Мегалодон

Разные мысли роились в голове, одна перекрикивала другую, пока я освобождал Роберта от одежды, которая прилипла настолько, что проще было ее срезать, чем снять. То ли он упал в море крови, то ли был серьезно ранен. Куча грязной и мокрой ткани накладывала непроглядный фильтр на поиски ответа. В висках застучало, а уши разрывались от шума взлетающего самолета. Воображение, как обычно, рисовало самые ужасные сценарии произошедшего. Если бы не фейерверки причудливых химических распадов в моей крови, то тревожные мысли бы, конечно, победили. Правда, даже сквозь искусственную завесу спокойствия иногда пробивались фантомные истеричные иголочки, заставляя кожу краснеть от прилившей крови. Роберт вел себя как собака, на которую впервые в жизни надевают ботинки: то замирал, то извивался. В моменте я осознал, что все еще не готов к детям. Странные бытовые мысли в совершенно неподходящие для этого моменты. Вот так пытаешься помочь раненому, а в голову лезет черти что. Может, на смертном одре я буду думать, помыл ли чашку после кофе. Однако, не теряя надежды на успех, как обеспокоенная мамаша, я все же пытался достать детальку конструктора изо рта чада. Роберта же положение дел чрезмерно забавляло, несмотря на очевидную боль. Посреди нахмуренного лица то и дело всплывала неуместная глуповатая улыбка. Практически полностью освободив от одежды холодное и липкое тело, я враскорячку потащил его вверх по лестнице. Роберт даже не удосужился поднимать ноги и бился ими о каждую ступеньку, словно большая соломенная кукла. Вся сцена происходила в полном молчании, но в своей голове я материл Роберта на чем свет стоял. Наверняка его поведение можно как-то объяснить, но из вводных данных у меня в наличии только грязное тело, периодически улыбающееся без причины, будто наслаждаясь моими трудностями. Водрузив полуголого Роберта в ванну, я потянулся за душем. Внезапный рывок назад опрокинул меня в ванну, и я упал прямо на израненного Роберта. Он лишь болезненно прищурился и обнял меня так, как обычно ребенок обнимает дружелюбную уличную собачку. Контакты в моей голове замкнуло, и на секунду я увидел лицо брата вместо Роберта. Холодок заскользил по затылку, требовательно нажимая на череп. — Я так рад тебя видеть, — хрипло сказало лицо уже Роберта, обжигая дыханием мое ухо. — Роберт, ты придурок! — отстраняясь, заорал я, скорее от испуга, чем от злости. — Дай мне тебе помочь! — Ладно, — сиплым шепотом проговорил он, размыкая руки. — Ты не представляешь, сколько у меня вопросов. Ответом стала глуповатая ухмылка, в которой можно было разглядеть легкие извинения. Или мне просто хотелось так думать. Роберт валялся в луже собственного лосьона после бритья, просрочившегося годы назад. Возможно, я тоже просрочился тогда же, а сейчас лишь пытаюсь обмануть саму смерть второсортными допингами? Вода была только холодная, бойлер давно не работал. Роберт, полуприкрыв глаза, наблюдал, как я смываю с него грязь вперемешку с кровью. Со стороны совершенно непонятно, кто именно из нас в эту секунду был под кайфом. Белая кожа казалась еще белее на контрасте со смываемой чернильной грязью. Роберт сидел, уткнувшись лицом в колени, и даже не намекал на дискомфорт от ледяной воды. Он витал в своих мыслях. Я дотронулся до позвоночника, чтобы отмыть особенно противное пятно, своей формой напоминающее собачью морду. Роберт дернулся, и его тело покрылось мурашками. Глазами я нашел его лицо, и наши взгляды встретились. Он схватил меня за штанину, притягивая к себе, от неожиданности я выронил душ, и тот превратился в фонтан. Пока я пытался унять участвующее в скачках сердце, ледяные пальцы проникли под одежду и заскользили по животу. Я молча стоял и наблюдал, как Роберт поднимается, вставая на колени, а его руки прокладывают путь уже по груди. Смесь удивления и возбуждения окутала голову жарким полотенцем. Острый взгляд мафиози снизу вверх бил в мои глаза ослепительной вспышкой. Мозг закручивался в трубочку, а руки мелко тряслись. Не сопротивляясь жаркой волне, я опустился на колени и жадно впился в губы Роберта. Он отвечал привычным напором и настойчивостью, будто пытаясь пробраться внутрь меня. Я скользнул рукой к холодной и влажной щеке мафиози. Что-то не так. Резко отстранившись, я увидел след крови на лице Роберта. Он недоуменно и злобно смотрел на меня, пока я, скользя взглядом по его телу, не обнаружил открытую и очень живую рану. Кровь смешивалась с водой, и казалось, будто ее тут литры. Мафиози понял без слов: бросив лишь беглый взгляд на красно-ржавые подтеки в ванной, он недовольно покачал головой и вернулся в изначальное положение. Роберт даже не пытался скрыть своего возбуждения. Мое тело отреагировало на это смущением во всех местах. Что было странно, ведь наш первый раз случился еще когда я валялся с перебитыми конечностями после встречи с охранниками "Луны". Кажется, будто это было в прошлой жизни. Многое изменилось с тех пор. Покончив с процедурой, я отошел и принялся собирать остатки аптечки с пола, анализируя, что может понадобиться для обработки ранений. Роберт вопросительно посмотрел на меня, но встретившись с тотальным равнодушием стал самостоятельно выбираться из ванной. Спину жег требовательный взгляд, но я не подавал вида. Собрав медикаменты я направился в комнату, оставив Роберта в том же положении. Он словно спортсмен на этих шуточных соревнованиях, периодически крутящихся по тв, пытался влезть на склон смазанный маслом. Разложив находки на пыльной кровати я решил изучить сроки годности некоторых препаратов. Удивительная требовательность для человека, буквально готового колоться водой из унитаза и грязным шприцом. Звуки борьбы Роберта с ванной стихли и дом окутала тишина, нарушаемая небрежным постукиванием дождевых капель о подоконник. События разворачивались так быстро, что я даже не заметил перемену погоды. Это внушало позитивные мысли о том, что не вся жижа пропитавшая одежду Роберта была кровью, какую-то долю точно занимала дождевая вода. Проиграв в пытке молчанием, я все-таки направился проверить Роберта. Несмотря на свою способность все драматизировать, я не был уверен, что молодой мафиози, наученный чему-то вроде доставания пули из собственного тела, был способен не убиться в ванной комнате. – Долго ты еще будешь возиться? - я включил тон недовольной мамочки еще в коридоре, - мне нужно обработать твои раны. Последние слова я почти прошептал, увидев как Роберт с ошарашенным лицом стоит у раковины. Мозг принялся безостановочно анализировать обстановку в поисках ответов. Болевой шок? Открылась еще одна рана? Глаза скользили по окружающим предметам, пока не остановились на том, что сжимал в руке Роберт. Мой использованный шприц в каплях крови. Встретившись взглядами я лишь обессиленно застонал, давая понять, что не хотел явить это зрелище Роберту, но и оправдываться не намерен. – Откуда? - вопреки моим ожиданиям ругани, Роберт ровным тоном спросил лишь это, заглядывая мне в глаза. – Джонни, - смысла врать не было, - я беру только у него. Теперь стон раздался уже от Роберта. – Блять, я же просил, - Роберт почти пищал от разочарования, - ты же знаешь. Последняя фраза была выдавлена сквозь зубы. Глаза его яростно светились. Я знал. Я прекрасно знал, как еще в колледже он потерял мать. Умерла от передозировки. Я узнал это в ходе своего расследования, сам Роберт никогда бы не поделился со мною ничем подобным лично. Он как будто хотел мне открыться, но не мог сделать это напрямую. Знал я и о кипе счетов за рехабы и психиатров, наркологов. Она лечилась у самых лучших, получала значки за трезвость: месяц, полгода, год. А потом. Ничего не произошло. Просто в один из дней после собрания анонимных наркоманов она завернула за угол. Нашли ее в подворотне, буквально в двух домах от зала собраний. К тому моменту ее конечности уже почернели, глаза и рот были открыты. Недостаток воздуха, асфиксия. Частая причина смерти при передозировке. Организм просто забывает дышать, а седативность превращает тебя в бездумное облако. Рядом с ней валялись шприцы и чужие личные вещи, но она была одна. Конечно она не пошла колоться одна, но умерла одна. Я видел полицейские отчеты и отказы в возбуждении дела. Но отчего то все сочувствие и понимание надолго испаряется после прививки от жизни. — Хочешь почитать нотации? — я пожал плечами, игнорируя драматичность момента. — Не поможет. Вместо успокоения мои слова произвели обратный эффект. Зрачки Роберта сузились в едва видимую точку. Он схватил меня за запястья так сильно, что я почувствовал, как кисти рук моментально начинают неметь от недостатка кровоснабжения. От неожиданности я обмяк и словно наблюдал за событиями со стороны. Сильный тычок Роберта буквально вбросил меня в комнату, и, больно проехавшись коленями по ковру, я упал на руки. Не давая и секунды, чтобы прийти в себя, Роберт развернул меня лицом к себе, сев сверху. В его глазах сквозь пелену проглядывали невиданная мне доселе боль и ярость. Он что-то кричал прямо мне в лицо, но я видел лишь широкий продольный порез на его груди, где кожа расходилась и стали набухать алые капли крови. За секунду до того, как кровь бы стекла вниз, я машинально промокнул ее своей футболкой. Роберт ошарашенно затих. Прежде чем я успел перевести взгляд с груди на его лицо, он крепко схватил меня и заключил в объятия. — Нужно остановить кровь, — механическим голосом выдал я. — Да, — сдавленно ответил Роберт и сел на край кровати, оставляя меня на полу. Этот ответ я смог услышать. В гробовом молчании я перевязывал ранения Роберта, в такой же атмосфере обработав их. Он не смотрел мне в глаза, только себе под ноги. Мне оставалось лишь гадать, о чем он думал и что произошло до его прихода сюда. — Что произошло? — неожиданно для самого себя спросил я, завязывая концы очередной повязки. — Давай потом обсудим, — еле слышно сказал Роберт. — Слушай, Роберт, если ты не заметил, то я свою жизнь в мусорку выбросил, лишь бы быть с тобой. Мы вместе решили быть в одной команде, а до этого я весомую часть своей жизни убил на то, чтобы просто дотянуться до тебя. Теперь я нужен, чтобы всегда быть молча рядом и ни о чем не спрашивать. А сейчас, вместо того чтобы быть со мной честным и подтвердить правильность моего выбора, ты испытываешь какие-то призрачные муки того, что мой барыга — твой подчиненный, упуская тот факт, что не он, так другой дал бы мне желаемое. Ты винишь себя за то, что я такой, какой есть, но если бы тебе не было насрать на меня, ты бы как минимум разговаривал со мной или отправил сраное письмо шесть лет назад, где было бы написано, что ты жив! — начав твердо, я уже истерически прокричал последнюю часть речи. К скулам прилил жар, а в голове стучало, но зато теперь взгляд Роберта был направлен на меня. Он было встал и сделал шаг ко мне, но я, попятившись, скрылся в ванной, щелкнув замком. Не хочу снова молчаливых утешений и совращающих ухмылок, призванных лишь отвлечь внимание от сути проблемы. Мне было больно от того, кем я стал, слепо следуя за желанием любой ценой заполучить Роберта. — Курт, открой дверь, давай поговорим, — из-за двери слышалась жалобная мольба. Неожиданно для себя я включил воду, лишь бы не слышать его голоса.