунду готовый взорваться от смеха. Некоторые из эмоций, которые он испытывал, узнав о произошедшем, казались ему чрезмерными и даже опасными, но он никак не мог сообразить, как их охарактеризовать. Но всё было именно так, как было. Он ведь не был смущён. Просто не мог. Это же было невозможно. Сёко ещё глубже засунула руки в карманы лабораторного халата. Вела она себя ну совсем бессердечно. — Это не моя работа, — сказала она. — И я не твой пиар-менеджер. — Ха. Может, мне стоит нанять себе одного? Ухмылка. — Думаешь, сейчас в этом есть смысл? Сатору отрывисто рассмеялся. Смысла в этом и правда не было. Нанами знал о записи. А если вспомнить о студентах, украдкой поглядывающих на него, то и они слышали об этом. И уже никак было не узнать, кто из них не сдержал любопытства и всё-таки посмотрел видео. Мысль о том, что каждый из магического мира имел возможность лицезреть его голый зад, была не такой уж и приятной, как бы он ни отшучивался. Хотя он не мог сказать, что всё это было не смешно. — Твоя правда, — признал Сатору. Он прицепился к Сёко, когда она быстрым шагом направлялась в свой кабинет. Свободного времени до запланированного отъезда на миссию было немного, и он решил им пожертвовать. Сёко не ответила на его вчерашние наполовину жалобные, наполовину позёрские сообщения о том, что он стал порнозвездой против своей воли. И утром поддержка от неё была минимальной. Казалось, что из всех перемен у неё — только залёгшая складка между бровей. — Когда-нибудь новости дойдут до совета, — сказала она. — Вероятно, скоро. — О да. Если они догадаются, как включить компьютер, — пожав плечами, ответил Сатору. — Вообще, я думал, что они уже в курсе. Каждый год, на День святого Валентина, они ооочень близки к тому, чтобы разгадать, почему какое-то проклятие проникает на территорию колледжа. Сёко косо на него посмотрела. — Мой вопрос в том, как вообще кому-то взбрело в голову взломать мои файлы и опубликовать что-то подобное, — фыркнул он. — Как думаешь, может, у меня завёлся сталкер? Этот вопрос не был удостоен ответа. — Я даже подумал, что это мог быть Сугуру, — признался Сатору, остановившись посреди дороги. И это заставило Сёко проявить минимальное внимание. Она прошла ещё несколько шагов и повернулась, чтобы взглянуть на него в ответ. Её губы сжались в тонкую линию. На самом деле, этот вариант её тревожил. Сугуру хорошо понимал, насколько тема секса интересна людям, а ещё он верил, что цель оправдывает средства. А вот Сатору мог обманывать себя, потому что хотел доверять этому ублюдку — массовому убийце, который когда-то давным-давно придерживался принципов. Камера зафиксировала пошлые шлепки кожи о кожу и хриплое бормотание Сугуру, когда он грубо схватил Сатору за талию. Но в воспоминаниях Сатору всё было иначе: в голове отложилось, как Сугуру склонился над ним, взмокший, красивый, и шептал на ухо какие-то нежные глупости. — Но он всё же не настолько безрассуден. Сёко сухо рассмеялась. — Он достаточно безрассуден, чтобы хотеть убить всех людей без способностей, помнишь об этом? — А выводить меня из себя, когда совет уже поручил казнить его, достаточно безрассудно? — Сатору скрестил руки за головой, задрав лицо. За повязкой было видно, как он прищурил глаза. — Как забавно. Ты не похож на человека, которого вывели из себя. Сатору ненадолго остановился, обдумывая эти слова, пока Сёко продолжала идти по каменной дорожке. Совет заключил договор с людьми из правительства, чтобы отследить, кто взломал систему, но на данный момент это не принесло никаких результатов. Сатору даже не был уверен, что он мог бы сказать тому, кто это совершил, если бы его вдруг обнаружили. Возможно, преподал бы ему урок за то, что суёт нос не в свои дела. Но в целом определённого плана на этот счёт у него не было. Их безрассудные отношения — точнее, то, что от них осталось, — были раскрыты. Несмотря на это, у него хватало ума понять, что со временем скандал утихнет. Сатору был незаменимым винтиком в системе магического общества, хотя в целом его фигура особой любви не вызывала ни у кого, кроме его дорогих учеников и некоторых коллег. Конечно, какое-то время все будут шептаться за спиной. Он вообще не думал, что кого-то будет волновать его старая как мир привычка любить Сугуру. На самом деле Сатору было по барабану. Всё это никак не повлияло бы на его авторитет и не смогло бы помешать его миссии по реформированию системы. Если бы ему действительно пришлось оправдываться, то он назвал бы случившееся ошибкой. Свалил бы всю вину на плечи Сугуру. Он соблазнил меня. Вжух. Никто бы не смог удержаться. Я ведь не идеален, вы знаете? Это было бы уморительно. А вот если Сугуру хотел использовать запись в своих целях… В несколько широких шагов Сатору догнал Сёко, которая уже подходила к двери в свой кабинет. — В любом случае я не получу ответов, пока не разыщу его и не спрошу напрямую, да? — Конечно, — она посмотрела на него. Повела плечами, чтобы размять их, и раздражённо свела брови. — Всё равно ты ведёшь себя так, будто вот-вот останешься без члена. Сатору улыбнулся, но не так сияюще, как он делал это раньше. За улыбкой таилась злость. Она не была направлена конкретно на Сёко — та была, как и всегда, наблюдательна, чтобы увидеть это. И несмотря на то, что они были в довольно близких отношениях, Сатору научился не принимать их как должное. Сёко не одобрила его решение встретиться с Сугуру после его ухода в первый раз. И во второй, и в третий. Но никакого значительного неодобрения от неё тоже не было. Она просто хотела перестать слышать об этом. Говорила, что ничем хорошим всё это не кончится. И скандал со слитой записью был сущим пустяком по сравнению с тем, что она, вероятно, имела в виду. * После этого разговора его ждали: поездка на машине с замученным Иджичи, который клялся всеми богами, что знать ничего не знает о скандале и ему нечего сказать по этому поводу; срочная миссия в Киото; сообщение Сугуру по одноразовому телефону, оставшееся без ответа; гневный вызов из совета через слишком сильно нахмурившегося Иджичи; ужин с клубничным тортом; ещё одна миссия в вечернем Оцу. После всего этого он настоял на том, чтобы снять номер в отеле и отдохнуть после утомительной работы. На самом деле таким образом он откладывал возвращение в Токио и встречу с самодовольными стариканами, которые будут угрожать ему из-за того, что его тупо выебали на камеру. Несмотря на невесёлые мысли и усталость после миссий, Сатору был в довольно приподнятом настроении. Ещё одно сообщение Сугуру. [23:08] не стоит стесняться (¬‿¬)! [23:08] для лидеров культа не существует такого понятия как плохой пиар согласен? Не то чтобы это он всегда ждал Сугуру. Они оба были постоянно заняты. Их вызывающие привыкание встречи были настолько редкой и хрупкой вещью, что их хотелось постоянно повторить. В любой момент в течение первых нескольких лет их запутанной близости Сатору думал, что мог сорваться и исполнить приказ — никто бы его за это не осудил. Даже Сугуру сказал, что не стал бы. В те дни, когда они встречались, Сугуру часто лежал на кровати, сонно раскинув руки и ноги, с разметавшимися по подушке волосами. Уязвимый. Его кошмарного наряда нигде не было видно. И в тот момент казалось, что всё, что находилось за пределами гостиничного номера, вполне могло бы быть просто ужасным сном, другой вселенной. Сатору представил, как Сугуру хитро, с ленцой ему улыбается, прежде чем притянуть к себе поближе. И утром он не уходил, оставался и водил кончиками пальцев по спине Сатору. А потом они садились завтракать вместе. Ну его на хуй. Серьёзно. Этой ночью Сатору решил напомнить себе, действительно ли видео было таким горячим, что из ушей мог пойти пар. К тому же он уже знал, что сюжет там был довольно интригующим, жизненным и возбуждающим, а предыстория круче, чем в любой японской порнушке, — сильнейший маг и худший пользователь проклятий трахаются до изнеможения. Он был счастлив, что ему не пришлось долго ждать после начала, чтобы увидеть хайлайт всей записи — тело Сугуру. Даже спустя годы он всё так же был помешан на своей физической форме. Даже спустя годы Сатору испытывал чувство стыда за то, что получал такое наслаждение от одного его вида. На самом деле, ещё большее чувство стыда он испытывал, когда они были бестолковыми мальчишками и не могли решить, что лучше: поспорить или подраться. А потом зализывали раны друг друга. Чувство стыда испарилось. Теперь оно не контролировало его. Зато его руки контролировали твердеющий член. Его нетерпение оказалось гораздо сильнее, чем он ожидал после перехода по всем этим жутко позорным ссылкам. Экран телефона — не лучший вариант для просмотра порно. Однако, как только он открыл нужный файл, то с легкостью перенёсся в тот момент времени. Сугуру сидел позади него и целовал его шею. Он никуда не торопился, наслаждался происходящим. Водил руками по груди Сатору. Иногда он поднимал голову, и тогда на экране можно было увидеть его кошачью улыбку, довольную, предназначенную только для Сатору. Только от этого Сатору почувствовал тепло во всём теле. Даже сейчас он как будто чувствовал на себе грубоватые, идеальные руки Сугуру. Тому нравилось его дразнить, пока он не становился нетерпеливым и не начинал сходить с ума. И, совсем как своенравный подросток, Сугуру говорил ему помолчи, не надо мной командовать. Бери то, что дают. Как будто Сатору не слушался из-за того, что хотел получить всё и сразу. Какая чушь. Наглость, дерзость Сугуру и его растущий поверх всего этого комплекс бога до сих пор заставляли соски Сатору твердеть, а голову делали восхитительно пустой. Повзрослев, Сугуру даже перестал препираться с ним. Сатору же подгонял его только тогда, когда ему очень-очень было нужно. Они нашли нужный темп. Они смогли продержаться долго. Сугуру взял на себя инициативу, потому что Сатору почему-то был уверен, что никто другой этого не сможет. Логикой это не объяснить. Сатору впечатал щёку в подушку, когда обхватил член ладонью. Всё его длиннющее тело вытянулось на кровати, пылающее с головы до кончиков пальцев на ногах. На видео Сугуру терпеливо растягивал его, смеясь над чем-то. В тот момент Сатору уже ничего не соображал. В реальной жизни он был менее податлив, когда с неоспоримым рвением, но совершенно бестолково засовывал в себя пальцы. Пожалуй, сейчас он бы не позволил это увидеть даже Сугуру. На мгновение Сугуру загородил собой камеру — в поле зрения появилась его сильная спина, гладкие чёрные волосы… Сатору крепче сжал телефон. Сугуру оглянулся через плечо, опасаясь задеть камеру, и отодвинулся в сторону, чтобы освободить место для ног Сатору. Провёл свободной рукой вверх по одной из них, а затем вниз. Нога дёрнулась в коленке, когда он вновь проник пальцами внутрь. Своими широкими, твёрдыми, блестящими от смазки пальцами. В телефоне раздался первый прерывистый стон Сатору, и, услышав его, он вспыхнул. Слышали ли это так же отчётливо его коллеги? Или, может быть, его ученики? Ха. Они и так не слишком-то его уважали и не стеснялись это показывать. За что он обожал их ещё больше. А вот Сугуру — Сатору точно это знал — всё хорошо слышал. Потому что сразу ускорился. Сатору заворожённо наблюдал за тем, как напрягался бицепс, пока Сугуру трахал его пальцами. Точно, быстро. Он устроил целое представление, как опытный кукловод, которым он и являлся, и от вида его усилий внутри Сатору всё заныло от желания. На записи прозвучал возмущённый вскрик Сугуру. Сатору не мог определить, чего в нём было больше: подначивания, упрёка или жадности. Очень часто Сугуру заставлял его чувствовать всё это одновременно. Он был словно в ловушке, отчаянно зависимый от этого удовольствия. Конечно, время от времени Сатору хотелось выбраться из этих отношений. Любовь была игрой, в которую ему, по правде, не нравилось играть. Разве я лучше не в малых дозах? однажды шутливо спросил его Сугуру. Поддразнивал, пока они лежали в постели и болтали. Его дыхание согревало лицо. Делало момент особенным. Да пошёл ты, ответил тогда Сатору. И они оба засмеялись. На видео Сатору издал ещё один хриплый стон, на этот раз недовольный. Он лежал на кровати, в то время как Сугуру поднялся на ноги и пошёл передвигать камеру. Съёмка стала дёрганой, размытой, пока он перетаскивал штатив на другую сторону от кровати. Сюда? спросил он с глупым выражением лица, трогательно переживая о таких мелочах, а Сатору лишь раздражённо отмахнулся и, агрессивно растягивая слова, сказал: да без разницы! Вернись сюда и займись делом, грязная шлюшка. Прошу прощения? Большая, мягкая кровать прогнулась под весом Сугуру. И кто здесь шлюшка? Это ты умолял меня об этом. Он заставил Сатору перевернуться на живот и шлёпнул его по заднице, как будто это было в порядке вещей. Бёдра Сатору дёрнулись от приятного унижения при просмотре этого отрезка видео, хотя часть его разума твердила: о, а вот и она, моя способность убедительно отрицать очевидное. Сугуру встал на колени на кровати и предоставил зрителям (вообще, изначально только Сатору, но теперь, вероятно, и всему магическому миру) наилучший обзор на свой член. Очень крупный, красивый, с проступающими венами и правильным изгибом. Сатору про себя повторил, что его мотивация была более чем ясна. Он сосредоточился на том, чтобы попытаться воссоздать те ощущения с помощью пальцев. Каждый раз это было охренеть как приятно, он был просто обязан заснять их секс на камеру, чтобы поверить в то, что это было в действительности. Он ускорил движения. Почему бы не рассказать обо всём этом старейшинам? Его абсолютно не волновало, что они подумают. А что, это была неплохая идея. Размышляя об этом, он продолжал трахать себя до тех пор, пока телефон в его руке не зажжужал. Сатору вяло повернул голову, фокусируя взгляд на телефоне. Он ожидал увидеть имя Иджичи, но вместо этого на экране высветилась цепочка незнакомых цифр. В горле резко пересохло. Сатору поставил видео на паузу и нажал кнопку «ответить». Чувствуя себя практически обессиленным, он засунул два пальца ещё глубже и что-то промычал. — Привет, Сатору, ты? — Блядь, — простонал он, испытывая неудержимое желание засмеяться. Сугуру на другом конце провода молчал, что было с его стороны эквивалентно закатыванию глаз. — Мм. Смотрите, кто решил мне перезвонить. — Разве ты?.. — ещё одна пауза. Потом Сугуру неуверенно рассмеялся. — Господи, тебе следует быть с телефонами более осторожным, чем с записью. — Я здесь не при чём. — О да, конечно, не при чём, — снисходительно сказал Сугуру. У Сатору кружилась голова. Он думал о том, продолжать дрочить или нет, потому что сейчас Сугуру был абсолютно нечитаем для него. Не таким раздражающим и сексуальным, каким всегда был. — Не буду спрашивать, стоишь ли ты за этим. — Не будешь? — Оу, полегче, Сугуру, — вздохнул Сатору, убирая пальцы и садясь на кровати. — Мог бы, по крайней мере, притвориться, что не понимаешь, о чём я говорю. — Довольно сложно быть не в курсе происходящего, — натянуто сказал Сугуру. — Знаешь ли, на мою жизнь это тоже влияет. Во рту как будто что-то скисло. Он попытался избавиться от неприятного привкуса, но это было сложно, ведь сама основа их отношений строилась на чём-то неправильном, независимо от того, насколько откровенно тупым ему казался так называемый конец для Сугуру. Сатору, разве это тупее, чем сотни магов, всю свою жизнь сражающихся днём и ночью с чем-то, что бесконечно возрождается? Нет, ты ответь мне. — Бедненький, — с сочувствием протянул он. — Я не говорил, что влияет плохо, Сатору. Ну, у Сугуру действительно было не так уж много неудачных ракурсов в этом художественном фильме. Повисла напряжённая тишина. К горлу Сатору подступило беспокойство. Охваченный ужасом, он зарылся лицом в подушку, как какая-то школьница. А вдруг нужно посмотреть на ситуацию с другого угла: идеолог, выступающий за массовые убийства обычных людей, находится в хороших отношениях с Сатору Годжо, и, возможно, имеет над ним власть, если судить по его члену. Присоединяйтесь к культу прямо сегодня! — Жаль, что мы не можем пойти на какое-нибудь ток-шоу, чтобы прояснить ситуацию, — сказал Сатору, лениво потирая обнажённое бедро. Из трубки донёсся посторонний шум. Звук закрывающейся двери, скрип. — Совет тебя уже вызвал? — Волнуешься за меня? — резко спросил Сатору. Хрипло рассмеялся. — Детка. — Разумеется, ты не воспринимаешь это всерьёз. — Я отношусь к этому серьёзно, — перебил его Сатору, переворачиваясь на кровати. — Ровно настолько, насколько мне требуется. Что, боишься, что в этот раз они скажут мне заняться тобой по-настоящему? Как только вопрос прозвучал вслух, Сатору осознал всю его нелепость. Даже годы спустя Сугуру, по которому взросление прошлось катком, всё ещё говорил тогда убей меня, если хочешь с этой своей пугающей серьёзностью. У Сатору по коже бежали мурашки каждый раз, когда он так делал. — Не время для флирта, — насмешливо ответил Сугуру. Сатору смог уловить капельку игривости в его тоне, и это согрело его, как кота, оказавшегося у батареи. — Давай встретимся на неделе и всё обговорим. — Разве мы сейчас об этом не говорим, о Священнослужитель Церкви Большого Члена? — В воскресенье. Позже вышлю тебе подробности. Приходи и отправь меня на тот свет, если захочешь. — Иди к чёрту, — с неподходящей моменту легкомысленностью в голосе сказал Сатору. Он запустил пальцы в светлые волоски в попытках вернуть возбуждение. — Подожди, Сугуру. Почему бы тебе не остаться на линии и не… — До воскресенья. Не дай никому запрятать себя за решётку. Пока-пока. Блядь, именно поэтому он так хотел эту запись.