Anatomical heart

Праздники праздниками, но работу, к сожалению, никто не отменял. Люди болеют даже в Рождество, с этим Гермиона уже смирилась. Она как раз выходила из палаты, в которой просидела полчаса, обсуждая с пациентом и его семьёй предстоящую операцию, когда к ней подлетела медсестра и сообщила, что другому пациенту стало плохо. Разумеется, Грейнджер сорвалась и побежала туда, словно на пожар. Хотя, наверное, в работе врача слово «срочно» приравнивается к слову «горим». Гермиона устало выдохнула, медленно вышагивая по кафельному полу, и потёрла пальцами лоб. Прошло уже полторы недели, как в её жизни, помимо работы, появились отношения. Событий стало слишком много, ей надо переварить это всё. Ей безумно нравилось быть рядом с Теодором, обнимать его, чувствовать его губы на своих, держаться за руки, но Грейнджер необходимо было привыкнуть ко всем этим приятностям. Девушка провела ладонями по собранным в высокий хвост волосам, затем заложила руки в карманы халата. Подходя к стойке, Гермиона заметила в соседнем коридоре мужчину, который еле стоял на ногах и слабо держался за стену. Грейнджер быстро подставила подпись в журнале и направилась к неизвестному. – Мужчина, вам плохо? – спросила она. Мистер лишь вяло мотнул головой, а в следующую секунду схватился за грудь и сполз на пол, падая на кафель без чувств. Гермиона со всех ног бросилась к нему и села рядом. Она перевернула его на спину, проверила пульс и дыхание. Сердце встало, мужчина не дышал. – Каталку сюда срочно! – крикнула Грейнджер на весь этаж. Пока санитары соображали, девушка распахнула рубашку неизвестного мистера, сложила руки в замок на его грудине и приступила к реанимации. Раз, два три, четыре… тридцать компрессий на грудную клетку, два вдоха рот-в-рот через маску, и снова компрессии. Медсестра принесла дефибриллятор. Разряд, ещё, ещё один. Пульса нет, дыхания тоже. Санитары подвезли каталку и переложили мужчину на неё. Гермиона взгромоздилась верхом, продолжая реанимировать его. Не помогало. Он не приходил в себя. – Вызывайте Нотта, – крикнула девушка. – Живо! Спустя сорок минут Теодор вышел из палаты. Как оказалось, мистера звали Майкл Харрисон, ему 47 лет. – Как он? – спросила Грейнджер, облокачиваясь на стойку рядом с Тео. – Стабилен, – кивнул мужчина и выдохнул. – Наблюдается в нашей клинике у кардиолога, ранее уже был инфаркт. Сейчас с Харрисоном всё в порядке, но я перестраховался и оставил его на несколько дней у нас. Мало ли что его сердечко ещё выкинет. Гермиона слабо усмехнулась. На большее сил не было. В последнее время её часто накрывает вялость, хочется просто лежать и ничего не делать. Подташнивает её тоже частенько… Как, например, сейчас. – Всё в порядке? – обеспокоено спросил Нотт, глядя на Грейнджер. – Ты очень бледная. – Да-да, всё хорошо, я… мне отойти надо, – протараторила Гермиона, указывая большим пальцем куда-то в сторону, сделала пару шагов назад, развернулась и, прикрыв рот рукой, быстро ушла, оставляя Теодора у стойки в полном недоумении. *** Её колбасит уже целый месяц. Даже пришлось передать несколько срочных пациентов другому врачу, чтобы не напортачить и не вырвать прямо в средостение на операции. Гермиона вышла из уборной, покашливая и тяжело дыша. Она посмотрела в сторону кабинета УЗИ и на огромную очередь возле него. Грейнджер уверенно двинулась к стойке, взяла какую-то папку наобум и направилась к кабинету. Для большей правдоподобности девушка выпрямила спину и сделала вид, что читает содержимое папки. Дойдя до дверей, Гермиона учтиво улыбнулась пациентам, постучалась и сразу же юркнула в помещение. – Джинни, мне нужна твоя помощь, – протараторила она, подлетая к кушетке и опускаясь на неё. Уизли удивлённо посмотрела на подругу и перевела взгляд на документы в её руках. – Давай гляну, – сказала она, протягивая руку. – Что? Нет-нет, с другим, – Грейнджер положила папку на стол. Она легла на кушетку, приспустила штаны и подняла верх. – Мне надо знать, беременна я или нет. Джинни похлопала глаза и уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но Гермиона её перебила: – Просто посмотри, – умоляюще сказала она. – Я не доверяю тестам, поэтому, пожалуйста, взгляни ты. Уизли без лишних слов взяла ультразвуковой датчик, нанесла на него гель и приложила к животу Грейнджер. Она легко водила им по коже, внимательно глядя на монитор, и надавливала в нужных местах, чтобы всё чётко просмотреть. Гермиона в это время нервно теребила пальцами цепочку на шее и бегала глазами по потолку. Повезло, что Теодор сейчас на операции, иначе бы ходил за ней по пятам. И в туалет, и на УЗИ. – Так-с… – ухмыльнулась Джинни, прищурившись. Грейнджер резко повернула голову в её сторону. – Ну, – она сжала ткань своего костюма, – что там? Уизли нажала несколько кнопок, сделала один снимок и повернула монитор к Гермионе. – Поздравляю, мамочка, – широко улыбнулась она. – У тебя шестая неделя беременности, – девушка ещё раз посмотрела на экран, отвернув его от Грейнджер. – Но и это ещё не всё, – Джинни мельком взглянула на подругу. – В полости матки определяются два плодных яйца… – Два?! – переспросила Гермиона, вытаращившись на Уизли. – Господи… двойня? Ты не шутишь? – Какие уж тут шутки, – засмеялась девушка. – Сердечко послушаем? Гермиона посмотрела на неё и быстро закивала, тихо всхлипывая. Уизли включила сердцебиение сначала одного плода, затем другого, а по грейнджеровским щекам заструились солёные ручейки. Они так быстро бьются… – М-можешь распечатать мне снимок? – её голос дрожал от волнения и переполняющих душу эмоций. – Уже, – Джинни вскинула подбородок, убрала датчик и протянула подруге салфетки. Гермиона вытерла живот и забрала первую фотографию своих малышей. Она уже собиралась выходить, как Уизли её окликнула. – Папку забыла, мамаша, – засмеялась она. – И ещё, – её взгляд на миг стал хитрым, а губы тронула ухмылка, – Нотту привет, – девушка подмигнула коллеге. Выйдя из кабинета УЗИ, Грейнджер быстро достала телефон и набрала сообщение Теодору: Надо поговорить. *** Спустя два часа к Гермионе пожаловал Тео. – Можно? – он тактично просунул голову в дверной проём. – Да, – она подскочила с места и подлетела к нему, сжимая в руках белый конвертик. – Это тебе. – Что там? – расслабленно спросил Нотт, улыбаясь и закрывая за собой дверь. – Открой и узнаешь, – девушка в нетерпении прикусила губу. Теодор усмехнулся и распечатал «подарок». Увидев снимок, он, казалось, лишился дара речи. – Это… – он указывал пальцем то на чёрно-белую фотографию, то на живот Гермионы. – Ты… это… твоё… это… ты… – Да! – широко улыбнулась она, обхватывая его щёки обеими руками. – Ты… я… – Тео до сих пор не мог сложить слова в предложение. – Да, да, да! – закивала Грейнджер. – П-погоди, их… их же там два… я… – Да! – засмеялась девушка. – У нас двойня. – Двойня?! – Нотт схватился за волосы, изумляясь ещё больше. – Боже, детка, – мужчина подхватил её на руки и поцеловал. – Какой срок? Пол известен? С малышами всё в порядке? – Шесть недель, сам понимаешь, пол пока не определяется, – ответила Гермиона, прислоняясь своим лбом ко лбу Теодора. – Всё в порядке. Нотта так прошибло на эмоции, что он не смог сдержать слёз. Его плечи едва заметно подрагивали, а губы продолжали нежно касаться женского лица. – Господи, – прошептал Тео. – Я отцом стану… я так рад, господи боже! Теодор опустил Гермиону на пол, буквально упал на колени и прислонился к её животу. Он рассеянно гладил его пальцами, прижимался губами, ухом, осыпал его поцелуями, шептал что-то неразборчивое. – Герми… – тихо сказал Нотт, поднимая на неё взгляд. – Я самый счастливый человек на планете. Гермиона зарылась пальцами в его волосы. – Как думаешь, кто будет? – поинтересовалась она. – Не знаю… – ответил Теодор, продолжая гладить девушку по животу. – Это ведь не так важно. Главное, чтобы с малышами всё было хорошо. Прошло семь лет – Это мой подарок! – вскрикнула девочка, потянув коробку на себя. – Нет, мой! – Отдай! – Сама отдай! – огрызнулся мальчик. – Твой подарок под ёлкой, а это мой! – Вообще-то это мой подарок, – подошёл к ним Тео, прервав перепалку малышей. Он с улыбкой забрал коробку у детей, положил её на стол и подхватил обоих на руки. Теодор по очереди поцеловал их в щёчки, направляясь к выходу из гостиной. – Папа, а где же наши подарки? – надулся мальчик, глядя на отца янтарными глазками, в уголках которых собрались крохотные слезинки. – Плакса, – усмехнулась голубоглазая малышка, сложив ручки на груди. – Аврора, – строго посмотрел на неё Нотт, заставив дочку стушеваться. – Уильям, малыш, ваши подарки ждут вас в комнате. У нас с мамой для вас сюрприз. – Какой? – радостно пропищали дети. – Сейчас узнаете. Когда они вошли в детскую, стоявшая там Гермиона сразу же включила гирлянды. Уилл и Ава спрыгнули с рук Тео и понеслись к матери. Они повисли на её талии и ногах, что-то тараторя и смеясь. Миссис Нотт постаралась на славу: вся комната была украшена золотистыми и серебристыми снежинками, сверкающими шарами и мишурой. Под небольшой ёлочкой, окружённой фонариками, громоздилась гора подарков, разноцветные гирлянды тянулись с потолка до пола, а на детских кроватках лежали рождественские игрушки и тёплые шарфики с изображением оленей, Санты и ёлок. На столе стояла большая тарелка с имбирными человечками, рядом с которой стояли розовая и голубая кружки с какао и нежно-зелёными зефиринками сверху. – С Рождеством, мои дорогие, – широко улыбаясь, сказала Гермиона, обнимая детей. – С Рождеством, мамочка! – в унисон протянули малыши. Аврора подбежала к Теодору, схватив его за руку, и потянула в центр комнаты. Тео, смеясь, повиновался дочурке и подошёл к жене и сыну. Мужчина обнял Гермиону за талию, зарываясь носом в шёлк её волос, и прошептал: – С Рождеством, любимая, – он нежно поцеловал девушку в щёку. – И тебя, дорогой, – она повернулась к нему, мазнув губами по скуле, и положила голову мужу на плечо. С тех пор, как в их жизни появились двое кудрявых непосед, Теодор и Гермиона стали в разы счастливее. У них было всё, чего они так долго хотели. Семья, любовь, дети. И пускай с появлением Уильяма и Авы стало больше хлопот, потому как эти двое никогда не сидели на месте, из-за чего Гермиона крутилась в режиме бешеного веника по дому, а Тео, как наседка, всегда таскался за малышами, чтобы ничего не произошло, семейство Ноттов было самым счастливым на планете. После такого начинаешь верить в магию, в волшебство, начинаешь верить в то, что Вселенная всё слышит, принимает все твои желания и исполняет их наилучшим образом. Мысли вправду материальны, твои слова для Всевышних сил далеко не пустой звук. Мечты действительно сбываются. Прикиньте?