Профессор Холера

      Как только основной преподаватель Алекса вылечился и Холера перестала у него вести, он сразу стал спокойнее и перестал беситься с любой мелочи. Тем временем я согласовал все материалы и взялся за обновление электрики, а заодно обоев и некоторых других элементов интерьера. Мы с Холерой договаривались, в какой день со скольки до скольки ей удобно, и я приходил. Мы либо оба занимались каждый своей работой, либо я работал, а Холера читала или служила живым радио. Она рассказывала про вирусы, про лабораторию, про своих студентов. Мне нравилось слушать эти истории. Иногда я тоже рассказывал что-то о себе. После каждого отрезка работ мы вместе убирали мусор, потом Холера поила меня чаем с чем-нибудь вкусным. Мы сами не заметили, как перешли на «ты». Было просто хорошо проводить время вместе. Меня не смущала разница в возрасте: я уже привык, что объекты сталкинга могут быть сильно старше. Я знал, что со временем мой интерес перестанет быть таким ярким и я переключусь на нового человека, а пока просто радовался, что могу быть рядом со своей Холерой. Алексу я рассказывал о наших встречах всё меньше. Он знал только, что я ремонтирую её квартиру и за это она кормит меня выпечкой.       Чем дальше, тем больше я привыкал и к манере Холеры с презрением отзываться обо всём, что ей хоть немного не нравилось, и к её мании чистоты. Холера держала отдельные тряпки для каждого стола, отдельные половые тряпки для комнаты, кухни, туалета и коридора. Она завела для меня отдельное полотенце и часто меняла и его, и своё. Домашнюю одежду она тоже стирала куда чаще, чем я. Хотелось верить, что это хоть немного защищало её от инфекций.       Чтобы наклеить обои, я позвал на помощь Алекса. Два дня Холера наблюдала, как мы с ним орём друг на друга и оттираем клей друг с друга и с поверхностей. Иногда она начинала смеяться, прикрываясь открытой книгой. В такие моменты хотелось замотать её в рулон и спустить с лестницы.       – Я знаю пару, которая рассталась сразу после ремонта, – сказала Холера, когда мы с Алексом в очередной раз обложили друг друга матом.       – Не, нашу с Костяном дружбу никакой ремонт не разрушит! – тут же вскинулся Алекс. – Мы не влюбленные фиалки! Да блин, куда столько мажешь, баран, буграми же всё пойдёт! Ещё и пол замарал. Козёл криворукий!       – Сам такой! На обои наступил! Придурок!       Ещё несколько дней мы с Алексом дулись друг на друга, потом нам надоело.       – Это была хорошая проверка нашей дружбы! – заявил Алекс, когда мы снова увиделись. – Теперь я знаю, что её ничем не разрушить, даже обоями! А ещё у Холеры классные кексы. И сиськи. Ты замечал? Спорим, ты из-за них у неё всё время и толчёшься.       – Я как-то не думал о ней в таком ключе, – смутился я.       – А тут не надо думать, надо смотреть. Она, конечно, мерзкая и старая, но местами очень даже ничего. Особенно в этом халатике.       – Вовсе не старая, – обиделся я. – И вообще, что ты на неё пялишься?       – А ты ревнуешь?       – Смысл мне ревновать!       Алекс похлопал меня по плечу.       – Ладно, хватит дуться. Пошли лучше в кино, щас новый боевик показывают, он офигенный!       На следующий день я пришёл ставить плинтусы. Холера встретила меня всё в том же халате, и я убедился, что Алекс прав. Несмотря на полноту, у Холеры была вполне гармоничная фигура с красивой грудью. Раньше я не заострял на этом внимания, но теперь не мог выбросить из головы. Ползая вдоль плинтусов, я украдкой посматривал на свою соседку. Она сидела с книгой на диване, опершись на подлокотник и водя глазами по строкам. Я заметил, какие у неё большие и загадочно-тёмные глаза, как ловко она прячет под причёской резинки респиратора. Впервые в жизни мне показалось, что грубая полумаска на лице совсем её не портит. И ещё я обратил внимание, какие у неё маленькие аккуратные ступни. До этого я не задумывался, что, когда человек полнеет, ступни не увеличиваются в размере, лишь становятся более пухлыми. Это делает тело менее пропорциональным, но есть в такой диспропорции что-то милое.       – Что-то случилось? – Я не заметил, как Холера перевела взгляд с книги на меня.       – Нет, ничего. – Я быстро вернулся к работе. Сердце взволнованно колотилось в груди. Не хватало только влюбиться в эту женщину, с которой у нас нет общего будущего! Она старше меня на пятнадцать лет, она нездорова и однажды уедет отсюда. Сталкинг, дружба – это ещё куда ни шло, но большего я не планировал. Мне захотелось приложить Алекса по голове чем-нибудь тяжёлым. Какого чёрта он вообще начал этот разговор про сиськи? Зачем открыл ящик Пандоры?       Плинтусы ложились неровно, соединительные муфты, уголки и заглушки валились из рук. Я понял, что не могу сегодня нормально работать. Мне захотелось взять и разом закончить всё это, пока оно не превратилось в нечто огромное и неразрешимое. Я резко поднялся и подошёл к дивану. Холера подняла на меня глаза.       – Костя?..       – Можешь сесть ровно? – попросил я.       Холера спустила свои аккуратные ступни на пол и застыла, вопросительно глядя на меня.       Я протянул руки и рывком обнял её, прижавшись лицом к копне пушистых кудряшек. Сердце колотилось, как сумасшедшее.       «Костя, как это понимать?! – презрительно спрашивала меня мысленная Холера. – Я думала, ты интеллигентный человек и не станешь вести себя как распущенный подросток. Ты же понимаешь, что подобное поведение недопустимо...»       Настоящая Холера пару секунд сидела неподвижно. Потом обняла меня в ответ и прижалась шершавым респиратором к моей щеке.       – Что ты делаешь, Костя… – прошептала она тихо. В её голосе не было осуждения.