Покоряя жизнь

Юнги не может перестать смотреть на Чимина. За завтраком, на тренировках, даже когда тот просто проходит мимо. Прошло две недели с того случая на речке. Больше Мин не позволял себе таких вольностей, ведь парень не проявлял к нему никакого интереса. Общался с ним, как с хорошим другом или, даже, братом. Чимин же, в какой-то степени избегал старшего. Старался лишний раз с ним не пересекаться, потому что сердце каждый раз в бешенном ритме заходилось. Юнги будил в нем какие-то странные чувства, юноша понятия не имел, хорошо это или плохо. За эти две недели, Пак наконец окончательно освоился и сдружился с остальными. Тэхён его даже братом в шутку называл, а вот Джена показала своё настоящее лицо. Девушка была весьма категорична и цинична, но упорна, а самое главное — она была доброй и искренне любила ребят. — Эй, Чимин! — кричит Чонгук, — Догоняй! Парень лениво встаёт с травы и бежит за Чоном, что весело смеётся. Они своей компанией снова выбрались на ту небольшую полянку, где Чимин когда-то срывал ромашки. Каждую среду и пятницу ребята дружно собирались и ехали верхом до луга. Все, кроме Чимина привязывали своих лошадей. Сначала ребята уверяли парня, что Гея сбежит при любой возможности, на что юноша пожимал плечами и говорил, мол: захочет — уйдет, но никогда его не бросит, и придет по первому зову. Но кобыла с луга никуда не уходила, и постоянно была рядом с парнем. — Догнал! — Чимин схватил Чонгука за рубашку и повалил на землю, громко смеясь. — Ты быстрый, — выдохнул Чон и принял сидячее положение, — до сих пор удивляюсь почему Гея не уходит, наши бы давно сбежали. — Просто мы с ней не только команда, но и верные друзья, — объясняет юноша, прикрывая глаза. Но сразу же чувствует, что над ним нависла тень. Распахнув глаза, парень видит над собой любимую рыжую морду, — вот и ты, — Чимин протягивает руки и кобыла покорно кладет на них голову. — Она тебя как будто понимает, — Чонгук смотрит удивленно. Он никогда в жизни такой преданности не видел, Чимин восхищает его. — Парни! — кричит Саша и машет им рукой, — Давайте сюда, перекус! Чимин с Чонгуком переглядываются и ухмыляются, начиная игру «кто быстрее», но стоило обоим подняться, как Пак тут же запрыгнул на Гею и та понесла его к импровизированному пикнику. Чонгук в след крикнул что это нечестно, но всё же побежал. — Что ты будешь? — спросила Джена, когда Чимин спешился с кобылы и сел рядом. — Хочу сендвич, — облизнулся парень. — Сендвич так сендвич. Джин каждый раз заботливо собирал этим прохвостам большую корзину с провизией, но каждый раз те возвращали ее пустой. На свежем воздухе аппетит возрастает, особенно когда они то и дело бегают друг за дружкой. Чонгук вскоре добегает и падает рядом со всеми. Чимин никогда друзей не имел, и с этими боялся дружбу водить, но у них была одна общая страсть, которая в итоге и сплотила эту небольшую компанию — лошади. Тэхён добровольно помогал Чимину учить амуницию, рассказывал что для чего. Пак был искренне благодарен, потому как парень не хотел показаться неучем на чемпионате. — Тэхён ещё не вернулся? — спрашивает Саша, доставая напитки. — Еще нет, пропал в своём лесу, а о нас забыл, — бурчит Чон, выглядя слегка расстроенным. Чимин заметил необычные отношения между ним и Кимом. С виду они казались хорошими друзьями, но стоило им остаться наедине, как возникала странная неловкость. Чимин не знал на что это списать, ведь знал их всего ничего, но однажды, вспомнив откровение Тэхёна о том, что ему нравится парень, у Пака появились свои догадки. — Чимин, где ты научился так держаться на лошади без… всего? — интересуется Джена, поедая свой бутерброд. — Оно как-то само. Впервые я увидел Гею когда мне было восемь, она была такая красивая, маленькая и милая, что я не мог не подойти, — Пак с улыбкой вспоминает те первые дни. Он просто вышел прогуляться, как увидел на полянке маленького жеребенка. Любопытство сыграло и юноша подошёл ближе. Кобылка испугалась сначала, как и сам Чимин. Но потом, привыкнув к парню, сама начала к нему тянуться. Пак проводил с ней дни напролёт, и именно тогда между ними появилась особая связь, — Потом ко мне подошёл дядя Чанёль и сказал, что он не может ухаживать за ней, я сразу вызвался помогать. Через четыре года дядя помог мне заездить Гею, хотя, она особо против не была, когда я ей на спину садился. Видимо, за все те годы привыкла ко мне, — юноша пожимает плечами. — Звучит как очередная легенда Джина, — смеётся Саша. — Каждый день мы ездили с ней в поле, иногда в лес и лишь пару раз на речку. Я просто привык к ней, мне комфортно без вашего седла, а засунуть Гее трензель в рот я не позволю ни при каких обстоятельствах. — Ты такой принципиальный, — фыркнул Чон, засовывая в рот большой кусок хлеба. — Я не принципиальный, просто Гея подарила мне свободу, а я что же, в ответ заберу свободу у неё? — возмущается юноша, — никогда. — Отстаньте от него, — неожиданно для всех, позади появляется Ким, верхом на своем вороном красавце. — О, вернулся, — Саша хлопает по месту рядом с собой, — давай, падай, поедим и назад поедем скоро. — Хорошо, — Тэхён садится рядом, а поводья держит в руке, нет смысла привязывать коня, если они скоро поедут обратно. — Простите ребят, — Чимин доедает сендвич и встает с покрывала, — но я поеду, обещал Хосоку приехать пораньше и помочь прибраться в конюшне. — Наш вечный трудоголик, — тянет Ким и внушает самую вкусную еду на этой планете. — Хорошо, скажи что мы приедем где-то через полчаса, — говорит Джена. Чимин кивает и подзывает Гею, та резво бежит к парню. Пак запрыгивает на лошадь и уезжает с поляны. Такие посиделки были безумно уютными, парень рад, что наконец может поделиться своими мыслями с кем-то кроме Геи, хотя она прекрасный слушатель, жаль отвечать не может. Этот небольшой лес, юноша полюбил, ведь он хранил их с Тэхёном секреты, когда парни выбирались на прогулку. Здесь всегда птички щебечут, да белки с ветки на ветки прыгают. Деревья здесь большие, человеческой руки не видавшие. Трава зеленая, не настолько яркая как в поле деревенском, но по особенному красивая. Чимин быстро добирается до усадьбы, но не спешит идти в конюшню, ведь замечает на тренировочном поле силуэт, и решает подъехать ближе. По мере приближения, парень понимает, что это Юнги. Старший сидит на песке, облокотившись спиной об ограду. Глаза прикрыл, словно думает о чем-то. — Юнги? — тихонько произносит Пак, не желая пугать Мина. — О, — Юнги поворачивается на голос и видит юношу. Солнце так красиво обрамляет его силуэт, волосы в лучах словно светятся, — огонек, — старший улыбается, нежно так, — вы уже вернулись? — Нет, я приехал пораньше, обещал Хосоку помочь в конюшне убраться, — объясняет Пак. — Так… Хосок в столицу по делам уехал, — юноша брови от удивления поднимает. Как же так? — Ну вот, — Чимин выглядит немного расстроенным. Если бы он знал, то не уехал бы раньше, а остался с ребятами. — Расстроился, что не остался с ними? — быстро догадался Мин. — Немного, — парень жмет плечами и спускается с лошади, оставляя её самой себе, — ты выглядишь каким-то грустным, — Чимин осторожно присаживается рядом. И снова, сердце заходится в каком-то странном ритме, дыхание спирает, словно он марафон пробежал. И всё это рядом с Мином. К старшему тянет как-то, по особенному, хочется чтобы Юнги обнял его, прижал к себе, по голове погладил, поцеловал… поцеловал? Пак сам своим мыслям удивляется. Нет, нет, он же против таких отношений, но почему тогда он все это чувствует? — Мне нельзя погрустить? — усмехается Юнги и смотрит на этого парня. Что же его в нём так зацепило? Может, глаза, улыбка, волосы? Нет. Свобода. Чимин не стремится быть всеми любимым, ему не нужны деньги, он не корыстен в своих целях и просьбах. Чимин это просто… Чимин. Именно это зацепило Мина. Простой парень, с яркой улыбкой и волосами, который покорил себе свободу. — А какой повод? — интересуется Чимин, стараясь избегать взгляда старшего. — Даже не знаю, — Юнги пожимает плечами, и неосознанно тянется рукой к юноше, осторожно убирает выпавшую прядку с его лба и смотрит так ласково. — Странно это, — неловко улыбается Чимин. — В этом нет ничего странного, иногда мы и сами не можем понять свои же чувства, и это нормально. — Спой мне пожалуйста, — тихонько просит парень. — Я их за городом встречаю, пасутся мирно на лугу, — напевает Мин. — И, грустно головы склоняя, о прошлом память берегут, — продолжает юноша. — Да ладно, так быстро запомнил? — удивляется Юнги, хмуря брови. — Я часто просил тебя ее спеть, — вдруг парень затихает, — Юнги, а если я не смогу? — О чём ты? — Если я подведу тебя и не выиграю первое место? — Чимин поднимает взгляд на старшего. — Ты не обычный деревенский парниша, Чимин. В тебе есть нечто большее, — Мин тычет пальцем в грудь Пака, — и я намерен в тебе это откопать, хочешь ты того или нет, — смотрит прямо в глаза, — и мне давно уже не важно, победишь ты или нет. У Чимина дыхание спирает. Юнги так близко, прямо напротив него, смотрит изучающе, глазами по лицу парня бегает. Мин дышит тяжело, всего одно движение вперед и он наконец поцелует эти губы. Узнает какие они на вкус, воплотит мечту в реальность. Но здравый смысл ещё не покинул старшего, он возвращается на место и садится обратно. — Это произошло по моей вине, — говорит Мин, а Чимин пытается привести дыхание в порядок, — мой последний забег, где я должен был получить золото. На меня поставила вся знать, мать с отцом на трибунах были, — Юнги вперед смотрит, и картинку перед собой видит.

5 лет назад.

— Дамы и господа! — говорит комментатор, — Сегодня мы собрались на международном чемпионате по скачкам! — толпа громко аплодирует, — Среди участников известнейший жокей — Шуга, поприветствуем его и подарим нашу поддержку! — люди взревели, кричали слова поддержки, хлопали. Юнги, находясь в стартовом боксе, прекрасно слышит всё это и улыбается. Кобыла под ним готова как никогда, живая легенда, как и он сам — легендарная Резвая. Юнги она досталась в дар, после одного из своих забегов, где он как и всегда, пришел первым. Резвая была особенной лошадью, Мин установил на ней не один рекорд, чем прославил и себя и лошадь. Кобыла словно знала своё дело, каждый раз бежала как в последний, отдавала всю себя на растерзание публики и увозила золото. — Итак, начинаем отсчет! — проговорил ведущий и все затаили дыхание. Юнги прикрыл глаза. Он отчетливо слышал дыхание лошади, чувствовал её. Распахнув глаза, ворота открылись. Резвая понеслась. От копыт летела пыль, она неслась как никогда, на втором повороте вырвавшись вперед. Юнги даже не подгонял кобылу, лишь сопутствовал ей, опускаясь как можно ниже. Резвая глубоко дышала, топот копыт был слышен каждому. Мин внимательно смотрел вперед, чувствуя, впервые ощущая себя свободным. Они были быстрее ветра, что сопутствовал их удаче. Четвертый поворот и финишная прямая. Толпа затаила дыхание, победить хотелось всем, но не все знали какой ценой. До финиша оставались считанные метры. Юнги лишь на секунду закрыл глаза, как почувствовал что-то не то. Он словно оказался в замедленной съемке, когда услышал этот хруст, затем душераздирающее ржание кобылы, еще секунда и он слетел с лошади, неудачно приземляясь на ногу, кубарем покатился по песку, сразу же сжимаясь. Всё происходило так быстро, что на осознание не было времени. Прямо перед глазами проносились другие участники, а он лежал на земле, руками голову прикрывал. Слышал голос своей кобылы. Резвая. Мин оглянулся, лошадь лежала, смотрела на него, в глазах была мольба о помощи. Но Юнги ничем помочь не мог. Дальше всё как в тумане. Он в больнице, Резвую куда-то увезли. Отец с матерью рядом сидят, а Мин всё как через толщу воды слышит. Резвую усыпили в тот же вечер.

Настоящее.

Чимин ушам своим не верит. Он смотрит на старшего ошарашено, словно очередную сказку от матери услышал, а не поворотный момент из чьей-то жизни. — Мне, — выдыхает парень, — мне так жаль… — Это в прошлом, — отмахивается Мин, — в тот день много чего предвещало мне беду, но я плюнул на это. Был молод, хотел побед и успеха, и вот чем это обернулось. Я погубил две жизни, свою собственную и жизнь невероятной кобылы, что так же, как и тебе Гея, когда-то подарила свободу. — Её не смогли вылечить? — В таком спорте, огонек, лошадей не лечат. И с такими травмами на ипподром не возвращаются, а значит, от лошади больше нет пользы. — Какой ужас… — тянет младший. — Я это уже пережил, и ты не зацикливайся, — прошептал Мин. Пережил, но не забыл.