Профессор Холера

      Первого марта в России зафиксировали первый случай заражения COVID-19. В конце марта был объявлен локдаун: всем велели сидеть дома и не высовываться. Детские площадки и парки обнесли красно-белыми полосатыми лентами, развлекательные заведения закрыли. Праздно шатающихся по улице штрафовали: теперь ходить можно было только до ближайшего магазина или аптеки. Собачники оказались в выигрыше, так как им можно было ещё и гулять с собакой. Некоторые с горя брали собак «напрокат» у друзей или даже гуляли с кошками. Я вспомнил, как брал у друзей собаку, чтобы погулять с Лизой и её болонкой. Теперь и другие последовали моему примеру, правда, для другой цели.       Странность Холеры тоже оказалась в тренде. Внезапно все жители больших городов оказались с ней наравне и могли выходить из дома только в масках или респираторах. В аптеках с огромной скоростью расхватывали маски, антисептики, одноразовые перчатки. К счастью, у нас и так был огромный их запас и можно было пока не волноваться хотя бы из-за этого.       «Если я не могу снимать в общественных местах респиратор, то и остальным придётся их надеть!» – шутила Холера, глядя в окно.       Сама она старалась никуда не выходить и гуляла только на балконе. Поскольку дома респираторы были не нужны, Холера почти перестала их использовать. Кожа у неё на лице постепенно пришла в порядок, исчез дерматит, стал почти не виден след от железной скобки на переносице. Как настоящая инфекция, Холера расцвела во время пандемии.       Преподавателей обязали вести занятия онлайн. Я помог Холере настроить все программы для этого, и она стала преподавать из дома. Студенты впервые увидели её без респиратора, и это породило целую волну приколов. Некоторые шутили, что вся пандемия началась «из-за того, что Валерия Васильевна сняла респиратор».       Преподавать из дома Холере понравилось, но она не делала никаких шагов к тому, чтобы начать готовить авторские курсы для будущей смены работы. Холера упорно верила, что её возьмут в местный центр вирусологии. Оставшиеся там друзья говорили, что работы невпроворот: исследование разных штаммов нового вируса, разработка вакцины, изготовление ПЦР-наборов для тестирования заболевших.       С тех пор как Холера сменила антидепрессант, приступы помутнения сознания стали более редкими, но они всё ещё иногда случались.       – Тебе нельзя работать напрямую с вирусом! – убеждал я её. – Нужно сначала разобраться со здоровьем, иначе это просто опасно!       – Чтобы делать ПЦР-наборы, не надо взаимодействовать с вирусом, – упрямилась Холера. – Их нужно так много, что этим уже занимаются после основной работы кандидаты и доктора наук, не только лаборанты. Я готова делать наборы! Разве я хуже лаборанта? Я не хочу сидеть и ждать, пока вирус убьёт меня. Я хочу успеть принести людям пользу.       – Вирус не убьёт тебя. Пандемию можно пересидеть, – доказывал я.       – Сколько мне так сидеть? Пять лет? Десять? За это время мой организм загнётся и сам, особенно в замкнутом пространстве. Эта пандемия так быстро не кончится. Всё только начинается!       Холера так рвалась в лабораторию, что я в конце концов признал: если её туда примут, это будет лучшим вариантом развития событий. Я не мог держать её, как птицу в клетке. И всё же мне было ужасно грустно. Сколько раз я злился на Холеру за резкость, сколько раз обещал себе порвать с ней, но я не мог смириться с мыслью, что она может умереть. Когда-нибудь потом – да, все мы смертны, но пандемия случилась сейчас… И я был не готов прощаться навсегда.       Сам я с началом локдауна потерял почти весь доход. Иногда я ходил на вызовы, но нужно было делать это осторожно, чтобы не попасться патрульным. Я размышлял о том, чтобы устроиться электриком в какую-нибудь организацию, которая продолжала работу в локдаун, но вакансий не находилось. Был вариант стать курьером, но с такой работой я рисковал заболеть и принести вирус Холере. Можно было бы переболеть и больше не париться, но тогда мне пришлось бы сторониться Холеры всё время, пока не станет ясно, что у меня уже есть антитела. Не зная, сколько времени у нас с ней осталось, я не хотел отдаляться.       – Скоро разработают вакцину, ты привьёшься и будешь жить как раньше, – успокоила меня Холера.       – Так может и ты тоже привьёшься и будешь жить как раньше? – спросил я с надеждой.       – Смотря какая будет вакцина. Если не слишком тяжёлая для организма, может, и удастся это провернуть, – пожала плечами Холера. – Только не уверена, что у меня выработаются антитела. Скорее всего, мой полудохлый иммунитет просто не сработает как надо.       Немного ободряло то, что, кроме Холеры, у меня не было знакомых из группы риска по коронавирусу. Мои бабушки и дедушки уже умерли, а родители были ещё относительно молодыми и крепкими. Среди друзей тоже не было никого со слишком уж плохим здоровьем. Алекс вообще был уверен, что не ковид заразит его, а он сам заразит ковид, и тот уйдёт из России. Он учился из дома, но спустя рукава. Онлайн-занятия были не слишком продуктивными, поэтому Алекс наконец смог отдохнуть. Пока Холера вела свои пары, мы с ним залипали в онлайн-играх, а ещё я помогал племяннику Диме готовиться к ЕГЭ по скайпу. Дима очень переживал, что начало пандемии выпало на его последние школьные месяцы и теперь он не сумеет как следует подготовиться. Я объяснял ему, что мог, мы вместе решали пробные тесты. Дима твёрдо решил связать свою жизнь с электричеством, но хотел быть не простым электриком, а инженером-электротехником. Позабыв летнюю лень, он усиленно занимался физикой и математикой.       На «переменах» между занятиями мы с ним обсуждали и сравнивали происходящее в нашем большом городе и в его посёлке.       – У нас люди раскупили в магазинах все консервы, крупы, сахар, туалетную бумагу, – делился я новостями.       – А в наших магазинах всё есть. У нас вообще многие считают, что коронавирус придумали в правительстве, чтобы всех запугать, поэтому демонстративно не боятся. Дед Савелий сказал: «Зачем нам большие запасы туалетной бумаги? До лета её и так хватит, а потом лопухи уже вырастут. Зерно наши поля производят тоннами. Вместо сахара мёд можно в лесу найти. Проживём!»       Оптимизм деда Савелия поднял мне настроение. Если бы я был уверен, что смогу уберечь Холеру, то тоже бы не переживал: травил бы шуточки и радовался жизни. Увы, жизнь часто бывает сложнее и трагичнее, чем хотелось бы.