Под сенью безмолвного неба

Бурного ветра волны

С востока на солнце

Закатное падают.

(Като Сюсон)

Было жарко. Пот стекал вниз по шее и капал на простынь. Ичиго чувствовал несколько капель на спине. Холодные, они медленно двигались к плечам, и от этой пытки тело распалялось ещё больше. Он на коленях, на кровати, локти и лицо упёрлись в матрас. Ичиго предвкушал, как вот-вот твёрдое и горячее войдёт в него. Орихимэ была в ванной, готовила страпон. Он облизнул губы. Сегодня особенно сильно хотелось внутрь, глубоко и жёстко. Хотелось, чтобы над ним доминировали, вжимая лицом в кровать, и брали сзади. Быть уязвимым, принимать и ничего не решать. Подчиняться. За спиной хлопнула дверь. Или это был звук открывшейся створки окна? Он не понял. Должно быть, Химэ закончила подготовку. Он сглотнул и повернул было голову, чтобы посмотреть на эту картину. Ему нравилось видеть искусственный член до того, как он окажется внутри. Возбуждение тут же вспыхивало в нём новым витком, оседая в паху. Ичиго давно смирился с тем, что подобное может его возбуждать. Сейчас осталось только удовольствие. Что-то звякнуло внизу, а его голову на полпути развернули обратно. Холодные, холодные пальцы. И тут же, словно читая мысли, лицом его буквально закопали в матрас. — Ч-чт… — он тупо пробубнил в плотную ткань, не в силах противостоять давлению сверху. Орихиме никогда так не умела. Не только потому что боялась причинить боль, а потому, что подобную силу просто не мог применить человек. На осознание того, что это не его жена, а кто-то другой, из-за возбуждения ушло больше времени. Это заминка позволила тому, кто находился сейчас сзади, взять полный контроль над его телом. Ичиго пытался сопротивляться. Однако тяжесть чужого тела сверху не давала никаких шансов. Он шипел в матрас, пытаясь извернуться и освободить рот. Без шансов. Адреналин в крови заставлял сердце в бешеном темпе трепыхаться в груди. И от чего-то не пропадало чувство, что Ичиго знает эти холодные прикосновения. Знает, кто гладит его сейчас своими руками по голым бёдрам. Рыжий всё упирался, пытаясь сбросить чужой вес, но казалось, что всё это — игра. Хотелось, чтобы ледяные пальцы продолжали исследовать его тело. Он застонал глухо в простыню, когда эти пальцы прикоснулись к члену. Давление чего-то твёрдого на копчик заставило Ичиго инстинктивно вскинуть бёдра. Электрический разряд будто прошёлся по коже. Чужое дыхание около левого уха. Он его знал. Это было то, чего он так долго хотел. Этот человек мог дать ему всё это. Адреналин или возбуждение? И то, и другое. Задыхаясь в крепких объятиях, Ичиго чувствовал чужую эрекцию, вжимавшуюся в его ягодицы. И, чёрт возьми, это было так хорошо. Он хотел большего. Как же сильно он хотел большего. С ним. С кем? Кто это был? Ичиго не мог вспомнить. Он хотел дать этому фантому внешность, личность, голос. Потому что у этого человека просто фантастический голос. Хотелось услышать его, но всё, что он мог получить сейчас, это тяжёлое хриплое дыхание в ухо. И концентрированное возбуждение. Сверху на голову вдруг что-то упало. Плотная тяжёлая ткань со знакомым запахом. Ичиго продолжал задыхаться и тереться бёдрами в ответ на движения незнакомца. Когда он уже войдёт внутрь?.. Изнемогая от желания быть оттраханным здесь и сейчас, Куросаки сделал усилие и выдохнул в плотную ткань перед собой: — В-возьми… А-ах… Знакомое хмыканье над ухом, а затем тёплый язык на шее. Ох, как хорошо… — Всё что захочешь, Куросаки, — протянул хриплый баритон совсем рядом. А затем Ичиго проснулся. *** Прошло уже три дня, и никаких сигналов от Урахары. Ичиго лениво перелистнул страницу книги, затем ещё одну, отмеряя, сколько осталось до конца главы. Это плохой знак. И то, что он явно потерял нить повествования, потому что мысли были заняты совершенно другими вещами, и то, что никаких вестей об адской эпопее всё ещё не приходило. После всего, что произошло за прошедшую неделю, он всё ещё инстинктивно держал себя в напряжении, ожидая, что концентрация событий на единицу времени не спадёт. Что вот-вот нужно будет снова хватать меч и бежать. Сражаться. Защищать. И поэтому сейчас было так странно просто сидеть и работать, как обычно. Захлопнув книгу, он прикрыл глаза и снял тонкие очки. Отложил всё на стол перед собой и стал медленно массировать глазные яблоки сквозь веки. В голове хаотично крутились тревожные мысли. О том, что, пока он здесь прохлаждался, Заэль Аппоро уже достиг существенных успехов в своих исследованиях, и времени остановить его совсем не осталось. О том, что псы снова пробрались в Уэко Мундо, и кто-то из арранкаров пострадал. Явно не Гриммджо. Он ведь теперь их так хорошо чувствует по запаху. А если Нелл наткнётся на них? Или те вообще проберутся в Общество Душ, чтобы достать Хогиоку. Тогда его друзья тоже в опасности. О том, что он просто сидит здесь и ждёт, хотя мог бы уже что-нибудь сделать… «Ты и сейчас можешь, Король, — зашептал ехидно Широ. — Погулять с сыном, например. Или сделать приятно своей жене сегодня вечером». На последних словах рыжему отчего-то стало неловко. Отчасти из-за того сна прошлой ночью, который, хоть и забылся наполовину, всё ещё вызывал лёгкое покалывание на шее. А отчасти потому, что обычно Пустой не поднимал тему его интимных отношений. По крайней мере, с тех пор, как Ичиго стал снова слышать его голос. Обсуждать свою интимную жизнь со своим мечом — это ведь странно, да? «Ты никогда не был нормальным», — хихикнул Широ. Рыжий глубоко вздохнул, отнимая пальцы от лица. Широ не был не прав. Он мог много чего сделать за эти дни, но предпочитал сидеть в кабинете и делать вид, что работает, в то время как на самом деле бесконечно предавался тревоге. Он пробовал медитировать дома в духовной форме. И всё время что-то отвлекало: звуки чужих шагов, стрёкот цикад, скрип дверей. Ему нужно в бункер. Но насколько это было бы правильно — появиться вот так, без приглашения, после всей этой истории с миссией? Могли ли туда нагрянуть синигами, и потому Урахара всё ещё не позвал его? Может быть, и правда, стоило отвлечься на дела семейные. Руки повисли вдоль корпуса, и плечи слегка расслабились. А ведь Ичиго раньше так жил каждый день. Читал, переводил, отправлял правки, встречал сына из школы, гулял с ним, покупал продукты для Юзу на ужин, принимал пациентов в клинике, потом снова читал и переводил. Почти каждый день. Он думал, что это лучшая жизнь, которая могла у него быть. Сейчас рутина, что увлекала ещё не так давно, перестала удовлетворять его. Словно он снова надел рубашку, которую носил в школьные годы, и она оказалась ему мала. Все эти три дня Ичиго ходил натянутый и напряжённый, будто что-то мешало ему двигаться. Нужно помедитировать. Ему нужно в бункер. А Урахара не покажет виду, даже если гости приходят не вовремя. Снизу глухо щёлкнула дверь, а через пару секунд загрохотали по лестнице чьи-то ноги. Стало громко. Ичиго слышал, как Казу-чан радостно кричал, а в ответ доносился такой же радостный голос Юзу. Улыбка тронула губы. «Вернулась наконец». Рыжий резво поднялся со стула и зашагал на выход из кабинета. Работать всё равно не получалось, а встретить сестру после долгой поездки — как раз то самое приятное дело, которое поможет на какое-то время отодвинуть тревогу на второй план. — Ичи-нии! — загорелая и счастливая, Юзу бросилась к нему в объятия, как только увидела, что брат появился в гостиной. — С возвращением, — проговорил он с тёплой улыбкой, обнимая сестру. — Как прошло? Нашла вдохновение? Казуи уже сделал вокруг них несколько кругов, переполненный радостным возбуждением. Отпустив сестру, Ичиго тут же подхватил оставшиеся у порога сумки. А Казу-чан приклеился к тёте и пошёл с ней в обнимку к зоне кухни. — Не то слово! — глаза сестры горели восторгом, когда она это говорила. — Я даже была на семинаре для топ-стилистов, и там разбирали новую технику окрашивания, но официального сертификата мне не досталось, потому что все места уже были проданы… — Как ты тогда смогла туда попасть? — удивился Ичиго, опуская тяжёлый рюкзак сестры на пол возле дивана, пока та по-хозяйски осматривала кухню. Обернувшись к нему, Юзу смущённо потупила взгляд, изображая невинную овечку. Но рыжий прекрасно знал, что ни одна из его сестёр даже близко не была невинной. В плане характеров. Об остальном он не хотел думать. — Прошла с заднего хода, пока никто не видел, — моргнув пару раз, Юзу поняла по его выражению лица, что не смысла больше притворяться, и растянула губы в довольной улыбке. — Эти простаки даже ничего не поняли. Посмеявшись, Куросаки отлепил сына от девушки и поднял на руки. — А тётя Карин не приехала? — похлопал ресницами Казуи, ёрзая на его предплечье, чтобы устроиться поудобнее. Маленькие ручки обхватили шею. И вот этому мальцу уже семь лет? Плечи Юзу слегка опустились после этого вопроса, но она быстро пришла в себя и снова улыбнулась. — Она приедет позже, ей нужно было к своему секретному парню, — и сразу же после этих слов перевела тему на более лёгкую. — А что это вы тут в моё отсутствие делали с кухней? Ичиго подумал о Карин и её этих отношениях. Странно, очень странно, до сих пор он не знал даже имени этого человека, настолько сестра не хотела обсуждать с семьёй своего парня. Но факт оставался фактом — домой Карин теперь приезжала редко. И всё же, хорошо, что в этом году у них с Юзу получилось побыть вместе. Юзу очень скучала, Ичиго знал это. Он и сам скучал. — Никто не трогал твой ящик, если ты об этом, — чуть повысив голос, рыжий говорил, пока нёс упиравшегося сына на диван. — И вся посуда помыта. Специи разложены в алфавитном порядке, а риса хватит до весны. Усевшись с Казуи на диван, он коротко скомандовал сыну на ухо: «Пусть тётя сама проверит кухню». Мальчишка решительно кивнул и, вместе с отцом, затаив дыхание, стал ждать вердикта. Орихиме, как только услышала, что Юзу дома, сразу спряталась в спальне и ещё несколько минут не покажется. Она всегда так делала, когда после отсутствия главной хозяйки её территория подвергалась ревизии. Две вечности спустя с кухни наконец донёсся выдох облегчения. — Сегодня у нас будет мега-праздничный ужин! — воскликнула Юзу и сорвала с холодильника стикер для заметок. Казуи сорвался с дивана и радостно закричал: — За покупками! — За покупками! — вторила ему сестра. И, пока облегчение окутывало дом, Ичиго тоже расслабленно развалился на спинке дивана. Они справились. Ни одной ошибки. Орихиме должна гордиться собой. Вакханалия в доме нарастала. Ичиго с улыбкой наблюдал за тем, как Юзу вместе с Казуи очень шумно проверяют на наличие ингредиенты для ужина. Дверцы хлопали, дети хохотали, а появившаяся в дверном проёме Химе очень быстро от робкой неуверенности перешла к радостному писку, кинувшись в объятия Юзу. Градус шума вновь повысился. — Вам нужно чем-то помочь? — крикнул на всякий случай Куросаки с дивана, когда список покупок был составлен. Орихиме оглянулась на него и помотала головой одновременно со словами сестры: — У нас уже есть помощник, правда, Казу-чан? Сын не заставил себя ждать с ответом и запрыгал на месте в нетерпении: — Да-да-да! Покупки, покупки! Хитрый мальчишка. Знал, что если идёт в магазин без отца, то шанс разжиться сладостями и ненужными игрушками гораздо выше. Девчонки слишком безотказны. — Мы не хотим отвлекать тебя от работы, — добавила Химе, подойдя к дивану. — Так что ненадолго оставим дом в тишине. Ичиго сжал её тонкие пальцы в своих и улыбнулся в ответ на её добрую улыбку. Она всегда думала о нём лучше, чем он есть. После их ухода в доме стало настолько тихо, что контраст немного сбивал с толку. Будто бы тишина означала что-то плохое. Если тихо — значит, опасно. Ещё несколько минут рыжий провёл, полулёжа на диване, вслушиваясь в эту тишину, за которой постепенно прорисовывался хор цикад с улицы. Ему нужно помедитировать. Сможет ли он сейчас? В этой домашней тишине? Сползание с дивана на пол заняло секунду. Принятие позы лотоса — ещё пять. Ходить наверх за удостоверением — слишком долго и пока не нужно. Если он не сможет достаточно сосредоточиться в физическом теле, переход в духовную форму бесполезен. Вдох. Медленно, концентрируясь на кровотоке. Выдох. Сосредоточиться на ощущениях. Вдох. Прогнать кровь по телу к голове. Выдох. Не думать о Гриммджо в крови. Вдох. Не думать о том, что не знает, когда придёт враг. Выдох. Отпустить мысли о чёртовых эротических снах с неправильными людьми… Но мысли всё продолжали приходить, и спустя несколько минут Ичиго открыл глаза, растянувшись на полу. Не вышло. Пока что пробиться сквозь хаос собственной тревоги во внутренний мир не получалось. Но возвращение Юзу домой и мысли о Карин хорошо отвлекли его от всего этого. Возможно, стоило воспользоваться этим обстоятельством и успокоиться. Поэтому Ичиго, не особо думая, поднялся на ноги и, прихватив с дивана телефон, зашагал к прихожей. Набрав номер жены, он влез в кроссовки и, уже выходя за дверь, услышал слегка взволнованный голос в трубке: — Алло, Куросаки-кун? — Да, — проговорил он, слегка понизив голос, успокаивая. — Я закончил пораньше. Где вы сейчас? И то, как просияла Орихиме, он мог буквально почувствовать, слушая ответ. К радости его неожиданной совести в виде Широ, после совместного похода по магазинам с Казуи он и правда погулял. И с Орихиме пролежал в обнимку весь вечер. Но ментально был так вымотан, что сил на секс или что-то похожее у него не осталось. Орихиме не возражала. Она, кажется, была до ужаса рада уже тому факту, что её муж дома и проводит с ней время наедине. Ичиго было немного стыдно за это. Потому что буквально двенадцать часов назад он крайне хотел секса, но то было во сне. И он боялся признаться самому себе, с кем. Да и в целом, оказалось очень сложно вести себя как обычно, когда буквально вчера вернулся из Ада, а до этого почти неделю сражался на тренировках с профессиональными убийцами из другого мира. Очень сложно принять, что «как обычно» уже не получится. В полдень четвёртого дня, когда Орихиме ушла на подработку в булочную, Ичиго оставил сына с Юзу и отправился в торговый район Каракуры. *** Голову пекло солнечными лучами. Весь правый висок уже вспотел от солнца, но открывать глаза и двигаться было так лень. Тем более, что чьи-то нежные руки гладили его затылок, зарывались пальцами в волосы и массировали мягко кожу головы. Рукия? М-м, да. Её малюсенькие ручки он узнал бы не глядя. Какой был смысл переворачиваться, если так хорошо? Поэтому Ренджи продолжал лежать где-то на террасе в особняке Кучичи и наслаждаться поглаживаниями головы и солнечным светом. До тех пор, пока волна ветра не снесла где-то рядом дверь и звук грохающего об стену дерева не заставил его вздрогнуть. — Лейтенант Абараи! — крикнул кто-то, пока он пытался разлепить глаза и поднять голову. Несколько секунд, и оказалось, что Ренджи в своём кабинете, стопка отчётов залита слюной, которую он напускал во сне, а на пороге стоял Рикичи. — А-а, — лениво протянул он, стирая с губы остатки слюней. Кто бы мог подумать, что он снова уснул на работе… Позорище. — Вас вызывает к себе командующий Кьораку-сама! Глаза, ещё секунду назад отказывающиеся открываться, мгновенно распахнулись, и вот Абараи уже вскочил со стула. — Командующий? — в недоумении переспросил он. Что могло понадобиться Кьораку-сану от него так внезапно? Все дела с расследованием Куроцучи и Урахары вёл сам Куроцучи, а Рукия как капитан занималась болтовнёй с командованием. С чего вдруг он понадобился? Его отчёты были приняты вчера без дополнительных вопросов, а если бы они и возникли, ради такого Шунсуй-сан никогда бы не вызвал лично. — Д-да, — замялся Юки, прикрывая дверь за собой. — Несколько минут назад поступило распоряжение. Ренджи уже затягивал растрепавшийся хвост с косой и приглаживал выбившиеся из петель пряди. — Что-нибудь конкретное? — уточнил он, кинув взгляд на верхний в стопке листок. Придётся переписать. Рикичи покачал головой и посторонился, пропуская его к выходу. — Только требование явиться в казармы Первого отряда по получении распоряжения, — ровно проговорил тот. — Тогда ты пока за меня, — кивнул ему Абараи и, увидев ответный кивок, покинул комнату и шагнул в сюмпо. Кьораку-сан ждал его в своём кабинете. Однако, к удивлению Ренджи, ни Куроцучи, ни Рукии в помещении не оказалось. Что самое странное, так это стоявший в углу у окна Куросаки Иссин, точнее, Шиба Иссин. Он всё никак не мог привыкнуть так называть старика. — Вызывали, Со-тайчо? — вытянувшись по струнке, проговорил отрывисто Ренджи. Кьораку-сан кивнул и махнул рукой в центр комнаты с приготовленным дзабутоном. — Садитесь, лейтенант Абараи, у нас есть несколько вопросов по делу с нападением на арранкара в Уэко Мундо. «Чёрт», — цыкнул про себя Ренджи. Всё-таки, что-то не так со всей этой ситуацией. И почему здесь отец Ичиго? Насколько Ренджи знал, тот не был частью Готэй 13, хотя сам Главнокомандующий не раз просил занять пост капитана отряда. Такие люди, как Иссин-сан, были им нужны. Но тот решил сосредоточиться на своём клане, и теперь Шиба имели обновлённое представительство в Совете Сорока Шести. Осторожно занимая предложенное ему место, Абараи то и дело робко косился на широкоплечую фигуру в светлой мантии у окна и думал: «Он здесь из-за статуса в Совете или из-за Ичиго?» Хотя, никаких больше тревожных сообщений из Мира Живых они не получали. Насколько Ренджи знал, с Ичиго всё было в порядке. Но зачем отцу спрашивать про собственного сына у кого-то ещё? Куросаки сам рассказывал, что периодически созванивается с родителем. — Слушаю, — кивнул он, усевшись в сэйдза и выпрямив спину. Вопреки ожиданиям, после недолгой паузы начал Кьораку-сан. — Скажите, пожалуйста, — растягивая слова, неспешно говорил он, — известны ли вам какие-то подробности помимо тех, что вы указали в отчёте по недавнему делу о нарушении арранкаром условий перемирия? Ещё несколько лет назад он бы дёрнулся и проявил излишние эмоции при подобном вопросе. Раскрыл бы себя по полной. Но не теперь. Чему уж он научился от семьи Кучики, так это сдержанности в нужные моменты. Не дрогнув ни одним мускулом, Абараи спокойно ответил: — Всё, что я знаю, слышал и видел в тот день, передал в отчёте. Что-то случилось? Да, он умолчал о том, что Ичиго активно интересовался, планирует ли Урахара вылазку в Ад. Зная этого парня, тот уже там был и всё исследовал. Кьораку-сан вяло махнул рукой в сторону. — Ничего такого, но запрос от Урахары Киске на создание специальной разведывательной группы — довольно нестандартный. Разве они уже не должны были обработать этот запрос и дать ответ Рукии? Прошло уже несколько дней. — Скажу по секрету, — склонился к нему Кьораку с предостерегающим взглядом. — Никто не должен об этом знать… Ренджи тут же кивнул, и Шунсуй продолжил: — Маячок на базе Урахары Киске перестал работать вскоре после вашего визита в Мир Живых. Нас обеспокоило данное стечение обстоятельств, потому я и позвал вас сюда, лейтенант Абараи. Маячок? Серьёзно? Всё это время за ними велась слежка в Шотэне? Тогда его ложь, пусть и небольшая, бесполезна. Если маячок работал, когда они были там, то все слова, произнесённые Ичиго были известны как Кьораку-сану, так, очевидно, и отцу Ичиго. Ренджи коротко глянул на Шиба Иссина, который всё ещё не произнёс ни слова и сосредоточенно глядел в окно. — Всё, что я хотел узнать у вас, Абараи-сан, так это: не было ли необычных знаков от Урахары Киске или от арранкара, с которым вы разговаривали в Каракуре? Вопрос, откровенно говоря, был неожиданным. Поэтому Ренджи задумался на пару секунд. Его общение с Джагерджаком не продлилось долго, ровно как и с Киске. Не так много, чтобы достаточно понаблюдать, да и цели такой у него не было. Что у них там произошло? — Не знаю даже, — честно ответил он, снова поднимая глаза на командующего. — Арранкар отказался давать мне информацию и быстро исчез, а Урахара может не договаривать всё, что ему угодно, и никто не поймёт. Пожав плечами, он решил обратиться к молчаливому синигами у окна. — Что-то случилось с Ичиго, Иссин-сан? Тот мгновенно повернул голову в его сторону и послал ему внимательный взгляд. — Надеюсь, что нет, — голос мужчины звучал задумчиво. — Но меня немного беспокоит его включённость в это дело. Может быть, он говорил тебе что-то? Теперь уже два серьёзных взгляда прожигали его лицо, пока Ренджи, сжав слегка губы, думал над ответом. Что хотел услышать Иссин? Что его сын всё ещё предпочитает сидеть в своём семейном коконе, а гадкий коварный Урахара его принуждает? Что нужно было Кьюраку-сану? Убедиться, что свободный от воли Общества Душ учёный не строит планов, которые могут противоречить интересам Готэй 13? И отчего-то все эти незаданные вслух вопросы были адресованы именно ему. Не Рукии, которая руководила этим делом. И даже не Йоруичи, которая, вместо того, чтобы вести свои занятия в Академии, снова шарахалась здесь с какими-то бандурами из Уэко Мундо. Вздохнув про себя, Ренджи встретил тяжёлый взгляд Иссина. Что ж, быть другом Куросаки Ичиго — не лёгкая задача. — Я думаю, Ичиго был рад сменить обстановку. Он говорил, что немного заскучал, — пожал плечами Абараи, стараясь придать лицу непринуждённое выражение. — Вы же знаете, у этого парня шило в заднице. А тут такое на пороге происходит. Вот и сорвался. В сознании вдруг всплыли слова арранкара о том, что «Куросаки не придётся вмешиваться». Кто знает, что там сейчас происходит. Может, места себе не находит дома. А может… — Разрешите войти! — вдруг за дверью раздался скрипучий голос Куроцучи. Ренджи обернулся, прислушиваясь. Судя по тону, тот был чем-то обеспокоен. Кьораку коротко кивнул двум синигами на охране, и двери открылись. Стремительная походка капитана Двенадцатого говорила о том, дело было срочное. На всём пути в вытянутой вверх руке Маюри трясся помятый лист бумаги. — Это, — и лист был припечатан бледной ладонью к столу Командующего. — График общего колебания духовного фона в городе Каракура. А это, — острый длинный ноготь ткнул куда-то в середину листа. — Открытие Гарганты арранкаром несколько дней назад. Кьораку озадаченно следил за чужим пальцем, но Ренджи не мог разглядеть со своей позиции, что тот показывал. — График идёт вверх, — кивнул Шунсуй, наблюдая за движением пальца Маюри. — Вот и второй всплеск. Это когда арранкар покинул Мир Живых? — Это Куросаки Ичиго, — покачал головой Маюри с недовольным видом и вдруг оглянулся назад, вперив взглядом прямо в Ренджи. — Подойдите, Абараи, вам тоже будет интересно. Ренджи аж вздрогнул от этого взгляда. Впрочем, на Куроцучи всегда было не особо приятно смотреть. Особенно на эту рогатку у него на голове. Он всё же кивнул и в несколько быстрых шагов добрался до стола, где уже трое — и Иссин-сан в их числе — склонились над листом бумаги, испещрённым волнообразным графиком. Теперь Ренджи мог понять, о чём говорил Маюри, когда указывал на отклонения. Духовный фон Каракуры довольно низок сам по себе, судя по невысокой амплитуде колебаний, поэтому любое хоть сколько-нибудь ощутимое духовное присутствие могло быть зафиксировано. — А, вот здесь Ичиго? — уточнил Абараи, указав на особенно высоко взметнувшийся график между двумя небольшими всплесками, очевидно, от Гаргант. Куроцучи кивнул и вытащил из кармана хаори ещё один листок. — А вот наблюдения за вчерашний день, — с явным намёком в голосе он положил бумагу на стол рядом с первым листом. — Пока я разбирался с оборудованием из лабораторий того бывшего Эспады, этот сигнал никто не заметил. Но я всегда просматриваю отчёты в конце дня. И не зря, как оказалось. Место на листке, куда указывал бледный когтистый палец, отличалось от всего, что Ренджи до этого видел на графике. Иссин-сан и Кьораку-сан нахмурились словно по команде. Потому что кривая графика в одной точке резко провалилась вниз и почти сразу же вернулась в обычное околонулевое состояние. — Что значит, если кривая уходит вниз? — спросил Ренджи то, о чём все они думали. — Это значит, что в духовном поле появилось нечто, не обладающее духовным давлением, но всё ещё имеющее массу и состоящее из духовных частиц, — вещал Маюри с видом вселенского умника. — А это что значит? — тупо моргнув, снова уточнил Ренджи. Все эти научные изречения не давали никакой информации по существу. Спустя несколько секунд тишины презрительный взгляд капитана Двенадцатого отряда перешёл с него на Командующего. Ренджи тихо фыркнул. Не всем же быть гениями. — Это адский знак, — просто сказал Куроцучи. И все в комнате как будто замерли на секунду. Во всеобщем напряжении Абараи успел заметить, как коротко переглянулись Главнокомандующий и Иссин-сан. Словно подозревали нечто подобное. — Снова адские псы? — изогнув одну бровь, уточнил Кьораку-сан. Но Куроцучи покачал головой, что удивило Ренджи. Его, но, видимо, не всех остальных. Иссин-сан нахмурился, Кьораку-сан задумчиво почесал подбородок. — Урахара Киске ничего не сообщил об этом, хотя не мог не знать, — с ядом в голосе протянул Маюри, забирая листок обратно, а в следующую секунду яркие глазища уже сверлили лицо Ренджи. Тело вновь неприятно передёрнуло от этого взгляда. Как будто его собирались казнить за тупость. — Подобные провалы случаются лишь в случаях проникновения адской энергии в Мир Живых, — продолжал Маюри, пристально глядя ему в глаза. — При стандартном открытии Адских Врат грешника затягивает внутрь, поэтому такие колебания на графиках незначительны. Но здесь, — он потряс листком в руке, — провал значительный, но короткий по времени. Адские псы не испускают энергии, если только их не заставить материализоваться. Когда я проводил анализ духовного фона в измерении Дангая несколько месяцев назад, графики как раз показывали незначительные отклонения вниз, и эти отклонения были длительны. Но это, — вновь листок колыхнулся в когтистых пальцах, — выглядит как попытка вторжения. И Урахара Киске причастен к этому, раз до сих пор не сообщил мне. С каждой фразой, произнесённой скрипучим голосом, всё набиравшим высоту, глаза Ренджи раскрывались всё шире. Он наконец-то понял, что ему пытались донести. В такой показной форме, конечно, не стоило, он же не полный идиот. Но это Маюри… — Значит, поэтому вы спрашивали о странностях? — нахмурившись, Абараи перевёл взгляд на Главнокомандующего. Тот кивнул и откинулся спиной на стул, заложив руки за голову. — Я думаю, что нужно проверить, что там творится, Абараи-сан, — уже более расслабленно растягивал слова мужчина, пожёвывая губу, — проведите несколько дней в убежище Урахары Киске, пообщайтесь с Куросаки Ичиго, а потом возвращайтесь и напишите доклад. Сжав зубы, Ренджи кивнул. Раньше он бы раскрыл рот и стал возмущаться. Но за десяток лет дом Кучики привил ему небывалое чувство терпения и субординации. Ничего не изменится от того, что он покричит пару минут. Приказ останется тем же, а вот отношение командования может ухудшиться. Вот что значит — быть другом Куросаки Ичиго. Следить и шпионить в Мире Живых, а потом доносить на его обитателей начальству. И ладно, если Ичиго окажется непричастен к делам Киске. Но что делать, если этот неугомонный рыжий идиот уже по уши увяз в них? Закладывать друга Абараи не собирался. Придётся выкручиваться по ходу дела. — Вы отправляете только меня? — спросил он, выпрямив руки по швам. Этим делом заведовала Рукия, и было крайне странно, что в комнате собрались все, кто мог быть в нём заинтересован, кроме неё. Командующий Кьораку на секунду завис на стуле, изучая глазами потолок. Но быстро вернулся в прямое положение и кивнул. — Я думаю, что и Иссин-сан будет рад провести несколько дней с семьёй, — Кьораку-сан кивнул в сторону Куросаки-сана и добродушно улыбнулся ему, отодвигаясь на стуле. Ренджи никогда не думал, что его веки способны так расширяться. *** Атмосфера в Шотэне царила слишком спокойная. По крайней мере, Ичиго казалось, что все сейчас должны бегать по магазину туда-сюда и заниматься какими-то важными делами, чтобы подготовиться к новой встрече с адскими противниками. Но всё, что застал рыжий в кухне-переговорной, — это смачно жующую угря Йоруичи в кошачьей форме и приложившегося головой к столу Урахару, вяло машущего на себя веером. — Ты… потеешь? — присмотревшись, Куросаки сделал шаг назад к своим кроссовкам, пожалев, что вообще их снял. И что пришёл сегодня. Не на потного же Урахару смотреть. Отвратительно. Но, если так подумать, он, и правда, никогда не видел, чтобы Киске потел. Хриплый смех Йоруичи разрезал спокойствие комнаты. — Экспериментирую с новым гигаи, Куросаки-сан, — голос учёного растекался по столу так же лениво, как двигался веер в бледной руке. — Этот оказался слишком чувствительным к температуре воздуха. Брови сами собой нахмурились, он даже не успел проконтролировать. То есть Ичиго, как дурак, изводил себя в последние дни, думая о том, как он может помочь и что скорее нужно сделать, а этот придурок панамчатый тут просто примеряет псевдочеловеческие тела? — Ты вовремя, Ичиго, — кошачьи глаза сверкнули в его сторону, когда Йоруичи доела угря, не дав разгореться пламени возмущения в его душе. Пару раз удивлённо моргнув, рыжий глядел на кошку. Урахара тяжело дышал в стол. Словно раненое животное. — Вовремя для чего? — уточнил Куросаки. С всеобщей любовью к драматическим паузам в этом месте приходилось уточнять едва ли не всё. Йоруичи потопталась лапами на дзабутоне и улеглась на бок. — Вентилятор у Тессая в комнате, — изрекла она трагически, от чего Урахара вздрогнул. — Его нужно забрать и принести сюда. В этот момент Ичиго понял, что никакие проблемы трёх миров в этом доме никого не волнуют. — Я куплю вам ещё один, когда помедитирую, — пожал он плечами и обошёл стол. — Вот видите, Йоруичи-сан, ему совсем нас не жаль, — в притворной обиде растягивал слова Урахара, продолжая мочить своё хаори. — Ад ожесточил его, — вторила панамочнику кошка. Отчасти даже он разделял всеобщую тревогу насчёт Тессай-сана и вентилятора. Будь он на месте Урахары, тоже вряд ли осмелился бы. Но становиться козлом отпущения — последнее, что рыжий сделал бы в одолжение этим двоим ушлым синигами. И никакие провокации его не заденут. — Я знаю, чего вы хотите добиться, — усмехнулся он, раздвигая сёдзи в коридор, что вёл к гостевым спальням и бункеру. — Но в этот раз разбирайтесь без меня. И под аккомпанемент унылых вздохов Ичиго скрылся в коридоре. На всякий случай, мимо комнаты Тессая, из которой доносилось гудение лопастей вентилятора, он прошёл на цыпочках. Он даже не знал, с чего вдруг у этого здоровяка такая устрашающая репутация. Хотя, вспомнив тот случай с откушенным Гриммджо пальцем, рыжий поёжился. Тессай мог быть страшным. Уложив тело в привычной гостевой спальне номер два, он снял браслет и в несколько прыжков сюмпо оказался среди скалистых хребтов бункера. Хотелось оказаться как можно дальше от входа, и Куросаки понёсся вглубь горных массивов. Через пару минут на глаза попалась высокая скала с гладко срезанной верхушкой. Он вспомнил, как снёс эту часть не так давно в битве с Гриммджо. «Всё что захочешь, Куросаки». Чувствуя прилив жара к щекам, он потряс головой, усаживаясь в лотос аккурат в середине небольшого круга на вершине. Не думай об этом. Это просто сон. Много адреналина от миссии, только и всего. «Я жду тебя, Король», — шепнул тихо Широ где-то в затылке. Эти слова будто вернули ему сосредоточенность. Он ведь не прохлаждаться сюда пришёл, в отличие от тех двоих наверху. Положив меч в ладонях на колени, Ичиго закрыл глаза и расслабил переносицу. Снова он хмурился. Оглушительная тишина бункера как никогда подходила для того, чтобы провалиться в себя. Вдох. Медленно, рёбрами. Чувствуя, как кислород разносится по телу волной энергии. Раз, два, три. Выдох. Так же медленно и спокойно. Раз, два, три. Он ощущал, как кровь приливает к голове, наполняет череп кислородом, и как отливает обратно. Сосредоточившись на этом ощущении, Ичиго вдохнул снова. Раз, два, три. Меч теплел в его руках, пропуская через себя его духовную энергию. Она текла по венам, заполняя до отказа черепную коробку. Ему нужно туда. Выдох. Раз, два, три… Вдох. Зангецу — это он. А он — Зангецу. Раз, два, три… Их энергия — одно и то же. Одно целое. Выдох. Раз, два… Веки вздрогнули, и глаза открылись сами собой. Он был на крыше. А перед ним — голубое небо с редкими клочьями плывших по нему облаков. Куросаки огляделся по сторонам. Небо тянулось слева направо, окружая и нависая над ним, словно купол. Крыша, на которой он сидел, явно была частью стеклёного небоскрёба. Он тихо выдохнул и поднялся на ноги. Вот и всё. Ожидая увидеть ещё десятки подобных строений внизу, он подошёл к краю крыши. Но что-то явно было не так. Потому что за краем Ичиго вдруг увидел себя, глядящего в ответ с удивлённым выражением на лице. Только спустя пару секунд молчаливого моргания до него дошло, что это отражение. Его отражение, но не в стекле. Потому что других небоскрёбов, за исключением того, на крыше которого он стоял, просто не было видно. Слева и справа, сверху и снизу только синее яркое небо. Только пушистые обрывки облаков. И его отражение. «Не может быть…» — подумал он в изумлении, когда догадка поразила мозг. Ичиго быстро схватил Зангецу и опустил лезвие в свою же голову в отражении. Действия повторились, как в зеркале, но, как только кончик лезвия меча коснулся плотной поверхности, Куросаки окончательно убедился в своей гипотезе. Рябью по воде растекались круги, делая его собственные черты в ней неузнаваемыми. Рыжий огляделся ещё раз. Одна единственная крыша небоскрёба и вода вокруг. Он побежал к противоположному краю, но ничего нового не нашёл. И так ещё дважды. Он был окружён водой. И небо отражалось в ней, создавая ощущение, что он заперт в каком-то космическом пространстве. Но нет. От прежнего мира, каким он привык его видеть, осталась только эта крыша и небо над ней. Он даже не понял, когда ослабил хватку, и очнулся лишь услышав лязг металла по стеклу. Зангецу лежал у его ног острым концом к морю, расстилавшемуся впереди. Но почему никто ещё не появился? Ни Широ, ни Старик. Хотя, после событий войны с Квинси Старик даже голос лишний раз не подавал. Могло ли всё то, что произошло здесь, повлиять на его меч? — Без тебя здесь было очень скучно, Король, — раздался скрежет за спиной, и Ичиго резко обернулся. Широ сидел на противоположном конце крыши в позе лотоса и ухмылкой его оглядывал. Напряжение, сдавливавшее грудь, отпустило. — Ты здесь, — выдохнул Куросаки, прикрыв на секунду глаза. Широ рассмеялся своим противным лязгающим смехом: — Конечно, здесь. Разве ты видишь ещё какие-нибудь места, где можно вот так сесть? Глазами он ещё раз прошёлся по голубой бездне вокруг. Казалось, что эта крыша — единственный остров среди океана на много сотен километров. Раньше здесь были небоскрёбы. Множество разномастных башен, причудливо расположенных в пространстве. Чёрное и синее стекло, этажи, этажи, этажи… Куда всё это делось? — Я говорил, что за годы здесь многое изменилось, — понял его вопрос без слов Широ. Видимо, его растерянность так бросалась в глаза. Пустой поднялся на ноги и сделал несколько шагов к Ичиго. — Как это произошло? — спросил рыжий, ещё не до конца веря в то, что видит перед собой. Широ приближался и говорил: — Сначала просто шли дожди, — покрутил тот бледной рукой в воздухе, — отовсюду и во всех направлениях. Было неприятно, скажу я тебе. Он прошагал мимо Ичиго, остановившись на краю крыши за его спиной. Куросаки обернулся и напряжённо уставился на Пустого. — А потом это всё просто начало тонуть, — он пожал плечами, раскачиваясь на пятках. — Дождь не прекращался, вода нарастала, сначала разрушился один небоскрёб, потом другой, остальные просто постепенно покрыло водой. Только этот остался. И Широ стукнул пяткой по металлу под собой. Несколько секунд Куросаки просто пялился на свой занпакто, переваривая услышанное. Конечно же, несложно догадаться, что его внутренний мир таким образом отражал те тяжёлые эмоции, которые рыжий переживал на протяжении нескольких лет после войны. Такое уже было раньше. Когда он пришёл сюда, чтобы научиться финальной Гетсуга Теншо, вода была повсюду, но он и сам был под водой, а небоскрёбы сменились пейзажами Каракуры. Тенса Зангецу тогда сказал, что так выглядит его отчаяние. Но сейчас он не испытывал отчаяния. Небо осталось, и небоскрёбы, судя по этой крыше и тому, что сказал Широ, тоже. Значит, так выглядело текущее его состояние. Подавленные в сознании переживания оставались здесь, заливая всё вокруг водой, пока Ичиго думал, что у него всё наладилось. У него была мысль о том, что сегодняшнее состояние его психики — это совсем не «всё хорошо», как он и привык думать, а результат кропотливого труда по заталкиванию проблем куда подальше. И, тем не менее, стало горько вновь смотреть на руины мира своей души, образовавшиеся в подтверждение этой мысли. С ним не всё хорошо. Когда он был в порядке, огромные небоскрёбы разрезали небесную гладь во все стороны, и этажи их высились бесконечно. Когда он был в порядке, здесь было только стекло и металл. И синее яркое куполом окутывавшее всё вокруг небо. Когда он был в порядке… Когда он был? Ичиго закусил губу и шагнул к месту, на котором стоял Широ. Собственное отражение вновь появилось в воде, рядом с белым отражением Пустого. На крыше ловить было нечего, ясное дело. Всё, за чем он пришёл сюда, явно ждало под водой. — Думаешь, если нырнуть, я найду что-нибудь? — задумчиво поинтересовался он, слегка касаясь таби поверхности. Неровные круги тут же разошлись по ней, делая их отражения чертовски кривыми. — Думаю, у тебя нет выбора, Король, — усмехнулся Широ, сложив руки на груди белого косодэ. Раньше все его проблемы со внутренним миром заключались в самом Широ, поэтому Ичиго особо не думал над тем, чтобы погулять по этажам строений под ними. Но если он хотел разобраться, то ничего, кроме погружения под воду, не оставалось. Сердце гулко застучало в груди. Перспектива нырнуть в худшую часть себя не на шутку пугала. Он прошёл много дерьма. И ни один подросток, травмированный в юности смертью матери, не мог психологически выдержать вес той ноши, которая свалилась на Куросаки в каких-то там шестнадцать-семнадцать лет. Куросаки нагнулся и поднял свой меч, привычным движением закрепил за спиной. Возможно, он ему понадобится. Синяя гладь смотрела на него всеми его страхами одновременно. Вдох. Медленно, рёбрами. Раз, два, три. Шаг вперёд. Зажмурив глаза, Ичиго нырнул.