Мегалодон

Дверная ручка прыгала вверх-вниз, а из-за двери слышался неразборчивый бубнеж. Шум воды не позволял вникнуть в слова Роберта. Мне нужна была передышка. Срочно. Не получалось понять, как я оказался в этой точке. Я ушел за Робертом в бездну, это мой выбор. Но говорим ли мы на одном языке? Было ли у нас время, чтобы изучить язык друг друга? Видел ли Роберт мое состояние так же, как я вижу его? Я забыл, что мне важно, я забыл, что мне нужно. Я забыл свою цель. Была ли она вообще? Я не о цели найти Роберта, уничтожить мафию или другой маниакальной чуши. Обычная человеческая цель или смысл существования. Я был уверен, что все время жил ради Роберта, но теперь сомневался в своей правоте. Насчет наркотиков я не питал иллюзий, но только всевидящий наблюдатель мог бы сказать, является ли мое состояние результатом именно употребления. Я пришел бороться с чудовищем, но не выдержал даже его взгляда. И теперь сидел, закрывшись от самого близкого человека в ванной, гадая, на одной ли мы стороне воюем. Дверная ручка остановилась. Даже сквозь шум воды я услышал, как Роберт сполз по двери на пол. Возможно, он положил ладонь на дверь. Мне стало невыносимо одиноко. Наверное, это самое худшее и фундаментальное одиночество. Рядом с близким. Поддавшись порыву, я резко, чтобы не было времени передумать, распахнул дверь. Рука Роберта сначала повисла в воздухе, потом, потеряв опору, вяло упала на пол. Роберт посмотрел на меня снизу вверх. Я увидел страх. Сев рядом, я снова заглянул в лицо Роберта. — Расскажи, — я взял руку Роберта и сжал ее. И он рассказал. Я записал его рассказ от первого лица. Роберт. С рождения моя судьба была предопределена. Я родился именно у своего отца — Тристана, нынешнего главы клана "Дестино". Тогда, более двадцати лет назад, он уже был в элите клана, но до босса еще далеко. Система роста в мафиозных званиях разительно отличалась от роста корпоративного. Все завязано на репутации, силе характера и умении просчитывать. Не на несколько ходов вперед, а до самого конца партии. Я не знаю обо всех делах Тристана, но, к несчастью, во многое я все-таки погружен. Мне известно, что активное противостояние кланов началось именно с приходом отца к власти. В отличие от "Ренши", где весь доход строился на бизнесе, недвижимости и некоторых махинациях с ней, "Дестино" встал на путь кровавой войны, создав и наполнив черный рынок от и до. Все незаконное, что можно было продать, — продавал именно "Дестино". Тут уже мне неизвестно, было ли так всегда или мой отец взял этот курс по своему выбору. Мне не понять отца, я никогда не жил в его шкуре. Мне хочется верить, что он хотел стать самым сильным, чтобы ничто не угрожало его семье. При этом чужие семьи для него утратили значение, люди стали лишь ресурсами и инструментами. Со старших классов я уже во всей полноте осознавал свое будущее, поэтому старался не связываться с обычными людьми. Такую же дистанцию я пытался держать и с тобой. Просто соратник по подростковым кутежам. Но потом все стало меняться, ты манил меня, словно магнит. Казалось, я просто моргнул, и вот уже просто отойти от тебя было страшно. Ты был таким закрытым и наивным, но старался строить из себя крутого и сильного. Я знал, что мы похожи, тебе тоже запрещали проявлять слабость с детства. В одном мы отличались: я смотрел на жизнь трезво и пессимистично, а ты — с надеждой. Вместе мы как будто образовывали самый жизнеспособный тандем, еще и залечивая раны друг друга. Мне пришлось исчезнуть. Клану сели на хвост, и мы бежали. Помимо необходимости физического побега, пришло мое время официально вступить в клан. По законам "Дестино", после вступления в клан твоя прошлая жизнь должна быть стерта. В прямом смысле. Семья или вступала с тобой, или... Друзей касалось то же самое, естественно близких, которые могли владеть личной информацией о тебе. Мне стоило больших усилий убедить отца, что ты никто, просто знакомый. Тогда еще даже разведке не было известно, чей ты сын, "Ренши" хорошо тебя маскировали. Я исчез, но опять дал слабину. Я ненамеренно, но забыл свой дневник, вернее, просто не вспомнил про него. Когда уже пришло осознание, что он остался в комнате, я испытал облегчение и тревогу, что сопровождала меня все шесть лет. Иногда ты подбирался слишком близко, и приходилось тебя пугать, но ты придумывал более извращенные способы продолжать расследование. Твое усердие разрывало мне сердце. Ты был так близко, но невозможно далеко. Я не мог приблизиться, не подвергнув тебя опасности. Клан ни с кем не взаимодействовал, кроме партнеров по темному бизнесу и непосредственно самих членов клана. Пока ты барахтался на низком уровне, никто не обращал на тебя внимания. Но заявление в "Луну" уже было выходом на сцену. Слишком много зрителей, я не смог пресечь распространение слухов. Я до сих пор не понимал, почему между кланами война, ибо раньше, по словам самых старших членов, такого не было. Тристан говорил о борьбе за принципы, но я ему не верил. Правда открылась мне совершенно безумным способом, именно тогда, когда я вылез через окно из приходского домика два дня назад. Выпрыгнув из окна, я не спешил вставать в полный рост. В таком положении местные посадки достаточно скрывали мое присутствие. Вряд ли они продумали, что кто-то из нас способен пролезть в мизерное окно в уборной. И зря. Порыв ветра зашевелил листву моего укрытия, взгляду открылся очередной верный пес "Ренши". В нескольких десятках метров он гордо стоял, весь накрахмаленный, в костюме, сквозь который угадывались очертания бронежилета, а жилистые руки сжимали небольшое автоматическое оружие. Почувствовав пристальный взгляд, мужчина повернулся в мою сторону. Я присел ниже, продумывая план побега. За тебя волноваться не приходилось: несмотря на фактическое отречение от клана, эти ребята никогда не забудут семейные связи. Даже обнаружив твое укрытие, в худшем случае заберут тебя с собой и запустят на максимум процесс психологической обработки, лишь бы ты присягнул им в верности. В активном отказе от клана ты сделал хуже лишь клану, ведь это немыслимый позор перед другими синдикатами. Не абы кто, а сын прошлого главы семьи и нынешнего советника Генри не преклонил колено перед правдой и ценностями. В интересах "Ренши" показать окружающим, как усиленно они решают данную проблему, исходом которой будет твое добровольное вступление в семью. Послужил бы месяц на низших должностях, а потом получил бы полностью срежиссированные регалии. Незамедлительно поднялся до элиты клана, взяв в распоряжение почти законный бизнес с недвижимостью. Еще немного позже обязательно добавится цель: устранить меня и всех наших барыг. Я бы соврал, если бы сказал, что не боюсь того, что ты рано или поздно пойдешь по этой дороге. Совершенно точно не из личных побуждений, но совершенно точно, чтобы попытаться спасти меня. Как можно спасти того, кто был рожден и воспитан для того, чтобы заниматься тем, чем занимается? Быть преступником. На этом построена вся моя жизнь. Я знаю, как действовать, когда в тебя стреляют, я знаю, с кем договориться о поставках наркоты, я знаю, куда нужно ударить, чтобы оглушить противника. Я не знаю, как готовить блинчики, как наслаждаться красивым видом, каково это — проснуться утром в субботу от нежного поцелуя любимого человека и провести день за просмотром кино без страха, что в окна ворвутся вооруженные мафиози. Я выживаю в шторм. Штиль мне незнаком. Из главного входа церкви вышел практически брат-близнец пса в бронике. Однако при более внимательном рассмотрении я не увидел у него ни оружия, ни бронежилета. Когда он повернулся, вальяжно достав из кармана зажигалку и протянув ее за пределы моего взгляда, то его лицо смутно мне припомнилось. Мужчина двинулся к воротам по главной тропинке. За ним последовала другая фигура с сигаретой. Этой фигуре не было нужды оборачиваться, я узнал его со спины и сразу. Тристан. Мой отец. От удивления у меня сперло дыхание, и из горла вырвался сдавленный хрип. Вечно враждующие "Дестино" и "Ренши" все это время вели игру вместе? Несмотря на нереалистичность ситуации, в моей голове наконец все встало на место.

***

Роберт замолчал. Его рука в моей была горячей — или это моя стала ледяной. Не отпуская руки Роберта и не вставая с пола, я ошарашенно пялился в стену. Невозможно поверить ни в истинные терзания Роберта, ни в то, что враждующие кланы работают вместе. Получается, они объединились ради того, чтобы решить вопрос со мной и Робертом? — Они всегда работали вместе, — ощущая повисший в воздухе вопрос, продолжил Роберт. — Пока я добирался сюда, у меня было достаточно времени проанализировать прошлые операции и спорные моменты. Мысли в голове мутнели все сильнее. — С самого начала войны, уже тогда они бежали в одной упряжке, — начал Роберт. — Случай в заброшенном центре тоже срежиссированное представление. — Ты прав, я высказал это предположение отцу, и он подтвердил, — мои мозги завязывались в тугой комок. — Сказал, что это для проверки нас. — Они владельцы и авторы этой системы координат, также они искренне верят, что лишь им доступно знание о правильной жизни, — Роберт сделал вдох, прежде чем дать ответ. — Их цель — порядок, чтобы все куклы знали свои роли и безропотно их играли. Они поняли, что объять весь рынок поодиночке не получится, поэтому вступили в негласный альянс: "Ренши" — полулегальный бизнес, а "Дестино" — нелегальный. — Господи, никакое это не знание, а кровожадная власть, — машинально сказал я и по привычке перекрестился. — Прадеды, потом деды, а затем и наши отцы посвятили свои жизни высшей цели, тщательно записанной в кодексе клана, но, то ли утратив веру в нее, то ли найдя неудобные ответы, они превратили все лишь в поддержку системы и приумножение власти. Появилось стойкое дежавю. Я понял, почему в моменты короткого сна мне снилась огромная акула. Уже тогда я ощущал ее давление — тяжелое и беспринципное. Пуля бьет точнее и больнее, когда у нее есть цель. Из ниоткуда Роберт достал заветный пульт от телевизора. Пока он возился с батарейками, я с остервенением грыз пальцы в попытке самоуничтожения. Мой мир с твердой моралью и ценностями ошметками валялся в далеких пыльных воспоминаниях. Все больше и больше информации, которую я узнавал, затаптывали мыслительные процессы. Внутренний диалог превратился в набор неясных символов и оторванных от контекста слов. Роберт осторожно сел рядом, забрав мои холодные потные ладони, и, слегка сжав их, привлек мое внимание. Раздался звук лопнувшего мыльного пузыря, и экран телевизора ожил. Еще одна порция испепеляющей информации.