Услышать Зов и не умереть

      — Ты мой краш! — промычал с полным ртом капусты Винторез, краснея и томно глядя в глаза монолитовцу. Тот никак не отреагировал.       Петя никогда не думал, что простая жухлая капуста, сваренная в воде с солью, может быть настолько вкусной и жадно запихнул в себя остатки варева, чуть не подавившись. Руки всё ещё болели и плохо его слушались, зато желудок активно урчал. Доев капусту, Петя облизал миску и во все глаза уставился на монолитовцев.       — Я сталкер Винторез. — решил начать он знакомство и подождал, пока они назовутся. Но все молчали и даже их лиц Петя не мог разглядеть под противогазами.       Тогда Петя наметил самого крупного, властного и вроде бы наиболее хорошо оснащённого - такой точно должен быть хотя бы относительно симпатичным альфачом и постарался промурлыкать посексуальнее:       — Я всегда мечтал о таком крупном мужчине как ты... Хотел быть в Монолите... — после этих слов двое переглянулись и Винторез воодушевился, — Я вас не подведу!       Монолитовцы по-прежнему молчали и Петя, восприняв это как знак одобрения, встал и стараясь выглядеть наиболее соблазнительно, виляя задом из стороны в сторону подошёл к альфачу.       Монолитовцу по позывному "Спортсмен" сегодня с утра хотелось кому-нибудь как следует врезать, но он всё не мог найти подходящий повод. И когда этот Винторез подошёл к нему странной походкой и наклонившись вдруг ухватился за его Гаусс пушку (от чего Спортсмен чуть не пальнул ему в колени), стал поглаживать её поступательными движениями судорожно моргая одним глазом (небось припадочный), то он понял, что сейчас накопившаяся усталость найдет свой выход и этот Винторез нарвался.       Петька аж задохнулся, когда его резко ухватили и потащили: член мгновенно набух кровью и все горячие фантазии встали перед глазами. Он только пару часов был с монолитовцами и вот - неужели его фантазии уже начинали сбываться? Когда его приперли к стенке ноги сами призывно раздвинулись.       А затем кулак влетел прямо в печень неудачливому сталкеру и он, хрипя от режущей боли рухнул, в глазах как будто потемнело; зрение словно сузилось. Он резко хватал ртом воздух, валясь на грязный пол.       На глаза навернулись слезы боли и обиды: да сколько можно, он хочет анальных ласк, а вокруг одни тычки.       Он так надеялся, что тут, в Зоне будет лучше, чем в его обрыдлой жизни, но столько тумаков он, казалось, за всю жизнь не получал. Бабушка могла дать половником по лбу или по рукам, но это было не серьезно. Понадеявшись на то, что надо дождаться секс ритуала и вообще - он же ещё в монолит не принят, может все ещё впереди: Петя кинул обиженный взгляд исподлобья на монолитовцев и ушел дуться на остатки кровати, догнивавшей в углу. Но долго просидеть там не получилось: выходивший куда-то монолитовец вернулся и что-то прошептал командиру, который наконец соизволил Пете хоть что-то сказать: — Неверный, ты отправляешься с нами. Таков приказ.       Винторез на него дулся, потому ничего не ответил, но сумку подхватил и покорно слез с кровати.       В группе его поставили в середину и поскольку из оружия у него был только нож - Петю это более чем устраивало.       Пока они шли, Винторез старался крутить головой, но ничего супернеобычного, кроме указателя "Пляж Радиации" не увидел. Они шли по заброшенным улочкам Припяти под темным небом, сопровождаемые писком детектора в руках ведущего группы. В Зоне Петя уже насмотрелся на заброшки, но тут был целый мертвый город - сквозь потрескавшийся асфальт пробивались трава и деревья. На одной из улиц целый дом был полностью покрыт каким-то странным ядовито-зеленым плющом, которого явно не смущала холодная погода.       Он ожидал очень долгого перехода, но, как ни странно, в какой-то момент монолитовцы просто остановились, словно ожидая чего-то. Петя помялся и осторожно похлопал впереди идущего по руке: — Эм... Всё в порядке?       Монолитовец отмахнулся от него, и Петя погладил его по руке надеясь нащупать мышцы. Тот на это обернулся и Винторез на всякий случай руку убрал. Мало ли. Вдруг воздух зашумел и исказился аномалией, похожей на ту, в которую он прыгнул за Стрелком. Петя скривился. Эти аномалии-порталы ему решительно не нравились. Как будто он проваливался в никуда, заполненное шепотками странного, жуткого голоса, с обещаниями куда-то привести; а потом вываливался как куль в совершенно незнакомое место.

***

      Как оказалось портал вёл в какие-то полупустые помещения, и Петя с удивлением понял, что, кажется, оказался в сердце клана Монолит - на ЧАЭС. Монолитовцы, которые привели его и так были молчаливы - но по прибытию стали какие-то словно более закрытые и скованные. Спустившись вместе с ним на склад, они сдали дозиметр, начавший пищать значительно меньше и ушли, а вот у Винтореза тут же отобрали все вещи, но к огромному разочарованию - не выдали красивой монолитовской формы и до сих пор не пустили по кругу. Так и остался в чем был, только без сумки. А вот нож, осмотрев со всех сторон ему почему-то вернули и усадили у стенки, сказав, что он скоро станет их братом, а не неверным. От этой новости Петька аж подпрыгнул. А уж после новости, что когда вернётся Харон - он его и посвятит, то Винторез завизжал от радости, заставив монолитовца отшатнуться от резкого звука: ведь даже свою кличку он взял в честь оружия, которым по слухам пользовался Харон.       Винторез буквально не мог поверить своему счастью и все злоключения уже казались мелочными: после того, как он станет монолитовцем его наверняка отшлифуют во много стволов. Отпросившись в туалет, Винторез вприпрыжку направился на этаж ниже, провожаемый недоуменными взглядами.

***

      У стенки в ряд висело пять писсуаров в сомнительном состоянии, и два их них уже были заняты. Воняло страшно — то ли тухлятиной, то ли хлоркой. На голубой с непонятным узорчиком плитке осел многолетний налёт, который, судя по всему, не отмывали ещё с 1986-го. На полу были разводы грязи вперемешку с подтаявшим снегом с ботинок монолитовцев, а стены густо покрывала плесень, местами отчётливо проступавшая сквозь побелку. В дальнем углу помещения почти под самым потолком красовался свеженький отпечаток чьей-то подошвы. Петя решил не ломать голову над тем, как так вообще получилось и наконец-таки отлить, потому что пока он тут шлялся прижало сильнее.       Игнорируя тот факт, что можно встать у стенки через один, Петя протиснулся между двумя монолитовцами и начал расчехляться. Волосы сильно растрепались, и чёлка мешала смотреть по сторонам — а Петьке очень хотелось оценить инструменты собратьев. Он скосил глаза вправо и несколько секунд пялился на действительно большой, но тёмный и заросший волоснёй пенис рядом стоящего. Винторез сморщился — этот был каким-то слишком некрасивым, совсем не как в порно. Ни пульсирующих вен тебе, ни ухоженной розовой головки. Он с прищуром посмотрел налево, с удивлением натыкаясь взглядом на уже заправившегося монолитовца, пятикопеечными глазами сверлившим лицо парня. Петя вспомнил только одну вещь — говорят, если слишком долго смотреть, куда не полагается, можно увидеть Иисуса Христа. По окончанию бренной жизни. Хотя, учитывая каким он был грешником по словам бабушки...       — А можно того... Болт посмотреть или подержать? Расстегнешь ширинку? Я почти уже один из вас.              Видимо монолитовец так не считал, потому что ухватил его за шею и рывком потянул лицо Винтореза к писсуару.       Парень попытался вывернуться, упираясь руками, но затем, представил, что возможно следующим пунктом с него сдернут штаны и трахнут в анус - прекратил брыкаться, однако монолитовец только повозил его носом по обоссаной и потрескавшейся поверхности и отпустил, прошипев что-то севшим голосом про субординацию.       Петя, окинув взглядом остальных сталкеров и поняв, что групповушки не будет и никто не собирается, выломав ему руку до боли в плечах терзать по очереди стояками его попку, лишая её девственности, решил ретироваться от греха подальше и побежал умываться в ведре с ледяной водой у входа. Ему хотелось помыться целиком (уже пару дней он ходил в одной и той же одежде, пропитавшейся потом), понежиться в теплой воде и Петя понадеялся, что если его примут в "Монолит", то доведётся порезвиться в ванной (если тут такая вообще была, не считая бассейна-барботера под реактором).       Вода в ведре была покрыта коркой льда, которую подошедший до него монолитовец разбил кулаком и сполоснул там руки, обтерев их потом об штаны. Петя кое как умылся, но чистоты не ощутил.

***

      Уже скоро прибывал отряд Харона, и Петька не мог найти себе места. Неужели после стольких мучений его влажные фантазии наконец-то сбудутся? Он запрыгнет в объятия (а потом на член) своего любимого монолитовского проповедника, и они вдвоём предадутся крепкому, мужскому сексу. Петя закрывал глаза и видел, как Харон вываливает ему на лицо свой огромный, каменный стояк и одновременно с этим ласково поглаживает по бритому затылку, одаривая его жгучим взглядом сверху вниз. А потом, окончательно распробовав Петькину омежью тушку, берёт его в сексуальное рабство, чтобы целыми днями долбить в анал и наслаждаться жизнью. Всё это казалось ему сказкой, чем-то фантастическим, состоящим из красивых слов и таких же красивых образов. Потому, только узнав о прибытии любимки, Винторез было собрался рвануть на окраину Припяти – очень хотелось встретить Харона на входе, но его никто не пустил. Пришлось издалека украдкой наблюдать, как отряд сначала копошится у входа в многоэтажку, а потом уныло плетётся в сторону забора, окружающего ЧАЭС. Не романтично...       Потому-то Петя неимоверно обрадовался, когда два "брата" сначала умыли его в тазике с тёплой водой, а потом повели по длинным техническим коридорам, сопровождая всё это фразами в духе: "Соберись, младший брат, решается твоя судьба". В итоге его привели в большое тёмное помещение, бывшее когда-то одним из цехов электростанции и бросили прямо под ноги Харону.       Несмотря на мрак, в глазах рябил тусклый свет керосиновых ламп, а за спиной наставника жужжал генератор. Харон стоял истуканом и мычал себе под нос невнятные песнопения, склонив голову к сложенным в молитвенном жесте ладоням. Лицо его было скрыто промышленным противогазом с тяжёлым фильтром, а фигура – белесым брезентовым плащом, струящимся от его мощных плеч до самого пола. Петька незамедлительно представил, как проповедник распахивает плащ и выставляет на всеобщее обозрение свой уже обнажённый и стоящий член. Картина показалась настолько реальной, что ему пришлось тряхнуть головой, сбрасывая наваждение. Но что-то тут было явно не так – жар возбуждения от Харона явно не валил, скорее тот выглядел так, будто вот-вот уснёт прямо так, стоя: Петьке от взгляда на Харона аж хотелось зевать. Было заметно, что служитель Монолита утомлён долгой дорогой и еле держится на ногах. Но, возможно, его ещё удастся расшевелить.       Тут Харон хлопнул в ладоши и два монолитовца, всё это время неподвижно стоявшие позади Пети, упали в земном поклоне, а после на коленях подползли к наставнику и через ткань перчаток поцеловали ему обе руки. Винторез закусил губу в предвкушении – вот оно, таинство, начинается. Оставалось надеяться, что адепты не притронутся к нему раньше, чем это сделает старший наставник.       — Путник, — прогудел тот наконец из-под противогаза. — тебя ждёт великая честь. Согласен ли ты с тем, чтобы принять на себя титул нашего нового брата?       — Да! Я Винторез! На всё согласен! — Тут же взбодрился Петька. Парень чуть слезу не пустил. Вот наконец-то его лишат девственности. Он подполз к сталкеру вплотную и, одарив его похотливым взглядом из-под полуприкрытых ресниц, накрепко вцепился его разгрузку и пошире распахнул рот прямо у ширинки, готовясь поцеловать проповедника не в ручку, а сразу в причинное место.       — Ты готов принять дар Монолита? — продолжал гудеть в ушах мягкий бархатистый голос.       — Да! Да, засади мне! — бодро отрапортовал Петька, а затем ещё пошире раскрыл рот, готовясь принять туда пенис.       — Поднимись же с колен, брат, и взгляни на свет… — сдержанно прошептал Харон, протягивая к нему руки. Пете пришлось захлопнуть рот и подняться. — Я на твоей стороне, сын мой. Прошу тебя, прими к сердцу то, что я тебе говорю. Тебя ждут великие дела, ибо Монолит готов принять тебя в наши ряды. Пророк ведёт нас к Монолиту, Монолит по праведному пути, а наш путь – к величию! — он взмахнул руками, так что его плащ на мгновение взметнулся вверх. Голос его постепенно креп и становился всё проникновеннее.       Петя столкнулся сразу с несколькими разочарованиями. Во-первых, монолитовский наставник под плащом был очень даже одетым. Во-вторых, речь, которую он произносил, была совершенной тарабарщиной, из которой Винторез не мог разобрать ни слова. А в-третьих, было совсем не понятно, когда уже начнётся сам ритуал посвящения, и Петю схватят, разорвут на нём одежду и начнётся ритуальное изнасилование с Хароном в главной роли. А тот, как ни в чём не бывало, продолжал шептать себе под нос нечто пафосное и витиеватое, будто бы даже игнорируя Петино присутствие.       — Так стань же одним из нас, о младший брат! И да пребудет с тобою благодать! Спасение ждёт тебя на пути адепта великого Монолита. Рассеяно в смерти бессмертие, тлен и гниение. Прими его как дар судьбы! Прими на себя титул члена нашего светлого братства! — Петька расслышал только слово "член".       Когда монолитовец закончил свою чувственную речь, его аж трясло. Он выглядел сильно возбуждённым и взволнованным, несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость. Винторез понадеялся, что настал наконец-то тот момент, которого он желал ещё с самого прихода в Зону. Харон начертал в воздухе непонятный символ и взял Петины руки в свои. Этот жест произвёл на Петьку неизгладимое впечатление – он тут же раскраснелся и глупо хихикнул. Монолитовец же огладил большим пальцем ладонь парня, заставляя того смутиться ещё сильнее. А затем Харон одним отточенным движением вынул из чехла на поясе кривой, тщательно отполированный кинжал. Петя взвизгнул и попытался было вырваться, но его запястье крепко сжали, не позволяя сделать даже малейшего движения.       — Ты не можешь сопротивляться моим добрым намерениям, брат мой. Я лишь исполняю волю Монолита. — после этих слов наставник занёс кинжал над мягкой ладошкой парня, медленно делая на коже ровный продольный разрез. Петька притих и только всхлипывал от боли, пока кровь алыми бусинками вытекала из раны. Ощущение было ужасным.       Харон, продолжая колдовать над Петиной рукой, обмакнул два пальца в кровь и провел ими по его лицу, щекам и шее, оставляя на них красные дорожки. Потом он прижал окровавленный палец к губам Пети, наклонился к его уху и прошептал:       — Запомни. Сила Монолита укажет тебе дорогу. Смирись. Открой душу и впусти его… Ничего не бойся. Да пребудут с тобой знание и свет. — с этими словами он бережно сложил Винторезу руки в замок, и прислонился к ним лбом. Петьке осталось только хлюпать носом и глотать слёзы в обиде на любимчика за причинённую боль. С другой стороны, а кто говорил, что будет легко? Да и Харон к нему уже чуть ли не целоваться лезет. Петя начал успокаиваться, а когда монолитовец приподнял его лицо за подбородок и вытер парню слёзы, совсем разомлел и сжал желанное тело в объятиях.

***

      Единственный плюс - получилось обнять Харона - на что тот отреагировал совсем не как альфач: просто замер на какой-то момент, но прежде чем Петя сообразил опустить руки пониже спины и помацать за жопу Харон вытолкал его, под предлогом каких-то срочных дел. Зато после выхода с посвящения все братья кинулись к нему, пытаясь потрогать за руки. Парень как бы был не против, но уточнив, что за дела, ему объяснили, что проповедник Харон отец всея братии, и к нему прикоснуться есть великое благословение.       Теперь ему предстояла ещё одна великая честь - отправиться к верховному "Монолита"- Пророку, который вызывал к себе. Винторез нервничал, ведь видел мельком только пару фото Пророка, сделанных давно и уже тогда он выглядел как старый хрыч и, кроме того, опасался, что ему разрежут вторую руку.       Пророк находился на верхних этажах за огромной бронированной дверью, которая ещё и открывалась только после введения пароля.       "Касьян, Василиск да освятит Ваш пуль Монолит!" - послышалось из-за двери и навстречу вышли двое - монолитовец с бегающими глазами, торчащей во все стороны бородой и ветками на голове и монолитовец поигрывающий ножом, мрачным взглядом окинувший Петю.       — Только лютая смерть ждёт тех, кто отвергает священную силу Монолита! - прогрохотал Пророк, как только Винтореза ввели внутрь.       Глядя на то, как быстро ретировался сопровождающий его монолитовец, который велел называть его старшим, Петя про себя вздохнул - правильно он не ждал ничего хорошего.       — Монолит принял тебя и все прежнее не имеет смысла. Прежде чем очиститься от скверны прошлого, когда свет Монолита ещё не коснулся тебя, открой же мне свой разум, брат, поведай о том, кто и зачем привел тебя сюда и да воссоединятся наши помыслы в восхвалении Монолита!       Голову резко заломило, а всё тело словно онемело и Петя тихо заныл, распахнутыми глазами уставившись в глаза Пророка, стараясь думать о чем-то приятном, красочно представляя как его новые братья оголяются а затем кормят его спермой, закачивают ее ему в рот; потом валят раком и берут по очереди в задницу, обильно кончая в хлюпающую дырку и не забывая приласкать его стояк.       — Мы видели тебя со Стрелком, знаешь такого? - Вкрадчиво звучал голос Пророка. Петя вспомнил Стрелка: мощное тело, то, как он произнёс "отымею" и с уже вставшего конца начало капать.       — Да-а, зна-ах-ю... — Простонал Петя, отчего-то сейчас всё, о чем он думал, приобретало какие-то яркие краски, видимо он недооценил Пророка - возможно и в этом хрыче что-то можно было найти интересное. Потому он представил как Пророк командует взять его сразу в два ствола и попытался двинуть руками, чтобы ухватить себя за пах, но руки не двинулись и осталось только застонать от такой сладкой пытки.       Пророк, нахмурившись потер пальцами переносицу. Этот Винторез являлся для него настоящей загадкой - пробрался так далеко в Зону он вроде бы под патронажем Стрелка, но среди огромного количества фантазий, не имеющих отношения к реальности, была спрятано вроде бы реальное воспоминание, в котором Стрелок относился к Винторезу чуть ли не как к расходному материалу. Желания Винтореза просто душили Пророка, не давая собраться и вызывая практически физиологическое отвращение от обилия череды пенисов, вкус, запах и ощущение которых в прямой кишке визуализировал Винторез. Подобный человек оказавшийся в центре Зоны просто не мог быть случайностью. Впрочем - возможно такой извращённый ментальный щит продержится недолго? Пророк сделал вид, что купился - парень безоружным полез в Монолит, его сюда вроде как приняли. Оставалось лишь ждать, пока ментальный щит шпиона не даст трещину и приставить к нему наиболее верных и надёжных братьев, чтобы узнать-таки кто его послал и зачем. Но в таком случае его нельзя было лишать прошлого, как он проделывал это с остальными монолитовцами. Или по крайней мере не торопиться с этим - пусть агент покажет, какую задачу ему дали.       — Иди с миром брат мой, слушайся старших и возвращайся ко мне послезавтра. Тогда я причащу тебя истинной силой Монолита!       Петю отпустило, но сразу же ухватиться за член через штаны он побоялся и шмыгнул наружу за вошедшим монолитовцем.       — Форму тебе выдадим, брат. — сообщил ему старший. Петя как ему казалось незаметно погладил себя через штаны и направился следом. Кажется, теперь наконец он был одним из них. Оставалось только отправиться на конец.

***

      Винторез хотел такую же Гаусс пушку как у Спортсмена, но на складе их вообще не было видно. Ему выдали самый простой монолитовской комбез — а оружие не выдали вообще. Петя было рванулся к пистолетам, которые лежали в ящиках рядом за неимением винтовки — да и из пистолета он уже как бы стрелял не раз, но ему сообщили что по рангу не положено. В свою очередь Петя сообщил приставленному к нему старшему, что в таком случае хочет в отряд Харона. Харон, как считал парень, уж наверняка бы выдал ему что-нибудь поубойнее.       — Ты у нас кто по рангу, товарищ никакой? — поинтересовался у него старший.       — Э-э-э, не знаю… Почему сразу никакой?       — Адепт ты, узревший свет Монолита… Хотя ведешь себя как неверный. Ну это старшим виднее, кого куда. Сейчас будешь приставлен к Мастеру, а потом уж как он решит. Если упросишь его отправить тебя к Харону, заслужишь, научишься быть настоящим бойцом монолита — отправит. Всё. Сейчас жди, Мастер придёт, будешь делать всё, что он скажет.       Петю оставили одного под пристальным взглядом завхоза склада, явно подозревавшего, что Винторез таки попробует себе что-то из оружия спереть.       Через полчаса, когда Петя уже успел прислониться спиной к стене и закемарить в неудобной позе к нему запыхавшись подбежал мужчина лет тридцати с небольшим пузом.       — Ты — Мастер? — удивился Петя.       — Да, ранг такой, — кивнул тот, почесывая шею и как-то ненатурально улыбаясь, — А так, если не по рангу - меня Сержант зовут. Так и обращайся. К другим мастерам не суйся — братья у нас тут суровые. Пошли. Значит так, смотри: у нас рук не хватает сильно, это хорошо, что ты пришёл, задание тебе следующее: весь коридор на третьем этаже помыть, у нас после обращения многие как в туалет ходить не помнят - так что я тебе покажу всё, не волнуйся.       Сержант похлопал вставшего на месте Петю по плечу, а тот только моргал глазами, глядя на Сержанта. Какое мытьё коридора?! Он же монолитовец!       — А можно мне в группу Харона? — Уныло поинтересовался Петя. — Я хочу стрелять!       — Посмотрим. В любом случае так дела не делаются - захотел и пошёл. Ты пока ко мне приставлен. — голос у Сержанта был мягкий, как и его живот, — Если так хочешь к Харону: хотя я бы не советовал — за пределами ЧАЭС опасно, то если стараться будешь — отправлю к нему, посмотрит на что ты способен.       Петя закатил глаза. Опять он оказался с какими-то шестерками. Ладно его бабушка кидала в него нестиранными носками, забытыми Петей в разных местах квартиры и заставляла убираться дома, но, чтобы такое было в Монолите!       — Тут же так и так грязно, тут капремонт нужен, а не уборка… Может ну его, а? — Ныл Петя, плетясь за мастером.       — Что ж теперь, грязью зарастать? И ремонт делаем, где и когда можем. Там нанесли с улицы сильно, да ещё и вытошнило одного брата — так что отмывать в любом случае придется.       Винторез ожидал, что ему выдадут швабру и когда сержант сунул ему тряпку и ведро непонимающе на это уставился.       — Смотри, — Сержант, улыбаясь макнул тряпку в ведро, — Вот так полощешь как следует, отжимаешь и оп!       Он наклонился и принялся тереть пол.       — Да тут не тряпка, а лопата нужна… — Пробормотал Винторез. Он с тоской огляделся кругом и вглядевшись в разводы на полу с омерзением скривился. Похоже, никакого спасения от тряпки не предвиделось.       Мало того, когда он как мог начинал тереть - Сержант каждый раз его поправлял, требовал то сильнее отжимать, то быстрее двигаться, то перегонять тряпкой мокрую слякоть в другую сторону, не отрывая тряпки от пола. Периодически пробегавшие мимо монолитовцы, игнорирующие Петины стенания и только наносящие ещё больше мокрой грязи вообще в процессе не помогали.       В какой-то момент Сержант ушел, оставив Петю наедине с тряпкой, и он кое как протер ей коридор, не увидев никакой разницы после проделанной работы. Когда Сержант вернулся Петя бездумно полоскал тряпку в грязном ведре.       — Пора кушать, пойдем, покажу, где столовая. Это ж надо было столько тереть и ничего не вытереть… Я ж несколько раз показал. Ну ладно, сделать у тебя смотрю ничего не получилось, но ты не расстраивайся, ещё научишься.       Винторез решил не говорить, что и не собирался научаться.       Как ни странно, столовая выглядела довольно обычно: все подходили к раздаче, брали пайки и усаживались за относительно чистые столы. Винторез сразу почувствовал себя бодрее и поскакал за Сержантом к раздаче. Оглядевшись, нигде Харона не заметил.       — Харона не вижу. — Пожаловался Винторез Сержанту.       — Так он отдельно ест и раз в сутки, по минимуму, у него обет такой. Взял больше обетов, чем другие проповедники - ему нельзя прикасаться к себе никаким образом, услаждаться едой... Короче говоря всё посвящено служению Монолиту. Пошли сядем скорее, где удобнее, пока не заняли, вон туда давай.       Когда Петя только начал раскурочивать пакет пайка, к ним подсел мрачного вида монолитовец с ничего не выражающим лицом.       — Не можешь открыть? Дай помогу. — Сержант забрал пакет.       — Опять поставили молодняк нянчить? — Поинтересовался монолитовец у Сержанта.       — И тебе утра, Рогоз. — отозвался Сержант, ловко вскрывая паёк и передавая Пете.       — А ты по рангу тоже Мастер? — встрял в разговор Петя.       Рогоз приподнял одну бровь и окинув его взглядом, от которого что-то на миг зажужжало в висках, ответил: — Я Колдун, выше только Проповедники ну и из верхушки. Ранг такой, потому что могу читать помыслы. — он прищурился и наклонился к Пете. — Думал это милость мне от Монолита, помнить о себе хоть что-то: помню, как искал истину, пытался понять зачем я нужен в этом мире и не мог найти ответа, пока ответом не стал Монолит, но и тогда я не утратил этого стремления, созидательную способность к поиску, несмотря на то, что Монолит убрал чувство бесполезности существования, я продолжал задаваться вопросами совести сколько себя помнил… А помнил я себя полностью только в «Монолите». В отличие от тебя, так? Удивительно…       — Не обращай на него внимание, я вообще часто не понимаю, о чем он говорит, на каком-то своем языке разговаривает. Попер колдунский сеанс. — Посоветовал Сержант, выскабливая пластиковой ложкой содержимое консервы.       — Так я и в самом деле всё помню. — Пожал плечами Петя.       — Это тебе так кажется. — Сообщил рыжий монолитовец, сидящий сзади. — Мне тоже смутно приходят какие-то образы, но ничего разобрать не могу. Вот попробуй, расскажи что-нибудь из своей жизни.       — Ну… Э-э… — Пете ничего не приходило на ум интересного.       — Ну вот, говорил же. — Развел руками рыжий.       — Я всё помню! Вот Рогоз про стремления говорил, а я вот хотел анального секса, много смотрел и читал до Зоны про это… Ну как мужчина с мужчиной трахаются.       Монолитовец удивленно приподнял брови. Ещё парочка подошла послушать, о чем они говорят. Сержант же вперился в него мутными глазами и сморгнув, громко заявил: — Врешь. Петя аж задохнулся: — Да как… Мужчина с мужчиной только так спят.       — Не может такого быть. — Флегматично и размеренно отправляя бурду из очередного пакетика ложку за ложкой в рот ответил Сержант.       — Ну вот у тебя член, ты его мужчине засовываешь в задницу.       — Некуда засунуть.       — Ну в анал!       — Я оттуда сру, грязно же.       — Ну в рот…       — Я в рот ем, выдумываешь, не бывает такого. Рогоз покачал головой: — А мне показалось ты в самом деле помнишь что-то до Монолита.       — Да я могу показать! — Петя аж подскочил. — Давайте пойдем, попробуем анального секса.       — Мы после трапезы идём на молитву. Такова воля Монолита. — Сообщил Рогоз, поднимаясь. — Но, если на самом деле что-то вспомнишь — расскажи.       — Тебе понравится. — пообещал Сержант.       — А может мы вместо молитвы?..       — Вместо? Молитва — величайший дар Монолита, и наказание за отступничество — отлучение от неё. — Вмешался один из братьев, которые столпились вокруг, слушая их обсуждение.       Петя насупился. Это было очередным неприятным открытием: как и то, что кроме него никто вокруг не помнил свою жизнь до Монолита, так и то, что сексом как будто бы никто в ближайшее время заниматься не планировал. Петя надеялся хотя бы подсмотреть за монолитовцами, которые периодически проходили мимо двойками — эти-то явно друг с другом встречались. Все ходили какие-то сонные, и отправляясь на молитву Винторез уже слабо надеялся, что его внезапно окружат доминантные самцы с саблями наголо. Когда толпа вокруг них рассосалась, Петя попробовал-таки открытую для него Сержантом тушенку, но не успел и наполовину опустошить банку, как все вокруг разом замерли. Винторез тоже замер, не донеся вилку до рта — выглядел поголовный столбняк странно. Затем, монолитовцы с какими-то пустыми глазами стали вставать и кучковаться, куда-то направляясь. Все разговоры стихли и лица стали пустые, словно они спали наяву. Петя, по-быстрому запихнув в рот ещё пару кусков заторопился за Сержантом. Он подергал его за руку, привлекая внимая и надеясь выспросить про молитву, но Сержант не реагировал и оставалось идти за ним следом в неспешном людском потоке.       Кто-то зашептал: — Монолит… Воля твоя… — Голос был похож на голос Рогоза. Винторез обернулся, привстал на цыпочки, но так и не понял кто из братьев это сказал. Пока они шли, успел провести рукой по потрескавшейся стенке и теперь жалел об этом — вся рука была черная. Наконец они столпились перед какой-то дверью, и Петя как мог незаметно вытер руку о спину одного из братьев.       Как оказалось эта дверь вела на узкую лестницу, по которой подниматься можно было разве что вдвоем. Ноги нещадно болели и Винторез вздохнул: за эти пару дней он адски намерзся, набегался, натерпелся толчков и тычков, его отравили «чаем» и в целом он явно перенервничал, но, увы — болело все тело кроме ануса.       Когда Петя уже с трудом мог переставлять ноги - сверху забрезжил тусклый свет и новоявленный монолитовец понял, что они поднялись на крышу. Надо сказать, монолитовская форма была явно теплее его прежней одежды, и Петя понадеялся, что хотя бы сейчас не замёрзнет.

***

      На крыше сразу привлекала внимание целая гора разных вещей, сваленная в одну кучу: там был и телек, и вывороченный унитаз, и столовые приборы, погнутая спинка кровати, какие-то трубы и даже дверь. Монолитовцы стали рассаживаются кругами вокруг этой штуки.       Проходя за Сержантом Винторез заметил Касьяна и Василиска стоящих чуть поодаль. Наконец все расселись и закрыли глаза. Петя постарался усесться так же: опустился на колени и положил на ляжки руки, закрыл глаза. Наступила тишина.       Винторез приоткрыл один глаз и осмотрел сидящих в кружок перед кучей мусора дядек. Внезапно они хором забормотали что-то невнятное. Петя с трудом разобрал: «Отомстим за павших братьев наших, да будет благословенно вечное их единение с Монолитом. Лютая смерть тем, кто отвергает его священную силу!» Винторез попытался повторить, Касьян воздел руки и хор голосов превратился в завывание, слова стали произноситься более слаженно и громко, братья раскачивались, кто-то так же воздевал руки а в голове вдруг стало мутно и Петя понял, что ничего не может сообразить — мыслей не было, а его рот словно сам по себе стал складно произносить слова: «Вера наша сильнее смерти, молим Его и он слышит нас! Он даровал новую жизнь, и она отдана Ему! Мир вне Монолита обречён! Мы тоже были людьми, но Он даровал нам свет! Мы братья - наша сила в единстве! Наши души чисты! Ибо Он видит нас и охраняет нас от неверных! Мы ненавидим людей, упорных в своем невежестве! Мы неумолимы! Ты наш Бог - Монолит! Размолотим во славу твою!»       Винторез попытался собраться с мыслями, но ничего не получилось, чем сильнее он пытался, тем более растерянным себя чувствовал, поток слов, произносимых его голосом, уносил куда-то и хотелось поддаться пустоте в голове и упасть в блаженное бессознательное существование, когда место у руля занимает кто-то вместо тебя, как всё внезапно прекратилось. Винтореза замутило — в глазах словно стояла какая-то пелена. Он сжал голову в руках и тяжело задышал. Братья вокруг начали подниматься, но Петя и не думал вставать. Мысли словно разбежались, и он не мог понять, что ему вообще надо делать.       — Встать. — Скомандовал голос сзади и Винторез бездумно поднялся.       — Брат Касьян... — Сержант подскочил, приобнимая Петю за плечи.       — Молчать. Рот. Закрой. - Касьян приблизился к Сержанту, который был на пару сантиметров выше его ростом и практически выплёвывая ему в лицо слова, даже на мгновение привстал, словно стараясь задавить его. — Или опять собрался мне перечить? Ты забыл кто я?       Он выдернул парня из рук Сержанта, который явно хотел что-то сказать, но то ли не мог, то ли не смел ослушаться приказа и обратился к Винторезу.       — Молитвы не знаешь? Не слышишь голос Монолита? Раз ты стал одним из братьев наших, ты должен соответствовать. Я вырежу из тебя неверного и тогда, когда скверна выйдет из тебя ты станешь мне настоящим братом. За мной.       Он развернулся, и Петя стал переставлять ноги вслед. Потихоньку мысли стали собираться и до Винтореза начало доходить, что ситуация пахнет керосином, учитывая, что "вырезать" явно не "вытрахать", да и Сержант выглядел уж слишком обеспокоенно. Более потерянно и дезориентировано он себя ещё не чувствовал, но что теперь делать - не представлял вообще. Звать на помощь? Вон, Касьян Сержанта на раз заткнул и тот даже не пикнул. Бежать к Харону? Ни на молитве, ни в столовой он Харона, как ни странно, не видел, так что Винторез просто не знал где он. В этих тягостных размышлениях Петя миновал за Касьяном лестницу и тот, невозмутимо глядя на него, приглашающе открыл дверь в какую-то комнатушку. Петя обернулся по сторонам, прикидывая, не попытаться ли сбежать, но тут Касьян ловким и обидным пинком отправил его внутрь и Винторез влетел в проём, едва устояв на ногах и принялся чихать от пыли. Касьян так же невозмутимо и без выражения поглядывая на Петю, выудив стул и поставил его на середину комнаты. Затем достал из-за поломанных стеллажей, на которых валялись какие-то разбитые приборы ящик и принявшись раскладывать содержимое ящика, приказал: — Раздеться. Полностью.       Винторез даже не знал, стоит ли ему радоваться, потому что со своими холодными глазами Касьян был похож на натурального маньяка. Если Рогоз напоминал очень острый нож, об который можно было пораниться, схватившись за лезвие, при этом обладающий крепкой рукояткой, которую можно было засунуть в попу, то Касьян напоминал бурлящий вулкан, который мог то тихо себе побулькивать, то неудержимо извергаться, поливая лавой всех и вся. Петя как можно скорее постарался стянуть с себя монолитовскую форму и нижнее белье, потому что по Касьяну было вообще непонятно, что у него на уме и ожидание неизвестности пугало больше всего. Петя бросил взгляд на инструменты, которые на удивление были чем-то средним между кухонной утварью и БДСМ-игрушками, так что невозможно было понять, ручка от сковородки это или самотык.       — Сесть. — Скомандовал Касьян.       Парень, панически оглядывая комнату, ёжась без одежды и стыдливо прикрывая ладошками пах, бросая взгляд на дверь, осторожно уселся на стул. Касьян встал перед ним и стал расстегивать ремень, что несколько Петю приободрило и он убрал руки и раздвинул ноги, стараясь показать своё достоинство во всей красе. Очко то разжималось от предвкушения что туда что-то засунут, то сжималось в ожидании потенциального вреда здоровью.       — Я не заставлю тебя мучаться. — вкрадчиво сообщил Касьян, вынимая ремень и наматывая его на руку. — Мы начнём с ремня и моих рук. Если этого будет недостаточно - я достану скальпель.       Парень испуганно сглотнул. Касьян погладил его по голове, заглядывая в глаза. Улыбнулся одними губами и продолжил, словно впитывая страх Винтореза: — Ты не здоров и нуждаешься в излечении. Моя ярость будет направлена только на искоренение твоей скверны и ради её уничтожения я готов расчленять, уничтожая беспощадно, чтобы спасти тебя - даже если тебя будет выворачивать кровью, и она будет хлестать у тебя отовсюду.       Внезапно Касьян с размаху ударил Петю по щеке и тот, от неожиданности даже не пискнув, свалился со стула.       — Как же я ненавижу, когда неправильно, нестройно звучат голоса. Такого больше не повториться. Ты выучишь молитву. Я приложу к этому все усилия, обещаю тебе. На колени. Я своими глазами видел тебя со Стрелком - уверен, это был ты и ещё тогда хотел, чтобы ты попал в мои руки.       Петя от страха был готов молиться хоть Монолиту, хоть Харону, потому он постарался как можно быстрее принять молитвенную позу сидя на коленях, которые уже заметно покраснели и ныли. Касьян передвинул стул и сел на него, напротив.       — Повторяй за мной. Медленно. О, великий Монолит, снизойди до верного слуги твоего! Озари очи мои своим божественным светом! Повторяй.       — О, ве... Великий Монолит, снизойди до... — Петя с ужасом понял, что он забыл, как там дальше.              Касьян какое-то время молча смотрел на него, а потом спокойно сказал: — Неверно.       И вдруг прыгнул на него сверху и опрокинув на спину зажал ему рот и нос. Петя лежал под тяжелой тушей и было начал успокаиваться - кажется Касьян не делал ему больно, но тут с ужасом понял, что не может вдохнуть. Он завозился, но Касьян сидел на нём крепко.       — Я не хочу слышать, как твой поганый рот неправильно произносит молитву. Слушай и запоминай: о великий Монолит...       Касьян словно бы не замечал, как дергается под ним Винторез, сжимая ногами его руки и тут дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся Сержант и ещё пара монолитовцев. Они перешептывались между собой с восторгом глядя на Касьяна, Петя расслышал: "он даже боли не чувствует, великий проповедник!"       — Кажется, ещё кое-кто не хочет усваивать мои уроки. — Обернувшись вкрадчиво сообщил Касьян, не отпуская Винтореза, который по-прежнему не мог вдохнуть.       — Пророк передал тебе его не трогать! — Выдохнул Сержант. — Отпусти его.       — М-да? — Касьян задумчиво посмотрел на Винтореза и только затем разжал руки и встал. Петя тут же ринулся к выходу, в панике пытаясь наглотаться воздуха. Сержант задвинул его за свою спину и хмурясь двинулся на встающего Касьяна.       — Но Пророк ничего не говорил про тебя, верно? Может быть, мне стоит для профилактики воткнуть в твою печеночку скальпель и немножечко провернуть? — Уточнил Касьян и дернулся в попытке схватить Сержанта, но тот ловко утек из-под его руки.       — Ты знаешь, что Пророк не одобряет, когда ты что-то ломаешь или вывихиваешь братьям. — Отозвался Сержант.       Касьян попытался достать его своим ремнём и хлестнул им - Сержант отдернулся и бляжка рассекла ему щеку. Петя аж рот открыл, наблюдая за их быстрыми движениями: Касьян пытался поймать Сержанта, но тот ловко утекал от каждого выпада несмотря на то, что Касьян был горой мышц, а Сержант - пузатиком. Наконец, видимо устав, Касьян цыкнул и прошипев: — Я твоих выходок не одобряю, мастер.       Развернулся и покинул комнату. Сержант, вытерев пот подскочил и Винторезу и стал его осматривать: — Всё с тобой в порядке, весь целый, это хорошо. Печально, что тебя Касьян приметил, ну ничего что-нибудь придумаем. Давай, вставай и одевайся.

***

      Петя надеялся где-нибудь полежать и прийти в себя, но Сержант, который обещал дать ему отвлечься, привёл его в какое-то помещение с потрескавшейся плиткой на стенах и указав на кучу вещей, сообщил, что Винторезу надо их постирать вон в том ведре, а ему пока надо другим братьям дать задания. Проводив взглядом спину Сержанта, Петя кисло принялся запихивать вещи в обшарпанное ведро. Настроения не было совсем.       Со вздохом подобрав последнее, что осталось от кучи накиданных ему вещей - пару носков, Петя, поморщившись оглядел их. На носке была вышита какая-то надпись, что и привлекло внимание. Винторез рассмотрел сделанную грубыми стежками подпись: "Харон". Петя почесал в затылке. Чтож, если уж его отправили стирать в холодной воде окровавленные тряпки, чей владелец возможно уже давно мертв, то может он хоть какой-то профит с этого получить, верно? Потому, воровато оглядевшись Винторез смачно занюхал носки Харона, представляя как тот властным голосом приказывает ему лечь, а затем покровительственно гладит своими ногами его член. Вдыхая запах мужских ног, Петя приспустил штаны и продолжая занюхивать одним носком натянул второй себе на член, воображая Харона, презрительно глядя на него, опускающегося задницей на лицо Винтореза. Как Харон, затыкая ложбиной между булок нос опускается очком прямо на подставленный язык и опираясь руками вокруг головы Пети - ногами обхватывает его достоинство сводами своих стоп и начинает двигать ими по члену Винтореза. Петя чувствовал мускусный запах носок Харона и надеясь, что его задница пахнет точно так же, заглотил ртом воздух, мечтая, как дышит ароматом из его очка и полностью отдается под власть его мощного доминирования. Он старательно сжимал кулак на носке, ощущая как член натирает ткань, но понимание, что он соприкасается практически со своим любимкой просто сводило с ума. Ещё раз вдохнув запах мужского пота, он представил, как Харон привстает и грубо, одним движением вгоняет точно так же пахнущий член ему в глотку, такой огромный что раздирает до крови гланды.       Гортанно вскрикнув Винторез кончил в носок, наслаждаясь спазмами оргазма.       — Как дела? - Донесся голос Сержанта из проёма, и Петя поспешил застегнуться, пока тот не вошёл.       — Не получается… Отмыть… — сообщил Винторез, стараясь незаметнее запихать носок, наполненный спермой поглубже в остальные вещи, плавающие в пластмассовом ведре, среди которых виднелась монолитовская форма с черным отпечатком руки на спине.       — А чего ты воду не согрел? Я же всё тут приспособил, вот смотри, — Сержант указал на какую-то сомнительную конструкцию, от которой исходил жар, — Тут удалось артефакт приладить — так что ставишь сюда ведра с водой, и они нагреваются, потом тепленькую льёшь в вещи, замачиваешь — и стираешь, вон кусок мыла лежит. Отожмешь и на вон ту веревку. Даже вода для помывки греется, а что ты думал, мы тут вообще не моемся? Потом помогу тебе с душем, как включить — я тут его нормально оборудовал: когда разгребал на предмет полезного, нашел слив, позвал братьев — разгребли его от мусора, пока вскрывали это всё воняло так, что чуть не вывернуло, пришлось противогазы надевать и разгребать дальше, зато теперь греешь тут же воду и заливаешь в бак. Как закончишь стирку — позовешь, будет тебе душ.       — Душ за той красной дверью? Я думал там что-то такое прям... Типа комнаты запретных удовольствий... Дверь же красная.       — Помывка так-то вполне на запретное удовольствие тянет, а красная, потому что краску, точнее красную эмаль ПФ-115 - самую дешевую достали.       Петя кисло посмотрел на тяжелые ведра. Сержант ему не особо нравился, был он какой-то как будто постоянно сонный и слишком мягкий, не тянул на брутала, но зато от Касьяна вроде как спас, да и в целом секс в душе Винтореза более чем устраивал, благо всё тело уже давно чесалось и помыться, особенно под горяченькой в любом случае было заманчиво.

***

      Винторез-то думал, что душ будет персонально для него и Сержанта, но, когда он, уже потрескавшимися от мытья одежды, усталыми руками натаскал горячей воды в душ ввалилась тройка монолитовцев. Петя грохнул ведро об пол и собрался было возмутиться, но они стали раздеваться и Винторез тут же передумал возбухать. Глянув, на Сержанта, который уже стягивал трусы, Петя попытался побыстрее избавиться от своей одежды и втиснулся к Сержанту, оглядывая его волосатый торс. Член у того был не очень большой, и Петя протянул руку, чтобы взвесить пенис в ладони.       — Не на-адо. — Спокойно произнес мастер ловя его за руку в нескольких сантиметрах от своего члена.       — Но!.. — Петя протянул вперед вторую руку, которую тоже перехватили. Затем Сержант схватил его запястья одной рукой, а второй меланхолично стал тереть свой бок. Петя дернулся, и Сержант резко выпустил его руки, отчего Винторез чуть не повалился на мокрый пол.       Тогда он обогнул Сержанта сзади и постарался ухватить его за задницу, но кажется у мастера были глаза на затылке, потому что его руку снова перехватили и Сержант спокойно, с какой-то замороженной улыбкой произнес: — Не стоит. Петя вздохнул и толкнув занавеску из какого-то грязного куска белого строительного полиэтилена, нырнул к другому монолитовцу за импровизированную занавеску. Тот обернулся на него и у Пети аж дух перехватило — у монолитовца были все восемь кубиков пресса.       Он заворожено потянулся к его животу, пока монолитовец не поинтересовался: — Тебе руку сломать?       Петя решил не дожидаться применения насилия и под обещание сломать ему все конечности, если его ещё раз побеспокоят переместился за последнюю занавеску.       Третий монолитовец удивлённо оглянулся на него: — Б-брат? — заикаясь произнес тот.       — Ты же не против мужской ласки? — заискивающе подмигнул Винторез.       Монолитовец в непонимании хлопал глазами. Петя осмотрел его член: тот, к его сожалению, мало того, что был небольшой, так ещё и был кривым, изгибаясь вбок. Решив, что сойдёт хоть что-то Петя решил начать с предварительных ласк: потянулся и осторожно поцеловал в колючую от щетины скулу. Монолитовец задумчиво смотрел на него, склонив голову и, кажется, был не против. Тогда Петя решил действовать посмелее и погладив по волосатому торсу ухватил обеими руками за чужие соски. Монолитовец ойкнул и дернулся назад — но сзади была только стена с облупившейся плиткой. Петя медленно опустил руки и с удовлетворённым вдохом развернулся и потерся ягодицами об пенис. Монолитовец так и стоял, прижавшись спиной к стене и прижимая руки к груди. Петя обернулся на него и ещё раз потерся жопой о член, ожидая каких-то действий монолитовца, в надежде ощутить в себе его стояк, но кривой пенис незаинтересованно висел вниз.       — Ч-что ты делаешь? За-зачем так? — Подал голос Монолитовец.       — Разве тебе не приятно? — Удивился Петя, пытаясь очком ухватить вялый член себе в задницу. Тот был абсолютно мягким.       — Да вроде не особо. Да-дай помыться спокойно! — Возмутился рослый монолитовец, отодвигая Петю. — Только тяжелое дежурство закончилось. И-иди давай отсюда. Винторез со вздохом развернулся и выйдя, немного подумав вернулся к Сержанту.       — Вода сейчас закончится, давай мойся. — посоветовал Сержант, вылезая и отряхиваясь как собака. Петя встал под теплые струи и задумчиво принялся тереть себя сзади: стоило, пожалуй, помыть очко на всякий случай, как вода внезапно закончилась.       — Сержа-а-ант! - Позвал парень и тот сунулся с обеспокоенным видом: — Что-то случилось?       — Вода не идёт... - Пожаловался Петя, дергая ручку.       — Конечно. Согрей новую и натаскай - пойдет. Давай быстренько, а то Пророк велел тебя привести.       Сержант наклонился поближе и доверительно прошептал: —Я так понимаю, что по поводу твоих вещей. Что-то он там нашел... — Сержант выжидающе посмотрел на мокрого парня, который только хлопал глазами. Не дождавшись ответа, Сержант подхватил откуда-то сбоку полотенце и завернул Петю в него от чего он тут же размяк и принялся активно, но не жестко тереть.       — Ты ж не хочешь к Касьяну, правда? Я смогу тебя защитить только если ты мне доверишься. Тебе лучше сейчас сказать мне, если что-то в твоих вещах могли найти, а я уж придумаю как с этим разобраться.       Винторез млел от сильных движений полотенца по телу - это был довольно приятный массаж, так что он выдал в ответ: — М-м-м... — и скосил глаза на пах Сержанта, где болтался небольшой пенис, с сожалением отметив отсутствие стояка.       — Так! — Сержант развернул парня к себе и внимательно заглянул ему в глаза. — Это важно. Подумай только, если они всё же найдут... — не договорив, что найдут, Сержант неопределённо помахал в воздухе рукой, а затем приобнял Винтореза за плечи. — Я же могу решить вопрос.       — А... — Винторез попытался вспомнить что у него с собой было. — У меня там ну... Сумка, в ней зажигалка короче, кошелёк... Телефон там...       — Во-о-от... Ты думаешь как, я же сделал розетку на две вилки функционирующую. Включат ещё, а там может и разблокируют. Скажи-ка, что у тебя там могут найти?       — В телефоне? — Петя покраснел. Там было очень много фото мужчин - немного голых, полностью голых и предающихся любви, а также пара сохранённых страниц с особо эпичными фанфиками и советами по выживанию. — Там... Всякое.       — Понимаю, понимаю. — закивал Сержант. — Давай так - рассказывай честно зачем ты сюда приехал, а я подумаю как то, что найдёт Пророк, ему представить. Петя почесал мокрую голову, задумавшись: — Да я... Меня вот бабушка из квартиры выгнала. Я ехал - не туда. Потом туда. Потом гитару потерял и было все время холодно. Мы очень долго шли...       — Ты и Стрелок? — Уточнил нахмурившийся Сержант.       — Нет же, я и Шерстяной...       — А какое было задание? — перебил его Сержант, поглаживая по спине.       — Задание? — Винторез задумался. Медведь что-то говорил про то, что Шерстяной сдавал таких как он в рабство, возможно даже сексуальное. — Да он того, поработить хотел или типа того...       — Монолит, да? — Вкрадчиво уточнил мастер.       — Да? Всмысле? Что Монолит? — Петя потерял нить разговора.       — Спокойно, спокойно, все будет хорошо. — Сержант, кажется, сильно задумался и сунув Пете в руки полотенце, принялся быстро одеваться.       В дверь сунулся какой-то адепт и поинтересовался, сдаются ли ещё вещи на стирку. Адептов он научился отличать по лицу и вооружению - комбез был самый обыкновенный, оружие кроме пистолета на ЧАЭС они с собой обычно не носили. От его слов Петю аж покорёжило - стирка была очень тяжелой и муторной работой, и Петя решил взбунтоваться.       — Я не буду стирать больше ничего! — рявкнул парень на адепта, а затем повернулся к уже одетому Сержанту. — Хочу в группу к Харону, ну я же всё делал, ты обещал! Хочу быть настоящим монолитовцем.       Сержант прищурился: — Конкретно к Харону? Хорошо, посмотрим. Отдыхай пока. Он подозвал адепта и тот подбежал, заглядывая в глаза Сержанту. — Вдвоем почистите тут всё, а потом ждите, пока я вернусь.       Адепт стушевался, а Винторез окинул его щуплую фигуру взглядом - вряд ли с таким можно было поразвлечься, дунешь - упадет. О том, что его телосложение было не лучше, Петя предпочитал не думать.

***

      — Там, между прочим, проповедник наш, самый прозорливый, сегодня будет на БЩУ слушать вибрации Монолита, а потом рассказывать откровения братьям! Можем не успеть... Он там иногда пять минут проводит, а иногда часы, но откровения всегда та-акие интересные...       Петя, уже одевшись сидел в углу, наблюдая как адепт, который представился как Литый, полощет вроде бы уже чистые ведра и пропускал всё сказанное мимо ушей, до того момента, пока брат не заговорил о проповеднике. Неужели это шанс увидеть Харона? Брат аж захлебывался от восторга, прибавляя: — Если б бабой был, женился бы!       — А где он будет? — Переспросил Винторез.       — Говорю же, на БЩУ, ну там когда-то управляли энергоблоком, если старшие разрешат... Ты что, вообще ничего не знаешь? Смотри, есть Пророк, о нём можно говорить только почтительно, ибо он есть глас и воля монолита - всё слышит и видит, есть три проповедника — Василиск Просветлённый, Харон Милосердный и Касьян Грозный. Они очень близки к Монолиту, практически не едят, не чувствуют боли и страха. Братья в основном Харона любят больше всех, потому что он добрый, но я обожаю Просветлённого отца Василиска!       Их диалог прервал вернувшийся Сержант, который выглядел каким-то более деревянным и отстранённым. Увидев Сержанта, адепт грохнул ведрами, ставя их на место и Винторез вздрогнул всем телом: почему-то в голове мелькнула мысль "выстрел", хотя он явно видел что это просто ведра и появилось трудно сдерживаемое желание упасть на пол, прикрывая голову руками. Но тут Сержант снова окликнув его и Петя, отогнав от себя странный импульс последовал за ним. Мастер вёл его куда-то, вообще не давая объяснений и не отвечая на вопросы, но когда Винторез увидел знакомую дверь, то понял, что его опять привели к Пророку. Внутри всё похолодело - этот старый хрыч Пете уже совсем не нравился, не говоря о том, что он вообще надеялся на то, что главным будет Харон.

***

      Пророк продемонстрировал ему включенный телефон. Петя поежился и обернулся на Сержанта, но тот уже скрылся за дверью. Пророк же, глядя на парня еле сдержал вздох - если шпион и дальше себя никак не проявит, то придется звать Касьяна, потому что даже сейчас, поверхностно просматривая мысли и желания парня его корежило от омерзения, особенно при понимании того, что сейчас он повторно попробует пробить ментальный щит, и на этот раз основательно. И если у него не получится - то на третий раунд его просто не хватит, даже с помощью Монолита. Было необходимо выяснить, каким образом этот треклятый пацан знает, что это он, Порок направляет Монолит. Да мало того, он собрался заменить Пророка - Сержант передал слово в слово "поработить Монолит". Какие тайны он ещё знает? Быть может о том, что на ЧАЭС не носят дозиметры, потому что тут радиацию поглощает Монолит? Что за организация или государство было настолько могущественным и не было ли ещё среди них её шпионов. Были ли в этом замешаны те, кто поставляли еду и оружие Монолиту с большой земли? Впрочем, был ещё один козырь в рукаве помимо Касьяна - Василиск. Василиск мыслил крайне нестандартно, да и был с Пророком давно, ещё когда они только основывали "Монолит" и возможно он мог как-то в этом деле помочь.       Пророк, оттягивая неприятный момент с вторжением в мысли Винтореза повертел в руках телефон, разблокированный Сержантом. Там была тонна дезинформации и ничего полезного. Только кучу времени потратил, пролистывая бесконечные фотографии мужчин, вываливающих на камеру свои приборы и прямо-таки тыкающих словно ему в лицо розовые щелки головок половых членов. Непонятно было, в какую игру играет шкет, раскрыв свои планы по смещению Пророка перед Сержантом. В любом случае играть ему осталось недолго - либо сейчас он расколется, когда он использует силу Монолита для воздействия, либо на столе у Касьяна, у Касьяна говорили все, даже те, кто прикидывались немыми. Пророк отбросил телефон и прикрыв глаза впустил в себя пси-энергию Монолита. Оставалось её направить, сокрушив любые ментальные щиты - но осторожно, чтобы не сделать из клиента бездумного зомби. С тоской кинув взгляд на сейф из которого, пока не видели подчинённые, он подъедал просроченное печенье и прикинув, что минутка нормально поесть не выдастся, а погонять в вечерю чаи с Василиском - это ещё не скоро: сконцентрировался на вобранной пси-энергии.       — Я открою твои истинные желания и намерения. — прошипел Пророк на съежившегося перед ним пацана.       Открывать разумы адептов было тяжело и несмотря на ходившую байку якобы он, Пророк, денно и нощно знает каждую мысль всех и каждого - это было не так. Монолит помогал отследить общее настроение, какие-то выбивающиеся намерения, но каждую мысль он не читал, и чтобы действительно проникнуть в разум требовалось недюжее усилие. Пророк постарался проигнорировать мысль о мужских волосатых яйцах на лице, которой видимо шпион создавал очередной ментальный щит и вернулся к воспоминанию о признании Сержанту. Как ни странно, но просматривая это воспоминание выходило так, что это Сержант за Винтореза всё додумал. Вообще все воспоминания у людей, даже недавние, были не точными, иногда воспоминание можно было даже внушить и было непонятно - так ловко шпион изменил свое воспоминание или, если судить по воспоминанию Винтореза он действительно не имел в виду порабощение Монолита.       Сконцентрировав максимум пси энергии Монолита, насколько он мог в себя её вобрать, Пророк сжал руками свою голову, на череп которой, прямо под скальп был вживлен пси шлем и позволяющий ему быть главой Монолита.       — Покажи мне свою истинную цель, самую главную! Настоящую! — взревел Пророк и Винторез аж подскочил, а в следующую секунду у Пети аж потемнело в глазах, в ушах шумело и он распахнул рот, стараясь вдохнуть - было такое ощущение что что-то на него навалилось. Он почувствовал, что слова Пророка были приказом, который надо непременно выполнить во чтобы то ни стало. Его разум метался, пытаясь осознать самую главную цель... Выжить? Не то. Монолит? Не то, но близко. Перед глазами предстал Харон, возле ног которого склонились адепты. Винторез как будто переживал всё заново, только теперь, когда Харон воздел руки - проповедник был полностью обнажён под брезентом и вверх торчал нереально огромный, красивый и толстый член - именно о таком Винторез всегда и мечтал.       — Подготовьте его для меня! — приказывает воображаемый Харон и протягивает адепту нож. Монолитовец с почтением принимает его, кланяется Харону, а затем взмахами огромного, острого с зазубринами ножа начинает разрезать всю одежу на Пете не церемонясь, даже слегка задевая лезвием кожу. Разрезав трусы пинком раздвигает ему ноги. Всё происходящее казалось было более реальным, чем тёмные глаза Пророка напротив и Винторез просто потерялся в своём желании. Второй Монолитовец, откинув исполосованные ножом тряпки льёт на задницу Пети ароматную смазку, распространяющую запах банана и клубники, а затем, повалив на себя парня достаёт свой член и одним грубым движением входит до яиц пока Харон просто наблюдает за ним, поглаживая свой огромный прибор. Член наполняет задницу чуть более, чем полностью, и Петя громко и несдержанно кричит от восторга, но тут второй монолитовец наваливается сверху и с трудом начинает просовывать головку в уже заполненную задницу. От такого у Пети тут же непроизвольно сжалось очко, но тут его шлепнули по заднице и толкнулись ещё раз, на этот раз успешно входя: дырка оказалась натянута ещё сильнее, когда анус растянул ещё один немаленький член. Теперь сразу два ствола терзали его сзади то входя по очереди, то пронзая его одновременно и он уже был готов кончить, когда с громким хлюпаньем оба члена вышли из его пульсирующей красной дырки а затем его развернули раздолбанной, мокрой от смазки и полностью раскрытой задницей к Харону. Тот шлепнул членом ему по пульсирующей влажности и потерся, давая ощутить нереальные размеры своего агрегата: судя по ощущениям член был в два раза длиннее и толще, чем у адептов. А затем без предупреждения ворвался в ноющий от таких грубых ласк анус. Руки адептов держали его, не позволяя отстраниться, поглаживали будто бы по всему телу, но ярче всего Винторез почувствовал, как огромный член наполняет его так, что бугорком выпирает его живот.       Погладив головку члена Харона, прямо через свой живот, Петя обернулся и прошептал, ловя взгляд проповедника: — Трахни меня как следует!       Тот как будто только этого и ждал тут же начал его неистово пенетрировать, при этом одновременно кончая и заполняя Петю изнутри настолько большим количеством теплой спермы, что она выливалась как из его задницы, так и преодолев желудок изо рта и лилась каплями по подрободку. От этого ощущения яростных толчков сзади и наполненности семенем, Винторез был готов кончить и в этот момент осознал себя сидящим напротив Пророка со стекающими по подбородку слюнями и стояком. Несмотря на это, его накрыл оргазм и из члена толчками непроизвольно потекла его собственная сперма, оргазм был какой-то смазанный, потому что сразу же после осознания его накрыла невероятная головная боль и Петя захныкал и завыл, давясь слюнями от ощущения, что его голову сверлят во всех местах, но подняв глаза на Пророка с удивлением осознал что тому, казалось было не намного лучше - тот выглядел как человек, который сейчас сблюёт.       Петя завозился, с трудом пытаясь пошевелиться.       — Получил удовольствие? Понравилось обсасывать своего педоватого Харона? — Кажется, Пророк был в ярости. А затем на Петю навалилось ощущение ужасного, животного и необъяснимого страха, как будто его сейчас убьют, как будто отголосок того, что он испытал у болот в перестрелке, только более концентрированный и он почувствовал, как штаны мокнут сильнее. Затем страх отступил, а парень дрожа в неверии уставился на себя не понимая, как он мог практически обоссаться.       — Вон. — Прохрипел Пророк, указывая на дверь.       Петя, пошатываясь встал, и как мог переставляя ноги вывалился за дверь. Было неприятно и очень стыдно - он попытался спрятаться от всех у душевых, куда пока он отмывался, заглянул Литый, предлагая пойти к БЩУ-4. Решив забить на сушку прополощенного комбеза, Петя прямо так с трудом натянув на себя мокрую ткань, последовал за ним.

***

      Винторезу послышались низкие стороны мужским басом и он, растолкав братьев попытался приблизиться к двери, приникнув к которой уже стояло несколько монолитовцев. Остальные замерли, чуть ли не открыв рты. Петя замер в нерешительности - кажется, братья не решались входить, но представив, что внутри Харон уже поставил раком одного из них и мощными толчками вбивается в раздолбанную, розовую от шлепков мощных ладоней задницу, пока он стоит тут за дверью Винторез решительно растолкал недоумевающих братьев и с силой дернул за ручку. Ручка осталась у него в руке, отвалившись от двери, а та в свою очередь медленно и со скрипом открылась. Петя радостно влетел в дверь, надеясь увидеть Харона - ведь ему сказали, что проповедник там, но с удивлением увидел только патлатого мужика, которого, вроде бы звали Василиск.       — А где Харон? — Расстроено спросил Петя, оглядываясь вокруг: толстый слой пыли на полу скрывал когда-то возможно белый мозаичный пол, вокруг стояло какое-то оборудование, покрытое ржавчиной, на котором было множество кнопок, переключателей и непонятных надписей и цифр, вроде "закрытие клапанов отборов" или "БРФ".       — Харон есть в Монолите. Быть Монолиту - быть добру и да вечно прибудем в сиянии его. А ты внушаешь доверие. — Василиск подмигнул ему. — Форма красивая.       Петя непонимающе моргал - он вообще не мог понять о чём говорит Василиск и тот в свою очередь не внушал Пете доверия.       — А-а... Я хотел бы знать... — Он решил ещё раз уточнить насчёт Харона, но Василиск перебил его: — Знать? Так ты догадался, что не все люди? Некоторые - замаскированные рептилоиды! Они спрыгивают с Луны и ползут из-за края нашей плоской Земли и сюда ползут, сюда, к нам. Я пытаюсь почувствовать их специальным приёмом. Сади вон туда свой пепелац, наблюдай и учись.       Василиск поднял руки и издав звук, похожий на стон, который слышал Петя: — У-у-о-ох-х! — затряс кистями, медленно опуская руки. — Почувствовал вибрацию? Я своей бородой впитываю потоки и вычисляю ящеров. Стараться надо, стараться - под лежачий камень откровение не придёт.       Василиск по мнению Пети был слишком странным и бородатым, к тому же свалявшиеся белые волосы и какие-то ветки в голове не то, что не возбуждающими, но и просто неуместными.       — Я пойду?.. Наверное. Я вообще хотел Харона встретить... — Решился Винторез.       — Тогда схрена и нахрена ты ко мне пришёл? — Развел руками Василиск. — Ну ты главное запомни: рептилоиды моргают третьим веком. Если увидишь, как кто-то так моргает - сразу мне докладывай. А так - не держу.       Винторез поспешил ретироваться. Растолкав восторженных братьев у двери и отмахнувшись от расспросов о поведанных откровениях, Петя бесцельно побрел по коридору прочь.       А ведь Харон, кажется, вовсе им не интересовался. Хотел бы он его, Винтореза - и не пришлось бы Пете его высматривать да выспрашивать, привели бы вон как к Пророку и всё. А ведь ради него... Всякое в жизни бывало, но на такие ужасные работы вроде стирки или мытья полов, вообще не спрашивая его мнения и желания его ещё не ставили. И ладно бы это заканчивалось яростным пенетрированием - но нет. Петя ощущал себя полностью вымотанным и самое главное — разочарованным. Винторез уже не хотел видеть эти холодные, пыльные коридоры, толкаться с другими адептами, у которых все мысли были не о жарком мужском сексе, а о вере в Монолит. Хотелось если и не покинуть «Монолит» то, как минимум выйти отсюда, потому что за всё время даже не удалось толком подышать воздухом. Душило также и постоянное внимание, если не Сержант, то кто-то обязательно пристально за ним наблюдал, хотя бы из тех братьев, кто патрулировал ЧАЭС. Проходя по коридорам, он то тут то там натыкался на кого-нибудь из так называемых призванных - уже не адепты, но узревшие свет истины Монолита, они носили с собой оружие и либо стояли на постах, либо патрулировали коридоры. Призванные были обычными монолитовцами, составляя большинство клана. Появилась мысль - а почему бы и не попробовать выйти? Может его остановят, конечно, а может быть и нет. Оставалось найти отсюда выход. Петя вспомнил, что видел из окна пруд-охладитель, где на поверхности воды танцевали отражения поврежденного реактора и стал спускаться в ту сторону. Пройдя по коридорам технического обслуживания, в котором целая группа братьев громко о чем-то спорила, пока мерцающие огни тусклого освещение под потолком отбрасывали длинные тени, Петя безрезультатно потыкался в гермодвери пароводяного контура — тяжеленные металлические двери весом в несколько тонн каждая категорически не хотели поддеваться и методом тыка он по итогу свернул к трубопроводному коридору с влажными и покрытыми какими-то то ли лишайниками то ли водорослями стенами. Но долго блуждать не пришлось, потому что на удивление Пети навстречу ему выскочил запыхавшийся Сержант.       — Ну надо же! Ищу его ищу... Ты где вообще был? Ладно, не важно. Хотел к Харону - вот теперь получай что хотел. Пошли.

***

      Сержант вывел его в административное здание и в его подвале втолкнул за очередную гермодверь. Не успел он осмотреться, заметив только выцветшие карты на стенах, как зашёл сам Харон, стаскивая противогаз и тут же разлёгся на облезшем диване, закинув ноги на подлокотник, и уставился в потолок. Так прошло несколько минут, в течение которых он неподвижно лежал в позе покойника и мурлыкал себе под нос что-то унылое.       Ну… Под противогазом было не совсем то, что Петя ожидал увидеть. Как бы и квадратная челюсть, и прямые черты лица, и красивый нос с горбинкой — всё это у монолитовца было. Но впечатление портили тёмные синяки под абсолютно ничего не выражающими глазами и общий помятый вид мужчины возрастом явно за сорок. Это если не брать во внимание разорванную ноздрю. Петька испытал некоторое разочарование по поводу неоправданных ожиданий — даже некоторые зомбаки были сексуальнее. Но присмотревшись ещё раз, парень умилился с грустных серых глаз Харона, обрамлённых тёмными ресницами. Да, вид у сталкера был сильно неопрятный, но мог же в этом быть какой-никакой шарм, так?       — Харон... — С придыханием начал Винторез. — Ты... Ты... Харон пустыми глазами смотрел на Петю, моргая сначала одним, а потом другим как лягушка.       — Я... Мне кажется я... — Винторез пыхтел и наконец прошептал — Люблю тебя.       — Нет другой любви, как любовь к Монолиту брат мой. — Назидательно произнес Харон. — Мне доложили, что ты хочешь в мой отряд. Что ты умеешь?       — Я? Я всё умею. — Гордо подбоченился Винторез.       — Хорошо, хорошо. — Покивал Харон. — Какие бывают виды гранат? Как ты их отличишь?       — Гранат? - Петя вспомнил вкусный красный фрукт, но потом до него дошло. — А-а-а... — Он попытался вспомнить что-то про гранаты, но ничего в голову не приходило. — Ну типа большие и маленькие. А! Они зелёные бывают.       — А поточнее? Давай, вспомни у них разная дальность броска, бывают обо... — Харон ждал, что Петя продолжит.       — Обо... Обожательные? Обогревательные?       Харон устало вздохнул и подцепив ремень валяющегося рядом калаша, на коробках с надписями "5,45 ППгс 120 шт" положил его перед Петей.       — Так, сейчас я засеку время, а тебе надо будет его собрать и разобрать, понял? Без штрафного времени за ошибку. — Харон посмотрел на наручные часы. — Готов?       Петя вылупился на автомат и медленно кивнул.       — Начал! — крикнул Харон от чего Винторез аж подпрыгнул и ухватился за автомат. Подергал его то тут, то там. Потеребив за затвор и другие движущиеся части он охнул от того, что вдруг с щелчком отвалился магазин: Петя попытался его поймать, но магазин выпал на пол. Глянув, на ничего не выражающее лицо Харона, Петя решил забить и разбирать дальше.       — Патрон. — Подсказал Харон.       — Что? — не понял Петя.       — Так, стоп. Ты уже больше полминуты возишься, а только магазин отделил.       — Ну и нормально... Дело-то не быстрое...       — Я за шесть секунд разбираю и собираю обратно, все бойцы из моего отряда укладываются с любым оружием в полминуты точно. А не с отделением магазина. А если заклинит? Давай так, опыта поднаберись, а потом может и возьму тебя к себе. Хорошо, что молодой, молодые самые злые и отчаянные. А пока иди, я передам о тебе твоим старшим.

***

      Винторез был очень расстроен тем, что его не взяли в отряд Харона, но когда его отвели спать то понял, как на самом деле устал и не мог поверить, что этот изнурительный день наконец закончился. Стены были завалены плесневелыми кусами фанеры, приделанными кое-как и непонятно зачем. В фанеру то тут то там были вбиты гвозди, на которые братья вешали элементы брони, а также рации, оружие и часы. Петя прошел по рядам коек: какие-то из них были деревянными, небогато оббитыми пенкой, одноярусные, но чаще двухъярусные, какие-то были железными и плюхнулся на первый же свободный матрас, вообще ничего не соображая. В голове промелькнуло, что возможно кто-то из братьев сейчас трахается где-то там в темноте и если он что-то услышит, то надо будет непременно встать и присоединиться.       С мыслью о том, как хорошо, что удается наконец-то отдохнуть он провалился в забытье. Но и тут, однако, забытье длилось недолго: какой-то звук прорывался сквозь сон, слова были непонятны, это был словно поющий голос, и песня слагалась из ветра покинутых домов, разрушавшиеся и зараставшие зеленью, шёпота ветвей, под которыми сновало зверьё и мутанты, прячущиеся по чащобам, была в нём капающая, льющаяся вода от оттаивающего снега, питающая землю. Вдруг звук стал больше походить на женский голос, и голос позвал:       — Пе-етя. Ты меня слышишь. Я звала тебя. Я зову тебя сейчас...       — Кто ты? — удивился Винторез.       — Зона. — просто ответил голос. Винторез подумал о том, что это просто сон и всё это ему просто сниться - уж слишком фантастичным, даже для всего что он тут видел было то, что Зона могла заговорить и уж тем более с ним, он же не Пророк какой-нибудь...       — Пророк такой же обычный человек, как и ты. — Продолжил голос, отвечая на его мысли. — Он многого хотел и многого получил, но то, что он хочет теперь он никогда не получит. Я задам тебе вопрос, когда ты будешь готов. А теперь... вставай.       — Вставай, уже четыре утра - на работу пора! — вдруг услышал Петя совсем другой, мужской голос. Он удивлённо разлепил глаза.