Покоряя жизнь

С самого утра, Юнги раздражен. Снова. Чимин уже третий день видит старшего не в настроении и это наталкивает парня только на одну мысль. Причина плохого настроения Мина — Чимин. Старший старается нормально общаться с Хосоком и Джином, но когда дело доходит до Пака, то Юнги за словом в карман не лезет, говорит невпопад и один раз даже оскорбил юношу, назвав того бездарностью. Это словно нож в сердце, ведь именно Юнги говорил, что Чимин особенный, не такой как все, а в итоге он слышит какой из него некудышный всадник. Огоньком Мин его давно уже не называл, а парню очень нравилось, он чувствовал себя особенным. Чимин откровенно скучает. Скучает по обычному Юнги. Серьезному, но общительному, строгому, но доброму. Юноша не раз тихонько плакал в своей комнате, виня себя за то, что сделал, а вот что именно, парень не знает. И в каждый из таких моментов, рядом была Саша. При ней Пак пытался сдерживаться, ведь он мужчина, но девушка говорила, что выплескивать эмоции — это нормально. И вот снова, Чимин плачет, а Саша рядом. — Чимин, — девушка успокаивающе гладит юношу по спине, — Юнги злится не из-за тебя, не переживай пожалуйста, — просит девушка и губы поджимает. — Не нужно было мне с ним ехать, надо было в своей деревне остаться! — кричит юноша, — Я здесь не нужен! — и вновь срывается на плачь. Нервы ни к черту, как и настроение. Чимин не знает как поступить и что сказать, стоит ли ему извиниться? Только за что? Пак второй день в голове перебирает все слова и действия, которые Юнги говорил, но ничего обидного в них не находит. Чимин даже упустил момент, когда старший стал себя так вести. На тренировках Мин гоняет его как собаку, жалеет лишь лошадь — ни в чем неповинное животное. Чимин на добром слове каждый раз держится, не видит в глазах тренера ни поддержки, ни доброты. Это пугает не на шутку, ведь Юнги ощущался как кто-то родной, словно старший брат, а сейчас что? — Конечно нужен! — Саша тянет парня на себя и крепко обнимает, Чимин понимает, что та мнимая симпатия к девушке прошла. Просто юношу впервые заинтересовал противоположный пол, вот он и принял это за влюбленность. Саша ему не больше, чем друг, — Юнги возлагает на тебя большие надежды, как же ты не видишь? — Юнги меня ненавидит, — шепчет Пак и утыкается носом в плечо девушки, ком в горле глотает, слезы утирает. — Ну что за глупости? Просто он немного не в духе, — Саша гладит рыжие волосы парня. Девушка сама не в курсе всего происходящего, хотя она тут старше всех других учеников. — Что у вас происходит? — в комнату заходит Хосок, услышав в коридоре крики Чимина, он не на шутку перепугался. Девушка смотрит на тренера и губы поджимает, мол: все сложно. Чон кивает ей в сторону двери, прося оставить его с парнем наедине. Саша осторожно отнимает от себя Чимина и выходит. Хосоку эта картина не нравится. Чимин впервые плачет на его глазах. Пак казался сильным человеком, но что могло заставить его так расстроиться? — Хей, — Чон присаживается на край кровати и смотрит на парня, у которого глаза блестят теперь не от желания, а от слез, — Чимин, расскажи пожалуйста что случилось? — мягко просит Чон. Спортсменам важно не только физическое здоровье, но и моральное. Хосок не хочет наступать второй раз на одни и те же грабли. Когда-то Юнги тоже отчаялся, потерял веру в самого себя и свои возможности, и если бы не Хосок, одному богу известно, где бы сейчас был Мин Юнги. — Всё в порядке, — шепчет парень и утирает слезы рукавом рубашки. — Я же вижу что нет, — Чон проводит рукой по спине парня и прекрасно чувствует как тот дрожит, — У тебя что-то на тренировках не получается? — Хосок знает истинную причину, но он хочет, чтобы Чимин сам сказал. — Нет, Юнги хвалит меня, — врет сам себе, а Чон поражается, что парень до последнего Мина выгораживает. Ничего Юнги его не хвалит, чудо, если он заговорит с Паком. Хосок каждую тренировку из окна своей комнаты наблюдает и все слышит. И те оскорбления в адрес Чимина тоже слышал, но не вмешивался, надеялся до последнего, что Юнги одумается и поймет, что своим поведением сильно обижает юношу. — Просто… — хнычет младший, — Юнги чем-то расстроен, он уже третий день злой и раздраженный, — Чимин шмыгает. У него лицо сейчас совсем как у ребенка, и Хосоку жалко парня, — я где-то оплошал и он сердится на меня. Только я не знаю что я сделал, — тихо говорит юноша. — Ты ничего не сделал, — успокаивает Чон, — просто Юнги сам себе проблемы создаёт, — хмыкает Хосок. — Но ведь проблема откуда-то берет начало, — говорит Чимин и смотрит Чону в глаза. — В этом ты безусловно прав, — Хосок кивает на слова парня, — но я не думаю, что в этом есть твоя вина. А вообще, тебе лучше самому с ним поговорить. — Мне? — парень испуганными глазами смотрит на старшего, а сердце в ударах заходится бешеных. Он Юнги после тренировки и не видел, а на улице уже вечер наступает. — Ну, а кому ещё? — Чон улыбается по-доброму. — Я не думаю, что Юнги станет меня слушать, — Пак опустил голову, перебирая пальцами полы рубашки. — Еще как станет. Он сейчас у себя в кабинете на первом этаже, иди, поговори с ним, все будет хорошо, я обещаю. Чимину ничего не оставалась, кроме как пойти и узнать всё самому. Юноше не нравились эти напряженные тренировки, когда Юнги не смотрит на него, не говорит с ним, не касается. Словно Пак сам по себе, лишь изредка слышит какие-то указания. Старшего действительно стало не хватать. Чимин снова хочет услышать любимое «огонек», снова хочет видеть доброту и нежность в глазах Мина. Юноша спускается вниз, сердце грохочет, а мысли запутались в большой клубок. Парень подходит к нужной двери и тихонько стучит. В ответ слышит стандартное «войдите» и распахивает дверь. — Чимин? — старший удивленно смотрит на парня, не понимая зачем тот пришел к нему, а не к Саше, например. Он ведь постоянно видит Чимина в её компании. — Юнги, — Паку страшно глаза поднимать, он не хочет снова увидеть это раздражение в свой адрес, — я думаю, мне стоит уехать, — неожиданно, даже для самого себя, заявляет младший. — Что? — Мин может лишь смотреть на парня. В голове не укладываются его слова. — Я могу сам доехать! А… — Пак поджимает губы, — а Гея здесь останется, это ведь твоя лошадь, — пожимает плечами парень. — Подожди, — Юнги поднимается и подходит к юноше, — почему ты решил уехать? — все обиды как рукой сняло от этого заявления. Такой исход, Мин хочет в самую последнюю очередь. — Я вижу, что раздражаю тебя и нервирую, — тихонько говорит парень, — я хочу чтобы ты снова был добрым, чтобы вновь улыбался ребятам. Я не знаю что я сделал, но прости меня пожалуйста? — Чимин поднимает на старшего стеклянные глаза. Юнги словно током ударили. Юноша смотрит на него с такой преданностью. В глазах этого маленького мальчика целый коктейль из множества чувств, а Мин своей детской обидой вызвал самые негативные. — Огонек, — выдыхает старший и притягивает юношу в свои объятия. Сжимает крепко, носом в огненные пряди зарываясь. Парень мелко дрожит, робко руки поднимает и в ответ обнимает, — Чимин, это я должен извиняться. Никуда тебе не нужно уезжать, — шепчет Мин. Чимин носом в крепкую грудь утыкается, аромат этот дурманящий вдыхает. Юнги его в своих руках от всего мира прячет. Держит так крепко, словно если отпустит, то больше никогда не увидит. — За что тебе извиняться? — тихо спрашивает Пак и поднимает голову. Юнги смотрит в эти глаза, янтарные, светлые и добрые, и понимает, что пропал в этом парне. — Это не важно, — отвечает старший и отпускает юношу, — прости за моё поведение, я не хотел пугать тебя или отталкивать, — мягко объясняет Юнги, не сводя взгляда с чужих глаз. — Ты не отталкивал, просто я переживал, что обидел тебя чем-то. — Нет, — мотает головой Мин, — не хочешь пойти к реке? — Купаться? — с восторгом улыбается младший. — Если захочешь, то можешь искупаться. — Я хочу, — тянет Пак, — с тобой, — добавляет он. У Чимина улыбка с лица не сходила. Хосок был прав, нужно было всего лишь поговорить. Юноша у себя в комнате, собирает сумку, чтобы пойти к реке. Он давно не купался, у них в деревне нет рек поблизости, до ближайшей полчаса езды верхом, а матушка редко разрешала. Парню уже не терпится зайти в теплую воду и накупаться от души. Юнги ждал его внизу, старший даже не переоделся, лишь небольшую сумку с собой взял, объясняя тем, что плавать он не собирается. Дорога к реке шла через лес. Но там нужно было пройти всего немного, а затем повернуть. — Юнги, — вдруг отзывается младший. — Да, огонек? — Можно задать личный вопрос? — Мин брови нахмурил. Какой личный вопрос может интересовать Чимина. — Попробуй, — с мягкой улыбкой ответил старший. — Твой отец сказал, что раньше ты был жокеем, — издалека начинает юноша. — Да, был когда-то, — спокойно реагирует Мин, хотя догадывается, к чему клонит парень. — Ты закончил из-за травмы? — с опаской интересуется Чимин. Он не хочет лезть Юнги в душу, и совсем не хочет, чтобы старший вспоминал что-то плохое, но любопытство берет верх. — Ты становишься любопытным тогда, когда это неуместно, ты знал? — по-доброму говорит Мин и смотрит на пристыженного младшего. — Прости, — шепчет Пак. — Давай договоримся, если возьмешь первое место на чемпионате, я всё тебе расскажу. Расскажу даже то, чего не знает никто. — Правда? — у юноши глаза загорелись. — Правда, — кивает Мин, — а мы уже пришли. Чимин видит перед собой импровизированный пляж, только вместо песка тут трава зеленая, дерево раскинуло свои ветви, защищая от жаркого солнца. Они расположились прямо возле воды, как захотел Чимин. Юнги постелил плед, что взял с собой и уселся на него. Парень не стал терять времени, скинул штаны с рубашкой и побежал в воду. — Как хорошо! — крикнул младший вызвав улыбку у Мина. Юнги никогда не сможет насмотреться на этого парня. Он даже не понял, как это началось, но придерживается версии, что с первого взгляда. Тогда, в поле, Юнги увидел по-настоящему свободного человека. Чимин тогда ничего не боялся, доверился крупному животному и полетел вперед, всем своим видом показывая, что он и есть — свобода. — Юнги! — зовет младший, — Иди сюда! — Я не очень люблю воду, — брезгливо тянет старший. — Ну пожалуйста! — буквально умоляет юноша. Юнги на это закатывает глаза, снимает обуви и заходит в ещё теплу воду по щиколотки. Чимин на это смотрит недовольно, и в голове мысль проскальзывает. Он выходит на берег, а Мин не может не смотреть на это юное тело, слишком прекрасное. Парень, воспользовавшись моментом, хватает старшего за руку и тянет на глубину. Юнги одуматься не успевает, как оказывается с головой погруженным в воду. — Ах ты! — возмущается Мин и хватает смеющегося Чимина за руку, притягивая к себе, — Завтра загоняю до смерти, — хитро улыбаясь тянет Юнги. — Не в твоих интересах, — усмехается Чимин и брызгает водой на старшего. — Ну держись! Юнги совсем позабыл о своей не сильной любви к воде и плюнув на всё погнался за младшим. Чимин смеялся звонко, уплывая от старшего, то и дело попадаясь в его сильные руки. Со стороны выглядело так, словно они пара, и понимал это только Мин. Пак нырял, желая скрыться от чужих глаз, а Юнги за ним следом, за лодыжку хватал, вверх ногами парня переворачивая. Чимин вновь вынырнул и на лодку старенькую успел забраться. — Я в домике! — серьезно произнес Пак. — Нет тут домиков, — Юнги взялся за края лодки и одним движением перевернул ту дном вверх, хватая Чимина. Пак оказался прижатым к сильной груди. Старший был так близко, что дышать нечем было. Чимин только сейчас заметил, что глаза у Юнги красивые, темные карие, словно плитка шоколада. Мин смотрел так нежно, молчал, словно ждал чего-то. — Я замерз, — невпопад сказал Чимин. — Быстро на берег! — Юнги тут же нахмурил брови и подтолкнул юношу к суше. Чимин уселся на плед и вытащил белое полотенце из своей сумки. Старший упал рядом, закутавшись в свое полотенце. Парню только сейчас стало немного стыдно за то, что он потянул Мина в воду, тот ведь сменную одежду с собой не брал. — Прости, — шепчет юноша. — За что извиняешься на этот раз? — поднимая бровь, Юнги переводит взгляд на младшего, который как котенок выглядит, с головой в полотенце закутавшись. — Я не должен был тянуть тебя в воду, ты весь мокрый и без сухой одежды. — Подумаешь, — хмыкнул Мин, — лет сто не купался. И даже хочу сказать тебе за это спасибо. — Было бы за что, — щеки неожиданно для Пака, порозовели. — Не холодно? — уточняет старший, готовый отдать ему свое полотенце. — Всё в порядке, — тихо говорит Пак и смотрит на лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь деревья, — красиво. — Согласен, — кивает Юнги. — Спой мне что-нибудь, — Чимин смотрит на загадочный профиль старшего. С темных волос капают маленькие капельки, скатываясь по щекам Мина. — Песню? — парень кивает, — Хорошо, — Юнги задумался, вспоминая любимые строки: А все же лошади те выжили… Когда тонули корабли, До берега добрались рыжие, Отряхнули воду — и пошли! Они пошли бродить по свету, пошли разгуливать печаль. Мне кажется, свистит не ветер, а лошади — галопом — по ночам. Они бегут от глупой смерти, От океанской злой воды, как убегает грусть от смеха, как все живое от беды. Я их за городом встречаю, пасутся мирно на лугу. И, грустно головы склоняя, о прошлом память берегут. И поднимают к небу морды, ведь небо, океан — родня… Я лошадей не видел мертвых, они бессмертны для меня. — Прекрасные строки… — Чимин и подумать не мог, что Юнги так красиво поёт. Его голос хотелось слушать постоянно. — Да, — Мин опускает голову, зачесывая волосы назад, — отец часто пел мне её в детстве перед сном, — старший легко улыбается, вспоминая свое счастливое детство, — а теперь, нам пора возвращаться. — Да. Пора возвращаться.