Мегалодон

В теории, добраться от деревни до города довольно просто. Деньги были. Задержку вызвал только график местного единственного автобуса. Пришлось ждать на остановке до пяти утра. С такси тоже без вариантов, голубиной почтой я пользоваться не умел, а телефон все такой же безнадежно разряженный, как и ранее. Мне не составило труда вынести сопровождающие ночевку неудобства пока в кармане были сигареты и таблетки. В голове хаотично рождались стратегические планы и стратегии на жизнь в новой реальности. Зато обошлось без унижений собственного достоинства. Конечно, вместо кукования на остановке, можно было бы преисполнившись собственной вины поджать хвост и пойти к Полу с просьбой подбросить до дома. Он бы не отказал. Но что-то внутри подсказывало, что "Ренши" еще не известен мой текущий домашний адрес, а преподнести им эту информацию на блюдечке было бы глупо и безрассудно. У клана, где не последнюю роль занимал мой отец, очевидно были планы на меня. И пусть их суть от меня пока скрыта, это не мешает строить определенные предположения. Пол с радостью пользовался моими "хакерскими" услугами за высокий прайс, также он определенно знал о моем продолжительном журналистском опыте. Такой человек, казалось бы, идеально подходил клану мафии хотя бы на роль блюстителя репутации. По крайней мере, мне хотелось думать, что дальнейшая охота, которая непременно начнется, имеет в своей основе признание моих навыков и личности, а не воняющее тухлятиной отцовское желание в семейном "воссоединении". За окном забирался плавный рассвет, рассеивая тьму и даруя уверенность глазам. Ночные призраки растворились с первыми лучами, как это обычно бывает в детских сказках. Дымка утреннего тумана нежно обнимала примыкающее к дороге разнотравье. Буквально несколько минут и она исчезнет, оставляя после себя сверкающие капли ледяной росы. Солнечные лучи острыми пиками пробирались сквозь кроны деревьев, стараясь ужалить мои и без того воспаленные глаза. Свет ярче тьмы. Его уколы ощущаются как спасительное успокоительное после затяжной истерики, как стакан газировки со льдом в летний зной, как теплая чистая постель после душа. Осеннее же солнце обладало совершенно необыкновенной энергией, словно первая любовь: осторожное и нежное, но со всей силой старающееся окутать своим теплом и светом. Задумчиво разглядывая несущиеся мимо лесные пейзажи, я рисовал в голове портрет Роберта. Вспоминал все эпизоды из жизни, когда я видел его лицо. В каких ракурсах? Что оно выражало? Какие фразы слетали с губ? Возможность сойти с ума и забыть любовь всей моей жизни навязчиво захватила мысли. Я поставил себе цель - высечь детальный образ Роберта в памяти. Чтобы даже на смертном одре мне в последний раз без труда удалось увидеть его лик в своей поразительной точности. Я сжал свою руку другой рукой и на секунду забывшись представил прикосновения Роберта. Маленькие электрические разряды удовольствия запрыгали по коже. Уставшая, напичканная валиумом голова заныла от недосягаемости такого желанного спокойствия. Во всех красках я осознал, как до безумия скучал по его теплу, окутывающему мое тело каждый раз, когда он оказывался рядом, немного ближе, чем допустимо в приличном обществе. Запах бергамота, мускуса и мха - любимый парфюм Роберта, который проникал сразу в мозг, затуманивая его словно токсин, лишая способности трезво мыслить. Его фирменный взгляд хищника, мягко, но властно шепчущий: "Да, ты моя жертва, но я буду нежен, тебе понравится". Вся моя суть тянулась к нему. Еще немного и душа, если она все-таки существует, не в силах терпеть разлуку, просто покинет тело и на всех скоростях отправится к Роберту без труда преодолев любые расстояния. Первое, чем я займусь после душа и смены одежды, так это поисками Роберта вновь. Неважно сколько раз мне придется пройти один и тот же путь, я продолжу маниакально бежать по этой дороге. Не знаю как, но найду, каждый раз я буду находить. Уверен, он тоже меня ищет. И снова, словно два путника в темноте, мы рано или поздно набредем друг на друга. Еще до захода домой, я издалека заглянул в "Луну". Выдержка у меня была потрясающая, детективная. Не составило труда пару часов ненавязчиво ошиваться у клуба. Роберта здесь нет. Слишком спокойно, мало охраны, можно даже сказать, что ее вовсе нет. Будь тут Роберт, он бы трепыхался так, что стены бы гудели и ходили ходуном. А на входе стояло бы минимум четверо охранников, сейчас же там пустовало, лишь изредка кто-то в одиночестве выходил покурить. В голове строились логические конструкции откуда следует начать и куда стоит двигаться, пока я медленно поднимался в лифте на семнадцатый этаж. Убедившись в правильности созревшего плана, я уверенно шагнул на этаж после открытия раздвижных дверей. На этаже находилось две жилые квартиры, но соседи укатили на зимовку в теплые края. Я знал это достоверно, ведь по просьбе соседей занимался поливом их домашних растений. Это было нашей традицией уже третий год подряд - каждое лето они уезжали на два месяца, а я приходил раз в три дня, поливал фикусы и монстеры, забирал почту и проверял, не протекает ли крыша. За это они оставляли мне ключи и иногда привозили сувениры из поездок. Именно поэтому, меня довольно удивило нечто, похожее на кучу грязного белья, лежащее на лестничной площадке. Нужно было бы вызвать полицию, но какое-то смутное чувство узнавания повело меня к пугающему объекту. Бергамот, мох и мускус ударили в нос. Я осторожно опустился рядом с кучей и откинул грязное черное пальто в сторону. Меня встретило изможденное, но все такое же прекрасное белое лицо Роберта. Глаза закрыты, щека перепачкана в пыли, огромного пальто не хватило, чтобы защитить всего мафиози от подъездной грязи. Волна ликования и страха быстро поднималась внутри. Я осторожно опустил руку на его грудь. Дышит. Моментальное облегчение и глубокое сопереживание сменили страх. Он верно ждал меня здесь, не имея малейшего понятия, что происходит и где я нахожусь. В порыве нежности я обнял его, прижав к себе, словно ребенок нашедший свою любимую куклу. Роберт слабо запротестовал во сне. Удивительно, в каких обстоятельствах возможно так сладко спать. Я нежно убрал волосы с бледного лица, пока он медленно открывал глаза и силился осознать происходящее. Недовольство от пробуждения, удивление от непонимания, а затем и узнавание окрасили его глаза. Роберт осторожно дотронулся своими холодными длинными пальцами до моей щеки. Ощутив тепло, он зажал мое лицо ладонями и жадно впился в губы, будто от этого зависела вся его жизнь. И в тот момент это было стопроцентно так. После того, как мы зашли внутрь, упав прямо в одежде на единственный в квартире диван, Роберт практически не давал мне отдышаться, безостановочно вовлекая в долгие полные страсти поцелуи. Длинные ресницы щекотали мои щеки, покрытые румянцем. С трудом и перерывами мне удалось рассказать ночную ситуацию, однако Роберта мой рассказ не удивил, словно он уже обо всем знал. — Сколько ты ждал? — урвав секундную передышку, спросил я. — Недолго, ночь и часть утра, — устало просипел мафиози, — это ничто по сравнению с тем, что я должен за твои многолетние поиски. Оставаться рядом и стремиться навстречу тебе. Я покраснел еще сильнее. Со своей стороны, моя готовность отдать себя на растерзание была безоговорочной, но встречать глубокую взаимность со стороны Роберта оказалось смущающе. Нежно дотронувшись прохладными пальцами до моей горячей щеки, он снова накрыл губы поцелуем, в этот раз уже слегка напирая телом. Мягкие теплые губы встретились с моими в осторожном и полном нежности танце. Тело реагировало мелкими мурашками по спине, разбегающимися в разные стороны, а выброс эндорфинов дарил легкое головокружение и ощущение полета. — Останься, я спрячу тебя здесь, — неожиданно сказал я, задыхаясь после долгого поцелуя. — Это опасно, — сказал Роберт, отстранившись, — город давно поделен, влияние кланов поистине безгранично. Вопрос времени, когда нас найдут. Роберт слез с меня, сев на край дивана. — Тогда... Давай сбежим? — мой язык работал, опережая мозги. Роберт молча отвернулся, уставившись себе под ноги. Внешне он стал похож на родителя, формулирующего понятный ответ на вопрос вроде: почему нельзя просто напечатать много денег, чтобы всем людям на планете хватило? Тем не менее, едва различимым шепотом он сказал: — Давай. Пряди черных волос закрывали его лицо, словно жалюзи, но даже сквозь них был виден блеск глаз, наполненных влагой. Совершенно безумная улыбка разрезала его лицо, обнажая верхние зубы. Тогда я впервые и ощутил эту неприятную мысль, зудящую на грани сознания.

***

Чтобы мой мафиози не выделялся своим строгим классическим стилем одежды аристократа, я выдал ему свои рабочие джинсы и ободранный темный свитер. Ночевка в подъезде уже внесла свои коррективы в его укладку, но я решил усилить эффект и взъерошил ему волосы. Из джентльмена он стал местным панком, невзрачным маргиналом, на котором добропорядочный прохожий среднего класса не задержал бы и взгляда. Моя консервативная привычка хранить дома заначку наличных денег сейчас была как никогда полезна. Роберт запретил пользоваться банковскими картами даже для единичного снятия. Пока он разбивал наши телефоны и резал сим карты, я собирал лишь некоторые необходимые вещи в старый школьный рюкзак. В первую очередь туда отправился запасной телефон без симкарты, который ни разу не включался. Хоть и невозможно было представить, удастся ли мне дальше вести этот дневник, потенциальная возможность была мне просто необходима. Вдруг однажды кто-то прочтет дневник и узнает меня сквозь буквы на экране своего телефона. Я стыдился того, что со мной происходит, но сильнее стыда был страх забвения. Вытряхнув многострадальную кухонную аптечку, я принялся сортировать лекарства, складывая многочисленные блистеры валиума в рюкзак. — Откуда? — неожиданно прогремел Роберт над ухом, больно схватив меня за руку. — В двух кварталах от клуба есть чувак Джонни, я у него беру, — опешив, ответил я, удивленно разглядывая руку, захваченную в плен. — Давно? — продолжил расспросы мафиози, изменившись в лице до неузнаваемости. Я разглядывал незнакомца передо мной, пытаясь определить чувства, скрытые в нем. — Ты его знаешь? — спросил я немного срывающимся от напряжения голосом. — Он мой подчиненный, — с глубоким сожалением в голосе произнес Роберт, отпустив руку и отходя от меня. Мне лишь в будущем предстояло узнать, с какими внутренними переживаниями он столкнулся в этот момент. Сейчас же я просто пожал плечами и продолжил сборы. Иссиня-черная аммиачная краска для волос из круглосутки под домом идеально легла на мои золотистые волосы. Теперь мы с Робертом стали уличными братьями торчками. Объединенные одной целью, мы все равно выглядели совершенно по-разному. Я был полон решимости и нереалистичной уверенности в себе, собираясь, если не в отпуск, то в опасное путешествие, не лишенное при этом позитивных эмоций. Роберт же был мрачнее летней грозы, превращающей весь мир в царство фиолетово-серой тьмы. Вооружившись напильником, который он невесть где откопал, мафиози шлифовал серийный номер на пистолете. Когда он вспоминал о самоконтроле или ощущал мой взгляд, то делался монументально спокойным и безмятежным, словно готовил яичницу на завтрак, а не убирал опознавательные знаки со смертоносного оружия, которое собирался вручить своему возлюбленному. Как знать, возможно, именно пуля, выпущенная из этого оружия, подарит ему вечное забвение. Закончив, он протер оружие о джинсы, избавляясь от остатков металлической стружки, и молча протянул пистолет. Буквально долю секунды он колебался, не желая отдавать мне оружие, но в итоге все-таки разжал пальцы, задержав пустую руку на месте дольше положенного. Пару секунд повертев глок в руках, я засунул его за ремень штанов, ввиду отсутствия кобуры. Роберт помотал головой. — Сзади, — холодно сказал он, — как пользоваться знаешь? — Да, был в тире пару раз, — ответил я, перекладывая пистолет и безуспешно пытаясь скрыть радость в голосе. Мафиози облегченно вздохнул, явно радуясь, что ему не придется учить меня убивать людей. — Используй только в крайнем случае, когда... — безэмоциональная речь запнулась, — если меня не будет рядом. — Не говори так. Теперь мы всегда будем рядом, — вдохновенно сказал я, — мы вдвоем против целого мира. Я еще не знал, насколько сильно способен ошибаться. Зато Роберт знал. Грустно улыбнувшись, он заботливо поцеловал меня в лоб и обнял за плечи. Одновременно мы шагнули из квартиры в неизвестность. Пугающую и манящую неизвестность для меня. Понятную и безнадежную для моего мафиози.