Услышать Зов и не умереть

      В «Свободе» Петя чувствовал себя куда более расслабленно, чем среди хмурых рож вольных сталкеров. Здесь на первый взгляд все были намного дружелюбнее и проще – некоторые даже улыбались Пете и махали ему рукой, когда он проходил мимо. Только моргали они почему-то медленно и немного странно, не сводя с него большущих зрачков, но значения этому он не придал. Было довольно шумно – до ушей долетали обрывки разговоров и анекдотов, где-то негромко играла музыка, и иногда со стороны барной стойки доносились хриплые раскаты смеха. Это, конечно, всё ещё не «Монолит» с его секс-ритуалами, но само название – «Cвобода» явно предполагало свободную однополую любовь без нравственных рамок и общественного осуждения. Оставалось только ей предаться. Или, на худой конец, стать свидетелем чьих-нибудь жарких объятий...       Зелёный быстро свинтил, сказав, что надо доложиться, и оставил парня одного посреди галдящей братии. Петька рассеянно огляделся по сторонам. Новый знакомый заверил его, что вступить в группировку проще некуда – нужно всего лишь разобраться с парой формальностей, а потом Петю уже куда надо пристроят. Он надеялся, что куда надо – это наконец-то на член. Возможно, даже лидера «Свободы», который сразу увидит, чего стоит новичок на самом деле, и сделает его своей правой рукой и любимым очком номер один. Пока что все видели в нём глупого ребёнка или расходный материал, с которым можно не особо церемониться. Нет уж, он ещё всем покажет, кто есть кто! Только аккуратненько, ибо Винторез после того, как получил по лицу, сталкеров начал опасаться. Совсем они были не романтичными, чуть что – сразу в морду. Потому он решил на этот раз проявить осторожность и подойти к вопросу издалека. Узнать поподробнее, как оно тут, в «Свободе». С людьми познакомиться. А потом уже кого-то кадрить. С такими мыслями он и шарился по базе, благо Зелёный уже представил ему пару сталкеров.       Ему неимоверно хотелось есть, спать и трахаться, потому он решил в этом же порядке и разобраться со своими потребностями, повернув в сторону обшарпанного здания, которое явно старались подлатать и приукрасить, но сильно не преуспели. На фасаде можно было разглядеть следы криво наложенной побелки, облупившуюся краску и выбоины, оставленные пулями и осколками. На домике красовалась сделанная аэрозольным баллончиком надпись "жральня", так что Петя был уверен, что он не перепутал. Время близилось к одиннадцати утра, поэтому в зале сидело не очень много народу, да и те были заняты какими-то своими делами. Внутри было не очень чисто, но зато пахло едой и растворимым кофе. Посреди помещения находился потрёпанный бильярдный стол, на стенах висели цветные флажки и плакат с Че Геварой (Петя прочитал его имя внизу, но так и не понял, кто это такой и зачем здесь его портрет).       — Эй молодо-зелено, подходи не бойся! А уходи – не плачь! Ха! Ты у нас новенький? Ну как новенького могу специальными фирменным чаем угостить бесплатно! — крикнул ему вдруг бармен из-за стойки, звякая бутылками. Петя, пожав плечами, подошёл к стойке и плюхнулся на шаткий табурет. На полках сзади бармена красовались стопки консерв – всякой там тушёнки, шпрот, зелёного горошка и сгущенки в банках. На стойке стояла полупустая пепельница, спиральный чайник и горшок с растением, похожим на томатный куст, но с узкими листиками. В целом, тут было весьма уютно и прилично, если не считать угашенного сталкера, валяющегося в углу под стойкой. Петя во все глаза разглядывал местного бармена, которого тут все звали Гашик, и не мог понять, как он на местных харчах сумел разъесться килограммов до ста пятидесяти. Тем не менее, с такой тушей он ухитрялся шустро сновать от стойки к подсобке и обратно, не забывая перекинуться парой слов с посетителями.       — А что за чай? Черный? Зелёный? — поинтересовался Винторез.       — А ты попробуй. — прищурился Гашик, наливая напиток из чайника в гранёный стакан. — Всё. Заканчиваем оральный пердёж и причащаемся! — скомандовал бармен, с глухим стуком поставив чай перед Петей. — Давай, одним глотком и до дна.       Парень решил, что поздний завтрак или уже практически обэд можно и с чая, так сказать, начать, и, окинув взглядом мутную оранжевую жидкость, несколькими большими глотками осушил стакан.       — Какой-то странный чай... — поморщился он, вытирая рот рукавом.       — Обижаешь! — всплеснул руками бармен. — Тут настоящее качество. Фирменный чай из припятских мухоморов!       Петя аж закашлялся. О наличии в Зоне радиации он как-то вообще забыл, но то, что грибы больше всего эту самую радиацию впитывают, было очевидно. Всё-таки он больше привык в магазинному чайку в пакетиках, а не сомнительной бурде из покрытого налётом чайника.       — Садись вон туда, — Гашик кивнул на угашенного сталкера в углу. — И жди прихода. Только не вздумай орать или голым по базе бегать. Хотя после чая ты скакать ещё долго не сможешь.       Бармен ему весело подмигнул, но Винторез, возмущённо хватающий ртом воздух вообще не мог понять, что тут весёлого. Какой ещё приход? Заметив возмущение клиента, Гашик замахал руками:       — Да не переживай, мэн, всем нравится, значит и тебе зайдёт. Тут как бы ничего сверхъестественного нет. Ты главное сядь поустойчивее, а я тебе пока местные порядки расскажу. — он покосился на стремительно зеленеющее лицо паренька. — Чувствуешь-то себя как?       — Чувствую? — Петя задумался, но никаких необычных ощущений не уловил. — Да вот есть хочу...       — Ну и отлично, деньги есть? Могу консерву продать. Или, так уж и быть, на счет тебе запишу – чёта я сегодня добрый. Должен будешь, сам понимаешь.       — Эх, ну давайте консерву... — вздохнул Петя, разваливаясь на стойке. Желудок заурчал, то ли в ожидании еды, то ли переваривая фирменный чай.

***

      — Ты, прежде чем заправлять майку в трусы и бежать навстречу приключениям, послушал бы умных людей. Насмотрятся кина, а потом скачут как сайгаки промеж аномалий, пока не вляпаются – смотреть больно, — Гашик разочарованно фыркнул и продолжил начищать стаканы выцветшим полотенцем. — Тренируют тут якобы... Болтовня. Да разве такому выучиться можно? Ты либо сталкер, либо нет. Гениальное решение для умалишённых – считаться сталкером только потому, что ещё не подох и психика не встала раком.       Монолог Гашика пролетал мимо сознания Пети. Он тупо глядел в никуда, на своё отражение в мутной поверхности чайника, и пытался вспомнить, какой сегодня день. Если раньше он просто хотел спать, то теперь находился между сном и явью. Картинка на боку чайника перед глазами то ускорялась, то замедлялась – изображения в нём сменяли друг друга словно в калейдоскопе. Мышцы сначала задеревенели, потом расслабились, а разум, наоборот, ощутил прилив бодрости, вызывающий тремор в руках и желание куда-то мчаться сломя голову. Почувствовав, как у него открылось второе дыхание, Винторез было хотел вскочить на ноги, но его коленки подкосились, и он тут же шлёпнулся с табуретки на пол. Потихоньку он перестал понимать, что вообще вокруг него происходит и отметил только то, что его оттащили в угол и кинули на грязное одеяло.       Он потерял ощущение времени. Это было как петля – он просто не мог различить секунду и минуту, час и вечность. Мозг куда-то поплыл и всё вокруг стало как будто многограннее, полноценнее. Может, именно так себя чувствуют умные? Петя вперился взглядом в потолок и сжал руки в кулаки. Пальцы не слушались. В голове крутилась только одна фраза: "Мне этот мир абсолютно понятен..." – остальные слова он будто даже и забыл. Он попытался вспомнить как чертил конструкции в институте, пока ещё бабушка надеялась, что он станет архитектором, но все линии сливались в одно и словно бы проходили через его тело. Голова показалась горячей и тяжёлой, как перегревшийся процессор – слишком много всего свалилось на неё за одну секунду. Ему начало казаться, что он видит сквозь время, предугадывает действия остальных заранее. Что всё это искусственное, и люди все здесь искусственные, делают всё по заранее написанным скриптам, как НПС в видеоиграх, и только он на самом деле реальный. Было ощущение как будто жизнь уже окончилась и теперь здесь нет никакого смысла (ух как сложно и умно, Петя аж сам удивился), ведь реальность показалось картонной и ему стало ясно по-настоящему, что тот мир, который он всегда знал, исчез. Пете стало очень дискомфортно, он хотел избавиться от всех этих ощущений, но не мог. Он помнил, что он – это он, но не мог сказать кто он. Что-то ужасное забирало то, чем он был всю свою жизнь, и он не хотел себя отдавать.       Тут он почувствовал, как до его ноги что-то дотронулось. С трудом поднял взгляд и наткнулся на жуткую иссохшую морду, человеческий череп в рваном капюшоне. Она подмигнула одним из чёрных глазных провалов, усмехнулась, скаля жёлтые истрескавшиеся зубы и ещё больше нависла над тельцем парня тёмной тенью. Она разглядывала его так долго, что у Пети зачесались руки – ему захотелось схватить эту голову и размозжить о стену, только бы она от него отвязалась, но он мог только пялиться в ответ, не моргая и не в силах сдержать слёзы. Веяло холодом, гнилью и такой невообразимой тоской, что как ясный день всплыла в извилинах мозга догадка – вот она, смерть за ним пришла. Смотрит в его жалкие испуганные глазёнки и ржёт. Тело пронзил холод от прикосновения костлявых рук. Петя попытался заорать, но изо рта вышло только мычание, попытался вскочить, но смерть будто сжала его стальными тисками, пригвоздила к вонючему матрасу. Панические мысли зароились в голове: "Что она хочет, меня уже всего лишили, что же ещё можно забрать?". Телу на мгновение стало больно, но потом заныло именно в паху. "Неужели мой член?". И действительно, стоило ему об этом подумать, как в штанах образовалась упругая выпуклость и вырвалась наружу, уязвимо наливаясь кровью. Смерть захохотала, гадко и отвратительно, взметнулась к потолку и блеснула в её руках огромная, острая и ржавая коса. Винторез запищал и забился на матрасе, пытаясь прикрыть руками своё достоинство, но сквозь пальцы вдруг проступило красное пятно. Как только он в ужасе приподнял ладошки, просвистела над ним коса, одним движением отсекая Винторезу не только его пальцы, но и член с яйцами.       Спустя некоторое время Петя сумел сориентироваться в пространстве и кое-как подняться на четвереньки. Из носа рекой текли сопли, по лицу слёзы, он задыхался и протяжно скулил, пока бармен не дошел до него и не дал сочную оплеуху. Это привело парня в чувство — к нему вернулось ощущение времени и собственного я. Винторез, ища точку опоры, судорожно вцепился левой рукой в штанину Гашика, пока тот свысока глядел на поплывшего парнишку. Тот всхлипывал, размазывая по лицу слюни и сопли, и дрожал, хватаясь правой рукой за пах. Петю никак не отпускал кошмар, поэтому в желании убедиться, что всё на месте, он принялся стягивать с себя джинсы прямо посреди бара перед Гашиком, трясущимися руками хватаясь за собачку на молнии.       — Приход плохой? Хочешь проверить не обосрался ли? — бармен отцепил плечо Петьки от штанины и вытер тому лицо подолом своего фартука. — Давай в толчок шуруй, узнай не прорвало ли днище, а потом на улицу – глотнёшь воздуха свежего, гляди и отпустит.       Здешний отстойник был далеко не ахти – зеркала разбиты, один толчок явно чем-то взорван, мыла нет. Но Петя сюда и не срать пришёл. Примостившись между заплёванными раковинами и группками странно шушукающихся свободовцев, Петя таки добрался до своего хозяйства, и, не стесняясь косых взглядов и чего-то смешка со стороны: "Не надейся, писька от радиации за ночь не вырастет", тщательно ощупал и осмотрел всё, включая бубенцы. Даже дырку на всякий случай потрогал. Пусть всё внизу и онемело от страха, теперь можно было выдохнуть – ужас за сокровища в штанах отпустил. Погладив себя успокаивающе, он начал торопливо застёгиваться, ибо хихикающие рядом свободовцы расшатывали его сталкерское достоинство.       Вытерев пот тыльной стороной ладони, Петя сполоснул лицо под струёй холодной, пахнущей ржавчиной воды из крана и оглядел себя в давно не мытое треснувшее зеркало наморщил нос и торопливо стал приглаживать мокрыми руками торчащие во все стороны волосы. Получилось сносно – не как после тёплого душа и мужицкого шампуня с запахом взрыва свежести (или добытого мамонта), но лучше, чем ничего. Выглянув наконец на улицу, он понял, что с неба падают маленькие хлопья мокрого снега. Хотя они таяли, только коснувшись земли, воздух был прохладным и сырым. Петя попрыгал на одной ноге, пытаясь согреться, но толку было мало. Наблюдая за снежинкой, пикирующей ему на нос, Винторез вспомнил что Зелёный обещал ему, что встретится с начальством и сразу вернётся. А прошло часа три, ага. Эх, Зелёный, Зелёный... Дерут тебя сейчас небось где-нибудь на начальском столе... Свободовец был очень хорошеньким и комфортным, поэтому Петя страшно жалел, что упустил его – такую конфетку здесь ещё искать и искать. Ну ничего. Найдётся, никуда не денется. А пока что он, шатаясь бесцельно, направился хвостиком за каким-то из сталкеров. Миновав пару изрисованных граффити цистерн и дырявый навес, они пришли в барак, где свободовцы видимо отдыхали и по подозрению Пети – спали друг с другом. Здесь было куда теплее, чем в остальных постройках на этой базе, а ковёр на стене отдалённо навевал домашний уют. На вот таких железных скрипучих койках было бы прикольно шпехаться под колючим пледиком, главное – найти с кем. Единственное, в нос бил запах жжёной бумаги вперемешку с чем-то сладковатым, перебивающим все другие ароматы. Но Петя уже привык, что здесь везде чем-то воняет.       Поглядев на пару спящих, Винторез задумался о том, что пока все его приключения в Зоне с трудом можно было отнести к эротическим. И что надо срочно это исправлять и поднимать себе настроение и член, чтобы эффект этого отвратительного чая поскорее забылся. Так что почему бы не подойти к кому-нибудь из спящих посимпатичнее, и залезть к нему в штаны, чтобы наконец-то потрогать член своими руками – зря что-ли он в Зону ехал? Заодно узнать, какой он – свободовский член. Взгляд упал на тихо сопящего в углу смуглого брюнета, уткнувшегося лицом в сгиб локтя. Через футболку просвечивали чётко очерченные мускулы плечей, а камуфляжные штаны на удивление плотно облегали ягодицы. Ух ты, вот это задница...       Сталкер Затвор чувствовал себя просто измученно: надо же было сунуться на поляну, до отказа набитую аномалиями. Снег, который валил предыдущие несколько дней, стаял таять, и Зона превратилась в одну большую лужу. Навернувшись пару раз в грязи, было настоящим законом подлости встретить несколько бандитов, от которых пришлось убегать со всех ног, прячась в овраге в той же грязи. Глаза сами закрывались. Поэтому, притулившись на скрипучей раскладушке, сталкер почти пропустил тот момент, когда чья-то рука полезла ему в карман и принялась там несмело шариться. Потом, судя по всему, ничего не найдя в кармане, уже уверенно завозилась между ног. Какой-то подлый ворюга его обшаривал, лазая не только по карманам, но и под одеждой – видимо, понадеявшись на глубокий сон, а потом и вовсе непонятно зачем ухватил за яйца. Затвор резко сел в кровати, сердито схватил вора за руку и весом своего тела опрокинул на пол, выкручивая тому конечность. Какая наглость – воровать при свете дня, да ещё и у своих.       — Ай-ай-ай! Дяденька, за что! — завопил Петя, вырываясь, но стало только больнее.       — Ах ты вор! Ещё и малолетний... — Затвор совсем не замечал активных брыканий и продолжал давить парню коленом в копчик. Петькины вопли привлекли много внимания, и курившие на крыльце свободовцы тут же все завалились внутрь.       — Чё там у вас? — между соклановцев протиснулся очень худой сталкер с беспокойными глазами навыкат и подскочил к разборкам на полу. — Это что за цыплёнок?       — Да ворюга какой-то, полез мне по карманам, аж хозяйство облапал, только шиш ему, я всегда на стрёме. Что ты там спереть хотел, говори? Или просто решил, раз спит глубоко, так можно и обнести?       Петя открыл рот, чтобы оправдаться, но тут его подхватили за капюшон и уже второй раз за день вздёрнули за шкирку вверх. Худой испытующе уставился Винторезу в лицо, оттянул ему нижнее веко и подёргал за патлы. А после наклонился совсем близко в Пете, обдав тем самым странным сладковатым запахом.       — Эй, да он же кажись вообще не из свободы! Слышишь ты, ты не имеешь права тут находиться! — ярился этот сталкер-дрищ по прозвищу Меф, хватая Петю за ворот куртки. — Мы сюда абы каких мимо проходящих шкетов не пускаем, ты чего, скорлупа сюда пролез?       — Да меня сюда Зелёный привел! — ныл Петя, воротя мордашку от явно отдававшего травкой дыхания Мефа.       — Я не в курсах что у тебя за тёрки якобы с Зелёным, а вот чтобы тут находиться надо от старших разрешение иметь. Сейчас к ним и проволочём тебя, разбираться кто ты есть и откуда вылез. А там уж как Лукаш решит.

***

      Пока Петю вели под обе руки к зданию местного "штаба", он успел заметить, что настроение на базе сменилось с расслабленно-равнодушного на напряжённо-торжественное. Казалось, всех охватило одинаковое нездоровое возбуждение. Высоко на углу здания из белого кирпича заскрежетал репродуктор, и Винторез от неожиданности подпрыгнул и побледнел, чуть было не споткнувшись. До ушей донеслась слегка искажённая, очень бодрая музыка: 

Кони вёрсты рвут намётом,

Нам свобода дорога-а-а,

Через прорезь пулемёта

Я ищу в степи врага-а-а...

      Он разобрал только первые четыре строчки, потому что дальше Меф пнул его под коленку и в спешке потащил на крыльцо, волоча за собой не только Петю, но и Затвора, держащего парня за второе плечо. Петька, пусть отдувался и отплёвывался, всё же не сопротивлялся. У него и без того голова шла кругом – музыка из репродуктора сильно била по барабанным перепонкам, а скачущие по крыльцу туда-сюда типы в зелёном камуфляже то и дело задевали его плечами. Дверь здания уже была распахнута настежь. Они втроём протиснулись внутрь, огибая по пути группки сталкеров, своим движением перекрывших и так узкий коридор. Когда Мефу в харю чуть не прилетело прикладом, болтающимся на ремне у одного из мимо пробегающих свободовцев, тот что-то угрожающе крикнул им вслед и, покрепче ухватив Петю за локоть, поволок его вверх по ступенькам на второй этаж. Затвор последовал его примеру. Пете оставалось только ногами перебирать. Ничего никому объяснить как обычно не получилось. Худощавый пакостно его тыкал, наказывая заткнуться, так что теперь оставалось надеяться, что хоть в кабинете лидера "Свободы" он сможет расположить к себе главного, а если удастся – нормально пощупать член.       В кабинете у Лукаша было душно и пыльно, видимо из-за усиленно законопаченных фанерой окон и отсутствия приличной вентиляции. Под окнами стоял вусмерть исцарапанный ножом массивный канцелярский стол. За ним, собственно, и сидел глава Свободы, положив на этот самый стол ноги и деловито разговаривая с одним из своих помощников.       — ...Да как обычно, берёшь штрафников и их закидываешь в мясорубку первых, долгари на них попрут и спалят свои позиции. Что, в первый раз так делаем? Вот не смотри на меня так, я ж в курсе, какая это мутотень. — Лукаш раздражённо повёл плечами и повернулся на вошедших. Вид у него был такой, будто его отвлекли от очень важного дела. Наверное, так оно и было, иначе с чего бы ему суетиться. Винторез бросил на лидера "Свободы" оценивающий взгляд. Были в нём привлекательные черты, на Петькин вкус: резкие черты лица, аккуратно подстриженная бородка и не лысый. Всё портил осунувшийся вид и множество морщин, особенно под глазами. Но выглядел он достаточно мужественно и уверенно, чтобы за ним приударить. Потому Петька рванулся изо всех сил и, выскользнув из внезапно отпустивших его рук, плюхнулся прямо перед столом на четвереньки.       — Кто это тут у нас? - пробасил Лукаш, со скрипом вставая с потёртого офисного стула.       — Да залётный какой-то. Вор. Бандитьё мелкое. И как пробрался... — тут же с готовностью сообщил Меф.       — Это неправда! Меня Зелёный привел, и я не бандитьё...       — Ша! — оборвал его Лукаш — Вор, говоришь?       — У меня по карманам шарился. — развел руками Затвор — Выговор бы ему что-ли...       — Ага, выговор. Угу. Щас. Чего ещё предложишь? — Меф зыркнул на Затвора, а потом шагнул к Пете, готовясь схватить того за волосы. — Щас я ему как выговорю... Вот что здесь делать? — он поднял голову на лидера.       — Тебе? Долбить меньше. — Лукаш жестом отогнал Мефа к двери. — Вас двоих отпускаю, можете идти. Зелёного только позовите. — Затвор как-то грустно махнул головой на выход Мефу, злобно сверлящему глазами на Винтореза, и они оба направились на выход. Лукаш заложил руки за спину и сделал несколько шагов по комнате, после чего, успокоившись, продолжил:       — Обязательно же было меня дёргать, а... Так-то если бы в другое время... А сейчас – смоешь свой позор в бою, так сказать кровью! За свободу и за честь. Вот тогда и будешь почётным членом клана, если проявишь себя не как карманник, а как боец: и парням покажешь, что готов за них постоять, а не по вещам их копаться.       — Я не копался! Я же говорю, — Петя аж всхлипнул от обиды. — Мне просто надо было... Потрогать...       — Ну славно, вот и дотрогался. — перебил его Лукаш. — Давай так, как мужик с мужиком: ты если ещё не заметил, у нас чрезвычайная ситуация. Так что ты сначала всё доказываешь долговцам, а потом уже нам.       — Я? Подождите! Всё я правду говорю, всё как есть! Мне просто нравятся... Э-э-э... Я хотел... — кто ему нравятся у Пети выговорить не получалось, как он ни старался – в горле встал ком. — Но я не готов!       — Да ну? — Лукаш наклонился и хлопнул одной ладонью о другую. — Ну-ка скажи: "Анархия мать порядка".       — Аэ-э-аы-э? — Винторез не понял, что от него хотят, но на всякий случай кивнул. — Анархия... Мать порядка?       — Вот видишь? Ко всему ты готов! — лидер свободовцев хохотнул.       Тут в кабинет вскочил Зелёный, весь взъерошенный и в мыле: — Лукаш! Это я его привёл.       — Значит ты его и снарядишь по минимуму! — не сбавляя оборотов Лукаш хлопнул ладонью по столу. — На склад, потом моментально кабанчиком к Наливаю в группу. Часики-то тикают.       — В штрафбат что-ли? — Зелёный заметно удивился.       — Так-так-так. Армейская лексика, у меня в кабинете? — главный подбоченился и выпрямил сутулые плечи. Всё это действо шло под гремящее с улицы "Анархия-мама сынов своих любит, анархия-мама не продаст!". — В общем ты меня понял. Как говорится: свободны!

***

      Зелёный вроде бы проявил к Пете сочувствие — неуклюже похлопал по плечу и пробормотал слова поддержки, но по итогу только вернул Петьке его же ПМ (патронов для которого почти не осталось). Несмотря на боевой настрой по всей базе, новый знакомый выглядел кисло, а заметив вопросительный Петькин взгляд, вообще надулся, слово виноватый ребёнок. Пока они шли до места сбора отряда Зелёный тяжело молчал, только нагнетая обстановку, но на полпути вдруг остановился, огляделся опасливо и, вытащив из кармана складной выживальщеский нож, пихнул его Пете.       — Я это... На всякий случай второй с собой носил. Тебе сейчас нужнее будет. — Петя осторожно принял нож из рук Зелёного, восхищённо оглядывая шершавую рукоять. Ножик был что надо — увесистый, широкий и совсем не похожий на обычные китайские "открывашки".       — Спасибо? — осторожно спросил Петя. Ему было очень приятно, что его стали считать достойным такого подарка. К чему бы это? Не, лучше не спрашивать. Это, может быть, как раз тот случай, когда лучше ничего не знать. Вдруг это знак тайных страстных чувств и желаний, которые не получится такому парню просто вот так высказать? Зелёный растерянно улыбнулся и подтолкнул Петю в сторону главных ворот, где уже маячили несколько камуфляжных силуэтов. — Эм... Пока? Увидимся?       Свободовец, промолчав, неуверенно помахал рукой на прощание.       Время сборов прошло незаметно, и Петя не понял, как оказался в одной из групп, пробирающихся по Зоне навстречу враждебному "Долгу". Он усиленно пытался вспомнить, что означает "штрафбат" — где-то это слово ему раньше точно попадалось. Скорее всего в интернете, в обсуждениях откоса от армии и прочих баек про дорогих защитников отечества (и однополые отношения среди казарм и картофельных очистков). Самое обидное, что про очистки и немытые залупы прапорщиков Петя помнил, а значение всех терминов его мозг благополучно вынес на помойку.       Тут низенький и лысый командир отряда Наливай свистнул, сунув два пальца в рот, и внимание моментально оказалось приковано к нему.       — Собрались. Подбираем сопли, подбираем яйца, готовимся подбирать кишки. — штрафники шумно зашевелились, поправляя оружие и снаряжение. Петька тоже подбоченился, сурово нахмурил брови и примерился к пистолету. Может его первый опыт стрельбы и не удался, но он достаточно за свою задротскую жизнь наигрался в шутеры, чтобы сейчас с азартом предвкушать настоящие мужские разборки. Наливай тем временем продолжал. — Во-первых: к болоту жмёмся как к родной маме. Во-вторых: лучшая стратегия — её отсутствие. В-третьих: падший боец автоматически становится боевым реквизитом. Ну что ж... Несём свободу в массы — топим красных пока топятся.       В ответ со всех сторон прозвучало неравномерное "Несём!", тоже невнятно, хотя явно фраза задумывалась как торжественный лозунг. Пете показалось, что некоторые бойцы держались напряжённо, словно зажатые до упора пружины. Присмотревшись, он заметил, что и у самого Наливая зрачки разного размера. Ладно, вот это уже странно. Когда они отошли немного от базы, Наливай вытянул горизонтально в сторону руку, а затем дал отмашку и беззвучно плюхнулся на живот, ныряя затем в заросли камыша. Винторез схемы действий не уловил. В стрелялках у него всегда была подсветка вражеских хитбоксов и миникарта, а здесь одни только сомнительные кусты. В последнее время что-то очень часто он стал оказываться в ситуациях, когда все вокруг него знали, что делать, а он не имел ни малейшего понятия. И это ему совсем не нравилось. Один из бойцов толкнул замершего Петю локтем и прошептал:       — Не ссы. Прорвёмся. — Петька по-анимешному решительно сжал кулаки и тоже с головой запрыгнул в камыши. Он не знал точно в какой стороне враг, поэтому просто старался ползти след в след за старшими товарищами. Почему-то в голове всплыло, что, наверное, надо кричать: "ура", но свободовцы вели себя тихо и так натурально сливались с болотом, что боевой дух Пети потихоньку начал таять.       Чуть погодя вокруг послышались хлопки и только тут до Винтореза дошло, что это рядом ложатся пули. Он похолодел и заторопился, стремясь догнать уползших вперёд сталкеров, временами проваливаясь коленями в особо топкие места. Руки сжимали пистолет, казавшийся жалкой пластиковой игрушкой по сравнению с теми же обмотанными изолентой калашами. Он уже давно взвёл тугую спицу курка и палец лежал на спусковом крючке, и, даже при том, что на улице было холодно, руки неуёмно потели. Звуки немного поутихли, хотя, если честно, пульс Винтореза так грохотал в ушах, что он не мог различить громкость обстановки. Может он уже оглох? Петька нервно сглотнул и на дрожащих локтях приподнялся над сырой землёй, наугад стреляя поверх зарослей. На этом лимит его храбрости был исчерпан, и он ничком повалился обратно на болотистую поверхность, уже действительно начиная считать зелёную топь матерью.       Он жалел. Очень сильно жалел, что в это ввязался. Так страшно ему ещё не было никогда. Это не тот страх, который ты ощущаешь, пугаясь скримера или несясь ночью от туалета до кровати по тёмному коридору (чтобы бабайка не поймала). Этот страх крутит кишки и заставляет жаться в угол словно маленькое слабое животное, стирает из головы все мысли, оставляя лишь одну единственную: "Мама, я не хочу умирать!!!". А когда землю рядом дико вспорола пулемётная очередь, Винторез пришёл просто в животный ужас и вцепился зубами в край куртки, не в силах больше сдвинуться с места. Всё было слишком громким и грубым, неожиданно реалистичным, совсем-совсем не как в играх, когда всё остается по ту сторону экрана, и нет всех этих ощущений, запахов, звуков. Петя всхлипнул и зажал уши — впереди что-то оглушительно бабахнуло, и спустя пару секунд на парня мешком свалилась тёплая туша, выбивая из его субтильной грудной клетки сиплый стон. Петька сжался в ожидании, пока с него слезут, узнавая по форме одного из отряда, но в тот момент, когда ему на лоб полилась горячая кровь, застилая широко раскрытые глаза, он допёр, что лежит под трупом. От осознания его начал бить нервный озноб, он сглотнул несуществующую слюну и слабо ткнулся в безжизненно повисшую руку в зелёном камуфляже, зарываясь носом в складки пропахшего гарью брезента. Его давил такой ледяной испуг, словно на него разом вылили полную ванну кипятка, а затем вывалили ящик снега. Он беззвучно заплакал, размазывая кровь по лицу и цепляясь за безжизненную руку, как за свою последнюю надежду.       Вдруг жухлая трава впереди заколыхалась, и Винторез чуть не выплюнул бурлящие будто бы на уровне глотки внутренности, осознавая, что ему навстречу ползёт человек. Первым порывом было заорать, позвать на помощь, вскочить и дать стрекача, но звериный инстинкт самосохранения придавил его тельце к земле, удерживая до тех пор, пока в нескольких метрах перед ним из камышей медленно не показалась сначала облачённая в чёрное рука, а затем и её обладатель. От него разило гарью ещё сильнее, чем от мертвеца на Петиной спине, по небритому лицу стекали струйки пота, слипшиеся тёмные волосы падали на глаза. Это было не самое плохое. У него не было ног. Вместо них за торсом тянулись бордовые ошмётки, торчащие из разорванных брючин. Весь в крови, с дико горящими глазами, долговец извивался, ползком приближаясь к притихшему в ужасе Винторезу. Испустив странный бурлящий всхлип, Петя вскинул оружие и остервенело застучал по курку, взводя непослушный механизм, страшно надеясь, во что бы то ни стало, спасти свою шкуру от надвигающегося кошмара. Раздался выстрел, на этот раз даже стабильный, не ломающий Петины тонкие пальцы. Тело впереди обмякло, так плавно, словно долговец уронил голову на сложенные руки и пристроился поспать. Петя начал давить на спуск ещё и ещё, но все его нажатия отдавались лишь щёлканьем пустого магазина. Долговец не шевелился. Винторез тихо захныкал — ему казалось, что противник сейчас оживёт, схватит его и заколет прямо тут же. Подбородок трупа чуть-чуть дёрнулся, а с губ сорвался тихий нечеловеческий стон — Петя втянул голову в плечи и запустил ему между глаз свой ПМ. Тот сбил голову мертвеца набок и отскочил в ближайшую топь, за считанные секунды скрывшись в мутной тёмной воде. Движения больше не было.       Он, казалось, забыл вообще всё, даже как дышать. Зато вспомнил про штрафбат. Штрафной батальон. Отряд, куда собирают провинившихся бойцов и отправляют на самых фарш. Их — не жалко.       "Аскольд ответь, Аскольд ответь — вызывает командир квада!" - кричал кто-то в рацию совсем близко, но в ответ разносились лишь помехи. С внезапно подступившей четкостью Петя осознал, что его также может ошмётками разметать по оранжевым травинкам и колосьям, чернозёму, покрытому крупицами снега, и он может лежать также, глядя на мир пустыми, мертвыми глазами, уронив голову на сложенные руки.       На него выскочил сталкер в черной форме и стечкиным наперевес, чуть не наступив на голову. Петя натянул себе на лоб рукав своего спасительного трупа, загипнотизированно глядя как дуло направляется ему в лицо, но тут откуда-то из-за спины черного вырос сталкер в зеленом и с рыком всадил ему нож в шею, а вынув нож толкнул вперед. Тело тут же подбросило вверх аномалией, разбрасывая брызги крови. У Винтореза в мозгах всё окончательно переклинило и он, не помня себя, подскочил и на негнущихся ногах побежал от звуков боя не разбирая дороги, по заливным лугам с островками густых зарослей ивняка, пока его ноги совсем не стали увязать в хлюпающей земле. Петя огляделся и понял, что оказался в самом центре зоновских болот. Деревенька осталась позади, за большими, мшистыми стволами.       Здесь болото пахло по-особому. Душные испарения поднимались вверх, а между деревьями впереди сияли и тухли зеленоватые всполохи от клубов плотного тумана под ногами. Петя, на адреналине забежавший в самую топь и окончательно изгваздавший кроссовки, в панике рванулся из жижи, хватаясь за растущие рядом кусты и царапая о них руки. Стоя на месте, он чувствовал, как увязает всё глубже, потому продолжал отчаянно барахтаться, пока до него не дошло, что можно наступить на кочку. Кроссовки, а теперь и штаны по колено, были полностью облеплены жидкой грязью и сухой травой. Свалившись на кусты и ломая плотно переплетённые веточки своим телом, он пытался отдышаться. Вид обугленных трупов и крики раненных и умирающих всё ещё звенели у него в голове, как пожарная сирена. То, что он, по сути, добил человека не ощущалась как победа, когда выводят надпись о завершении боя со статистикой — это не мастерский хэдшот, а склизкий и вонючий кошмар, в который даже не верилось. Пролежав минут пятнадцать на колючих кустах и перестав хватать ртом воздух, он понял, что звуков боя давно не слышно, а ему самом очень холодно и мокро. В Зоне теплело, но на болоте было ещё теплее — на земле лишь легкая изморозь, как будто что-то под землей грело как печка, заставляя всплывать горячие пузыри кислого воздуха и булькать трясину. Кое-как поднявшись и безрезультатно попытавшись привести себя в менее позорный вид, Петя попробовал пройти вперед на ощупь, до дрожи боясь, впрочем, даже взглянуть под ноги. Стоило на миллиметр сместить ногу, и она погружалась в вязкую жижу, заставляя наполненные зеленоватой дымкой пузыри подниматься с глубины на поверхность и лопаться, распространяя прелый запах. Постепенно его дыхание успокоилось, стало тише, мысли перестали роиться, и он вспомнил, что вообще-то не зря зачитывался гениальными советами с двача об аномальных болотах и ночёвке на открытом воздухе: с момента прибытия в Зону прилечь (не считая мухоморного прихода) и поспать так ни разу и не удалось.       И тут допёр, что скорее всего, стоит посреди аномалий — рябь в воздухе тут и там теперь вызывала не смятение, а уже знакомую нервную дрожь. Вспомнил про все матерные нравоучения Шерстяного, и, нашарив в кармане болт, кинул его вперёд. Болт упал в трясину впереди и ушёл ко дну, подарив на прощание булькнувший пузырек воздуха.       — Пе-етя... — послышался скрипучий и булькающий голос из-за спины. Винторез вздрогнул и обернулся, уже зная, что что-то не так было в этом голосе — не привычном человеческом голосе, не похожим даже на пропитый или прокуренный — и это не кто-то из "Свободы" или "Долга" нагнал его. Сзади действительно никого не было.       — Сюда. — тяжело прошептали ему в затылок. Петя замер, боясь обернуться. Было ощущение, что что-то большое и склизкое стоит за спиной и дышит в шею, заставляя короткие волоски шевелиться.       — Я никуда не пойду! — заорал он в пустоту перед собой и тут же вздрогнул, перепугавшись собственного крика в тишине.       Тем временем в трясине что-то забурлило и закипело, а затем наружу показалась облезлая голова с белесыми, слепыми глазами. Голова явно принадлежала мертвецу, но почему-то, словно силясь что-то сказать открывала перегнивший рот — из него импульсами выливалась мутная вода и единственным различимым звуком выходило невнятное бульканье. Жёсткая пожелтевшая осока закачалась, и над трясиной всплыли ещё несколько голов, словно снаружи их кто-то цеплял на удочку и вытягивал на поверхность. Они клокотали, квакали, мычали и тянули к Винторезу разбухшие руки, нелепо возясь в мутной трясине с хлюпающим звуком. Винторез замер, заворожённый медленным и плавным всплыванием тел, которые двигались вверх и навстречу, выталкиваемые неведомой силой на поверхность. Петя невовремя вспомнил о всплывающих при готовности пельменях и сразу замотал головой, силясь выбросить тошнотворную мысль из сознания.       Наконец один из зомби вывалился из воды с громким чавкающим звуком, и, распластавшись прямо перед Петей пополз к нему сначала по-партизански, потом на четвереньках, а затем мыча привстал, протягивая к его ошеломлённой мордашке пахнущие тиной, разложившиеся руки. Когда средний палец зомби с треском отвалился и упал Пете на кроссовок, тот обмер и, заорав, в который раз за сутки припустил по лесу, не разбирая дороги. На скорости ветви хлестали по лицу, так и норовя опрокинуть, так что в какой-то момент Винторез споткнулся и кубарем покатился по склону, считая подбородком ухабы, пока не уткнулся лицом в чьи-то валенки. Крепкие сухие руки подхватили его и помогли встать. Это был дедок в шапке-ушанке и телогрейке с большой белой бородой, точно с картинки из детской книжки.       — Здравия желаю, касатик! Что ж вы, милостивый государь тут забыли? Аль заплутали?       — Скорее! Бежим, тут... Они... — Петя развернулся, указывая пальцем на гнавшихся за ним зомби, но вместо сумрачного леса высились совсем другие деревья, приветливо покачивая зелёной листвой. Тут вообще была словно не осень и не зима, а ранняя весна. Петя, смутившись, огляделся — он был как будто совсем и не в Зоне: взору предстали пара симпатичных и ухоженных домиков за покрашенным деревянным заборчиком на опушке леса, шуршащее, ароматное разнотравье и облитые золотистым светом шиферные крыши.       — Петюнь, я ж тебя звал, говорю: сюда, сюда, пойдем — угощу, коль ты гость нашей хозяйки. — дед запустил руку в бороду и задумчиво её почесал.       Петя моргнул. Что-то странное было в словах деда, но он не мог понять — что именно.       — А-а... Да?       Из-за забора ему улыбалась сухонькая старушка в платочке и приветливо помахала рукой, подзывая.

***

      В избушке приятно пахло обработанным деревом, а в тёплом домашнем воздухе витало ощущение родной, уютной безопасности, по которой за день вне бабушкиной квартиры Петя успел изрядно истосковаться, и поэтому, посаженный стариками за стол, тут же раззевался. У его семьи не было дачи, но он иногда приезжал на дачу к одноклассникам — половить лягушек, послушать бородатые анекдоты по радио чьего-то деда и посовать нос через плечо умельцам, жарящим майские шашлыки. Впрочем, в этом домике всё было каким-то более старинным: ни розеток, ни телевизора, ни батареи. Петя порылся в сумке и, достав разряженный телефон, грустно на него посмотрел и затолкал обратно. Дед разжигал красивую печку в изразцах, подкидывая сухие берёзовые дрова, а старушка, поправляя цветастый платочек морщинистыми руками готовила что-то аппетитно пахнущее. Сам домик был покрашен в синий снаружи и выглядел очень небогато, но внутри было достаточно уютно: по стенам висели яркие полотенца, стояли горшки, на деревянном полу лежали тонкие и тоже разноцветные коврики, небольшое зеркало на стене почему-то было завешано кружевной салфеткой, похожей на тех, что раскладывала по квартире Петина бабушка. На другой стене, рядом с маленьким оконцем в толстой деревянной раме, от подоконника и до потолка висели букеты трав. Самое главное — в доме было тепло и спокойно. Петя не заметил, как положил голову на руки и уснул.       Снились ему всё те же зомби, от которых он бежал по лесу. Оглянувшись в очередной раз замер: из-за дырки от пули в голове на какой-то момент показалось что зомби плетущийся сзади — застреленный им долговец, которого Зона вместо покоя исторгла ему навстречу из своего чрева, и даже понимание что это вроде бы кто-то другой не помогли против внезапно ярко вспыхнувшего, удушающего, не дававшего забыть и никак не объяснимого чувства вины. Поднявшиеся на защиту мысли о том, что это был враг, противник, который убил бы его, что тот бы скорее всего и так бы умер, а этот выстрел только облегчил страдания, никак не помогали. Он то и дело беспокойно ворочал головой во сне, сопя и пыхтя от нагруженности собственных воспоминаний.       Проснулся он оттого, что из блестящего самовара, стоящего рядом, наливали чай в красивую широкую чашку с нарисованным на ней голубыми незабудками. Сонно поморгав на улыбающуюся старушку, которая протянула ему ароматный напиток, Петя с подозрением понюхал содержимое чашки. С некоторых пор чая он стал опасаться. Оглядевшись, он заметил деда, сидящего напротив, румяные пирожки на тарелке, и снова уставился на занавешенное зеркало, подумав, что, наверное, жители домика попросту не хотят видеть в отражении свои морщины, а потом перевёл взгляд на фотографию в рамке. На чёрно-белой полароидной фотографии были изображены оба старика, кажется, в том же возрасте, что и сейчас. Портрет был перетянут черной лентой в нижнем углу, что тоже показалось Пете странным. Зачем отказываться от зеркала, если и так видишь себя на фото? С другой стороны от зеркала стояли остановившиеся часы: прищурившись и немного потупив, Петя замыленным от электронных циферблатов глазом определил время — часы остановились в час ночи с двадцатью тремя минутами.       — А что в чае? — решился Винторез.       — Мята же, вот. Не нравится с мятой? — обеспокоилась старушка, по-старчески трясущейся рукой указывая на пучки сушёных трав на стене.       — Только мята и всё?       — Сахара нет... — Расстроено развела руками бабулька.       Винторез решился и осторожно отхлебнул — благо у стариков стояли такие же чашки, да и выглядели они надёжнее чем подозрительный свободовский бармен со странной кликухой.       — Угощайся, чем богаты... Поешь и спать ложись, тут у нас спокойно. — посоветовал дед, прихлебывая чай и заедая пирожком с яблоками.       — А далеко отсюда до "Монолита"? - Поинтересовался Петя, подавив очередной зевок. Дед только сверкнул глазами в ответ.       — Ну что?! — начал закипать Петя. — У края Зоны все злые и всё дорого, в "Свободе" от свободы — одно название, то не делай, сё не делай, все время за тобой следят и сплавить хотят куда подальше. Ничего нельзя и муштра такая что думаю "Долгу" и не снилось, все по парочкам разбились уже небось и смотрят так... Нехорошо короче смотрят. А в Монолите! Совсем другое дело. — Петя оборвал свою пламенную речь и стушевался под пристальным взглядом старика.       — Не стоит мне такого говорить, пожалуй, только не ходил бы ты туда...       — Да почему мне все вечно указывают! — Винторез вскочил, тряхнув блондинистой чёлкой. — Я взрослый и сам решаю, как жить, не скажете куда идти — и ладно, сам пойду сейчас и найду, и никто мне не указ!       — Куда спешишь, ну куда так спешишь, а? Только людей насмешишь! — дед покачал головой и снова бросил неодобрительный взгляд из-под кустистых бровей.       — Внучок, ну чего ж ты собрался яко тать в ночи суваться в этот ад кромешный... — поддакнула бабулька, складывая руки на груди, что только раззадорило Петю. Вон, он и свою бабушку-то не слушал, не то, что чужую.       — Не нужна мне ваша помощь, и нечего меня учить! Я всё сам могу, считай уже опытный сталкер! Этот... Об... Обороноспособный! — Пете всё ещё очень хотелось спать, но внутри бурлил праведный гнев и он, запихнув остатки пирожка в рот, решительно двинулся к двери.       — Куда ж ты в омут с головой, да послушай же!.. — раздалось вслед.

      Когда он впопыхах выскочил из избушки, то перед ним предстал прежний лес с покосившимися скрюченными стволами, кроме того, с неба снова начал валить снег, крупными хлопьями опускаясь прямиком за шиворот.       — Ну и пожалуйста! — сообщил в пространство уже успевший пригреться Петя и натянул поглубже капюшон, пытаясь спрятаться от подступившего холода. — Я сам себе такое укрытие вырыть могу — получше избушки будет!

***

На сталкерских форумах было написано, что достаточно широким ножом можно вырыть неплохое временное укрытие в земле. Походив между деревьями и один раз проваливались в топь одной ногой до колена (и чуть не потеряв в ней кроссовок) Винторез нашел склон, в котором и надо было по советам из интернета вырывать землянку. Выбрав место пожиже — чтобы легче было копать ножом, Петя принялся усиленно ковырять комковатую землю. Стоило ему немного поддеть дёрн как тут же на это место начинала заливаться вода. Покопавшись, Винторез вспомнил, что для начала требовалось заготовить несколько палок, что, как уверялось, можно было сделать при помощи хорошего, большого и крепкого выживальщеского ножа — а он у Пети как был как раз такой. Прокляв отсутствие интернета и зарядки для телефона — полезные советы приходилось реализовывать по памяти — Петя огляделся в поисках веток. Попытался срубить с размаху ножом ближайшую низко висящую — но тот только выпал из пальцев, отскочив от грубой коры — на самом дереве осталась совсем маленькая зарубка. Подобрав нож, Петя пошел искать какое-нибудь зелёное тонкое дерево, не представляющее опасности для его геймерских пальцев, чтобы использовать его ветви для крыши землянки — и поковылял через подлесок, хлюпая водой в носках.

Когда в его поле зрения попало деревце, достаточно тоненькое, чтобы даже такой задрот как Петя мог его срубить, он сразу ринулся туда. Деревце криво росло у стены какой-то старой пятиэтажки, частично покрытой странной мерцающей паутинкой, которая то возникала, то пропадала по мере приближения. Подбежав вплотную к стене, он тут же затормозил — появилось ощущение, что он попал под грозу: воздух искрил, все железо жужжало и светился синими всполохами кончик ножа, выставленного вперед. Парень завороженно огляделся и сделал малюсенький шаг, но в этот момент его резко дёрнули за капюшон куртки обратно, и он, ойкнув, плюхнулся на попу. Вскочив, он собирался вступить в драку - сколько можно его тыкать и дергать? И встал в боевую стойку кунг-фу: по его мнению, поднятая нога и сжатые перед лицом кулаки показывали, какой он опасный боец в стойке цапли. — Выполняешь пятилетку по суицидам? — спросили снисходительно. — Вперёд, я не держу. Петя вышел из стойки и всмотрелся в обветренное скуластое лицо незнакомца. Пожалуй, что его отличало от других сталкеров, так это отсутствие усталости на лице и особенный, азартный блеск в глазах. Светился в них и некий непонятный Петиной душе цинизм, граничащий с безумием. Где-то... Этого мужика Винторез точно уже где-то видел. — Ты же Стрелок? — осторожно спросил Петя, вспоминая популярные байки о легенде Зоны. — Ну этот, тот самый. — А с чего ты взял? — сталкер как-то лукаво улыбнулся. Намёка на насмешку в его тоне Петька не уловил. — Да тебя же все знают... — ответил он и ещё раз поглядел на СВД в руках Стрелка. Никаких сомнений в том, кто перед ним, у него не было. Ещё бы, фигура-то знаменитая. — Ну я. — Стрелок пожал плечами, явно не желая продолжать разговор. — Давай там... Не вляпайся никуда. — сталкер махнул рукой и быстро зашагал дальше вдоль стены. Петя некоторое время смотрел ему в широкую спину, пытаясь осмыслить только что полученную информацию. Стрелок, конечно, был не совсем в его вкусе, но так просто терять его из вида не хотелось. Это же СТРЕЛОК! Недолго думая, Петька шмыгнул носом и тайком направился вслед за мужчиной, стараясь держаться на расстоянии десяти шагов. Сталкер вдруг остановился, оглянулся и погрозил Пете пальцем. Винторез было передумал его догонять, ведь на своём небольшом опыте уже понял, что с местным народом лучше не спорить, если ты не самоубийца. Но потом вдалеке послышался слабый хлопок, похожий на одинокий выстрел. Стрелок моментально замер и навострился, будто оценивая ситуацию, а немного погодя поманил Петю жестом к себе. Тот послушно подбежал и встал рядом, в точности копируя позу сталкера — прижался спиной к стене, отставил левую ногу чуть назад и покрепче сжал рукоять ножа. — Капюшон сними. — тихо велел Стрелок. — Пока кто-нибудь не решил в это белое пятно шмальнуть... — не дождавшись от Пети действий, он сам сдёрнул капюшон с головы парня и юркнул в полумрак ближайшего подъезда. Винторез помнил установку из детства — если тебя незнакомый дядя пальчиком к себе подзывает, лучше не идти. Но это другое! Такой случай упускать было нельзя. Поэтому он просто напялил капюшон обратно и, подражая Стрелку, быстро скользнул следом за ним в тёмный подъезд и поскакал наверх по старым крошащимся ступенькам. Сейчас было не до осторожности — его тощая задница желала приключений. Стрелок уже стоял на лестничной площадке пятого этажа, подбрасывая в руке гранату. — А... — Петя открыл рот, собираясь спросить, к чему бы такая маскировка, но сталкер на него шикнул и приложил палец к губам. Винторез кивнул и понизил голос: — А тебе надо с чем-нибудь помочь? — тихонько спросил он. Мужчина отрицательно покачал головой, оглядел пустую площадку и начал вытаскивать из карманов всякую мелочь вроде лески и перочинного ножа. Петя с сомнением проследил за этим процессом — Стрелок взял кончик лески в рот и сочно так присел на корточки возле верхней ступеньки, ловко орудуя лезвием и завязывая одну за другой аккуратные петли. Петька подходить ближе не решался, ровно до того момента пока Стрелок не поднял на него глаза: — Подойди-ка сюда, хлопец, дело есть. Фонарик подержишь. Петя с готовностью ухватился за фонарик и включив, направил на Стрелка чтобы получше его разглядеть. Лицо мужчины было напряжено — между бровями залегла глубокая морщинка, а уголки губ были чуть поджаты. Стрелок поморщился: — В глаза-то зачем? На руки мне свети. Достав гранату, он начал зачем-то прилаживать её к стене. — А что у вас со Шрамом? — Петька наконец вспомнил, что его интересовало больше всего. Несмотря на популярность монолитовцев, почётное место на сайтах с фанфиками занимала порнушка с участием небезызвестных наёмника Шрама и сталкера Стрелка. Сюжет там был примерно один и тот же — властный наёмник ловит ненавистного одиночку за сладкую попку и далее делает из его задницы отбивную. — С наёмником-то? — сталкер, не отвлекаясь на Винтореза, продолжил прилаживать устройство к двери. — А что про него говорить? Головорез со стажем, по нему заметно. Но у них там все такие — что им скажут, то и будут делать. Я бы это не назвал проблемой, но, когда такой пёс у тебя периодически путается под ногами, начинаешь постепенно беситься. — М-м-м... — несколько разочарованно протянул Петька, ожидавший другого ответа. Ну неужели действительно так сложно догадаться, о чём на самом деле он хочет узнать? Намёков здесь никто не понимает, а спрашивать в лоб страшно. — Это да, но он же такой... большой. Разве это не опасно? Вдруг он захочет… Э-э-э… Воспользоваться тобой? Стрелок обернулся на Петю и несколько секунд в упор глядел на него с многозначительным прищуром, словно читая мысли. Затем он еле заметно усмехнулся. — А ты не смотри что он здоровый. Моей винтовке, как минимум, всё равно. Это мы привыкли так — раз хмурый и тяжёлый, значит, обязательно самый крутой и всех будет вертеть. Ха! — он хлопнул ладонью по обшивке двери чуть сбоку от себя. — Да я скорее сам его отымею. Петя впечатлился. Вечно истерящий омежка из фанфиков не имел абсолютно ничего общего со своим реальным прототипом — настоящий Стрелок оказался куда более непростым товарищем. Он не был таким же габаритным, как остальные "опасные", по Петиному мнению, сталкеры, тем не менее впечатление он производил серьёзное. Петька не разглядел объём яиц в его штанах, но этот мужик с big dick energy явно знал, о чём говорил. Тем более, омежки ЧАЭС в одиночку не штурмуют. Стрелок тем временем намутил целую конструкцию из лески и пары гранат. Винторез догадался, что сталкер поставил растяжку — установка, правда, отличалась от тех, что в играх можно было установить за пару секунд. Что-то прилеплено к стене, обмотано вокруг перил, но, к удивлению, совершенно незаметно — оставалось только гадать, как данное художество будет взрываться при срабатывании. Это либо извращение, либо гениальное творение шизофренического мозга — дядя Стрелок, выходит, был то ли извращенцем, то ли гением, то ли и тем, и тем одновременно. Петя, в общем и целом, был не против, чтобы опытный сталкер оказался извращенцем, но побоявшись, как бы и ему что-нибудь в узел не завязали, донимать мужика больше не решился.       Тут Стрелок поднялся с пола и вытянул шею. Большие карие глаза метнулись туда-сюда, на миг встретились с глазами Петьки и на секунду сделались совсем круглыми. Сталкер сел обратно на корты, гуськом подполз к оконному проёму и высунул туда ствол винтовки, напряжённо всматриваясь в прицел. Внизу что-то энергично пошуршало, а затем раздался щелчок и пронзительный выстрел, за которым последовал гаденький смешок от Стрелка. Винторез выглянул следом и увидел каких-то людей, одетых в смутно знакомую ему форму, кроме того, увешанными снаряжением почти также хорошо, как долговцы. На земле подле отряда валялся один из этих типов, явно держась за простреленную голень. Дальше рассмотреть эту каверзную сцену Петя не успел, потому что Стрелок отпихнул его от окна.       — Ля косой... — сталкер наклонился к Пете и сердито зашептал. — Вот ты хоть не светись! М-м... Нашли-таки... Тебя видели?       Петя только развёл руками. Стрелок цыкнул языком и закрыв глаза словно замер, впав в состояние похожее на состояние медитации, шепча что-то вроде: "Помоги". Винторез нервно огляделся на растяжки и на окно. Если такой матёрый сталкер как Стрелок переживал, значит действительно ситуация была серьёзная. Стрелка качнуло и он, внезапно выйдя из транса, сорвался с места, влез сначала на подоконник, огляделся и, зацепившись за пожарную лестницу снаружи здания молниеносно взлетел по лестнице куда-то вверх. Петя не сразу сообразил лезть за ним — было высоко и страшно, а внизу ещё бегали дядьки с автоматами. Петя дрожащими руками уцепился за ржавые перекладины и тоже пополз наверх — оказаться в эпицентре стрельбы для него было всё же страшнее, чем карабкаться по непонятным лестницам с пустотой под ногами. Лезть было трудно: лестница была ледяная и к тому же покрыта мокрой грязью - металл обжигал руки и хвататься было тяжело. Весь уставший и запыхавшийся, он сделал последний рывок и забросил тело на бетонный край квадратной крыши дома, оставил ноги болтаться в воздухе и сжимая руки в попытках вернуть тепло. Откуда-то снизу послышался единичный выстрел и от ступеньки почти под Петиной ногой со звуком "дзынь!" отскочила пуля. Парень моментально забарахтался и влез на крышу полностью. Стрелок стоял к нему спиной, одной рукой приглаживая встопорщившиеся на затылке волосы, а перед ним мерцало светящимися всплесками искривляющееся пространство. С открытым ртом Винторез разглядывал колеблющиеся в воздухе прозрачные волны.       Стрелок через плечо обернулся на Петю, достал из пояса очередную гранату, и торжественно сунул ему прямо в руки.       — На, подержи. Тебе важное поручение. — сталкер хитро подмигнул Винторезу, чем сразу убрал дрожь из коленок парня. — Подойдут — метай в них, пусть получат по дырке. — а потом развернулся и прыгнул прямо в искривление, показав два средних пальца люку выхода на крышу. Петя открыл рот ещё шире и так и стоял, сжимая гранату обеими руками.       Снизу послышался командирский крик: — Размолотим! — и далее громкая стрельба, сопровождаемая взрывом и звуком сыплющегося стекла, а люк начало предательски сильно трясти, будто с другой стороны его вот-вот выбьют. Выронив от неожиданности гранату себе под ноги, Винторез панически заозирался и, не зная, что ещё в такой ситуации сделать — прыгнул в аномалию за Стрелком.

***

      Аномалия оказалась телепортом и Винторез вывалился на травяной пригорок, засыпанный снегом. Рядом были остовы дома — пара обвалившихся стен. Впереди мелькнул чёрно-белый броник, и парень наконец вспомнил, где такой видел — это же были его любимые монолитовцы. Петя постучал по дырявой голове, не понимая, как мог забыть такую очевидную деталь.       Собрав себя в кулак, он осторожно поднялся, размахивая руками — всё-таки Стрелок свалил от этих комбезов, не вступая в открытую схватку, хотя по слухам любил стоя в самой горячей точке лупить от бедра во всех доступных направлениях. Только вот Петя — не Стрелок, и ему очень надо было к ним, в "Монолит": однако, как только он сделал шаг вперёд — пуля ударила по ветке дерева над ним, словно в насмешку сбивая ему на голову горсть снега. Звук пуль вызывал в нем сильную дрожь и теперь, после бойни у болота, этот звук он ни с чем не спутал бы, потому после третьей попытки подойти ближе - Петя уже не мог себя пересилить. Он постоял, опасаясь идти вперёд, а затем просто закрыл отмерзающие уши руками и сел на корточки прямо на виду у монолитовцев, рассуждая про себя, что, если бы хотели пристрелить — уже бы пристрелили. Впереди он видел мелькающие броники монолитовцев — но не мог подойти ближе, потому что они почему-то начинали в него стрелять. Монолитовцам же в свою очередь в бинокль было хорошо видно парня, сжимающегося от холода: обхватив себя руками он, понуро опустив голову, сидел у развалившейся стены дома. – Шпион. Определённо. Какой сталкер так оденется? Прав Пророк, тёмные времена настали, всё больше силы набирают враги Монолита... — сообщил Кот, оторвавшись от бинокля. Брат Спортсмен, бывший командиром группы поморщился и легонечко залепил пощёчину, чтобы не распинался. – Брат, ты хоть раз видел шпиона, стриженного под горшок? Наше дело — приказы выполнять, мы доложили, ждём приказа. Что решат, то и будем делать.       Кот почесал щетину и снова приник к биноклю.       Когда спустя час инструкций все ещё не было, Бурый толкнул локтем Кота: — А может он того, загнулся? Одежонка лёгкая, на морозе дело недолгое. А если прикажут потом живым доставить? Придушить этого доходягу ее успеем, глянь ещё раз, а то он вроде больше не шевелится...       — Забираем? — спокойно поинтересовался Хмурый у Спортсмена.       — Думаешь стоит? - задумался Спортсмен.       — Не стоило начальство беспокоить. - Пожал плечами Хмурый, - В расход бы сразу и дело с концом, а теперь за него отчитываться будем в любом случае.       — А может это вообще не человек, а вы сюда его тащить вздумали! Посмотрите, как он странно выглядит! — возмутился Кот, помешивая в стоящей на горелке посудине.       — А зачем ты тогда сразу в рацию стал про него орать? Стрелял бы молча, в голову. Ладно! — хлопнув ладонями по коленям поднялся Спортсмен. — Хмурый, за мной, Бурый — прикрываешь.       В таком адском холоде, в котором тебя трясёт и перестаешь чувствовать руки и ноги Винторез, тем не менее, начал засыпать: глаза закрывались сами собой — столько времени без нормального, привычного девятичасового сна в уютной кроватке. Теперь его сознание отключалось. Сквозь сон он осознал, как его куда-то тащат и с трудом разлепил глаза — его, подхватив справа и слева тащили монолитовцы. От радости он хотел хоть что-то сказать, но мышцы лица настолько смерзлись, что он не мог ими двигать. Когда его посадили в тепле Петя вновь вырубился и пришёл в себя от запаха еды под носом, боли во всем теле и достаточно деликатных похлопываний по колену. — Что... - Сонно прошептал Винторез и чуть не ткнулся носом в миску с неопознанным варевом.