Профессор Холера

      Первого июня многие ограничения по коронавирусу были сняты. Я смог наконец нормально работать, и стало легче. Работа отвлекала от тревог, а ещё можно было больше не переживать из-за финансов. Однако я знал, что теперь у меня гораздо больше шансов заразиться. Перед входом в подъезд очередного клиента я надевал респиратор класса защиты FFP3 – самый мощный из доступных. Холера носила такие и до пандемии – теперь их стал носить я, чтобы максимально её защитить. Постепенно я привык к респираторам настолько, что почти перестал их замечать. Ещё у меня тоже появилась чуть заметная черта от скобки на переносице, а у тех, кто много находился в маске на улице, кожа вокруг носа и губ оказалась светлее, чем на остальном лице. Чем больше я смотрел на себя и других, тем больше видел знакомых черт.       Летнее солнце заливало дворы, на огороженные остатками лент площадки и в парки всё чаще забирался народ. На заросших газонах сквозь траву пробивались полевые цветы, и бабочки иногда залетали на наш балкон. В жаркие дни Холера выносила туда раскладушку и загорала в купальнике, накрыв лицо шляпой. Иногда мы ходили вместе в лес, где можно было не бояться вируса. Мы наблюдали за жизнью насекомых, белок и птиц. Холера вспоминала практические занятия на биофаке, когда она ещё студенткой ездила на полевые практики.       – Было ужасно интересно, – рассказывала она, сияя. – Жили в палатках, изучали флору и фауну, собирали образцы для исследований. Пели песни у костра, травили байки. Мечтали, кто кем станет, кто как построит свою жизнь. Так до сих пор и не знаю, как сложилась судьба большинства из одногруппников. Когда я поступила в аспирантуру, то сразу увлеклась и забыла обо всём на свете, в том числе о них. Потом работа: ещё интереснее, ещё меньше времени на случайных людей. Потом, после ЧП, просто ни с кем не хотелось общаться. А сейчас уже столько воды утекло, что списываться бессмысленно. Узнаю, что многие не работают по специальности, и разочаруюсь. Или узнаю о достижениях других и буду завидовать. Да и самой мне рассказать пока нечего. Серёжа и другие обещали замолвить слово, чтобы меня взяли на работу с ПЦР-наборами, и что? В госструктурах, особенно с большой степенью секретности, всегда всё решают слишком долго. У меня нет времени столько ждать! Людям нужны ПЦР-тесты на ковид, много тестов. Мне нужна работа. А в итоге что? Учёные, имеющие допуск к работе с настоящими вирусами, выполняют по вечерам задачи лаборантов, а меня даже на должность грёбаного лаборанта не берут!       Холера ударила кулаком по дереву, и с него с карканьем слетела ворона.       – Улетай, тварь! – прокричала Холера ей вслед. – Нечего тут надо мной смеяться! Я всё равно добьюсь своего, понятно?       По закону подлости, в этот момент из кустов должен был вылезти Алекс, но этого не случилось. Мой друг как раз уехал на полевую практику, и с ним не было связи даже по телефону. Позже он вернулся – загорелый дочерна и полный впечатлений.       – Прикинь, мы нашли новый подвид древесного гриба! Его сейчас отправили на изучение. Если подтвердят, что он действительно новый, то могут назвать в честь моего научрука! А когда-нибудь я сам найду новые грибы, и их назовут в честь меня! Например: Polyporus Makarovi – Трутовик Макарова! А если потом ещё другие новые грибы найду, то и в честь тебя один назову. Трутовик Костяна Галкина! Это звучит гордо!       – Было бы забавно назвать в честь меня новый подвид галки, – сострил я. – Галка Галкина!       – Зачем так сложно? Заведи ручную галку, будет галка Галкина. Вы там с Холерой не думали о том, чтобы родить маленьких вибриончиков? Если будет девочка, назовите Галей. А можно прямо Галкой! В честь птицы. Галка Константиновна Галкина. А если будет мальчик, назовите Максим. Вдруг и он найдёт свою Пугачёву.       Я поморщился. Сравнения нашей пары с Галкиным и Пугачёвой меня напрягали.       – Прости, я тупой, – спохватился Алекс. – Забыл, что так шутить нельзя. Кстати, я же ПЦР-тест сдавал и – знаешь что? У меня есть антитела! Я переболел ковидом бессимптомно! Так что снимай респик и давай обниматься. Ты что, не доверяешь своему лучшему другу? Не рад, что я вернулся?       – Сначала справку с печатями покажи! Хитренький какой! Сам поди нормально не долечился, только и ждёшь, чтоб бациллы свои распространить, трутовик Макарова тебе в нос!       С возвращением Алекса сразу стало веселее: можно было болтать по телефону о всякой ерунде и не думать о вирусе. Радовал меня и племянник Дима. Он успешно сдал все ЕГЭ и был очень мне благодарен. С ним я тоже иногда созванивался или играл в онлайн-игры.       Когда созрели ягоды, родители пригласили нас с Холерой приехать их поесть. Это был первый раз, когда они захотели с ней увидеться. Все предыдущие полтора года мама упорно ждала, когда мы расстанемся, но теперь, когда мы пережили бок о бок локдаун и не разбежались, она наконец признала наши чувства. Папе тоже было интересно, с кем это уже полтора года встречается его сын.       Чтобы снизить риск заразиться, мы поехали на такси. Таксист всю дорогу увлечённо вещал о том, что ковида не существует, что всё это – заговор мирового правительства, и призывал нас снять свои «намордники». Холера сидела молча, с нейтральным лицом, чему я поражался. Мне казалось, что она должна начать переубеждать таксиста или пытаться заставить его замолчать. Секрет её спокойствия открылся, только когда мы вышли из такси возле дачи: Холера вынула из ушей беспроводные наушники, которые не было видно под кудрями.       – Всё равно с дураками спорить бесполезно, – фыркнула она. – А так хоть музыку послушала.       День на даче прошёл неплохо. Как и в прошлом году, мы ходили купаться, ели ягоды, отдыхали. Правда, маму немного напрягало, что Холера не снимает респиратор, когда она рядом, а значит, не доверяет ей.       – В группе риска по ковиду – это я понимаю, но настолько бояться вируса? – покачала головой мама, когда Холера ненадолго отошла. – Мы с папой совершенно здоровы!       – У Леры есть причины так поступать, – сказал я твёрдо. – Мама, ты взрослый человек. Не нужно предвзято относиться к человеку из-за респиратора. Тем более Лера вирусолог, она лучше нас знает, когда и какую степень защиты выбирать.       Мама хмыкнула, но стала приветливее. Она расспрашивала Холеру о нынешней и прошлой работе, о планах на будущее, о том, чем та любит заниматься в свободное время. Я чувствовал, что ответы пришлись бы маме очень по душе, будь Холера хотя бы на десять лет моложе. И всё же они в итоге обменялись рецептами выпечки и остались вполне довольны знакомством. А вот папе Холера понравилась безо всяких оговорок.       – Она классная! – сообщил он мне по телефону. – Нет, правда. Очень умная и интересная женщина. Теперь я понимаю, почему вы уже так долго вместе.