the allegations

Сатору постучал в дверь, подождал, потом постучал ещё раз. Высокий, одетый во всё чёрное, он был нередким гостем в этом жилом комплексе. — Мегуми! Я знаю, что ты там! Он чувствовал присутствие его проклятой энергии. А ещё сегодня была суббота — значит, в среднюю школу идти было не нужно, поэтому куда ещё мог деться этот мрачный, одинокий ребёнок? Сатору мог бы телепортироваться сразу внутрь квартиры, если бы до этого ему не вбили в голову, что это ужасно грубо. Но он всё равно устроил из своего прибытия целое представление. Сначала предусмотрительно переместился за дом, а потом поднялся по лестнице, чтобы не напугать соседей. Мегуми открыл ему дверь с как всегда суровым выражением на своём юном лице. — Сенсей. Сатору рано начал обучать Мегуми. В конце концов через два года тот пойдёт в старшую школу, и Сатору станет его учителем. Мегуми, когда услышал об этом, пожал плечами и согласился. Сатору уже научил его многим важным вещам, например, как манипулировать проклятой энергией или разговаривать с девушками, если они не были его сестрой. — Доброе утро, Мегуми! Мегуми стоял в дверях. Он смотрел на Сатору снизу вверх с растущим подозрением и молчал. Сатору охватил совершенно безосновательный страх, что этот двенадцатилетний мальчишка, практически полностью оторванный от мира магов, каким-то образом узнал о его грязных делишках. — Что такое? — спросил он, продолжая улыбаться. Мегуми пожал плечами. — Просто жду, когда вы скажете мне, зачем пришли на этот раз. Кажется, до сих пор не было ни одного случая, когда угрюмый маленький Мегуми оказал бы ему тёплый приём. Сатору хотел как обычно сострить на эту тему, но его чувство юмора побулькало пузырьками где-то в горле, совсем как газировка, и выдохлось. — Угу. Ты такой забавный, — поспешно сказал он вместо этого и использовал Синий, чтобы поднять Мегуми в воздух и зайти с ним внутрь. Сатору проигнорировал протестующий стон и отпустил Мегуми только тогда, когда тот оказался за пределами маленькой прихожей. Несмотря на то, что эта квартира находилась в мире отличном от того, в котором вырос Сатору, она не слишком отличалась от той, в которой он проживал в техникуме. Разве что здесь было побольше мебели. И, возможно, почище. — А где Цумики-чан? На лице Мегуми мгновенно появилось выражение, в котором читалось желание защитить сестру. Оно появлялось каждый раз, когда о ней заходила речь. Даже спустя несколько лет это всё так же сбивало с толку, но в то же время было очаровательно. — Пошла за продуктами, — последовал ответ. Сатору кивнул. Если бы Цумики была здесь, она бы сразу начала суетиться из-за прихода гостя, предложила бы ему напитки, само её присутствие заставило бы Мегуми выпрямить спину. Сам маленький Мегуми не был рождён для светских бесед. Сатору решил не заставлять его ждать. Он развернулся к нему, уперев руку в бедро. — Итак, что думаешь о том, чтобы съездить в школу? — Для чего? Сатору особо не продумывал свой ответ, поэтому выдал первое, что пришло в голову: — У меня будет встреча, а после неё мы сможем немного потренироваться! Потом, конечно, десерт. Я угощаю. Мегуми задумался. — Давно такого не было. — Вот именно. Я должен проверить, чего ты достиг, — сказал Сатору. Вообще, Мегуми был достаточно продвинутым для своего возраста. Он схватывал всё на лету, да и техника у него была на высоте. Нарастит немного мяса на костях, и, скорее всего, у него будут все шансы пережить свой первый год в техникуме. — А ещё маленькая птичка напела мне, что ты затеваешь драки с обычными людьми. На гневное сообщение Цумики он ответил тогда примерно так: [22:13] ЛОЛ маленький поганец. Не волнуйся, Цумики-чан, я поговорю с ним об этом! Возможно, в какой-то момент он и соберётся это сделать. Мегуми нахмурился. — Это было два месяца назад, сенсей. — Время относительно. Я был занят, — Сатору спустил очки ниже, чтобы проверить время на телефоне, а затем, тряхнув головой, вернул их на место. — Слушай, я не буду доставать тебя по этому поводу. Но тогда ты соглашаешься. — Мне обязательно надо будет идти на эту встречу? Сатору не знал, что ему лучше сделать: побледнеть или заржать — при мысли о том, что он обсуждает с пенсионерами видео с контентом для взрослых с собой в главной роли, в то время как стоящий рядом двенадцатилетний пацан излучает такое же, как и они, неодобрение. Чаша весов склонялась в сторону второго варианта. — А, нет, я пойду туда один, это совещание с руководством, — пояснил Сатору. Он потыкал ногой свои дизайнерские туфли, пытаясь таким образом послать Мегуми телепатический сигнал о том, что пора обуваться и выдвигаться в путь. — Это не должно занять много времени. Пока я буду там, можешь поиграть с куклами директора. Лицо Мегуми помрачнело от формулировки. Свои следующие слова он подбирал тщательно и серьёзно, как и всегда. — Из-за чего у вас неприятности? — Что? — Вы ходите на совещания только тогда, когда у вас проблемы. — Ээй, это неправда, — сказал Сатору, выпрямляя спину и возмущённо морща лоб. Ведь зачастую он… ходил на совещания, а в неприятности влипал только после них. Иногда было практически невозможно удержаться от того, чтобы не открыть рот и высказать своё мнение или даже надавить на этих мудаков, когда они хотели отругать его, одновременно взывая о помощи. Неприятности тоже были вещью относительной. Для Сатору неприятностями были что занудные придирки, что неминуемая смерть — никаких промежуточных вариантов. Поэтому он был так раздражён сейчас. Его ожидала одна из самых противных и бесполезных трат времени. Вполне возможно, что Мегуми достаточно наслушался обо всём этом с тех пор, как они познакомились. И всё же, каков наглец! Сатору был почти что впечатлён. Он мог бы просто промолчать, но был немного не в себе после тех самых поисков в сети, а Мегуми мог быть беспощадно проницательным, когда дело касалось его. Вопрос доверия. — Что вы сделали? — спросил Мегуми. Сатору вздохнул. В голове промелькнул экран телефона с вчерашней включённой записью. Нет, даже он был не настолько безответственным, чтобы выложить своему ученику историю целиком. Он почесал затылок. — Они просто… узнали, что я виделся с человеком, с которым мне не следовало видеться. Произнести это ощущалось, как оказаться на неудачном, заброшенном на середине сеансе изгнания проклятия. Мегуми смотрел на него с недоверием, как будто ожидал услышать что-то гораздо менее скучное и ничтожное. — Что, вам, Особому уровню, не разрешается видеться с людьми? — В общем, это я и имел в виду, — пробормотал Сатору и решительно вернул очки на место. Он совсем не планировал вдаваться в подробности. И позвал Мегуми с собой он лишь по одной причине: если бы ему пришлось провести целый день в разговорах с руководством, а потом ловить настороженные взгляды знакомых первокурсников, то он бы сто процентов взорвался. — На этом всё. А теперь надевай кроссовки. * Они поехали на поезде только потому, что Мегуми любил жаловаться, когда они телепортировались У меня от этого кружится голова. Сатору махнул рукой. Через какое-то время это пройдёт. Но годы шли, а Мегуми по-прежнему злобно смотрел на Сатору, когда тот упоминал телепортацию. Да и вообще, Сатору не имел ничего против общественного транспорта. Он определённо не спешил попасть на назначенную встречу. Шум, суета и многолюдность Токио напоминали ему, что он не единственный человек в мире. Это было особенно приятно осознавать, когда каждая незначительная глупость, которую он совершал, раздувалась до немыслимых масштабов. Мегуми отрицательно покачал головой, когда Сатору предложил ему снеки, купленные на одной из станций, поэтому тот устроился на своём месте и принялся за еду в гордом одиночестве. Вагон был заполнен обычными людьми, в воздухе над ними проплывали безобидные мелкие проклятия. Мегуми погрузился в своё естественное спокойное состояние, наблюдая за проплывающими за окнами окраинами города. Чего Сатору не ожидал, так это того, что Мегуми ни с того ни с сего повернётся к нему и спросит: — Это был тот манипулятор проклятиями? Этот вопрос бесцеремонно помешал планам Сатору откусить ещё немного дынного хлеба. Он почувствовал лёгкое головокружение от очередного столкновения двух миров. Подумал о том, чтобы притвориться, что не слышал, но любопытство всё же взяло верх. — А ты откуда об этом узнал? — довольно любезно спросил он. Несмотря на то, что Мегуми был очень тихим и мрачным ребёнком, у него была своего рода идиотская, но гениальная уверенность, которой ему следовало бы пользоваться почаще. Он не испытывал ни малейшего стыда во время объяснения. — Вы упоминали о нём, когда мы тренировались с шикигами несколько лет назад, — сказал он. Сатору вообще об этом не помнил. Его язык прилип к нёбу и не хотел двигаться. Мегуми воспринял его молчание как разрешение продолжать. — Вы говорили, что у вас есть друг, который управляет проклятиями, прямо как я — шикигами. Говорили, что его хитрость заключается в том, чтобы не полагаться на них слишком сильно. Но вы меня с ним так и не познакомили. — А, — это всё, что смог выдавить из себя Сатору. Он бы с радостью познакомил Мегуми с Сугуру, если бы последнему вообще можно было доверить детей. Блядь, да один только взгляд на Мегуми, и он определённо попытался бы затащить его в свою секту. Сатору представил себе жадное, прикрытое благожелательной маской выражение его лица. Зато Сатору с удовольствием познакомил Мегуми со всеми своими друзьями, которые не являлись беглыми пользователями проклятий со смертельным злоупотреблением проклятой энергией в послужном списке. Всё-таки кое-что он замечал. — Я подумал, что вы тогда просто сочинили про друга, — продолжил Мегуми, — но, сенсей, вы не единственный маг, с которым я общаюсь. Я слышал про пользователя проклятий особого уровня с этой самой техникой, который вырезал целую деревню, и ему это сошло с рук. Это произошло целую вечность назад, когда вы ещё учились в школе. — Вечность назад? — отстранённо повторил Сатору, не веря в то, что слышит. — Ах ты сопляк. Неестественно рассмеявшись, Сатору зачесал назад свои белые волосы и прикрыл глаза. Он чувствовал себя чудовищно древним. Мегуми, снимаю шляпу перед твоими дедуктивными способностями. — …Значит, я прав? — Ну что ж, я действительно тронут тем, что ты уделяешь такое пристальное внимание моей персоне. — Я просто пытаюсь понять. У вас неприятности из-за того, что вас с ним видели вместе? Видели, ага. Видели, как он задорно с ним ебался. Никакой разницы. — В целом, так и есть, — сказал Сатору. Слова ощущались как бетонные блоки, которые вытаскивали из его груди. — Да, Мегуми, нельзя позволять осуждённым пользователям проклятий просто уходить. Можешь взять пирожок. Мегуми повернулся к нему. Солнечный свет, проникающий через окно, лёг на его волосы, смягчил лицо. В его взгляде сквозило сомнение. — А вы не могли победить его в драке? Сатору почувствовал колючее раздражение, которое испытывал крайне редко. Оно бурлило у него внутри. В то же самое время он был странным образом доволен — и даже горд — бесхитростной дерзостью Мегуми. Кроме того, он мог с уверенностью сказать, что Мегуми спросил об этом совершенно искренне. Он откинулся на спинку сиденья, как будто вопрос физически давил на него, скривил рот сначала в одну сторону, потом в другую. Победить Сугуру в драке? Может быть, хотел сказать он. И пожать плечами. Словно всё это не имело для него значения. На самом деле он понимал, что единственным возможным ответом должно быть однозначное мог, а всё остальное только вызовет вопросы. Незамысловатая правда стояла особняком, как бы Сатору её ни обходил. Эта сводящая с ума пропасть между ним и другими существовала повсеместно, куда ни плюнь. Блядь, да, конечно, он мог убить Сугуру. — Возможно, — ответил он пафосно, как будто не знал, как ещё это можно произнести. И, предвосхищая очередной очевидный, действующий на нервы вопрос Мегуми, добавил: — Но я пока не хочу. — Почему? Сатору знал, что он скажет совету. Но для ученика средней школы это могло показаться слишком сложным. Он проглотил кусочек дынного хлеба. — Ты ещё очень юн, Мегуми, — начал он, — но, возможно, однажды ты тоже встретишь кого-нибудь и испытаешь эпические взлёты и падения первой любви. С очками, наполовину сползшими вниз, Сатору мог видеть, как детское лицо Мегуми секунд за тридцать преодолело — по его собственной шкале — пять стадий скорби, начиная с шока и заканчивая осуждением. Его голос был довольно груб для двенадцатилетки. — Разве этот тип не убил около сотни невинных людей? — А я и не оправдываю это, — сказал Сатору. Это всё ещё не был тот ответ, который хотел услышать мелкий Фушигуро. Они уставились друг на друга. Розоватые губы Сатору были слегка приоткрыты. Когда Мегуми задал вопрос, это почти вырвалось у него. То, что ему никогда не нужно было по-настоящему объяснять никому, даже самому себе: Я просто не смогу убить его. Я не смогу. Мегуми повернул лицо вперёд, недовольно вжимаясь в спинку сиденья. — Я вас не понимаю. — Очень немногие понимают, — Сатору решил, что не хочет оправдываться. Всё, что он мог сделать, — это взъерошить его и так торчащие в разные стороны волосы. — Не надо ненавидеть меня за это, Мегуми. Тот напрягся, но ничего не сказал. Сатору было интересно, как далеко Мегуми продвинулся в своих поисках. Знал ли он об отвратительных, смертоносных идеалах Сугуру в подробностях. Или же он сейчас сидел и думал о своей сестре, которая ставит свежее молоко в холодильник. Вообще, Сатору не следовало ничего объяснять двенадцатилетнему ребёнку. Но с другой стороны, если бы он не сделал этого, разве он не стал бы таким же, как мудаки-старейшины? Он-то считал себя человеком, на которого можно положиться. — Если бы он что-нибудь натворил, то, конечно, я бы позаботился об этом. — Но в этом же нет никакого смысла, — проворчал Мегуми, глядя в окно. — Он уже натворил дел. Говорят, что он продолжает собирать проклятия. Если он снова начнёт убивать, то эта кровь будет на ваших руках, и вы знаете это. Молчание. Сатору уставился на него. — Тебе точно двенадцать? Если Мегуми будет так же суров с проклятиями, как он сейчас суров с ним, то, вероятно, сможет прожить и три года. Сатору снова откинулся на спинку дешёвого кресла, повернувшись лицом вперёд. — Хорошо. Ты прав, — сказал он. Со своего места Сатору видел множество невинных людей, чьей смерти хотел бы Сугуру. Честно говоря, ему больше нечего было сказать по этому поводу. Он присвистнул, теребя в руках шелестящую обёртку от сладкого хлеба. — Может, поговорим о том, как ты избивал других детей в школе? — Нет. Сатору рассмеялся. — Знаешь что? Это было бы справедливо. Прошло несколько минут. Сатору достал пачку чипсов из морских водорослей и протянул её Мегуми. — Уверен, что не хочешь? Немного подумав, Мегуми вздохнул и принял предложение. Он бесшумно разорвал упаковку, отвернул голову к окну и, казалось, пребывал в глубокой задумчивости, пока они не доехали до своей остановки. * Сатору стало легче, когда он увидел, как Мегуми наворачивает круги по школьному полю. Довольным, кстати, он не выглядел. Сатору подозвал одного из проходивших мимо второкурсников и сказал ему потренироваться с Мегуми. В ответ он получил обвиняющий взгляд, типа разве это не ваша работа? Ох, с какой радостью он бы сейчас занимался этим. В зале заседаний совета в дальнем конце кампуса постоянно стоял какой-то жуткий холод. Там был повышен уровень проклятой энергии, которая, казалось, выкручивала напряжение до ста на каждом собрании. У Сатору заболела голова от одного нахождения там. Было достаточно легко не вспоминать, ради чего его вызвали, пока он не телепортировался прямо к дверям. До всей этой истории он вроде как только смеялся, когда думал о том, что у этих старых ублюдков случится инфаркт, если они увидят, как Сугуру трахает его. А теперь, совершенно неожиданно, это выбило его из колеи. Он прошёл мимо развешанных по залу печатей с расправленными плечами и прямой спиной. Сложил руки за спиной, чтобы не пугать. — Доброе утро, джентльмены, — сказал он, потому что Сугуру научил его, что полезно вести себя прилично, прежде чем показывать зубы. — Сатору Годжо. Объяснись. Он обиделся. Не мог поверить, что эти стариканы всё ещё разговаривали с ним так, как будто он был пятнадцатилетним подростком, а не главой клана. С другой стороны, в это вполне себе верилось. — Ладно, мне тоже не хочется терять время, — быстро сказал он. — Да, я и Сугуру Гето периодически встречаемся в лав-отелях. Он получил именно ту реакцию, которую любой бы ожидал получить от напыщенных, одержимых властью стариков — хор из едва слышных фу. Усилием воли Сатору заставил уголки своего рта остаться на месте. — Ты осознаёшь преступление, которое совершил? Сатору поднял палец вверх, на его лице, наполовину закрытом повязкой, расползлась ухмылка. — Вообще-то, в Японии никогда не существовало никаких законов о запрете содомии, — сообщил он им. — Или же, если вы имеете в виду закон о цензуре порнографии… У старейшины, стоявшего прямо перед ним за экраном, был довольно раскатистый голос. — Хватит. Так как ты хорошо знаешь, что Сугуру Гето является осуждённым пользователем проклятий… — То есть вы понимаете, что преступник он… Каким-то образом голос старейшины стал ещё громче. — …осуждённым пользователем проклятий, который должен быть казнён на месте, твой отказ выполнять этот приказ является вопросом чрезвычайной важности… Вот оно. По всему телу Сатору, от головы до кончиков пальцев, разошлись потоки энергии, он чувствовал лёгкий адреналин, хотя ни один из этих трусов этого не стоил. — Послушайте, — влез Сатору, снимая очки, — давайте не будем играть в эту игру. — Игру? — отозвался эхом другой старейшина. — Ты навлёк на себя серьёзные подозрения, Сатору Годжо. Сатору снова сложил руки за спиной, теребя пальцами очки. Решил устроить небольшой забавный челлендж и поспорил сам с собой, что не разобьёт их. — Разумеется, я это понимаю. Но. Сугуру уже много лет не представляет действующей угрозы. Вы же приглядываете за ним, но до сих пор никого за ним не отправили. Почему так? — Потому что это твоё задание. — Ладно, ладно. Но я этого не делаю, а вот вы знаете, где он, и всё равно бездействуете, — пожал плечами Сатору и повернулся к другому старейшине. — И я понимаю, что никто не хочет тратить впустую ресурсы. Кстати, раньше вы не гнушались посылать магов на такие же идиотские миссии для суицидников, но теперь нам по-настоящему не хватает кадров. Удачно всё сложилось, правда? Раздался непонимающий шёпот, который следом перерос в резкое шипение, когда до старейшин дошло, что он подразумевал. — Не забывай, что обвиняемый здесь ты, Годжо… — Если вы хоть немного разбираетесь в своей работе, уважаемые советники, я уверен, что вы отслеживаете статистику. Сейчас наблюдается снижение количества появлений проклятий, — он поднял палец вверх, — что напрямую связано с деятельностью организации Сугуру Гето. Кто-нибудь может подумать, что вы снизили приоритетность его дела по причине того, что он полезен… — Абсурд, — сказал кто-то измождённым голосом. В нём угадывался почтенный возраст. — Какая глупость. У твоего заявления нет никаких подтверждений, — сказал ещё один. — Зато есть видеодоказательства того, что ты оказываешь содействие пользователю проклятий. Вот оно. Зубы Сатору крепко сжались, но он смог взять себя в руки и расслабиться. Ведь всё происходящее могло закончиться только одним. — Вы только из-за видео вспомнили про него сейчас, — сказал он. — Но где на записи хоть какие-то доказательства того, что я помогаю или когда-нибудь буду помогать ему причинять вред обычным людям? — Ты отказываешься выполнять свой священный долг и казнить опасного преступника особого уровня, на счету которого сто двенадцать убийств. Сатору едва сдерживает стон. Он не хочет, чтобы его называли ребёнком. В последние годы дела с этим обстояли лучше. Но всё же до этого ему никогда не приходилось выкладывать свои внутренности на стол. Священный долг. Являясь тем, кем он был, выбора у него по сути не было. Всё это было как бы замечательно и хорошо, но именно по этой причине каждое проявление чьей-то праведности вызывало у него неприятное покалывание в позвоночнике и огромное желание закатить глаза. Стоя неподвижно, Сатору позволил им закончить, а потом улыбка исчезла с его лица. — Разве это не содействие разыскиваемому беглому магу, Годжо? Это ставит под угрозу общество в целом. Что ж, утверждать, что Сугуру не представлял угрозы для общества, было немного глупо. Но если бы не эта ебучая запись, то Сатору, вероятно, мог бы отложить выполнение задания ещё лет на пять без особых проблем. И всё же он кивнул. На несколько секунд воцарилась блаженная тишина, старейшины просто наблюдали за его реакцией, как будто он был тикающей бомбой. — Так в чём конкретно заключается ваш план? — спросил он. — Меня накажут за то, что я не делаю того, что никто другой всё равно не сможет сделать? — Тебя следует отправить на испытательный срок, немедленно лишить места в совете… — Слишком мягкое наказание. Он должен сесть в тюрьму за то, что поставил под угрозу безопасность магического мира и нации в целом… Рот Сатору округлился в маленькую букву «о». Это был первый раз, когда ему на самом деле угрожали тюремным заключением. Занятно. Он перенёс вес с ноги на ногу, ярко-голубые глаза поочерёдно рассматривали закутанных в покрывала старейшин. — Ну конечно. Вы считаете это самым мудрым шагом? — хладнокровно спросил он. — Ещё раз, Сугуру никого не убивал уже много лет. Так случилось, что он знал, почему это так. Все убийства было очень трудно повесить на Сугуру. Он мог свалить любое насилие на какое-нибудь бестолковое проклятие или использовать своих маленьких монстров для уничтожения улик, а иногда даже трупов. Подобное неуважение к мёртвым приводило в ужас даже Сатору. Но Сугуру предпочитал видеть в них дохлых насекомых, но никак не людей. Сам Сатору видел, как Сугуру убил одного или двух человек за последние несколько лет, но он упоминал и других, и чёрт, будучи склонным к насилию, он действительно был способен на это. А теперь Сатору лгал ради него. Каждое произнесённое слово было невероятно горьким на вкус. — Он бездействует, ну, не считая того, что выполняет за вас вашу же работу, а я не собираюсь подписываться под его абсурдными идеями. — Тц. Это ясно как божий день, что ты по уши влюблён в… — А ещё, к сожалению, ясно как божий день, что мы с вами на одной стороне, — с пылом сказал Сатору. — А вот если бы мы с Сугуру были на одной стороне, то ситуация была бы намного хуже. Что думаете? Это было бы совсем жутко. Сатору всё ещё был лучшим из возможных шансов Сугуру добиться хоть какого-то успеха в осуществлении своей дурацкой мечты. Иногда Сатору даже фантазировал об этом, но всё это выглядело как кошмар наяву. Это было бы утомительно, но он вполне мог сравнять Токио с землёй, а проклятия Сугуру сожрали бы самых стойких — тех, кому удалось выжить. У них были просто ужасающие перспективы как у команды. Сугуру, к слову, никогда не поднимал эту тему. И никогда ему ничего не предлагал. Небольшая милость с его стороны. Сатору не хотелось бы смеяться ему в лицо больше, чем это было строго необходимо. Старые идиоты могли бы и поразмыслить в этом направлении. Если бы Сатору хотел помочь Сугуру, он бы помог Сугуру. Начиная прямо с этого момента. — Но вместо этого я здесь, — сказал он, сделав широкий жест рукой. — Ваш покорный слуга. — Это не имеет отношения к делу, Годжо. Мы обсуждаем твоё пренебрежение законом. — Если вы действительно не подельники, то тогда тебе следует пересмотреть свои приоритеты, — веско сказал голос другого старейшины. Сатору разочарованно скрестил руки на груди. — …Правда? — Если человек не выполняет свои обязанности, то как он может ожидать, что ему будут доверять и поощрять его действия? В переводе на человеческий: он не несёт никакой пользы для них, если не является идеально послушным роботом. Сатору подумывает напомнить им о сотнях случаев, когда ему приходилось вмешиваться, удваивать нагрузку, работать сверхурочно, потому что справляться с распространением проклятий было слишком трудно. Но в этом было немного смысла. Ему следовало бы быть более прямолинейным. — Ах, эти ультиматумы, последствия… Но знайте, если вы захотите посадить меня в тюрьму, казнить или лишить прав, данных мне при рождении, то без боя я не сдамся, — сказал Сатору, уставившись широко распахнутыми глазами в одну точку. — Вы что, серьёзно подталкиваете меня прямо в его объятия? В святилище стало очень неуютно. Сатору слышал только шуршание покрывал. Вероятно, старейшины думали о том, как посильнее оскорбить его, но Сатору был слишком раздражён, чтобы даже пытаться найти в этом что-нибудь смешное. Старые маразматики не понимали своего положения. Их могилы были уже наполовину вырыты. — О чём ты говоришь, Годжо? — А это мой ультиматум, — сказал Сатору ровным, незаинтересованным тоном. — Конечно, вы можете назначить любое наказание, какое только захотите, за моё пассивное неповиновение. Но я уйду, а потом воплощу все ваши беспочвенные обвинения в реальность — маги особого уровня должны держаться вместе, знаете ли. Но что-то мне подсказывает, что это поставило бы вас всех в неловкое положение. Он мог слышать, как они резко втягивают воздух, как бешено колотятся их сердца. Сдохните. — Ты… — Годжо, не смей угрожать, ты пожалеешь об этом. — Я просто проясняю ситуацию. Это первый вариант. Второй вариант заключается в том, что вы оставляете всё как есть, и у вас будет целых два мага особого уровня, которые занимаются изгнанием проклятий по всей Японии. Разве я когда-нибудь подводил вас? Как только Сугуру вновь переступит черту, я убью его. Если не считать Сугуру и Рико Аманай, послужной список Сатору был поистине выдающимся. Он держал свои карты при себе и был достаточно осторожен, чтобы не давать слишком много обещаний. Это довольно легко, когда ты являешься сильнейшим магом своей эпохи. — Ты уверен в этом? — с опаской спросил старейшина. Сатору снисходительно расправил плечи. Его ответ был прост. Намного проще было произнести это здесь, чем в разговоре с Мегуми. — Да. Если он будет представлять реальную угрозу для общества, я убью его. Это прозвучало очень убедительно. Нельзя сказать, что у Сатору был большой выбор. — Тогда почему бы не сделать это прямо сейчас? — Я мыслю точно так же, как вы, — сказал Сатору, стараясь звучать максимально насмешливо и оскорбительно. — Пытаюсь как можно дольше оставаться полезным для магического мира. Сбоку раздалось чьё-то фырканье, а спереди — насмешка. И Сатору точно знал, что они сейчас думают о том, как Сугуру грязно обзывал его в постели, а ему самому это до ужаса нравилось. И даже если они не замарали свои глаза просмотром видео, им наверняка доложили обо всём в самых унизительных красках. Этот Шестиглазый, со своими извращёнными предпочтениями, всё ещё ведёт себя как мальчишка… Он хотел стереть их в порошок. Но они были трусами. В какой-то степени даже умными трусами, раз прожили так долго. У них могли быть сомнения в преданности Сатору, но у них не было никаких иллюзий относительно его силы. — Какое смехотворное оправдание. Твои слова затуманены чувствами, Сатору Годжо. — Чувства — не совсем правильное слово для этого. Распалённый сильнее, чем ему бы хотелось, Сатору заговорил снова: — Есть ли необходимость продолжать обсуждать это? Я очень чётко изложил два варианта. Вы можете вынести мне приговор, если хотите. Но не станет ли это потерей? Я хочу, чтобы нам было хорошо работать вместе. По-настоящему хочу. И вы знаете, что покинуть это место для меня будет легко. Знаете, сколько ресурсов и магов вам придётся потерять, чтобы справиться одновременно с нами двумя. Вам следует держать козырь при себе, не так ли? Слова давались тяжело. Сатору не улыбался, но чувствовал свою победу при виде закипающих от злости стариканов. Как ему это нравилось. По сути, они не оставляли ему здесь особого выбора. Если бы они попытались лишить его силы с помощью своих законов и бюрократии, он мог бы им только напомнить, как на самом деле работает сила в их мире. Если он мог заставить землю вращаться на одном из своих пальцев, то зачем ему терпеть назойливых старейшин, жужжащих что-то вокруг него? — …Тебе не сойдёт с рук эта дерзкая угроза в адрес совета. — Мы не забудем твоих сегодняшних слов, Сатору Годжо. — Вообще-то, я здесь единственный, кто говорит разумные вещи, — ответил Сатору. Он глубоко вздохнул, чуть не задохнувшись от запаха мерзкой старческой проклятой энергии, и надел очки. — Я понимаю, что вы находитесь в неловком положении. Но ещё я знаю, что вы умеете делать правильный выбор. Если что-то изменится, зовите меня снова. Посмотрим, что будет дальше. Он выждал пару секунд. Казалось, никто не хотел обострять ситуацию. Их гамбит не сработал. Сатору стало интересно, чего они ожидали: чтобы он провалился под землю от стыда или чтобы казнил Сугуру по их первому требованию. Если не брать во внимание видео, попавшее во всемирную паутину, он знал, что делает. Хотя Сатору уже высказал всё, что хотел, он не мог удержаться. Уже сделав шаг по направлению к выходу, он повернулся и сказал: — Кстати, я ни о чём не жалею. * Он знал наизусть ступеньки, ведущие из зала совета, и спускался по ним лёгкими, быстрыми шагами. Вдалеке увидел Мегуми, лежащего на траве. Сатору достал из кармана одноразовый телефон, всё ещё тёплый. Я [13:10] Встреча с советом прошла без проблем. bangs [13:13] Они решили не кастрировать тебя публично? Сатору остановился и встал под деревьями. Слабый ветер развевал его волосы, пока он постукивал ногой по земле. Я [13:13] Хаха очень смешно Я [13:14] Сначала они сделают это с тобой. И ты это заслужил, подумал Сатору, хотя даже мысль о том, что с членом Сугуру может случиться что-то плохое, была трагедией. Я [13:14] Не то чтобы они были способны сделать это хоть с кем-то из нас. Не понимаешь что ли? Лол Когда он отправлял это сообщение, в его сердце всё ещё решительно горела злость по отношению к старейшинам. Он понимал, что писать это было неправильно. Сугуру делал его чуточку более импульсивным, чем ему самому хотелось бы. А ещё он почувствовал себя до ужаса глупо, когда Сугуру не счёл нужным ответить ему. Он проверял свой телефон возмутительное количество раз, пока был в городе с Мегуми — в поезде, спускаясь по лестнице на станции, в кафе с шоколадным парфе на столе. Ему было интересно, в чём проблема Сугуру на этот раз. Он не жалел, что защищал его на встрече со старейшинами. Но всё это было… неприятно. Вечером, прямо перед тем, как пойти в душ, он собрал всю свою волю в кулак, чтобы снова написать Сугуру. Сердце замерло где-то в горле. Я [21:36] В воскресенье всё в силе? bangs [22:42] Конечно. До встречи. Спокойной ночи, Сатору.