Компенсация

      Мороз, холод собачий. Снег хрустит под тяжелыми шагами мужчины, крадущегося через заснеженный лес. Полная луна освещает путь, прокладывая перед идущим дорожку, насколько это позволяли густые кроны деревьев. Изо рта идет пар, поднимается на вверх, растворяясь. Руки мерзнут, кажется, что пальцы вот-вот отвалятся и так, и останутся лежать, припорошенные снегом. Но еще больше мерзнут ноги, ведь ботиночки то не на зимней подошве. Боги, чем он думал, когда собирался на эту вылазку?       Из колеи выбивает внезапный хруст веток. Идущий замирает и взволнованно озирается по сторонам, вертит головой во все стороны, пытаясь найти источник звука. Никакого намека на чье-либо присутствие. Нервно сглатывает, но продолжает путь, ведь до цели остается каких-то жалких несколько сотен метров, а может и полкилометра. У него всегда были проблемы с глазомером.       С характерным треском на земле оказывается приличного размера ветка, упавшая под весом снега. Где же та храбрость, которой он так кичится? Видимо осталась в академии Ву Ши лежать на полочке, вместе со здравым смыслом. Да любой адекватный человек на его месте был бы настороже. А Джонни Кейдж таким и является… наверное.       Из ниоткуда появляется легкий ветерок, дующий прямо в лицо, треплет волосы, немного портя идеальную укладку. Ох, он даже утром не показывается перед всеми, пока не приведет волосы в порядок, дабы не ходить растрепанным. Но Лю Кан сжалился и достал откуда-то гель для укладки волос, чему актер безмерно благодарен.       Пушистая ветка чуть ли не в лицо прилетает, когда Джонни засматривается на расположившейся на возвышенности храм Лин Куэй. Мышцы ног неприятно покалывает от напряжения и мороза, забиравшегося под белую шубу, прямо под одежду. Вот же Лю Кан! Не предупредил, что тут холодно до такой степени, что можно превратиться в цельную льдину. Хоть бы шапку дал… и перчатки заодно.       — Почему я, а не, например, Рейден? — недоуменно выгнул бровь Джонни, подходя к Богу Огня. — Он все-таки стал чемпионом и все дела, — замолкает, смотря на бушующий в очаге огонь. — Да и в одиночку идти самоубийство, они не очень-то мне рады будут. Особенно этот, со льдом вместо мозгов.       Лю Кан приподнимает брови, смеряя актера удивленным взглядом и улыбается краешками губ такой характеристике Би-Хана, но ничего не говорит против.       — Он мне должен десять тысяч долларов за разбитую Хичули. Между прочим, единственную в своем роде, — обреченно стонет Кейдж, запуская руку в волосы, слегка взъерошив. — Хотя… — он замолкает и прикусывает в задумчивости губу. — Мне еще нужна моральная компенсация за причиненный ущерб.       Бог Огня уже не пытается сдержаться и расплывается в широкой улыбке, тихо смеясь над словами Джонни, который видимо взвешивает эту идею на процентность соотношения в ней абсурда и адекватности. Двигает губами, прищуривается, приподнимает брови и наконец тяжело вздыхает.       — Ну и каков твой ответ? — не переставая улыбаться спрашивает Лю Кан и кладет ладонь на плечо американца, чуть сжимая, а тот поворачивает голову и открывает рот, намереваясь задать очередной вопрос. — Нет, это задание для одного.       Кейдж цокает языком, но все же соглашается, а ведь хотел взять напарника, например, Кенши. И легче в случае чего и веселее, хотя насчет второго можно поспорить, его скорее всего можно задобрить фамильной катаной, но Джонни не из тех людей, которые запросто расстаются со своими вещами, тем более, когда они были куплены за приличные суммы. Три миллиона долларов на дороге не валяются, а с неизбежным разводом они бы точно не оказались лишними. Чертов брачный контракт.       — Ладно, я согласен, — тянет американец, запрокидывает голову назад, встречаясь взглядом с потолком. — Какова цель?              Джонни размеренно ступает по территории храма, в поисках живой души. Неужели у них нет охраны, или та в такой поздний час спать ушла, покинув пост? Кое-где горят фонари, помогая ориентироваться хоть немного, Луна скрылась за тучами.       — Джонни Кейдж? — окликает его чей-то удивленный голос. — От лорда Лю Кана?       Американец оборачивается на пятках, встречаясь взглядом с Куай Ляном, над ладонью которого парит огненный шар, освещая лицо пироманта. Хмурит брови, окидывая актера скептическим взглядом, ожидает ответа. Джонни сдержанно кивает и достает из внутреннего кармана свиток, завязанный голубой лентой и трясет им в воздухе, подходя ближе к Ляну.       — Да, поручение от Лю Кана для грандмастера Лин Куэй, — подаёт голос Кейдж и выставляет ладони вперед, проверяя греет ли огонь или же это просто иллюзия. Греет. — Хотя, я бы сначала не отказался от горячего чая.       — Иди за мной, — безэмоционально отвечает мужчина и подзывает актера рукой, приказывая следовать за собой.              Джонни повинуется и идет следом, шаг в шаг, не желая оступиться и попасть в сугроб по щиколотку. В последний раз он так замерзал, когда оказался в Нью-Йорке в самый разгар снежного шторма. Из-за аномальной погоды никак не удавалось вылететь назад — в Калифорнию, пришлось сидеть на борту своего частного самолета и ждать пока погода успокоиться и будет дано разрешение на взлёт. Но тут нет снегопада, на данный момент.       — Замерз? — усмехается Куай Лян, не оборачиваясь, но чуть замедляет шаг.       Кейдж скептически прищуривается и сверлит взглядом спину Куая, словно не понимая к чему это. Так что ли не видно? Проходится взглядом по расслабленной спине пироманта, открытым рукам, татуировке скорпиона и мысленно ежится.       — Замерз, — подтверждает Джонни и прячется носом в мех белоснежной шубы, выдыхая горячий воздух, пытаясь хоть немного согреться. — Или это ваша проверка?       Куай Лян издает тихий смешок, поворачивается к американцу и с некоторой заинтересованностью всматривается в его лицо. По крайней мере, так кажется ему самому.       — Нет, не проверка, — усмехается китаец и подходит к дверям небольшого домика, останавливается, ожидая пока подойдет гость. — Просто любопытно…       Кейдж топает ногами о порог, отряхивая налипший на ботинки снег и раздраженно фыркает, а потом облокачивается о дверь и скрещивает руки на груди, словно находится у себя дома и удивленно выгибает бровь. Что ему любопытно?       — Любопытно, что для человека, которого ненавидит мой брат, ты ведешь себя так спокойно в «логове врага», — поясняет Лян и сжимает ладонь, прогоняя огненный шар.       — Ненавидит? — хмыкает Джонни и отлипает от двери, позволяя пироманту открыть ее.       Куай Лян первый заходит в помещение, залитое тусклым светом, который излучает несколько ламп, висящих прямо под потолком, осматривается по сторонам. Кейдж залетает следом, резко захлопывает за собой дверь, дабы морозный воздух не проник внутрь. Прислоняется к ней спиной и недоверчиво посматривает на китайца, пока тот не скрывается за полупрозрачной дверью-гармошкой.       Джонни усталой походкой бредет к скамье и садится за стол, выжидая, когда вернется мужчина и хоть что-нибудь скажет по делу. Подпирает голову рукой и скучающе осматривается по сторонам. Находиться в обители Лин Куэй не было никакого желания. Хотелось побыстрее передать поручение Лю Кана, получить ответ и вернуться в Ву Ши. Американец морщится, руки начинают гореть, отходя от холода.       Ритмично постукивает пальцами по столу, вымеряя ритм какой-то надоедливой песни, которая почему-то именно сейчас влезла в голову. Рассматривает собственные руки, слышит рядом шаги… и тарахтение посудой? Округляет глаза, видя, как перед носом оказывается пиала с парящим чаем.       — Отрава? — усмехается Джонни, но все-таки притягивает ее к себе. — С чего такая обходительность? Вот, когда вы оказались в моем доме…       — Может хватит? — раздраженно тянет Куай Лян, наливая себе. — Ты всегда такой недоверчивый?       — Нет, только когда нахожусь в месте, где меня потенциально хотят убить, — теплый, но не горячий чай приятно согревает изнутри, растекаясь по телу приятной расслабленностью. — Долго ждать?       Джонни хочет побыстрее расправиться с поручением и вернуться в академию. Пойти в свою комнату и завалиться спать до утра, но это всё только во влажных, несбыточных мечтах. Актер настороже. То и дело бросает недоверчивые взгляды на Куая, мирно пьющего чай, тот в свою очередь выглядит отнюдь не враждебно, а даже наоборот — располагает к себе.       — Брат сейчас немного занят, — отвечает пиромант, вставая с места. — Но должен в скором времени освободиться.       Кейдж хлопает глазами, провожая взглядом фигуру китайца, направлявшегося к входной двери и мысленно проклинает повелителя льда. Поносит его на чем свет стоит, не выбирая выражений, еще и ждать заставляют, никакой пунктуальности.       — Зашибись, — последнее, что слышит Куай Лян, прежде чем дверь за ним захлопнулась.

***

      — С добрым утром, принцесса, — слышится совсем рядом ядовитый голос, насквозь пропитанный холодом.       Джонни хмурится и нехотя открывает глаза, а точнее пытается. Быстро моргает, стараясь сфокусировать взгляд и прогнать сонливость. Выпрямляется, болезненно кряхтя и встает, потягиваясь. Не обращает никакого внимания на недовольство грандмастера Лин Куэй, который заставил его так долго ждать.       — Сколько время? — сам у себя спрашивает Кейдж и смотрит на часы, показывавшие почти четыре часа утра. — Опаздываете, — расплывается в издевательской ухмылке, которую так и хочется стереть с самодовольного личика избранного.       — Задерживаюсь, — ледяным тоном осаждает Би-Хан, презрительно хмыкая.       На это Джонни ничего не отвечает и падает на прежнее место. Притягивает поближе белоснежную шубу и выуживает из-под нее увесистый свиток, который хранил, как зеницу ока. Передает его Би-Хану и вздрагивает от неожиданности, чувствуя прохладную кожу чужих пальцев, невесомо коснувшихся его собственных. Обычная случайность, ничего более.       Криомант удивленно приподнимает брови и опускается на отдельно стоящую скамью, подальше от заносчивого американца, контактировать с которым сейчас меньше всего хотелось. И что в нем нашел Лю Кан? Посредственность.       Кейдж борется с желанием зевнуть, но оно оказывается сильнее. Прикрывает рот ладонью, заглушая себя, а на глазах выступает пара слезинок, которые он быстро смахивает. В это время все нормальные люди спят. А кто здесь собственно нормальный? Би-Хан?       Джонни немного оживляется, с интересом рассматривая грандмастера Лин Куэй, пока выпала такая возможность. Нахмуренные, сведенные к переносице брови и образовавшаяся морщинка, темные глаза, внимательно изучающие текст, о содержании которого, Кейдж ни знал от слова совсем, это не его дело. Сжатые в тонкую полоску губы приковывают чрезмерное внимание, особенно когда грандмастер то и дело покусывает нижнюю, что-то сосредоточенно обдумывая.       И только тут до Джонни доходит:       — Ты меня «принцессой» назвал? — ухмыляется актер, а глаза хитро заблестели.       Вальяжной походкой направляется прямо к Би-Хану, который все больше хмурился, по мере того, как расстояние между ними сокращалось. И вот американец падает рядом, да так, что скамья жалобно скрипнула, не ожидая такого резкого поворота. Криомант напрягается и готов в любой момент отшвырнуть Кейджа, как в их первую встречу. Крепко стискивает зубы, что желваки ходят ходуном.       — Или мне послышалось? — продолжает игру Джонни, двигаясь ближе. Ох, во что он ввязался?       Би-Хан чувствует тепло, исходящее от Джонни, очень отчетливо, ведь тот чуть ли не вплотную подсаживается и какие-то жалкие несколько сантиметров отделяют их друг от друга. Хмурится такому повороту событий, но продолжает вычитывать свиток, с которым он, к слову, уже бегло ознакомился.       — Китайский? — интересуется Джонни, рассматривая иероглифы, от которых начинало рябить в глазах. — Понятно, почему Лю Кан именно меня отправил, — ворчит и облокачивается о спинку, расправив руки.       — Почему же? — отрывается от текста криомант и сворачивает свиток.       — Ох, неужели грандмастер Лин Куэй сошел до разговора с обычным смертным, — язвит Кейдж, прикрывая глаза.       А Би-Хан приподнимает брови, видя полностью расслабленного американца, развалившегося на скамье совсем рядом с собой. Руки лежавшие на спинке, медленно, размеренно вздымающаяся грудь, двигающийся вверх-вниз кадык, губы, растянувшиеся в полуулыбке, нос с горбинкой, подергивающиеся веки, выбившиеся пряди, наверняка щекочущие лоб. Удивительно, почему он позволяет сидеть этому заносчивому актеришке рядом с собой?       — Ну же, не скромничай, — Джонни приоткрывает глаза, следя за Би-Ханом из-под полуопущенных ресниц. — Взаправду считаешь себя обычным смертным?       Криомант открыто смеется, смеряя актера чуть ли не презрительным взглядом, от которого Джонни становится до ужаса неприятно. Как его вообще терпеть можно? Всем, конечно, известно, что начальники и прочие птицы высокого полета имеют скверный характер, и это случай не стал исключением.       — Дай человеку власть, и ты узнаешь кто он, — парирует Кейдж и смотрит прямо в глаза Би-Хана.       Кажется, что радужка темнеет, сливаясь со зрачком и поглощает все вокруг, в том числе внимание актера, который явно уже жалеет, что решил выпендриться умной фразой. Взгляд прищуренных глаз заставляет неприятно поёжиться от осознания того, что сейчас с ним может сделать криомант. У него же наверняка мозги отморозились от такого рода деятельности. Кейдж за эти пару секунд уже представил разнообразные способы, как Би-Хан накинется на него, затягивая в драку. Исход этой битвы далеко не предрешен и неизвестно кто выйдет живым.       Би-Хан одним быстрым движением хватает Джонни за подбородок, стискивает прохладными пальцами, вызывая болезненное шипение. Смотрит прямо в глаза и чуть склоняется, так что американец ерзает, пытаясь вырваться из цепких рук. На удивление, именно, горячее дыхание опаляет лицо, заставляя напрячься.       — Не говори о том, чего не знаешь, Кейдж, — угрожающе шипит криомант прямо на ухо, а Джонни напрягается еще сильнее.       Да, тут дело возможно не только во власти, но и в какой-нибудь детской травме, но это сейчас не имеет никакого значения. Если Джонни продолжит эту тему, то что-нибудь отхватит и Лю Кан не поможет.       — Зато я точно знаю, что ты мне должен кругленькую сумму за разбитую вазу, — нервно сглатывает и мотает головой, пытаясь избавиться по грубых, холодных пальцев на собственном лице.       Би-Хан тихо смеется со слов американца, но хватку чуть ослабляет. Губы искажаются в издевательской усмешке, не сулящей ничего хорошего, а Джонни готов поклясться Старшими Богами, что не в силах избавиться от странных мыслей, гудящих в черепной коробке, как рой пчел в улье.       — Ты не получишь оплаты, Кейдж, — твёрдо отвечает китаец.       Проводит большим пальцем по подбородку и поднимается выше, почти подбираясь к нижней губе, а у Джонни перехватывает дыхание от такого развития событий. Не двигается, боясь спугнуть, словно это какая-то охота и Би-Хан здесь явно дикий зверь.       — Смелее, грандмастер, — ухмыляется актер и сам двигается навстречу, сокращая расстояние до пары сантиметров. — Ставите под сомнение выбор Лю Кана? Или тут что-то еще серьезнее?       — Заткнись!..       Би-Хан накрывает приоткрытые губы американца своими, впиваясь грубым поцелуем и сразу же проникает внутрь, не чувствуя сопротивления. Горячие языки переплетаются, мажут друг друга, обмениваясь слюной. Жадно вылизывают, цепляясь между собой, задевают нёбо, зубы, скользят по деснам. Проходится языком по нижней губе актера, чувствует подозрительную неровность и кусает. Кусает так, что Джонни болезненно шипит и дергается всем телом, не ожидая такой подлянки. Металлический привкус дурманит, сводит с ума, заглушая здравый смысл.       Кейдж протестующе мычит, сжимает чужое плечо и тут же пользуется промедлением криоманта. Перекидывает ногу через сильные бедра и оказывается сверху, поудобнее устраиваясь. Би-Хан толком не успел понять, как это произошло, но и не прочь такому развитию, пусть почувствует власть.       — Ну что, будешь и дальше упираться? — прерывистым голосом интересуется Джонни и упирается обеими ладонями в сильные плечи, чувствуя, как те мгновенно напрягаются, становясь каменными.       Би-Хан не отвечает, но губы растягиваются в снисходительной улыбке, которая приковывает внимание Джонни. Но глаза, кажется, все такие же темные и холодные, как и всегда. Цепляются за каплю крови, грозящуюся при любом движении растечься по губам, испачкав их в благородный алый цвет. Холодный палец криоманта скользит по влажной губе, смазывая кровь, пока Джонни невольно морщится и настороженно затихает, видя, как большой палец окрашивается собственной кровью.       Кейдж завороженно наблюдает, как Би-Хан проходится языком, слизывая алую жидкость и сам облизывает губы, убирая следы крови, которая практически перестала сочиться. До жути дико, но что-то в этом определенно есть.       — Чего ты добиваешься, Кейдж? — угрожающий шёпот грандмастера сбивает с мысли, возвращая в реальность.       — А если я скажу, что добиваюсь тебя, — дразнится Джонни и гладит плечи, перебираясь на шею, от чего Би-Хан напрягается. — Признайся уже сам себе, что проиграл, — ерзает на коленях мужчины, усмехается, упиваясь собственной властью.       Криомант тихо смеется этой детской наивности, смешно ведь. Легко подхватывает Кейджа на руки и усаживает на столешницу, которая жалобно скрипнула под весом актёра. Раздвигает крепкие бедра, устраиваясь между, а Джонни подстраивается под чужие правила. Скрещивает ноги за спиной Би-Хана, притягивая ближе, загоняет в ловушку.       Грандмастер Лин Куэй ловко расправляется с пуговицами темно-серой рубашки. Джонни вздрагивает, когда прохладные пальцы скользят по животу, очерчивая кубики пресса, и двигаются выше, невесомо касаются груди. Напрягается, чувствуя крепкую хватку на горле и как большой палец лежит на кадыке, не давая сглотнуть.       — О нет, не признаю, — ехидно ухмыляется, надавливая сильнее, от чего Джонни судорожно моргает и дергается, пытаясь скинуть руки с шеи. — Я никогда не проигрываю.       Би-Хан ослабляет хватку и убирает ладони, пока Кейдж откашливается, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. По щеке стекает одинокая, жгучая слеза, которая тут же исчезает, благодаря языку криоманта. Джонни нервно сглатывает, не зная, что ожидать дальше и насколько далеко это всё может зайти.       Находиться в обители Лин Куэй, бесстыдно рассевшись на столе, пока тебя лапает великий мастер клана — дорогого стоит. Когда в любой момент сюда могут зайти его братья, застав их в весьма недвусмысленном положении, компрометирующим их обоих. Адреналин и возбуждение быстро откидывают подобного рода мысли прочь, оставляя место чувствам и желаниям.       Кейдж выгибается в пояснице, словно все тело прошибает током и запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. Горячий язык Би-Хана обводит ареол соска, пока ледяные пальцы поглаживают второй, не оставляя без внимания. Американец довольно мычит и крепче обхватывает криоманта, пытаясь быть как можно ближе. Контраст температур сводит с ума.       Би-Хан упивается беспомощностью защитника Земного Царства, который извивается, ерзает, выгибается, подставляясь под властные руки и губы. Затыкает себя ладонью, заглушая все более несдерживаемые стоны, готовые вот-вот наполнить комнату.       — Никогда бы не подумал, что ты такой чувствительный, — ухмыляется и щипает за грудь, срывая судорожный всхлип с уст Джонни. — Убери! — приказывает криомант и сам отдергивает руку американца от рта.       — Никогда бы не подумал, что грандмастер Лин Куэй…       Не дают закончить мысль, затыкая жадным поцелуем. Кейдж зарывается пальцами в жестковатые черные волосы, притягивая ближе и позволяет проникнуть внутрь. Дразнит острым языком, скользя по чужому, облизывает и чуть отстраняется, так что соединяющая их ниточка слюны не рвется. С пошлым сюрпаньем актер втягивает прозрачную жидкость и облизывает губы, избавляясь от лишней влаги.       Би-Хан не очень-то жалует такие поцелуи, но сейчас это кажется чем-то нормальным и не вызывает ни капли отвращения. Даже сам Джонни не вызывает ярких негативных эмоций, как те же минут десять назад.       — Би-Хан!.. — вскрикивает Кейдж и прикусывает губу, попадая клыком по многострадальной ранке, раскровив.       Криомант расплывается в широкой улыбке, проходясь самыми подушечками пальцев по возбужденной плоти, окутывая легкой прохладой и склоняется к губам актера, размазывая кровь. Металлический привкус приятно щекочет язык, оставаясь солоноватым послевкусием. И без того покрасневшие губы становятся ярче, и Джонни на долю секунды задумывается о последствиях таких кровавых поцелуев для внешнего вида.       Би-Хан отстраняется и припадает губами к чуть загорелой коже, мажет языком, оставляя влажный след до ямочки между ключицами, проходится по выпирающим косточками, кое-где прикусывая кожу зубами. Плавно переходит на плечо, движется выше, возвращаясь к шее и захватывает кожу, лижет, дразнится, посасывает, оттягивает и отстраняется, любуясь своей работой. Алое пятно горело, словно клеймо, выженное на нежной коже.       — М-м-м? — выгибает бровь Би-Хан, а в глазах дьявольский огонёк разгорается все сильнее. — Что-то хочешь сказать? — откашливается, стараясь придать голосу естественное звучание, но возбуждение никак не скрыть.       Кейдж кривится, когда криомант двигает кожицу на сухую и перехватывает запястье, поднося руку к губам. Размашистыми мазками проходится языком по грубоватой, мозолистой коже. От запястья до самых кончиков пальцев, скользит, кружит по ладони, обильно смачивая слюной. Би-Хан свободной рукой зарывается пальцами в шелковистые волосы актера, грубо оттягивает назад, вынуждая запрокинуть голову и целует подбородок. Спускается ниже, оставляя влажную дорожку, но заостряет внимания на двигающемся кадыке, царапает зубами, оставляя покрасневшие полосы. Перемещается чуть выше и левее, прихватывает кожу, посасывает, ставя очередную метку, которую ничто не скроет, выставляя на всеобщее обозрение.       Джонни заходится протяжным стоном, когда криомант смазывает выступивший предэякулят и скользит кулаком по всей длине, издевательски медленно. Обхватывает грандмастера за шею, притягивает ближе, обжигая шею горячим дыханием, зарывается носом в светлую ткань одеяния, втягивая едва уловимый морозный запах.       Рука двигается быстрее, нещадно проходясь по колом стоящему члену. Би-Хан хрипло смеется и кусает плечо, оставляя кровавый след от зубов, по которому тут же проходится языком, зализывая. По спине проходятся непрошенные мурашки, Джонни стискивает зубы, терпит. Терпит, когда Би-Хан кусается чуть ли не до синяков, когда проходится ногтями по бокам, оставляя полосы, когда отвешивает шлепок по бедру, когда щипается и нарочито сжимает возбужденные плоть. Ему даже начинает нравиться эта игра и такой грандмастер.       — На мне живого места не останется, — недовольно хрипит Кейдж и всхлипывает, когда криомант по очереди щипает соски.       — От этого никто еще не умирал, — усмехается Би-Хан и проводит горячим языком по груди, оставляет влажный след, который тут же неприятно холодит.       Пары резких движений хватает для того, чтобы Джонни тихо заскулил, уткнувшись лбом в крепкое плечо, выгнулся в спине и обильно излился горячим семенем на ладонь криоманта. В ушах стоит неимоверный звон, тело обмякло и если бы не придерживающая рука грандмастера, то он бы непременно упал на столешницу, распластавшись, как безжизненное тело.       — Быстро же ты, — как из-под толщи воды доносится язвительный голос Би-Хана, а Джонни находит в себе силы, отлипает от опоры и закатывает глаза.       — Воздержание ни к чему хорошему не приводит, — аргументирует американец и хмурится, видя, как грандмастер подносит испачканную ладонь к его лицу, растопыривая пальцы.       Широкий язык проходится меж указательного и среднего пальцев, собирая сперму, облизывает, пошло причмокивая. Член криоманта невольно дергается от такого зрелища, но он старается отбросить вновь закрадывающиеся грязные мысли. Джонни ни разу не скривившись проглатывает собственное семя и притягивает Би-Хана к себе, оставляя смазанный поцелуй на губах.

***

      — Би-Хан! — в помещение буквально врывается Куай Лян, который тут же замирает посреди комнаты.       Джонни скрестив руки на груди, опирался о стол, ожидая пока грандмастер допишет ответ Лю Кану, уже одетый в свою белоснежную шубу, но ещё расстегнутую. Би-Хан же размашистым движением руки ставит подпись и сворачивает свиток, завязывая светло-голубой лентой.       — Что-то важное? — усмехается Би-Хан, протягивая Кейджу бумагу и поднимается с места.       Джонни прячет свиток во внутренний карман и неторопливо поправляет воротник, разглаживая мех, пока Куай Лян прожигает его взглядом. Впрочем не только его, но и брата, направлявшегося к двери.       — Нет, ничего. Я обыскался тебя, — поясняет пиромант и неожиданно хлопает Кейджа по плечу. — Проводить? А то ведь заблудишься и, не дай бог, замерзнешь, — улыбается краешками губ Лян и открывает дверь, пропуская актера вперед.       — Я сам проведу его, — холодно отрезает Би-Хан.       Выходит вслед за Джонни, оставляя на пороге ничего не понимающего Куай Ляна, который лишь выгнув бровь и пару раз моргнув проследил за парой, пока та не скрылась за одним из поворотов. Что здесь вообще происходит? И что за внезапный порыв, не прикончит же он там его, да?       Джонни осторожно ступает за грандмастером Лин Куэй, посматривает то на дорогу, то на прямую спину со сведенными, выступающими лопатками. В горле першит неозвученный вопрос, закрадываясь глубоко внутрь и Кейдж погрузившись в себя не замечает, как они оказываются у главных ворот.       С неба срываются крупные снежинки и опускаются на волосы, которые Джонни кое-как удалось привести в приемлемый вид. Морщится, когда на нос падает особо крупная, но это ничто в сравнении с целым сугробом, съехавшим с крыши и приземлившимся в аккурат между ними.       — Спасибо, что не сосулька, — ворчит Кейдж, отряхивая с одежды снег.       — Действительно, — хмыкает Би-Хан и притягивает актера за талию. — Сегодня я поддался, но не проиграл, — жарко выдыхает в губы.       И американец не выдерживает, подается вперед, накрывая чужие губы своими в неспешном, поцелуе. Языки лениво ласкают друг друга и Би-Хан позволяет второй раз за это время себе расслабиться и не думать ни о чем. Отбросить всю ответственность, здравый смысл, напускную ненависть. Да, Джонни Кейдж неимоверно может раздражать, но не более. Хруст снега доносится до ушей и криомант разрывает поцелуй, оглядываясь. Кажется, что он видел серую дымку… или показалось?       — И всё же, ты мне должен десять тысяч долларов, — просто улыбается Джонни и отсалютовав покидает территорию клана. — Но я не прочь и повторить, — напоследок кидает актер.       Би-Хан искренне улыбается, впервые за долгое время и провожает Кейджа взглядом, пока тот не скрывается в лесной чаще, направляясь к порталу. Да, он поддался, но ни о чем не жалеет. А Джонни все же получил моральную компенсацию, но Лю Кану об этом знать не обязательно, как и всем остальным. Поручение он выполнил? Выполнил! А все остальное осталось в стенах Лин Куэй, их маленький секрет с Би-Ханом.       Вот только это уже не так. Грандмастеру Лин Куэй действительно не показалось.