Дьявол из бутылки

Вдох. Выдох. Я слышу, как там, кажется, вдалеке гудит радостная толпа, громко аплодируя концу первого акта. Фурор. И скоро мой выход. Нервничаю. Но не так, чтобы забыть весь свой текст, нет. Я всë помню, мне не нужно его даже повторять! Я ведь столько готовился к этому дню, мне нельзя падать лицом в грязь перед огромной публикой! Широко улыбаюсь. Наконец-то я могу выйти на сцену, наконец-то у меня получиться ощутить волнительную эйфорию от восторженной публики. Это мой шанс спрятаться под новым именем! Написать заново свою судьбу! Избежать неизбежного. В гримёрке никого нет, да и быть не может. Многие и так были задействованы во время первого акта, некоторые просто болтаются за кулисами. Никто из наших не хочет оставаться здесь, когда там твориться настоящее театральное волшебство! И я их понимаю. Я бы хотел побыть там, но я ещё не чувствую себя достойным находиться рядом с ними. Стены здесь все завешаны синими шторами с красной оборкой. Я спрашивал моих коллег... Ох, как же радостно на душе от того, что я могу к ним так обращаться! Спрашивал, зачем они сюда это понавешали. Ответ был прост: нужно было закрыть голые стены хоть чем-то. Когда они только-только переехали в этот забытый Богом старый театр, то денег у них почти не было. Зато этих штор было много. Сейчас это место на слуху не в одной стране. Многие хотят купить билеты на один из спектаклей в нашем театре. Интерес публики не сбавляется, как раз наоборот. Я видел все эти очереди в кассе. И когда-то сам стоял там. Среди всех желающих поглядеть на необыкновенную красоту, на настоящую театральную магию. Ну а теперь я стою здесь. Смотрю на себя в зеркале. На мне ярко-красный пиджак, белая рубашка, чёрный галстук, идеально выгляженные тëмные брюки, чистейшие ботинки с узким носком. Мои отросшие за эти несколько лет скитаний светлые волосы легко легли на мои плечи, не могу насмотреться на себя! Я знаю, что красив. Мне об этом довольно часто напоминают, это отвлекает от многих моих неприятных мыслей. — Да ты педант, я погляжу. Наглая усмешка заставила меня застыть на месте. Я почувствовал во всëм теле ужасный холод. Он сковал всë моë тело. Нет... Только не это! — Заткнись... — злобно прошипел я, даже не оборачиваясь назад. Мне хватало просто смотреть на него через зеркало. Позади меня довольно старый, но по-прежнему красивый нежно-голубой диван. На нём часто отдыхали актёры после очередного удачного акта на сцене. И я к нему привыкнуть успел даже. Но теперь там, вальяжно развалившись, сидел мой личный кошмар. — Я вижу, ты тут успел неплохо обустроиться. Решил спрятаться среди актёров? Немыслемая глупость, но это на тебя похоже. Я следил за каждым его движением через зеркало. Мы смотрели через него друг другу в глаза. Его почти чëрные. Мои светло-оранжевые. Он своими тонкими пальцами элегантно, подобно аристократу, удерживал в руках бокал с вином. Спокойная усмешка. Уверенная, чëрт возьми... — И что? Мой голос дрожит. И он это слышит. Ухмыляется ещё шире. Он видит, как меня начинает трясти. — Я слышу, как быстро бьётся твоë сердце. Я даже глазом не успел моргнуть, как услышал его голос над своими ухом. Так тихо, вкрадчиво. Я вздрогнул. Теперь в зеркале я его отчëтливо видел сзади себя. Чувствовал его дыхание над собой. — Ты боишься меня. Я сглотнул. — Прошу, оставь меня... Он поставил пустой бокал на столик перед зеркалом. Я не отводил ни на секунду свой взгляд. Я видел, как он медленно наклоняется ко мне, кладëт свои руки по обе стороны от меня на этот самый стол. Преграждает мне путь к отступлению. Сука... — Ты просишь меня о невозможном. — Для тебя есть что-то невозможное? Я увидел, как его зрачки на секунду сузились. Он усмехнулся, наклоняясь к моему уху. — Даже не думай манипулировать мною. У тебя это больше не получится. Пора платить за содеянное. Я рванул резко вниз, выскальзывая из его рук. — Нет! — Ох. Да, твоя наглость не знает границ. Я побежал к выходу. Мне нужно хотя бы попытаться уйти от него! — Беги, беги! Тебе же так хочется произвести на них впечатление! — слышал я его слова вдогонку. Страх заполонил моë сознание. Я снова играю в эти чëртовы кошки-мышки... Только бы не прибежать в его очередную ловушку! Я бежал к сцене. Ни одной души не повстречалось мне на пути, что было странно. В ушах стоял шум от непрекращающихся аплодисментов, восторженных воскликов. Отчего-то мне казалось, что он ни за что не покажется на публике. Ноги сами несли меня за кулисы. Буквально вылетев на сцену, я зажмурился от резкого света от прожекторов. Моим глазам на пару секунд стало больно. Казалось, что моë сердце вот-вот оборвëтся из-за бешенного ритма. Не хотелось бы помереть так. Я разлепил собственные глаза. В моей голове пронеслась мысль, что я всë испортил своим друзьям. Так внезапно появиться на сцене во время аплодисментов... Это же надо постараться ещё. Я не мог поверить в то, что увидел. Среди восторженного шума раздался мой пронзительный крик ужаса. Я отшатнулся назад, внезапно для себя утыкаясь во что-то тёплое. Мне было страшно оборачиваться. Вся сцена была в крови нашей актёрской трупы. Лаура и Альберт были распяты на непонятно откуда взявшихся крестах. Они должны были исполнять главные роли в сегодняшнем спектакле. Я видел оторванные руки и ноги, хаотично валяющиеся по всей сцене. Головы моих друзей и знакомых были надеты на старых манекенах из кладовой. Их рты были изогнуты в сумасшедших улыбках. В пустых глазах остался лишь предсмертный ужас. Я заметил, что внизу, где должен был быть Лоренцо и весь наш оркестр, не лучше. Они все были прибиты к своим стульям то ли ножами, то ли мечами. Но и это было неважно. Меня чуть не вырвало. Я чувствую, как подкашиваются ноги. Я не могу издать ни звука. А вокруг непрекращающиеся хлопки довольной публики. Чем они довольны?! Еле обернувшись, я вновь закричал. Я уткнулся в изуродованное тело Френсиса. Его и многих моих действительно хороших друзей прибили к декорациям! Но и на их лицах оставались широкие улыбки. Я чувствую, как по щекам скатываются мои слëзы. А ещё чувствую чужие руки у себя на талии. — Вот так... Ты же хотел, чтобы публика тобой восторгалась? — Зачем... За что ты так с ними?.. — я не мог громко говорить с ним. Мои ноги окончательно подкосились. Он ухватил меня покрепче, чтобы я не упал. — О, ты про них. Я всего лишь устроил достойное шоу. Для нашей дорогой публики. Кстати, ты теперь здесь в главной роли, mon cher.