Ateez - каждый мальчик хочет любви

Ючжин меланхолично смотрит на настенный календарь перед собой. Двадцать пятого декабря, как и в Европе, в Корее празднуют Рождество. То есть, сегодня. И это мало того, что просто праздник, так ещё и долгожданный государственный выходной. Для многих это даже не про религию, а лишний повод провести прекрасный день с семьей или со своей половинкой на уютном свидании. Только вот парня у неё нет, друзья разъехались на праздники к родителям, а её собственные далеко. Ючжин одна-одинешенька в Сеуле, и даже вот только первую неделю в новой квартире, которую каким-то чудом удалось снять. В общем, она одна — депрессивная и одинокая в праздник. И почему-то вдруг стало так грустно, что не с кем провести вечер, поделиться эмоциями от новой работы, посмеяться, взявшись за руки, да и уснуть вместе за просмотром скучной дорамы. Желая хоть как-то скрасить себе настроение, девушка надела красивое красное платье, создавая видимость праздничного вечера. Накрыла на стол, поставив зачем-то два бокала и бутылку вина. А возле них… разложила только что привезенную курьером пиццу и куриные ножки. Оглядев всё это добро долгим скучающим взглядом, девушка повернула голову, уставившись в окно, где было белым-бело: пушистый лёгкий снежок хлопьями кружился в воздухе. «Красиво». И не соврала же — ей действительно нравится как искрятся снежинки в лучах вечернего освещения улиц. Маленькие звёздочки пляшут в хороводе, как в волшебном танце. Так сказочно и уютно, что хочется их нарисовать! Ючжин вдруг вспоминает старую примету, которую так любят использовать в дорамах. В Южной Корее существует поверье, которое гласит: человек с которым ты попадёшь под первый снег — это тот, с кем ты проведёшь весь год, до следующего первого снега. Глупо, наивно, но так чертовски мило и романтично. И на девушку нападает странная меланхолия, хочется, чтобы Вселенная исполнила хоть одно желание. Пусть и инфантильное. Когда ещё, как не на первый снег загадать! Ючжин грустно усмехается самой себе и быстрым шагом идёт к балкону в своём красивом красном платье. Она стремглав распахивает дверцы, представляя себя какой-то кинодивой, и выходит наружу. Кожа тут же покрывается мурашками от холода на улице. Но девушка складывает руки на груди, задирая вверх голову, подставляя лицо падающим огромным снежинкам. И восклицает со всей искренностью в небо: — Умоляю, Вселенная! Подари мне красивого и хорошего мужчину! Её голос лёгким эхом разносится по пустынной улице в их спальном районе. Звучит как какое-то магическое заклинание, которое она загадала в рождественскую ночь. Да, глупо получилось. Но мило, чёрт возьми! Кто ж обратит внимание в эту ночь, где все гуляют в центре Сеула! Даже дом, что стоит прям впритык возле её здания, и тот — тёмный, как космос! — Пожалуйста! Снег! Принеси мне счастье! Красивое счастье! — орёт она вновь, наслаждаясь эхом. Зябко. Ючжин с улыбкой опускает голову и вдруг замирает от испуга, застывая, как статуя. Её домик действительно стоял вместе со вторым практически вплотную, всего лишь в двух метрах, балконами и окнами друг другу. Очевидно, что именно из-за этого удручающего фактора и была такая дешёвая аренда, да и свободное место — людям не нравилось такое нарушение личных границ. И вот её балкон находится напротив другого, в этом проклятом соседнем доме. В комнате не горел свет, было темно, создавая иллюзию, что хозяина не было дома. Только вот он был — преспокойненько стоял во тьме угла маленькой террасы, поедая какой-то тортик на тарелочке. Девушка ошарашенно уставилась прямиком на незнакомца, который вдруг отложил свою еду на перила балкона и подошёл ближе, практически на свет фонаря с улицы. В кружащемся хороводе пушистого снега предстал высокий стройный парень с тёмными, чуть растрепанными прядями, от которого, казалось, шёл какой-то едва заметный свет, дополнив его мягкой улыбкой. Ючжин всё ещё стоит, замершая, просто уставившись в ответ, разглядывая его лицо — оно выглядит красивым в полумраке. Добродушное, чуть вытянутое, с пухлыми губами. — Добрый вечер, — вдруг произносит незнакомец. Голос такой мягкий, звонкий, чарующий и какой-то тёплый. — Я подойду на роль красивого и хорошего мужчины? — А? — лишь вырывается из губ девушки. Её глаза расширяются ещё больше, когда парень вдруг отходит назад быстрыми шагами, не разрывая с ней странного зрительного контакта. А затем подрывается с места, мчась вперёд и… делает рывок со всей силы, выпрыгивая через балкон. Ючжин лишь успевает вскрикнуть, зажав рот рукой, видя то, как высокий незнакомец перепрыгивает длиннющее расстояние и, играючи, тут же влетает к ней на балкон. Девушка семенит ногами назад, но её спина мгновенно упирается в стенку. Парень распрямляется во весь огромный рост, разводя плечи. Он в одной лишь чёрной футболке, так что видны его длинные изящные руки. Он сам несколько худой, но жилистый. Его тело выглядит выносливым и натренированным. И хлопья снега на его каштановых взлохмаченных волосах смотрятся как какой-то нимб на голове порочного ангела. Незнакомец делает пару шагов вперёд, подходя к девушке всё ближе и ближе. — Я — Чон Юнхо, — его голос звучит так мягко, тепло и мужественно одновременно. Чёрные, как ночь, глаза смотрят прямиком в душу. — Я выгляжу достаточно красивым, чтобы ты поблагодарила Вселенную? Что ж греха таить? Он выглядел чертовски очаровательно. Ючжин растерялась, не зная куда смотреть — на приоткрытые пухлые губы или в пронзительные тёмные глаза. Хотя, несмотря на томный и глубокий цепкий взгляд, парень выглядел как добродушный огромнейший щенок. — Неплохо, неплохо, — единственное, что вырвалось у неё. — Но я не ожидала, что так быстро. — Я тоже не ожидал такого мгновенного запроса мироздания, поедая в тишине и спокойствии свой долгожданный десерт, — парень как-то незаметно подошёл так близко-близко, чуть не касаясь её лица и рук. Ючжин смутилась, почувствовав одуряющий жар, исходящий от его тела, и это несмотря на то, что он был на балконе в одной футболке. Она хотел сказать что-то умное, но от волнения у неё вылетело абсолютно нелепое: — Любишь сладенькое? Губы Чон Юнхо едва дрогнули — он с трудом сдержал странную улыбку. — Люблю сладенькое, — кивнул он насмешливо. — Вот сегодня так захотелось. Сходил даже в кондитерский отдел за сладеньким… но тебя там не было. — Потому что я была в мясном, — машинально ляпнула девушка в ответ, и только потом до неё дошёл лукавый намёк его выражения. Повисла какая-то странная, несколько неловкая тишина. Но они подняли головы друг к другу и прыснули со смеху. — Вы всегда так к девушкам влетаете на балкон? — скептически уточнила Ючжин. — Нет, — Юнхо мягко улыбнулся. — Просто вдруг захотелось. Разве это было не эффектно? — Ещё как, — согласилась она без раздумий. Парень вдруг нахмурился и оглянулся. — Хм… — протянул он. — Надеюсь, дверь на мой балкон не захлопнется, чтобы вернуться обратно. Потому что… ключи от номера остались на столе. Ючжин невольно рассмеялась. А потом позволила себе дикую вольность — протянула руку и стряхнула снежок с плеч молодого человека. Он тут же развернулся обратно, с любопытством смотря на девушку. А затем замотал головой, отряхивая остальное. От этого Ючжин рассмеялась ещё больше. — Не холодно? — с едва скрываемым волнением спросила она. — Зима на дворе. Не хочешь зайти? У меня как раз… стол накрыт. — Ты разрешаешь мне зайти? — мягкая и тёплая улыбка постепенно расплывается на лице Чона. — Я не против. Только ты так и не сказала, как тебя зовут. Рождественской Фее нужно знать, кому выполнять желание. — Ючжин, — улыбнулась она, открывая дверь своего балкона шире и жестом приглашая внутрь — протянутая рука устремилась к парню навстречу. — Ну, здравствуй, Ючжин. С Рождеством тебя, — Юнхо протянул в ответ свою широкую ладонь, сплетая их пальцы и заходя в зал. Девушка странно встрепенулась, глядя на то, как её обычная рука кажется такой маленькой по сравнению с этими невероятно длинными пальцами. Этот контраст почему-то заставил её покраснеть и умилиться одновременно. На улице было холодно, но в душе уже не так зябко — кажется, её сердце таяло. Виной тому была чужая тёплая ладонь или потрясающая улыбка? Этого счастливая девушка пока не могла разобрать.

…

В помещении раздаются шипящие звуки из сковородки на плите. Тусклое освещение — и удобно, и кошмарно одновременно: он хочет видеть её всю, но в темноте она всё так же соблазнительна. — Я уже доготавливаю, осталось нарезать салат. — Мне помочь? — Нет, выключи огонь. Ючжин подходит к плите и выключает сковороду. А потом накрывает крышкой жаркое. Разворачивает голову и вдруг видит невероятно жадный взгляд Юнхо, обращенный на её тело, а не на еду, разумеется. Он резко тянется к девушке, обнимает за талию и оставляет горячий влажный поцелуй на её шее. — Ты одержим сексом, — она смеётся и, к его ужасу, отстраняется. — Неправда. У меня есть и другие увлечения, — Чон ухмыляется. Она приподнимает бровь. — Например? Он колеблется, а потом быстро выпаливает: — Я пою и танцую в одной группе. Засмеявшись, девушка идёт обратно к бильярдному столу, где разложила свои документы. — Это не считается, малыш Ю-ю! Он смеётся вместе с ней, пока её улыбка не вынуждает его замолчать. Не в силах ничего с собой сделать, он сглатывает. — Год прошёл с нашего странного знакомства, а я влюблён как в первый раз! — вдруг выпаливает парень. Ючжин отчаянно краснеет. Да, год прошёл, а он всё так же мгновенно её смущает как в первый раз. Сегодня они празднуют второе своё совместное Рождество в Корее. Да, не дома, в каком-то разваленном гранж-баре её двоюродного брата, который милостиво дал ключи к этой разрухе. Подвальное помещение пока закрыто на ремонт и на реконструкцию. И здесь больше собираются любители настолок и посиделок за пивком и бильярдом, чем простые пятничные гуляки. Но парочка даже в восторге от такого странного места — для них это шанс уединиться. Для Юнхо, например, место, где его не обнаружат его странные сасэн-фанатки, и он может спокойно насладиться общением с любимой девушкой. Этот задрыпанный а-ля бар он даже находит каким-то романтичным. Всё в тёмных тонах — тёмно-зелёные стены, чёрные ковры, мебель из тёмного лакированного дерева. Кухня прямо за барной стойкой, а его милая Ючжин стоит у старого бильярдного стола, заполняя свои рабочие бумажки. Она всегда такая деловая! Чон думал, что он помешан на работе, но нет, все в Корее такие! Его девушка вон заполняет свои документы в праздник, когда он готовит им праздничное меню. Не то, чтобы Юнхо любил готовку, но проспорил ей это в нелепом споре. Хотя он всегда обычно выигрывает, вот такой вот поворот коварной судьбы! Чон наконец-то доделывает несчастный салат, затем вытирает свои руки и деловито оборачивается, чтобы убедиться, что его ненаглядная уже закончила свои рабочие делишки. Но она всё ещё стоит за бильярдным столом. Точнее как стоит? Она просто облокотилась об него всем туловищем, грудью и животом, что-то там выписывая в бумажках, увлеченно ставя какие-то пометки. На ней уже праздничное чёрное бархатное платье по фигуре, которое красиво облегает изгибы. И аппетитная пятая точка сейчас так заманчиво оттопырена прямиком к нему. Ох, одного её вида достаточно, чтобы вся кровь хлынула к члену. Юнхо шумно вздыхает про себя. Постоянные тренировки и выступления выматывают, но он не чувствует себя усталым именно физически. Наоборот, морально — ему всегда не хватает его тёплой Ючжин. И вот она наконец-то перед ним. Долгожданная, родная, любимая, самая нежная и ласковая… и с потрясающе манящей задницей в позе раком перед его носом. Чон вздыхает только от одной мысли о том, чтобы обхватить рукой её сочную задницу, а потом шлёпнуть в наслаждении. — Что ты там подкрадываешься? — улыбается девушка, чувствуя, как он осторожно подходит сзади. — Я уже соскучился, — с ноткой наигранной обиды сообщает Юнхо. — Малыш, ещё пару минут, мне немного осталось. — Ты так говорила полчаса назад, — обиженно заявляет он. — Ну, честно-честно! А потом — я вся твоя! — Ты и так моя. И я требую тебя уже сейчас. Юнхо протягивает руку, и Ючжин с каким-то довольным замиранием чувствует его ладонь на своей спине. А потом длинные пальцы, изображая шагающего человечка медленно идут от копчика вверх по позвоночнику, игриво и как-то волнующе. — Две минуты, — говорит девушка, а потом вздрагивает, когда сильные пальцы оказываются на её шее сзади, осторожно обхватывая то ли в собственническом зажиме, то ли в грубоватой ласке. — Что ты делаешь? — со смешком вопрошает она. — Не отвлекайся, работай быстрее, — рука Чона забирается в загривок, осторожно, но с нажимом оттягивая её волосы на себя, чуть приподнимая её голову, заставляя прогнуться в пояснице. Ючжин едва сдерживает довольный стон. Этот засранец знает, как она любит, когда её в шутку тянут за волосы, тягают, грубо массажируют кожу головы. Кажется, в её волосяных луковицах все эрогенные точки мира. И он знает, как она сразу тает от такого вальяжного «массажа». — Так нечестно! — бурчит девушка, надув губы. — Ты отвлекаешь меня, я никогда так не кончу, — ох, она неправильно использовала слово, он ведь сейчас всё исказит! — Не переживай, я заставлю тебя кончить, — тут же слышится за её спиной довольный смешок. И крепкие, хоть и худые бёдра странно и опасно трутся пахом об её ягодицы. Юнхо все поначалу ошибочно считают милым, спокойным и каким-то прилежным. Нет, первые два определения в целом ему подходят. Только вот он не такой уж прям хороший мальчик. Как парень он — сущий чёртов соблазнитель и демон с обманчиво милым лицом. У Ючжин до сих пор коленки дрожат от смущения и возбуждения, когда он вдруг начинает смотреть на неё «тем самым» взглядом — глубоким, чувственным и абсолютно развратным. — Что ты делаешь? — смеётся она, гася в улыбке своё смущение, когда невероятно длинные пальцы исчезают с её головы, чтобы оказаться на её бедрах, оглаживая и поднимаясь под юбкой платья к упругим полушариям. — Что это ты удумал? Лапаешь меня на бильярдном столе? Хочешь поиграть? В спину ей раздаётся обманчиво спокойный ответ: — Хочу зарыться лицом между твоих ягодиц и отлизать тебе сзади. С губ Ючжин срывается нечто похожее на «ох». Ну как у него так получается? Быть милым, романтичным, таким нежным и трепетным возлюбленным. А потом за секунду превращаться в пошлого извращенца? Этот контраст рано или поздно сведёт её с ума. — Как считаешь, тебе бы понравилось, если бы тебя шлёпнули… здесь? — его ладонь скользит выше, сминая упругую плоть, заходя под трусики, а потом резко отпускает, чтобы вытащить руку из-под платья и в меру осторожно с силой шлёпнуть по выставленной пятой точке. На этот раз Ючжин уже отчётливо выдыхает «ах»! — Серьёзно, мне надо ещё десять минут, всего десять, чтобы дописать! — недовольно хнычет девушка, елозя туловищем по бильярдному столу. — Чон Юнхо, уймись, пожалуйста! — Ты говорила, что пять минут! — деловито уточняет он, поглаживая талию своими ладонями. — Обманщица! Ладно, делай там что надо, а на меня не обращай внимания! — Что-то это подозрительно звучит! Юнхо! — она возмущается, потому что с неё тут же тянут вниз нижнее бельё, и сам парень явно присаживается на корточки позади. — Так, я вас сейчас пну ногой, мистер Чон! Прекратите! Ещё даже не глубокая ночь! — она смеётся. — А мы только по ночам странные и приятные вещи делаем? — с самым серьёзным тоном вопрошает он, зачем-то разувая её, откидывая ботинки на каблуке подальше от себя, а затем стягивая полностью трусы, отправляя их следом в полёт. И зависает на мгновение. — Что там такое? Вид хороший? — саркастически вопрошает Ючжин, зная на что он пялится там позади. Нет, не под юбку пока, а на её стопы в полупрозрачных чулках. Есть у него эта странная тяга, фетиш, так сказать, к её стопам, что долго смущало девушку в начале их отношений. — Чёрный педикюр, мне нравится, — она вздрагивает, когда Юнхо оставляет медленный, тёплый поцелуй на её бедре, оттягивая резинку чулка. А другая рука ласково поглаживает пяточку одной ноги. — Я так никогда не закончу! — вздыхает она, не в силах сосредоточиться на отчётах, лежащих на столе. — Это мы посмотрим. Не отвлекайся там, работай! А я тут сам похозяйничаю. — И не буду отвлекаться! — наигранно заявляет она. И сама с трудом сжимает губы в тонкую полоску, чтобы не издать ни звука. Ибо этот прекраснейший засранец, столь очаровательный негодяй решил поиздеваться над ней: Юнхо осторожно ведёт сильными пальцами вдоль массажных линий по её ногам. Вверх-вниз, вниз-вверх. Чередует силу: то легко сжимает кожу и мышцы, то специально надавливает, заставляя невольно тяжелее дышать. Его ладонь постоянно оказывается слишком опасно высоко под полузадранной юбкой, практически доходя до интимного места. Но всё же не касается, заставляя понервничать и в глубине души позлиться, что заставляет её хотеть уже перейти к более пошлой ласке. Но потом руки скользят по бокам бёдер, заходя выше, по краям ягодиц, оглаживая их через ткань тонкого платья. Ючжин слегка зависает, а потом понимает, что уже минуту точно тупит с зависшим карандашом на отчётах. Она едва слышно вздыхает от ненастоящего негодования. — Мешаю? — раздаётся смешок позади. — Нет, что вы, мистер Чон, — хмыкает девушка, но потом едва не ахает, когда парень шлепает её по заднице. Она вздрагивает, чуть припадая на стол всем корпусом. Её глаза отстранённо бегают по всему бару. Вначале цепляются за небольшое зеркало сбоку, где она видит всю картину — как склонилась над бильярдным столом, а высоченный парень устроился сзади на коленях, с неимоверно довольным лицом массажируя и лаская её бедра. Но потом Ючжин вдруг видит неподалеку большой плакат на стенке, возле старых игровых автоматов, который умудрилась не заметить как-то. И ошарашенно восклицает: — Господи, о боже! Что здесь делает Минги?! Да, на большом полутораметровом плакате изображен его напарник по группе, Сон Минги в образе из клипа ATEEZ — «BOUNCY». Там, где он как ковбой, в длинном коричневом плаще с пончо на одном плече, с ковбойской шляпе на коротких розовых волосах. На изображении парень томно выгибается, распахнув края верхнего одеяния и являя взору короткую жилетку на теле. Которая никак не скрывала часть обнаженного стального пресса. — А? — Юнхо на секунду отрывается от лицезрения прелестей своей девушки и кидает взгляд в бок. — А, это! Твой двоюродный братец отобрал у меня, увидев, что я притащил плакаты нашей группы. Он решил, что Минги в образе ковбоя будет хорошо смотреться в стилистике возле автоматов с вестерн-играми! — Ох, мамочки! — бухтит Ючжин. — Я чувствую себя странно, когда на нас глядит твой Минги. Словно живой и третий лишний! — Ох-хо! — что-то странное выдаёт Чон. — Ты всегда такая стесняшка. А чего переживаешь? Ты же всего лишь отчёты пишешь? А я просто сзади твои уставшие ножки после трудового дня массажирую. — Ты прекрасно понимаешь о чём я! Ты… ох! — она снова замолкает, когда её платье вдруг медленно задирают вверх, обнажая полностью выпяченную к парню попу. — Это что такое? — девушка снова вздрагивает, чувствуя, как ложатся тёплые ладони на её ягодицы. Если Юнхо нравились её ноги, то её определенно заставляли краснеть его такие длинные пальцы с широкими ладонями, которые практически полностью накрывали округлость полушария. От этого контраста размеров Ючжин всегда странно млела. — Не отвлекайся, — насмешливо хмыкает Юнхо, и ей хочется поёжиться от такого странного чувства — тёплого дыхания между своих ног. — С тобой не отвлечёшься! Ты что реально собираешься это сделать? — Приласкать тебя сзади? Да, как и говорил. Его пальцы скользят по её ягодицам, слегка раздвигая их в стороны, и Ючжин едва не выдыхает громко от новой порции смущения. Она до сих пор краснеет от его внезапных ласк, как в первый раз. А Юнхо до сих пор шутит над ней из-за этого, но в глубине души явно испытывает эгоистичное удовольствие, что вызывает в ней такую реакцию. Парень едва заметно расставляет собственные колени, чтобы пристроиться поудобнее. А Ючжин едва ли не жалеет, что у него получается, поскольку он толкается в неё языком, а кончиком носа утыкается в промежность, заставляя девушку краснеть ещё больше. А казалось бы, куда больше? Разумеется, она забывает про все отчёты сразу, когда длинный язык начинает медленно и сильно скользить между её едва разведенных ягодицах позади. Бёдра дрожат, а ноги, привставшие на носочки, нервно дёргаются. Правая рука парня взлетает вверх, чтобы плотно, не слишком грубо сжать мягкую плоть пятой точки в бессмысленной попытке получить ещё больше ощущений, больше, больше, больше… Ючжин издает странный томный звук и невольно бросает взгляд в зеркало сбоку. Эта пошлая картина, что она видит в отражении, заставляет намокнуть её в мгновение ока. Она ведь так странно и вульгарно выгибается на столе, выпячивая свой зад. Но голова Юнхо с пышной лохматой шевелюрой, зарывшаяся в её промежность, эти больший руки на её бёдрах, с силой сжимающие плоть — это заводит так сильно, что странная истома, казалось, проходит снизу живота до самых кончиков пальцев ног. Ещё девушка едва видит, как двигается его кадык в такт движениям рта, и заставляет вообще расплыться лужицей на бильярдном столе. — Тебе так идёт эта поза, — вырывается насмешливое у неё, но тонет в томном вздохе. — Где родился — там и пригодился, — пошло хохмит он ей в промежность, но вместе с тем довольно урчит, не прекращая ласкать. Ох, он знает, как ей нравится, он умеет хорошо делать так, как ей нравится! Когда Чон зацикливается на клиторе, одновременно с этим скользя в неё двумя пальцами — двумя, поскольку намокла она достаточно, чтобы принять их с первой попытки лишь с малейшим сопротивлением — Ючжин сразу же понимает, что долго не продержится. Хватает несколько умелых, мягчайших касаний, из-за которых она громко всхлипывает, пока он растягивает её, вбирая крошечный комочек нервов в рот, нежно посасывая и толкаясь в неё пальцами, и вот перед глазами всё белеет, и с последним прикосновением его языка. — Минги смотрит, я не могу! — практически стонет она, нечаянно ловя взглядом «взгляд» изображения с плаката. — Просто отвернись. Да и не будь жадиной, — хмыкает парень, а затем резко оставляет игривый укус на её ягодице, заставляя вырваться из её горла очередному невольному «ах!». — Боже, Юю, пожалуйста, прекрати, меня надолго так не хватит, а нам надо… закончить вместе. — Ммм… Как скажите, мэм! — улыбается он, явно довольный, что его уже начали умолять. И приподнимается с колен. Ючжин тут же вскрикивает, когда её резко тянут к себе за талию, с небывалой силой переворачивая в воздухе, словно она какая-то пушинка. Этот маскулинный жест всегда вызывает в ней странные трепетные чувства. — Ты куда собралась? — смеётся Юнхо, когда его ненаглядная спрыгивает, пытаясь зачем-то уйти куда-то в сторону. — Я…это… к дивану, для продолжения… — теряется она, на миг затупив. — Где ж ещё? Не на столе же бильярдном? — Почему нет? На его лице расцветает эта хитрая улыбка. Маленький дьяволёнок. Ладно, не так — высокая дылда-дьяволёнок с обманчивым лицом доброго щенка. — Ты как всегда — дикарь, хотя косишь под приличного мальчика. — Но тебе же нравится эта двойственность. Не прибедняйся, моя маленькая Ючжин. Засранец. А он ведь прав. Она ахает Чону в губы, как только он берёт её за талию и вновь поднимает. Он реально делает это без всяких усилий. Ючжин обычного телосложения и среднего роста, но по сравнению с Юнхо, в его объятиях она чувствует себя такой крошечной, лёгкой, словно перышко. Да и возмутиться даже не получается — её безоговорочно и нагло целуют. Так нежно и томно одновременно, что хочется застонать только от этих простых романтических действий. Она снова думает, как у него так получается — чередовать в себе невероятную тягу к ласке и одновременно быть таким страстным. Они могли вдвоём целоваться иногда часами, пока губы аж не начинали зудеть. А теперь парень толкает её обратно к бильярдному столу, ни на мгновение не прервав чувственный поцелуй, и она инстинктивно обхватывает ногами его талию. Левой рукой он подхватывает её под задницу, поднимая повыше, и, о, это преступно, как одна его ладонь практически полностью охватывает обе ягодицы. О да, она снова неприлично думает о его длинных пальцах, таких громадных ладонях. От осознания девушку охватывает смущённый трепет. Низ платья задрался так, что половина его ладони соприкасается с обнажённой кожей, и Ючжин уверена, что ещё долго будет ощущать жгучий отпечаток его руки на своих бёдрах. Она дрожит от предвкушения, когда Юнхо сажает её на край стола. Наклонившись, он опирается ладонями о деревянную поверхность маленького бортика по обе стороны от неё и скользит языком ей в рот, пока девушка хватается и держится за чёрный свитер. — Тебе не жарко в кашемире, ведь здесь что-то душно? — хмыкает Ючжин, и тянет его верхнюю одежду вверх, помогая избавиться от ненужного. — Да, так значительно лучше, а то я весь вспотел, — Чон деловито помогает ей, отшвыривая куда-то назад уже ненужный свитер. И едва сдерживает довольную улыбку, когда девичьи руки скользят по его обнажённой груди, то ли лаская, то ли бессовестно лапая. Хотя и то, и другое ему определённо нравится. — Как же меня от тебя ведёт… — шепчет он ей на ухо глухим низким голосом. Чёрт, её саму ведёт не меньше, когда в порыве низменных чувств Юнхо специально понижает тон своего голоса вот так, и эта томность с лёгкой хрипотцой её дико заводит. — А я готова таять под тобой. Как же я обожаю быть под тобой, — пошлит она без зазрения совести, заводит руки ему за голову, обвивая нежно, чтобы заставить эту любимую шпалу склониться над ней ещё ниже, сильнее прильнуть к её податливому телу. Его руки же хаотично бродят по женскому телу — по обнажённым плечам, осторожно опуская лямки, потом перебираются куда-то на талию, неосторожно сминая бока сквозь бархат ткани. Парень сам увлекается в быстрых, сладких поцелуях. Ючжин вдруг вспоминает, как Чон поначалу по-доброму шутил над ней, какая она стесняшка, и в ужасе охала и извинялась, когда нечаянно причиняла ему «боль». На самом деле Юнхо даже не всегда ощущал нечаянные шлепки или сильно сжавшиеся ноготки, поэтому её извинения за «садистские» наклонности его дико смешили. Это как маленький хомячок извиняется за то, что с силой толкнул здоровенную собаку. И вот девушка всё время пытается сделать что-то «посильнее», чтобы действительно его задеть. Такая дурная странная игра. И уже смелеет настолько, что кусает его за нижнюю губу, прикусывает едва-едва, словно пробует на вкус. Чон понимает через секунду, не сдерживается и улыбается ей в губы. А потом склоняет голову и издаёт смешок — глубокий обжигающий рокот, который звучит в нежную кожу её шеи. — Ого! Какая мощь укуса! Какой необузданный, дикий хомячок пробудился! — острит он, коснувшись тёплой и тяжёлой ладонью внутренней стороны её бедра. — Я сейчас вас скину с себя, сэр, — с притворной серьезностью и обидой заявляет девушка. — Клянусь, я… — Ладно-ладно, я капитулирую и сдаюсь! — смеётся Чон, прерывая её. — Я просто от испуга за свою губу выпалил такую непростительную грубость. — Чон Юнхо! — она бьёт его в голый живот кулаком, и на миг он аж сгибается пополам. А потом сильно кряхтит. — О боги, больно?! — тут же в ужасе восклицает Ючжин. Парень заливисто смеётся. — Опять купилась! Я даже ничего не почувствовал. — Бесчувственный! — Ючжин наигранно пинает его кулаком уже в голое плечо. — Абсолютно бесчувственный! Ты хоть что-то чувствуешь? — Да, когда вхожу в тебя, — выдает он, и девушка на секунду замирает, хлопая ресницами, а потом закатывает глаза. — Юнхо! Ты невозможный! — А тебе, моя Ючжин, не кажется, что мы слишком много разговариваем? Ответить ничего не получается, так как Чон резко склоняется, снова припадая к нежным девичьим губам и быстро углубляет поцелуй, опуская её тело всё ниже и ниже на стол. Девушка выдыхает, выгибаясь в спине, скользит руками вниз по его обнажённой груди, царапая мышцы, отчаянно пытаясь изучить худое, но крепкое жилистое тело. Стараясь выжечь эти ощущения в своей памяти, Юнхо томно целует её снова и снова. Носочки поджимаются от всего того, что он вытворяет с её ртом. Ючжин вновь выгибается в спине, чувствуя, как его ловкие пальцы быстро расстёгивают боковую потайную молнию на платье и тянут верхнюю часть вниз, полностью обнажая грудь. — Хороший вид, — выдыхает он ей куда в шею. Сострить в ответ не выходит — её слова растворяются в непристойном писке, когда его большая ладонь скользит вверх по талии и нагло сминает её правую грудь. Выражение его лица внезапно становится серьёзным. — Ты была хорошей девочкой в этом году? Заслужила рождественский подарок? Хочешь его? — Да, пожалуйста! Ючжин замолкает, смущённая комичным нытьём в собственном голосе и топорной формулировкой просьбы. Звучит всё это, должно быть, чертовски нелепо. Но Юнхо довольно улыбается, и по его длинному худому телу отчего-то пробегает дрожь. Когда он поднимает голову, чтобы взглянуть на неё, на его лице расцветает полуулыбка — довольная и счастливая. — Твой подарочек уже на тебе сверху. — Дурак! — смеётся она, и её руки зарываются в копне его шевелюры. Девушка перебирает пальцами, оттягивая его волосы, тянет их, заставляя голову парня трястись. Юнхо лишь довольно скулит и хмыкает. — Вижу, тебя всё устраивает. — О да, господин Чон, в целом, я всем довольна! — Не зря прыгнул тогда на балкон? — Ох, не зря, не зря… И парень снова наклоняется, на этот раз покрывая её шею лёгкими поцелуями-укусами. Его рука ползёт вверх по её бедру, настолько медленно, что это мучительно; настолько, что, когда пальцы, наконец, исчезают в её промежности, Ючжин возбуждена уже до неприличных стонов, бездумно цепляясь за его обнажённые плечи. Нетерпение девушки вызывает у него очередной довольный смешок. Но возмутиться он ей не даёт, быстро находя ртом обнажившуюся грудь и сминая губами нежный сосок. Ючжин даёт волю своему голосу и едва слышно постанывает от наслаждения, от осторожной чувственной ласки. Пока Юнхо ласкает её грудь языком, она всё так же зарывается пальцами ему во взлохмаченные волосы. И скрещивает ноги у него за спиной. На ней одни чулки и платье, уже скомканное как полоса на талии. Она практически обнажена, тогда как на Чоне остались проклятые штаны. — Сними свои ненужные брюки. Пожалуйста, — тихо пищит девушка. — Мне что-то уже не хочется ждать. — Мой хомячок не любит долгие прелюдии, — с наигранным томным вздохом урчит Юнхо, но слегка приподнимается над ней, и Ючжин с едва скрываемой улыбкой слышит характерный звук расстегиваемой молнии. Она не может удержаться и смотрит вбок, в зеркало напротив бильярдного стола. Ей безумно нравится этот вид — обнажённая упругая задница Чона в приспущенных штанах. Его высокое тело, кажущееся белым пятном в полумраке подвального помещения, стоящее между её широко разведённых ног. — Куда это ты так смотришь? — со смешком вопрошает Юнхо, следя за её взглядом. А девушка томно выгибается в пояснице на столе, запрокидывая свои руки за голову. Юнхо жадно смотрит на её колыхающуюся в такт движениям грудь и томно облизывает нижнюю губу. — Ты такая красивая, — вздыхает он, скользя ладонью по её животу, а затем накрывая одну грудь, медленно вращая против часовой стрелки. — Нравится? — с насмешливой улыбкой подначивает она его. — Очень. Даже немного ревную, что Минги тоже пялится. Ючжин вздрагивает, невольно бросая взгляд на плакат розоволосого «ковбоя» на стене и машинально зачем-то закрывает руками голые груди. Чон не может сдержаться и заливисто смеётся с её реакции. Эти детские паники до сих пор так умиляют его. — Дуралей! — девушка наигранно злится и пинает его ступнёй в плечо. Но парень быстро перехватывает её ногу, а потом второй рукой обхватывает другую ногу и широко разводит её бедра в сторону. Ючжин в который раз заливается краской, когда его тёмные глаза так жадно разглядывают её обнаженную промежность. Год прошёл, а она каждый раз так смущается от его непристойного, жаждущего взгляда. — Ты красивая везде, — выдает он, и девушка краснеет ещё больше. — Какой ты пошлый. — Я только с тобой такой. — Хорошо, это я одобряю, — она улыбается ему, выгибаясь, зная, как ему нравятся эти кошачьи движения. Особенно, когда она это делает «под ним». Его глаза в этой затемнённой обстановке кажутся почти чёрными — чёрными и обжигающими, подобно пылающему ночному небу, и она проваливается в их глубины. Не спуская с неё этого пронизывающего взгляда, Юнхо медленно толкается внутрь неё. Ючжин глубоко выдыхает. Она так любит это — «первый» толчок, ту секунду первого вхождения. Иногда она даже любит это больше, чем всё основное действие. Лукавит, но да, этот момент всегда ей кажется таким… волшебным, как бы вульгарно это ни звучало. И Чон знает это, поэтому всегда входит так мучительно медленно, не отрывая от неё тягучего взгляда — глаза в глаза. Затем пробует толкнуться чуточку глубже на свою немаленькую длину. Слегка отстраняется, затем снова толкается вперёд. Повторяет эти движения ещё несколько раз, пристально изучая её лицо — и ей бы хотелось, чтобы Чон этого не делал, потому что девушка почти уверена: гримасы, которые она строит, явно до жути смешные. У неё сморщен нос, веки трепещут, а рот перекошен. — Ты красивая, — вопреки её самоощущению тихо и низко шепчет Юнхо. — Ты очень красивая. Какая же ты потрясающая. И каждый раз её сердечко трепещет от этих его банальных комплиментов. Признания в чувствах во время секса — не лучшая идея, но они оба не скрывают, как им это нравится. Чем больше она привыкает к его толчкам, тем больше приходит к пониманию, что ничего приятнее в жизни своей не испытывала. И сильнее двигает бёдрами, чтобы Чону удалось скользнуть ещё глубже. Её стоны становятся неприлично громче, когда парень послушно входит в неё сильнее, так развратно сминая свою нижнюю губу от собственного перевозбуждения. Ючжин зачем-то мельтешит руками по столу, уже не думая о документах, которые нечаянно сминает в своих хаотичных движениях. Благо Юнхо сам быстро и не шибко аккуратно отшвыривает её бумаги куда-то подальше. Шлёпающие звуки кожи о кожу почти так же громки, как её нарастающие стоны удовольствия, и Чон начинает громко дышать в ответ, когда скользит в неё всё глубже и глубже. Каждая венка и изгиб члена трётся о её стенки, с лёгкостью скользя внутрь и наружу благодаря их сильному возбуждению — смазки уже так много, и от этого так хорошо. И с губ парня всё же срывается сдавленный стон удовольствия. Он больше не в силах сохранять невозмутимое лицо, и просто толкается в Ючжин едва ли не грубо, бешено ускоряясь. Вначале отношений, он сильно смущался таких своих порывов, боясь её обидеть или сделать больно ненароком. Пока оба они не поняли, что обожают такой секс — нежный и дразнящий в начале, и бешеный ритм в конце. Да и зачем сдерживаться, когда вы наедине друг с другом? — Глубже, если можешь, — бездумно скулит девушка, едва узнавая собственный голос. — Хочу тебя целиком. — Ох! — срывается с его пухлых губ. Юнхо дважды повторять не нужно. Он склоняется над ней, сильнее вдавливая в стол и, подтянувшись повыше, подхватывает её под коленкой, разводя бёдра ещё шире, тем самым делая угол вхождения ещё больше. И бормочет ей в шею бессвязный, какой-то милый и пошлый бред, которого возбуждённая Ючжин не может расслышать. Но ей так нравится его томный голос, искажённый от удовольствия и звучащий под её ухом. Толчки всё быстрее и быстрее. Бильярдный стол отчаянно трясется, и пару шаров с громким звуком бьются в лунке туда-сюда. Девушка скулит и откидывает голову назад, пока Чон всё вонзается в неё снова и снова, своим губами хаотично скользя по её выгнутой шее. А потом Ючжин выгибается, невольно содрогаясь от нахлынувшей разрядки, вся дрожит с приоткрытым ртом, в силах издать лишь протяжный стон, который быстро теряет громкость. Юнхо на ней ещё толкается, его бёдра дрожат в резком ритме, когда он приближается к своему собственному финишу. Его член дёргается несколько раз, пока наконец-то не наполняют девушку до краёв, резко изливаясь. С протяжным стоном Чон позволяет своему телу осторожно упасть на девушку сверху, распластав руки в стороны. Сердца у обоих колотятся как заведённые. Прерывистое дыхание наполняет пространство, принадлежащее только им одним. Они лежат так ещё какое-то время, а потом переворачиваются на бок, и застывают на мгновение, в обнимку, такие запыханные на несчастном столе. Руки давно сплелись на спинах друг друга, пальцы ласкают чуть взмокшую кожу. Юнхо целует её в лоб, а затем трётся носом об нос, и девушка довольно улыбается ему в губы. Ленивые объятия после секса — не менее приятная вещь. Чон вдруг утягивает её в очередной долгий поцелуй. Затем, не отстраняясь, перекатывается на живот так, что Ючжин снова оказывается снизу. И в их поцелуе нет никакой уже порочной страсти, лишь нежность и сонливость. Она даже не помнит, когда наконец-то отстраняется первой, а голова парня прижимается щекой к её голой, тяжело дышащей груди. Чон обнимает её, и девушка счастливо вздыхает, чувствуя аромат его обнажённой кожи. — Мы так и не отметили Рождество по-нормальному, — вдруг выдает Ючжин. — А это — не считается?! — Юнхо вскидывает голову и чуть ли не заикается в своём возмущении. Девушка не сдерживается и смеётся, обратно затягивая его в свои объятия. — Я про то, что нужно что-то душевное… Ах, я и сама не знаю что несу! — Я понял, нам просто нужно перекусить по-праздничному. Зря я, что ли, у плиты корячился? — Кошечки! Точно! У нас же готовая еда! Они смеются вновь, нехотя слезая с несчастного стола. Ючжин грустно смотрит на несколько смятые отчёты, а потом мысленно посылает их к чёрту. Всё равно всю жизнь работать, ещё успеет упахаться! Правда, повар из Юнхо действительно посредственный, но она об этом мило умолчит. Зато простой салат хоть вышел неплохим, который они наминают в два счёта. Парень и сам кривится, пробуя своё рагу и жаркое, но гордо помалкивает. Зато он умеет отлично варить вкусное какао, чем быстро спасает этот вечер. И вот, с кружками дымящегося напитка с маленькими цветными зефирками они выползают из подвала, высовывая головы наполовину из цокольной лестницы в полу. — Я ж говорил, снег идёт! — довольно восклицает Юнхо, глядя на кружащиеся в воздухе снежинки. — Как красиво, ах! — Ючжин жмётся к нему, с детской радостью наблюдая за зимним волшебством. Ведь нечасто зима радует их снегом прям под Новый год. А сейчас лёгкая снежная вьюга мягко гуляет по городу, занося улицы. — Б-р-р-р! Девушка жмётся к телу Юнхо. Они вышли с одним одеялом, накинутым на плечи обоих. Юнхо сильнее кутает их свободной рукой в пушистый плед, стараясь не разлить какао. Ючжин же обнимает его за талию, кладя голову в углубление плеча. Они так и стоят какое-то время, просто попивая в тишине горячий напиток, воодушевлённо наблюдая из подвала за летающими в небе снежинками. — Так мы и познакомились в том году, — улыбается Чон. — Уже год прошёл! Словно только вчера было! — А мне кажется, что мы уже десять лет вместе. — Даже не знаю, комплимент это или нет, — она весело хмыкает. — Конечно, комплимент, мнительная моя, — Юнхо тянется чуть вниз, оставляя медленный поцелуй на её розовеющей от холода щеке. — Думаю, тогда ты сделала правильный запрос во Вселенную. Никогда в такое не верил, но в целом ведь вышло неплохо, не правда ли? — Однозначно, неплохо. Ты, кстати, в курсе, что это первый снег в этом году? — деловито уточняет девушка. — И нужно поцеловаться под ним, чтобы снова вместе провести этот год. Если ты хочешь, конечно, — с наигранным вздохом уточняет она. Дальше ей остаётся только быстро выдохнуть, потому что Юнхо толкает её к стенке цокольной стены, прижимая к твёрдой поверхности. — Какао разольём! — смеётся Ючжин, невольно и сильнее кутаясь в плед. — Сейчас есть вещи поважнее, — Чон склоняется, улыбаясь ей в губы. — Я не суеверный, но сегодня хочу соблюсти все традиции. Если ты хочешь, конечно, — пародирует он её. Ей остаётся лишь кивнуть с ответной улыбкой, прежде чем её снова увлекут в долгий, чувственный поцелуй.