Профессор Холера

      В воскресенье Профессор Холера позвала меня составлять план ремонта. Чтобы меньше нарушать стерильность её квартиры, я надел чистую светлую одежду и белые носки. Я помыл руки и приступил к снятию замеров. В этот раз Холера просто сидела на диване, наблюдая за мной и не отвлекаясь на работу.       – Валерия Васильевна, расскажите что-нибудь интересное, – попросил я, залезая на табуретку, чтобы осмотреть кабель, идущий к люстре.       – Зачем так официально, можете звать меня просто Холера.       – Это как-то странно. – Я ни разу не слышал, чтобы преподаватель просил звать его неблагозвучной кличкой, которую придумали студенты.       – Вовсе нет. Меня так звали ещё в школе. Хорина Лера. Холера. Мать бесила эта моя кличка, поэтому я просила всех так меня называть. Чтобы её позлить. Я всегда любила эпатировать народ. В итоге кличка «Холера» ко мне приклеилась, и я стала везде так представляться, даже в центре вирусологии. Там у нас была ещё лаборантка Чумакова, «Чума». С наших прозвищ угарали все. Особенно учитывая, что и чума, и холера вызываются не вирусами, а бактериями. На новой работе, в университете, я, конечно, Холерой не представлялась, но студенты быстро соединили имя и фамилию. Мои студенты вообще очень сообразительные. Только знатные раздолбаи.       – Может быть, не стоит их так гонять? – осторожно спросил я. – У них очень большая нагрузка. Они стараются, как могут.       – Недостаточно стараются, – фыркнула Холера. – Будущие биологи должны знать профильные предметы досконально! Я сама училась на биофаке и знаю, что говорю.       – Вам понадобились для работы прямо все-все университетские знания?! – поразился я.       – Нет. Но мы должны знать, как устроен мир вокруг нас. Вообще, я немного жалею, что поступала не на медицинский. После него было бы больше возможностей в центре вирусологии. Но после биофака в принципе тоже нормально. Я закончила аспирантуру по вирусологии, там добрала много недостающего.       – У вас, конечно, везде красные дипломы?       – Конечно. Иметь отличные оценки – дело чести.       Если так, то чести у нас с Алексом было немного. Зато оставалось свободное время на дружбу, отдых и хобби. Горбатиться ради диплома глупо. Есть риск стать человеком, у которого, кроме работы, ничего нет.       – Холера... – обращаться к ней так было странно. – Холера, а расскажите про ваши детские годы. Про свою семью. Мне всегда интересно, как живут другие семьи.       – Расскажите сначала то же про себя, – хитро сощурилась Холера.       – Ну, что тут рассказывать. У меня обычная семья. Мать бухгалтер, отец токарь. У нас всегда были неплохие отношения. Я до сих пор часто справляю с ними Новый год. В детстве я любил футбол и фильмы про супергероев. После школы увлёкся парашютным спортом. Сейчас интересуюсь всем понемногу, в основном, людьми. Когда-то я пытался учиться на психолога, но не вышло. Теперь я электрик. И любитель задавать странные вопросы.       – Понятно. Я рада, что вам повезло с родителями. А я вот со своими никогда не была близка. Отец много пил, он мной не интересовался. Мать была авторитарной и упёртой. Если б она могла занять у вас хоть немного интереса к людям, может, я бы с ней так не воевала. Иногда я сбегала из дома и ночевала у подруг. В вузе жила в общаге. Когда начала работать в вирусологическом центре, мне дали комнату около работы. Позже, когда вышла замуж – квартиру. После развода квартира осталась мне, а муж уехал в Москву. Он теперь большая шишка там. Вирусолог Сергей Скачковский – слышали? Это он.       – Не знал, что вы были замужем.       Оказывается, когда-то у Холеры были близкие подруги и даже муж. А Алекс говорил, что такая никому не может нравиться!       Видимо, моё удивлённое лицо говорило само за себя, потому что Холера вдруг засмеялась.       – Думали, на такую, как я, никто не клюнет? От желающих отбоя не было. Я была молодой красивой стервочкой. Только влюбиться и жить вместе – вещи разные. Мой бывший муж – человек ангельского терпения. Он выдержал целых пять лет.       – Было грустно разводиться?       – К тому времени мы так устали друг от друга, что только об этом и мечтали. У него, как и у меня, непростой характер. И мы оба, как выяснилось, больше любили работу, чем друг друга. Нам обоим комфортно в одиночестве.       – А сейчас вы общаетесь?       Холера пожала плечами.       – Когда у Серёжи выходит новая статья, он первым делом кидает её мне, и мы вместе радуемся. Когда я заболела, он очень меня поддерживал. Но в остальном каждый живёт своей жизнью. Ни один из нас не хотел бы вернуть близкие отношения.       – Понятно. – Слушать такую личную информацию было очень увлекательно. Обычно объекты сталкинга не спешили делиться со мной чем-то личным. – А вам не страшно было работать с вирусами?       – Вирусологи – люди очень увлечённые. Мы почти не думали об опасности. Такая работа – это как наркотик. Она захватывает, и ты готов терпеть любые неудобства, лишь бы продолжать.       – Вы когда-нибудь расскажете мне про то, как и чем заразились?       – Когда-нибудь, но пока давайте лучше поговорим о чём-то более весёлом. У вас были прозвища в школе? Как вас звали?       – Сталкер. – Я чувствую, что краснею. – И ещё всё, что можно образовать от «Константин Галкин». Косточка. Галочка. Кости галки. Скелет птицы. Одно время звали Максим, потому что я однофамилец мужа Пугачёвой. К старшим классам всем надоело, и клички ушли в прошлое. А у вас были ещё какие-то прозвища?       – В школе иногда называли Хорёк, по фамилии. Иногда любыми условными синонимами к Холере: Чума, Инфекция, Язва, Оспа. Я на всё это спокойно откликалась, поэтому дразнить меня было неинтересно.       Разговаривать с Холерой было очень увлекательно, и я сам не заметил, как доделал полный план электрики в её квартире.       – Я дома посмотрю цены на материалы и будем согласовывать. Потом начнём замену.       – Отлично. Спасибо вам, Костя. – Холера поднялась с дивана, давая понять, что встреча окончена.       Забрав с собой план, я попрощался и пошёл к себе. Голова странно кружилась. Ну вот, мы уже перешли с официальных имён на уменьшительные. Так скоро и на «ты» перейдём. Зачем это Холере? Ей правда нравится со мной общаться? Или ей на самом деле одиноко, просто она делает вид, что ей никто не нужен? Часть загадок Профессора Холеры разрешилась, но она не уставала подкидывать новые.