быть

иногда, совсем редко, хотелось бежать. бежать без оглядки и кричать, чтобы слышал весь мир, хотелось дышать свободно и просто жить. минхо просто хотелось жить. как все, без камер и изнуряющих тренировок каждый день, хотелось делать всё, что захочется, без оглядки на скандалы в соцсетях. минхо хотелось быть. иногда, совсем редко, когда он позволял себе немного чувств и обязательно — рядом с чаном. с ним всегда, каждую секунду вместе было безопасно и минхо как будто мог наконец вдохнуть полной грудью: немного резкий одеколон чана, прохладу поздней ночи и немного, совсем чуть-чуть, жизни. чан часто, даже чаще, чем сам минхо, замечал в кошачьих больших глазах эту тягу к свободе. минхо иногда долго смотрел по углам комнаты, словно бы искал, где можно в них спрятаться и быть. чан готов был поспорить, что ли думал: о том, как хорошо бы было уехать далеко-далеко, чтобы никто не знал, и бежать. и чан, честно сказать, понимал. под прицелами камер и взглядами со всего мира иногда действительно хотелось. они говорили об этом редко, достаточно редко, чтобы прошлые слова забывались. может, дело было в минхо и его чувствах, которые всагда оставались при нём. или в чане, который не торопил. той ночью было звёздно — достаточно, чтобы запомнить. звездно и цикадно, если такое слово вообще существовало. наверное, если минхо его выдумал, оно было. в отличии от них, было. минхо, почему-то, чувствовал себя свободно, даже если они были не в поле если он не бежал, если даже всё ещё не мог ругаться и носить любимое худи на улице, и было ли дело в чане или в звездах, он не знал. они слушали его песню уже долго — некачественную демо, записанную на диктофон, пока смотрели на звёзды. — я хочу, чтобы звезда упала, — вдруг сказал минхо и его пальцы вдруг переплелись с чановыми, так крепко и вдруг чувственно. иногда, очень редко, минхо позволял себе чувства. — тоже спустилась послушать? — чан улыбнулся и в улыбке его сквозила от чего-то усталость. он тоже иногда позволял себе чувства. — чтобы мы могли убежать, — минхо выдохнул, будто отправляя своё желание в небо, звёздам, надеясь, что они оторвутся от небосвода и послушно полетят вниз, — вместе. далеко-далеко. в улыбке чана почему-то засветились слёзы. они оба, вообще-то, редко разрешали себе чувствовать, но рядом друг с другом — всегда. быть может, дело всегда было в том, что рядом они были редко. — а ты правда хочешь? — ага. всех бросить. и можно, как в аниме, кричать всякие глупости. было бы славно. — было бы. они покивали друг другу в ту ночь и выключили limbo — разошлись по комнатам до следующего такого раза, когда можно будет разрешить себе чувства. а потом… а потом они действительно сбежали. никому ничего не сказали и просто исчезли. всего на день, всего лишь уехали за город, туда, где нет никого, кроме них. это было так хорошо, что минхо даже вдруг записал там ещё одну демо на диктофон, пока чан спал. и тогда было так свободно. так было. все как хотел минхо — было. чан обещал, что никто не будет против, а минхо о «них», этих никто, даже не думал. он разрешал себе чувствовать, дышать, быть. любить. целовать. держать за руку. говорить. минхо разрешал себе счастье, маленькое, сосредоточенное в одном маленьком загородном доме и одном маленьком звёздном человеке.