Я всё исправлю, господин Чон

      Каждый день Тэхён учится чему-то новому, но путь его исправления начался с несложных поручений и работы почти на побегушках. Казалось бы, он выполняет задания, крайне далёкие от основного функционала будущего помощника директора, но совсем не против подобного расклада. Таким образом, они как будто постепенно открываются друг другу, привыкают. Иногда Чонгук всё же просит Тэхёна принести кофе, но это никогда не становится поручением — всегда мягкая, почти ласковая просьба. Правда, с одним непререкаемым условием. Кофе всегда идёт в комплекте с зелёным чаем или горячим шоколадом для омеги, а в столе у альфы каждый раз совершенно случайно (полчаса с утра выбирает в магазине) находится какая-то сладость. И казалось бы, что может пойти не так?       Ну, например, всё!

***

      — Доброе утро, господин Чон, — дверь слегка хлопает, а Тэхён спиной заползает в кабинет, так как руки заняты горячей ароматной жидкостью.       Он всем телом отодвигает тяжёлую дверцу, с широкой улыбкой оборачиваясь, чтобы застыть в удивлении. Впервые он видит альфу в таком, кхм, интересном состоянии. Тот стоит растерянный, немного нервный и смотрит своими огромными глазами так, как смотрят дети перед тем, как расплакаться из-за того, что банан нарезали кружочками, а не ромбиками. А причина этого великолепия висит на шее, с узлом, больше похожим на петлю, чем на галстук. Они ещё пару минут рассматривают друг друга: один — смущённо, а второй заинтересованно, но Чонгук просто не выносит такого морального давления:       — Тэхё-о-он, — хнычет Чонгук.       На минуточку, тот самый альфа-альф, гроза всех инженеров, архитекторов, заказчиков и похититель сердец омег, по крайней мере, одного так точно.       — Это утро ещё может стать добрым, если ты скажешь, что умеешь завязывать эти дебильные галстуки, — и сразу добавляет, перебивая своего помощника, который только успевает открыть рот. — И Тэ, я серьёзно, если тебе хоть немного жалко продавцов того магазина, где я купил эту хрень, ты поможешь мне с этим орудием пыток.       А сам в глаза заглядывает так, как все три котёнка смотрели на Кота в сапогах.       Тэхён, слегка наклонив голову, подходит ближе и, не отрывая изучающего взгляда, ставит напитки на край своего стола.       — Ну что ты на меня так смотришь? — Чонгук взмахивает руками со злополучным элементом одежды. — Ну не научился я к почти тридцати годам завязывать галстуки, ну что я могу поделать?       — Так это меня и интересует, — подходя ещё на шаг ближе, Тэхён всё же задаёт вопрос. — А кто вам всё это время завязывал галстуки? Я был уверен, что вы в них и душ принимаете, и спите. А теперь вдруг выясняется, что самостоятельно завязывать не умеете.       Пытаясь утолить своё любопытство, Тэхён не теряет времени и уже ловкими движениями расправляет ткань. Приподнимаясь на носочки, перекидывает галстук за шею и начинает колдовать своими изящными пальцами, пока Чонгук, прочищая горло, пытается всё же ответить:       — Говорю же, это всё тот дурацкий магазин! — бурчит себе под нос. — Просил же, как обычно, на замочке, а мне это подсунули.       Щёки альфы немного краснеют, а голова невольно опускается ниже. Его лицо оказывается в паре сантиметров от идеального лица омеги, который на слова начальника слишком резко в удивлении поднимает голову, почти сталкиваясь носами.       — Я думал, такие только для детей бывают, — без капли насмешки почти шепчет растерянно, скользит взглядом по каждой чёрточке лица напротив, цепляясь за маленький шрамик на щеке.       Чонгук сглатывает и чувствует невероятный аромат свежести и уюта — притягательный и невинный хлопок. Он буквально видит белоснежно чистый цвет этого запаха, как бы странно это ни звучало.       — Ну, как видишь, не только, — цепляется взглядом за блестящие от слюны губы и неосознанно тянется ещё ближе, облизывая свои.       И Тэхён, наконец почувствовав на своём лице горячее дыхание с ароматом мятной жвачки, резко выдыхает и стряхивает оцепенение, нервно похлопывая по узелку галстука своей маленькой ладошкой. Он поправляет свою работу, а Чонгук из последних сил держится, чтобы не схватить эту руку с длинными, изящными пальчиками, прижимая к своему сердцу. Хочется, как котёнка, ткнуть в то, что натворил. Прямо в своё сходящее с ума сердце, как бы спрашивая: «Кто это сделал?». Но Тэхён, смущённый до предела, уже отворачивается, начиная болтать что-то про работу, погоду и «столько дел-столько дел», затем немного нервно протягивает один из стаканчиков с кофе своему начальнику, а со своим шоколадом садится за компьютер.       — Господин Чон, я вчера немного переделал вашу таблицу с расписанием, — тараторит всё быстрее, пока Чонгук внимательно рассматривает тягучую, приторно ароматную жидкость в своём стаканчике и тихо ухмыляется. — Вы не переживайте, я старый шаблон сохранил, просто внёс сюда несколько деталей, которые значительно могут сократить количество заметок в ежедневнике.       Тэхён быстрыми щелчками мыши и нажатиями клавиш открывает табличку и делает первый глоток своего напитка, а Чонгук затихает, внимательно наблюдая за столь богатой мимикой парня перед собой. Эмоций в этот день он получил достаточно, ведь голубоволосое очарование сначала плевалось дальше, чем видело, отвратительно горькой жидкостью (как вообще такое можно пить?!), а потом это чудо осознало, что само и весь стол перед ним забрызганы каплями кофе, так что на смену смущению пришёл настоящий страх, ведь он снова всё перепутал. Снова ошибся, даже в такой мелочи!       — Я всё исправлю, господин Чон! — влажными, слегка подрагивающими губами произносит омега, на что директор лишь хмыкает, приподняв уголок губ.       Чонгук сам меняет стаканчики, молча приносит влажные салфетки и помогает привести рабочее место в порядок. Когда же дело доходит до самого Тэхёна, Чон внешне уверенными движениями, но распадаясь внутри на части от загнанного вида парнишки, аккуратно промакивает покусанные губы Тэхёна и убирает несколько капель с его щеки. Салфетки отправляются в мусорное ведро, а Чонгук замечает последнюю каплю своего любимого кофе, и, очевидно, последнюю каплю своего терпения на изящной шее помощника... Подходит ближе и заставляет Тэхёна замереть на месте, когда сам того не осознавая, собирает остатки кофе длинными пальцами и подносит к своим губам.       — Кхм, а так даже вкуснее, — прокашлявшись и оставив омегу в полном недоумении, быстро отходит к шкафу.       Перебирая рубашки, он пытается успокоить взбунтовавшееся сердце и даёт время омеге хотя бы попытаться прийти в себя.       — Вот, возьми пока мою, а в обед сможем съездить и купить новую, — альфа протягивает Тэхёну свою рубашку.       Она постирана, но всё равно хранит на себе едва уловимый аромат шоколадного ликëра. Чонгук никогда не признается, что в его шкафу всегда лежат три-четыре запечатанные рубашки на непредвиденный случай, но ему так хочется сейчас почувствовать хотя бы таким способом, насколько правильно смешиваются их запахи.       Тэхён проводит в уборной без малого полчаса, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Он разрывается между желанием остаться в своей мокрой одежде и сбежать домой, пока никто не видит, но всё же проигрывает и надевает одежду своего руководителя. Возвращается он слегка раскрасневшимся и таким невероятным. Рубашка Чонгука ему сильно велика, но этот человек, вероятно, даже из мусорного пакета сделает произведение искусства. Рукава тëмно-вишнëвой рубашки закатаны выше локтя, спереди она заправлена в брюки, создавая лëгкие волны, а сзади подол свободно свисает, немного прикрывая упругие ягодицы. И, честно говоря, подчёркивает он гораздо больше, чем скрывает. Верхние две пуговицы расстёгнуты, создавая небрежный вид и демонстрируя на изящной шее несколько тонких золотых цепочек разной длины.       — Спасибо вам, господин Чон! И простите меня ещё раз, — омега приближается, передавая на подпись расписание, а Чонгук незаметно, как ему кажется, вдыхает такую сладкую композицию запахов, которая теплом разливается и почти заставляет альфу внутри Чонгука довольно урчать и просить ещё.       Из них двоих Тэхёну было легче. Омега пока был наедине с собой в уборной, буквально зарылся лицом в вещь Чонгука и дышал, дышал, всё никак не мог остановиться, насытиться...       — Брось, Тэхён, — пытается шутить Чонгук. — Мы буквально квиты. Ты спас меня с галстуком, я тебя — с рубашкой, всё честно.       Они оба делают вид, что смеются, но внутри по-прежнему ураганы бушуют. Что-то взрывается, где-то ломается, почти физически слышно, как разрушается остров «неприступности и одиночества», как в мультике «Головоломка», чтобы попытаться на освободившемся месте выстроить нечто более нужное и такое важное.

***

      Дни проходят продуктивно, и со временем Тэхён практически перестаёт строить из себя бестолочь. Он активно вовлечён в рабочий процесс, выполняет множество поручений идеально. Чонгук же чаще подходит, чтобы узнать, всё ли в порядке, и уточнить детали расписания, правда делает это скорее, чтобы как можно больше общаться с омегой, ведь с каждым днём эта драгоценная улыбка и озорные голубые глаза становятся нужнее и важнее, чем все переговоры и совещания.       Им спокойно и уютно рядом, поэтому Чон часто приглашает Тэхëна пообедать вместе под предлогом обсуждения рабочих вопросов, но говорят они о чём угодно, только не о работе. Узнают друг друга всё ближе и падают всё глубже.       Так Чонгук узнаёт, что Тэхён не любит и не может есть острое, довольно равнодушен к десертам, но просто обожает ягоды.       В свою очередь Тэхён теперь в курсе, что Чонгук душу готов продать за мясо во всех его видах и может есть стейки, приготовленные на гриле с «гарниром» из тушёной говядины. Ну оно и неудивительно, для такого тела и горы мышц нужны строительные материалы. Но вот что было действительно неожиданно, так это то, что вместо обычного кофе в очередном из походов Чонгук заказал банановое молоко, доверяя омеге свою крохотную слабость.       Позже им удаётся узнать любимые ароматы друг друга, выучить любимые магазины одежды и предпочтения в музыке. Случайно, после одной встречи, на которой Чонгуку пришлось изрядно выпить, тот узнаёт, что омега умеет водить машину и имеет водительское удостоверение, а это не только восхищает, но и в практическом смысле сильно развязывает руки и помогает в работе. Теперь Чон часто просит Тэхёна вести, пока сам доделывает в дороге рабочие моменты или просто залипает на парня, который светится от счастья за рулём новенького внедорожника.       Каждая мелочь, которую они узнают, бережно записывается в самые важные уголочки сознания, туда, где информация точно не будет утеряна. Там хранится самое ценное, и постепенно это место всё больше и больше заполняется деталями, которые почему-то хочется помнить.       — Тэ, если у тебя нет планов на вечер, не мог бы ты задержаться и посмотреть свежим взглядом на презентацию? Я уже второй день переделываю. Понимаю, что что-то не так, а что именно, никак не разберусь. Какая-то деталь всё время ускользает.       — Конечно, без проблем, — отрывает взгляд от компьютера. — Только до магазина добегу, возьму что-нибудь перекусить, хорошо?       — Я сам схожу, — Чонгук не хочет напрягать помощника ещё сильнее. — Ты что-то конкретное хотел?       — Да нет, — Тэхён смущённо улыбается. — В последние дни просто постоянно хочется что-то пожевать, а с мыслями о еде вряд ли смогу сосредоточиться на презентации.       — Всё понял, будет сделано! Тогда до вечера, — альфа тоже тепло улыбается и засматривается в который раз за день, со вздохом заставляя себя оторваться от разглядываний и дождаться вечера.       День проходит в сумасшедшем темпе, они почти не видятся и только успевают перекинуться парой фраз по согласованию рабочих вопросов. С каждой секундой, проведённой вдали от омеги, Чонгук становится всё более благодарен избирательному клиенту, который никак не хочет принимать проект и вносит правки, ведь именно из-за него и получилось найти предлог побыть наедине.       Офис быстро пустеет, и это предсказуемо, ведь завтра суббота, а значит, можно пораньше приехать домой, сделать дела и освободить себе выходные, чтобы провести их с семьёй, друзьями или, не вставая с постели, устроив себе день-тюлень. В этой непривычной тишине офиса уставший Тэхён и находит Чонгука в их кабинете.       Тусклый свет от настольной лампы слегка разгоняет темноту, украшая стены причудливыми узорами теней. Сквозь открытое окно чувствуется запах осенней свежести, а лёгкий ветерок ласково перебирает шторы. Всё это создаёт слишком уютную обстановку, но больше всего в глаза бросается кофейный столик, в центре которого стоит ноутбук, а всё оставшееся пространство занимает еда. Тэхён замечает несколько баночек с соком, коробочки с рисом, овощами и яйцом, а также несколько вазочек с ягодами, среди которых особое место занимают крупные и ароматные ягоды клубники! Любимое лакомство омеги, особенно когда сезон давно прошёл. Где-то в районе грудной клетки разливается тепло, а немного смущённый и взволнованный альфа, уже сидящий за ноутбуком, заставляет невольно улыбнуться, подходя ближе.       — Господин Чон… — но его быстро перебивают.       — Чонгук, — альфа встаёт и жестом приглашает сесть рядом с собой. На непонимающий взгляд поясняет. — Сейчас уже не рабочее время. Мы могли бы опустить формальности, если ты не против, конечно, — эта простая просьба сейчас даже не повод сблизиться. Просто с некоторых пор, «Господин Чон», сказанное невероятным бархатным голосом одного омеги, делает в штанах неожиданно слишком тесно. И сейчас, находясь в непосредственной близости от объекта обожания, он просто не может дать себе ни единого повода оправдываться, что на самом деле встал у него на презентацию и профессиональные навыки Тэхёна.       — Не против, — отчего-то становится слишком неловко, хотя Тэхён столько раз представлял, как будет обращаться по имени к альфе. Только вот в голове всё это выглядело гораздо проще. — Но мне будет сложно привыкнуть, если что — поправляйте.       — Поправляй, — смеётся Чон.       — Ну вот, говорю же, — смех немного разряжает обстановку, и становится спокойнее. — И когда я говорил, что хотел бы перекусить, я имел в виду какой-нибудь йогурт или тост, а не недельный запас продуктов.       — Во-первых, неизвестно, сколько времени нам понадобится на правки, — произносит с совершенно серьёзным лицом.       — Я не соглашался на неделю дополнительной работы, это абьюз! — смешно возмущается Тэхён.       — Ну не настолько неизвестно. Думаю, вдвоём дня за два управимся, — ему нравится наблюдать, как эмоции сменяются на чужом лице, слишком мило Тэхён выглядит в своём «гневе». — А во-вторых, и главное, вообще-то, я просто не знал, чего тебе захочется, и решил немного порадовать своего лучшего помощника. Можешь считать это взяткой.       — Чонгук, должен тебя огорчить, но это слишком плохая идея, — присаживаясь рядом, продолжает Тэхён. — Мой отец юрист, и если он узнает, что я беру взятки, откажется от меня, — почти серьёзно возражает Тэхён.       — Воу, а вот это аргумент. Ну тогда — это премия за переработку, — протягивает уже открытую коробочку с рисом омеге. — Приятного аппетита, Тэхён. Перекусим и начнём.       Они начинают обсуждение проекта ещё за едой, устраивая лёгкий мозговой штурм, в котором Тэхён с ходу накидывает несколько отличных идей, которые звучат очень свежо и могут действительно подойти под нестандартные требования заказчика.       — Думаю, мы могли бы сделать этот макет интерактивным.       Тэхён перехватывает управление мышкой и вдохновлённо начинает редактировать слайд. Его глаза горят, идея быстро превращается в реальность, и спустя несколько минут он объясняет:       — Теперь каждая комната будет показана не просто на отдельном слайде, а нажимая на дверь, из одной комнаты мы будем попадать в другую, с возможностью поворачивать камеру внутри, и таким образом даже человеку с полным отсутствием пространственного мышления будет понятно, что и где находится, — он отрывается от работы и видит своего директора, который смотрит с нескрываемым восторгом в глазах, почти не моргая.       Становится даже немного страшно: он ведь сразу начал исправлять проект, даже не посоветовавшись. Конечно, на флешке всегда есть копия, но…       — Боже, Тэхён!       — Сам ты Боже… Говорил же, просто Тэхён, — неловко шутит омега.       — Нет! Ты не просто Тэхён, ты гений! Почему мне это даже в голову не пришло, это же правда решит большую часть наших проблем! — Чонгук даже подскакивает с дивана и начинает ходить из стороны в сторону, представляя, где ещё можно было бы добавить подобные изменения. — Сделаю тебя заместителем вместо Юнги. А то он совсем обленился.       — Ой, а можно только не вместо господина Мина? — протестующе машет руками. — Он меня и так недолюбливает.       — С чего ты взял? — возвращается обратно на диван и заглядывает в уставшие глазки. — Он тебя обижает?       — Нет, нет, что ты! — отмахивается омега. — Просто ворчит часто, но я и сам виноват. Господин Мин не любит, когда ошибаются, — заканчивает немного поникшим голосом.       — Тэхён, запомни: на ошибках учатся, — садится ближе и мягко берёт нежную ладошку в руку, поддерживающе поглаживая костяшки пальцев. А у самого Тэхёна от такой ласки начинают слезинки скапливаться в уголках глаз. Ему стыдно, неловко, обидно в какой-то степени за то, в каком свете по собственной глупости предстал перед альфой. А тот сейчас не только не злится, но ещё и поддержать пытается, как умеет: — Никто не становится идеальным сразу. А ты очень старательный, действительно умный, творческий. У тебя всегда много идей, а главное — желание учиться. Я это понял ещё на конференции, где ты защищал свой проект. Честно говоря, я бы такого уровня проект, не задумываясь, взял в работу. И это ты сейчас переживаешь, что делаешь что-то не так?       Первые слезинки всё же срываются с прекрасных ресниц омеги. Получается, не один он помнит их первую встречу? Его тоже заметили? Но теперь становится только вдвойне стыдно, каким же дураком он тогда выглядел всё это время… Щёки покрывает румянец, а сердечко начинает стучать ещё чаще, когда Чонгук касается его кожи, стирая солёную влагу.       — Ну чего ты? Эй, посмотри на меня, — мягко поднимает за подбородок опущенную голову, заставляя посмотреть в глаза. — Ты буквально нас спас сейчас от истерики клиента и моего нервного срыва, — видя чужую улыбку, альфа немного успокаивается и улыбается в ответ. — Ты сильно устал, или можем ещё раз пробежаться по презентации, чтобы завтра уже не возвращаться к этому вопросу?       — Нет, всё хорошо, я в порядке, — вытирает заплаканные глаза рукавом рубашки и садится ещё ближе, вновь возвращаясь к работе.       Чонгук правда пытается смотреть на то, что делает его помощник, но, во-первых, доверяет ему безоговорочно. Тот уже не один раз доказал, что достоин всех своих рекомендаций, а все прошлые глупости совершал только потому, что оказался смелее, чем сам Чонгук. Даже этот его, казалось бы, глупый план сработал идеально. Тэхён действительно добился внимания и не только. Потому что, как раз во-вторых, альфа повержен, сдался и лежит, подняв лапки и высунув язык от удовольствия, наконец-то оказавшись наедине.       Он слушает глубокий голос, красивую поставленную речь и бессовестно разглядывает скульптурный профиль, по которому так и хочется провести пальцами, чтобы убедиться в его реальности. Тэхён, немного склонившись над столом, то и дело сдувает непослушную прядку волос, которая так и падает на глаза, и Чонгук, раньше, чем успевает подумать, осторожно заправляет её за ушко омеги. Вроде ничего такого, но у обоих начинают потеть ладошки от того, с какой нежностью это было сделано. Они несколько секунд смотрят друг на друга, и Чонгук, кажется, полностью отключает мозг, переходя под управление инстинктов.       Он выбирает самую красивую клубничку и подносит её к приоткрытым мягким губам напротив. Тэхён уже весь горит от смущения, но откусывает спелую ягоду, слизывая сладкий сок со своих губ, в то время как альфа закидывает себе в рот оставшуюся половинку, по-прежнему не отрывая взгляд от губ омеги. Именно поэтому, скорее читает по губам, чем слышит:       — Я всё закончил, Чонгук.       Тэхён не знает, как себя вести дальше, поэтому снова начинает растирать свои пальчики, как всегда делает, если сильно волнуется. Но Чонгук совсем не делает легче. Он всё ещё молча кивает и, не выдержав дикого притяжения, одним движением преодолевает крохотное расстояние между ними, мягко, но плотно прижимаясь к чужим губам. Это даже сложно назвать поцелуем, ведь они не двигаются, так и застыв на месте. Оба чувствуют тепло и влажность мягкой кожи. Продолжается это непозволительно долго, но никто не хочет отстраняться первым, пока альфа не выдыхает таки, упираясь своим лбом в чужой.       — Прости, Тэ, прости меня, — загнанно шепчет Чонгук, сам испугавшись своего порыва. — Я не должен был, просто… Прости.       — Ничего… Мы просто оба устали, нам нужно домой, — голос срывается, а ноги никак не хотят устойчиво держать тело в вертикальном положении. — Спасибо вам за вечер, господин Чон, и... до завтра.       Лёгкий плащ быстро оказывается в руках омеги, и, забирая свою сумку со стола, Тэхён машет на прощание рукой, пока Чонгук срывается следом.       — Погоди, Тэхён, я отвезу тебя. Уже поздно.       Паника неприятной липкой волной накатывает, сдавливая все внутренности. Осознание того, что поспешил, напугал и, возможно, навсегда оттолкнул, не даёт свободно вздохнуть.       — Не нужно, правда, — еле слышно отвечает омега, стоя у лифта. — Вы тоже сегодня слишком устали, а у меня есть руки, ноги и телефон с приложением «Такси». Доброй ночи вам, отдохните. Завтра предстоит сложный день.       И снова этот ненавистный звук лифта. Снова он разрывает их «рядом». Снова возвращает обоих в ту жизнь, где они лишь начальник и его помощник, но вряд ли теперь всё останется как прежде. Только не после того, как на губах отпечатался сладкий поцелуй со вкусом клубники и омеги. Только не после того, как касался тёплой кожи. Не тогда, когда воздух без запаха хлопка становится слишком чужим и враждебным. Только не…       — Доброй ночи, Тэхён, — с грустной улыбкой и ноющим сердцем. — Будь осторожен, — уже в закрытую дверь лифта.