Sons of the Lin Kuei

Как только она вошла в свою комнату после ужина, то была по-настоящему шокирована. Измученная и уставшая, открывая большую деревянную дверь, к которой её привёл Томаш — она оказалась застигнута врасплох. Застыв в дверном проёме и не веря своим глазам. Спальня была оформлена в традиционном китайском стиле и представляла собой невероятное зрелище. Само воплощение неподвластной времени элегантности, богатой культуры и, плюс ко всему, роскоши. Она вошла внутрь, внимательно осматривая комнату. Каждый её уголок был украшен замысловатыми деталями, выполненными с изысканным мастерством. Стены были покрыты шёлковой парчей глубокого, роскошного синего цвета с узорами из золотистых нитей, изображавшими собой причудливые сцены природы, древних сказок и замысловатых цветочных мотивов. Мягкое свечение бумажных фонарей, развешанных над головой, отбрасывало тёплый и манящий свет, создавая уютную атмосферу, которая контрастировала с украшением комнаты. Здесь так же был шкаф для одежды, которой у неё с собой не было. Небольшой прикроватный столик. Мебель была сделана из тёмного дерева и отполирована до блеска. Каждый предмет мебели, включая изголовье кровати, был украшен деликатно выполненными гравюрами. Верно. Кровать. Большая деревянная кровать с балдахином была расположена в центре комнаты, её столбики достигали собой потолка. Постельное бельё было великолепным: атласные простыни и толстые, тёплые, лоскутные одеяла — всё такого же насыщенного цвета, как и вставки шёлковой парчи на стенах. Подушки были щедро набиты, предлагая комфорт, которого она так рьяно желала. Как только она осторожно приблизилась к ней, присев, то её поразила невероятная мягкость атласных простыней. Ткань под её кожей ощущалась, словно мягкое облако, и она не смогла удержаться, чтобы не провести кончиками пальцев по замысловатой вышивке, украшавших края простыней. Нежные узоры из ледяных цветов и снежинок обрамляли ткань. Внимание к деталям казалось поразительным. Комната излучала атмосферу безмятежности и изящества. Каждый элемент сочетался друг с другом, создавая ощущение спокойствия и тепла. Она чувствовала это тепло. Комната казалась невероятно согретой в сравнении с другими, в которых она успела побывать. Всё благодаря камину, потрескивающему на фоне, который Скорпион любезно разжёг перед тем, как они отправились на ужин. Ужин прошёл официально и напряжённо. Ужинать вместе в такой мирной атмосфере казалось абсурдным после того, как она всего несколько часов назад была их пленницей. Абсурдно так же, как и два брата, которые следили за каждым её движением и смотрели на неё при каждом удобном случае. Недавняя ссора с Би-Ханом всё ещё была свежа в её памяти, и напряжение между Куай Лянем и— Её размышления прервал никто иной, как он собственной персоной, стоящий в дверях. Куай Лян тихо постучался, стараясь не нарушать покой дома. И чтобы никто не узнал, что он вообще посещал тебя. Но он должен был. Всем своим нутром он должен был это сделать. Он понял это в ту самую секунду, как только его сердце пропустило удар. В ту самую секунду, когда он увидел её, сидящую на кровати и смотрящую на него. Бессознательно и бесшумно он сделал последний шаг вперёд, закрывая за собой дверь. Ни на мгновение не прерывая зрительный контакт. Замок тихо щёлкнул, но не замкнулся, оставляя дверь чуть приоткрытой. — Я не приглашала тебя войти. Она красиво сидела на кровати, выпрямившись и слегка напрягшись в тот самый момент, как только увидела его. Её голос был мягким, но обвиняющим. Это заставило его невольно улыбнуться. — Тебе и не нужно произносить это вслух. Я итак знаю, что ты этого хочешь. Она слегка откинулась назад. Удивление в её глазах сменилось вызовом, отчего у него пробежали мурашки и напряглись мышцы. — И что заставило тебя так думать? Он приблизился. Медленными, но уверенными шагами. На его губах заиграла улыбка. Взгляд опустился, пока он не остановился перед ней, глядя на неё сверху вниз. — Интуиция? Небольшая улыбка на его губах, которую он не смог сдержать, казалась неоспоримой. Он был настолько очарован ею, что чувствовал себя из-за этого идиотом, однако самым счастливым во всём мире. Он не мог вспомнить ни единого момента в своей жизни, когда чувствовал себя настолько легкомысленно. Настолько абсолютно заворожённым женщиной — человеком в целом. И ей нужно было лишь взглянуть на него. Нужно было лишь находиться рядом, и он уже таял, словно лёд, который обычно таял от его прикосновений. Он так сильно жаждал быть рядом с ней. Желая смотреть на неё каждую секунду, как только ему выпадала такая возможность. — Интуиция?... — спросила она, с любопытством выгнув бровь. На её губах теперь тоже заиграла улыбка. Ей было весело, а он был по уши влюблён. Он пожал плечами. Изо всех сил стараясь вести себя так, словно ничего не чувствовал. — Интуиция и то, как ты смотрела на меня во время ужина. Её глаза слегка расширились, отражая удивление на её красивых чертах. — А как я смотрела на тебя? Ох, да брось. Если уж на то пошло, то между твоим отцом и братом я смотрела скорее запуганно! Это заставило его от души рассмеяться. Слушать то, как она, обычно такая собранная, так старалась защититься, бросаясь обвинениями в его сторону. Он заговорил, заглядывая в глубину её глаз, его голос снова стал ниже: — Я думаю, ты ему очень нравишься. Улыбка продолжала украшать её лицо, однако угасла в её взгляде. Она нахмурилась, спрашивая: — Кому именно? Твоему брату или твоему отцу? Вопрос, который заставил нахмуриться теперь и его тоже. Смотря на неё уже немного по-другому. Ответом, к его ужасу, вероятнее всего было и то, и другое. Би-Хану она нравилась гораздо больше, чем ему того бы хотелось. По крайней мере в немного ином смысле. И тем больше Куай Лян был рад тому, что этой ночью она оказалась в его распоряжении. Уже было достаточно поздно, но по крайней мере у него есть шанс поговорить с ней — наедине. — Мой отец, — наконец ответил он, — кажется, он считает, что ты и твой клан станете отличными союзниками. — И ты тоже так думаешь? — спросила она его, вновь улыбнувшись и склонившись чуть ближе. К её небольшому удивлению, в ответ на её поддразнивания и шутки Куай Лян серьёзно посмотрел на неё, всё ещё стоя рядом с ней. В его глазах, когда он смотрел на неё сверху вниз, была смесь уязвимости и желания. Мягкий, тёплый свет ламп комнаты играл на его чертах, подчёркивая тонкие контуры его лица и шрамы. — Я думаю, что из тебя может получиться нечто большее, чем просто отличный союзник. Её улыбка вновь исчезла. Он испугался, что зашёл слишком далеко с подобным заявлением. Слишком раскрылся. Однако улыбка снова расцвела на её лице сразу, как только он собрался взять свои слова назад. Более стеснительная, смотря не на него, а на пространство между ними. Её руки медленно скользили по одеялу, ощущая швы кончиками пальцев. Он не знал, какой эффект оказывал на неё. Не знал, насколько потрясающе красивым выглядел в такой интимной обстановке. Однако она не ответила. И он решил попробовать снова, стараясь не давить на неё ещё больше. — Тем не менее, я счастлив иметь тебя в качестве союзника. Я мог лишь надеяться на то, что всё обернётся именно так. Я не мог знать, что ты... ну... Он сдержался со смесью застенчивости и желания, снова глядя на неё. Смотря прямо ей в глаза, когда она посмотрела на него с очень похожим выражением лица. Её рука вновь прошлась по одеялу, слегка постучав по нему. Приглашая его сесть рядом с ней. Он так и сделал, вздохнув. Небольшая доля напряжения покинула его тело, когда он уместился рядом. Они слегка склонились друг к другу, соприкоснувшись коленями. — Мне жаль, — начала она. Её взгляд вновь опустился. Куай Лян внимательно слушал. Желая заключить её прекрасное лицо в свои ладони, прижать себе и сказать, что всё прощено — однако он решил поступить благоразумно и просто позволить ей выговориться. — Мне жаль, что я одурачила тебя, что скрывала от тебя, кто я и какую роль играю. Он промолчал. Лишь вновь опустил взгляд. Заметив её реакцию на то, что он не среагировал вообще. Её руки пробежались по мягкой ткани кимоно, сжимая красный атлас. — Я понимаю, что ты, скорее всего, рассержен, недоволен и— — Нет. От этого ответа она напряглась, повернувшись к нему. Её глаза расширились от удивления. Куай внимательно наблюдал за ней. Все замысловатые детали комнаты меркли в сравнении с красотой её глаз. Он не мог не восхититься мягкостью её кожи, тем, как блестели её глаза и каким контуром изгибались её губы. Сердце заныло от осознания того, насколько сильно он в неё влюбился, и как сильно он стал дорожить её присутствием. И каким важным человеком она была. — Ты... не злишься? Её голос слегка дрожал. От этого его сердце пропустило удар, и в этот самый момент он не хотел ничего более, кроме как заключить её в свои объятия. — Нет, — начал он, прилагая все усилия для того, чтобы отвести от неё взгляд и позволить глазам пробежаться по комнате, — Меня это никогда не волновало. И не волнует до сих пор. Он заметил, как она слегка напряглась. Он тут же развернулся в её сторону. Увидев, что она была крайне удивлена и даже шокирована его заявлением. — Тебя не волнует, что я наследница? В её глазах сверкнуло некоторое смятение, раскрывая глубину и сложность внутренних чувств, которые крайне заинтриговали его. Он не мог отрицать того, что оказался без ума от неё куда больше, чем был когда-либо от кого-либо другого. Он быстро понял свою ошибку, встряхнув головой и стараясь объясниться: — Это чудо. Уважение, которое я к тебе испытываю, несоизмеримо. Просто... просто... Куай Лян сдержал себя, нахмурив брови. Просто я влюбился в тебя задолго до того, как узнал обо всём. Поэтому это открытие ничего не изменило. Это было всем, что он хотел сказать. И тем, на что у него не хватило смелости. — Я понимаю. Она прошептала едва слышно. Губы тронула небольшая чуткая улыбка, после чего она тут же развернулась, сместив взгляд на кровать. Он был очарован её присутствием. Каждым её движением. Тем, с какой грацией она преподносила себя. Он оказался абсолютно заворожён. Его тянуло к ней всё это время. С того самого момента, как он стал свидетелем её свирепости в бою. Словно она владела магией, притягивающей его, и он оказался беспомощен перед её чарами. Та странная связь, которую он почувствовал впервые ещё тогда. Он снова вздохнул. Тихо застонал. Он сидел рядом с ней. Наедине в одной комнате. Всё, как он и мечтал эту последнюю неделю. С тех самых пор, как впервые увидел её. Однако он никак не мог сосредоточиться. Ни за что на свете он не смог бы объяснить ей, что именно чувствует. Понимая, что не может объяснить это даже самому себе. С одной стороны, он жаждал одарить её самыми красивыми словами и самыми нежными прикосновениями. Почитать её и показать, насколько он остался восхищён её сегодняшними действиями. То, как она солгала ради него после всего того, через что она прошла. Приняла всё это с таким изяществом. С другой — его плотская сторона желала откинуть всё своё уважение и мягкость. Крепко прижать к себе, уложить на спину, расположиться сверху над ней и поглотить её полностью. Он не мог удержаться ни от того, ни от другого. Мягкое сияние фонарей окутывало её тёплым мягким светом, очерчивая собой тонкие черты лица и женственные изгибы тела, отражая собой обе стороны желания, которые он таил в себе. Её сила и стойкость произвели на него сильное впечатление. Он восхищался ею за то, как она справлялась с трудностями и невзгодами, выпавшими на её долю, и он уважал её за то, каким бойцом она была. Он видел в ней родственную душу, кого-то, кто осознавал суровые реалии их мира и всё же хранил в себе честь и сострадание. И в то же время он видел перед собой невероятной красоты женщину, перед которой он не смог бы устоять ни за что на свете. Его мысли вернулись к воспоминанию о том, как он навестил её, когда она принимала ванну. То, как он напрягся, как только его глаза заметили незначительный намёк на её силуэт под покровом воды. Он продолжал наблюдать за ней, позволяя своим мыслям унестись всё дальше в царство возможностей. Что, если бы он всё же осмелился поделиться с ней своими истинными чувствами, позволил себе обнажить ту привязанность, которая неуклонно росла в нём. Мысль об этом одновременно волновала и ужасала. Он понимал, что их жизни были опутаны сложной паутиной верности, долга и многолетних конфликтов, но он не мог не думать о том, не было ли в этом всём места для чего-то большего. Если бы то, что сказал его отец и во что он открыто пытался их вовлечь стало реальностью. С тяжёлым сердцем и глубоким вздохом он признался себе в том, что больше не может игнорировать правду. Он, несомненно, был влюблён в неё, и это осознание наполняло его изнутри радостью и трепетом. Это заставило его сердце учащённо биться, а разум наполниться всевозможными добрыми, мягкими, приятными мыслями. Она сдвинулась. После того, как всё это время сидела с ним так терпеливо и тихо, пока его мысли бушевали изнутри. Она коснулась своего плеча, отодвигая ткань кимоно, стягивая его ещё ниже по руке. Она откинула голову назад и слегка напряжённо выдохнула. Это заставило его вздрогнуть. И из-за того, что каждый дюйм кожи, которым она одаривала его взгляд, заставлял его животную сторону обостряться всё сильнее, и из-за того, что она казалась нездоровой. — Ты плохо себя чувствуешь? — быстро спросил он, замечая за собой небольшой намёк на похоть, сокрытый в его тоне. — Да, — ответила она, вновь повернувшись в его сторону. На её лице снова расцвела та улыбка, по которой он так скучал. Женщина продолжила, пока её грудь тяжело вздымалась и опускалась: — Просто... ты очень хорошо... утеплил мою комнату. Только сейчас он понял, что, возможно, немного перестарался. Его не волновал ни палящий зной, ни ледяной мороз, однако её перебросили из одного в другое. Возможно, она упадёт в обморок. И ему придётся подхватить её на руки и уложить в постель. И тогда, конечно же, ему придётся остаться здесь и присматривать за ней. Естественно, в целях безопасности. Он отругал себя за подобные мысли. Ясно осознавая, каким жалким он сейчас казался даже самому себе. — Прости. Да. Я лишь из добрых намерений. Она развернулась к нему. С той же улыбкой на лице. Уставшая, но счастливая. — Я знаю, Куай Лян. Спасибо. Это довольно приятное изменение по сравнению с тем, что было во время путешествия. Их взгляды снова встретились. И снова зацепились друг за друга, задерживаясь на ней, бесконечно теряясь и растворяясь в женщине перед собой. Он почувствовал облегчение, когда она продолжила: — Что меня ожидает? Я останусь здесь на неделю. Как здесь проходит здешняя жизнь? Я получу хотя бы пальто? Он усмехнулся в ответ на её милые расспросы. — Ты наследница второго по значимости клана на земле. Ты точно получишь пальто. Улыбка на её лице была заразительной. Его взгляд ненадолго задержался на её губах, а затем на красивых морщинках вокруг глаз. Он продолжил своё объяснение, оставаясь нежным в своём голосе и выборе слов: — Обычно мы просыпаемся очень рано. Сначала мы тренируемся до восхода солнца. Затем идём есть... После Би-Хан отправляется к отцу за инструкциями по руководству кланом. Мы со Смоуком обычно ходим по деревне в поисках заданий. Тут всегда есть, чем заняться. Би-Хан присоединяется к нам во второй половине дня для дополнительных тренировок. Затем мы собираемся для стратегических совещаний. Стоит ли мне продолжать? Она выглядела скорее уставшей, нежели удивлённой, пока слушала всё это. — Может... объяснишь всё после того, когда я посплю хотя бы пару часов? — её просьба казалась милой и была произнесена почти шёпотом. Милой в том, как она нахмурилась и посмотрела на него с самым привлекательным выражением усталости, которое он только когда-либо видел. Было слишком трудно держать себя в руках. Однако он, тем не менее, сдержался. — Звучит неплохо. Может быть... — он остановил себя, его охватила тревожность, которая вскоре сменилась мотивацией, — Может быть, ты захочешь присоединиться ко мне завтра. Я покажу тебе окрестности, ты сможешь познакомиться с некоторыми уважаемыми членами нашего клана. Посмотришь, как именно мы реализуем наши стратегические планы. Женщина, находящаяся перед ним, казалось, уставала всё больше и больше с каждой минутой. Изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, но всё ещё напряжённая рядом с ним. — С радостью. Есть кто-нибудь поблизости, кто мог бы сначала осмотреть мои раны? Я думаю, нужно сменить несколько бинтов и— — Для тебя всё, что угодно, принцесса. Он хотел, чтобы она знала, что её благополучие было превыше всего — то, что не требовало дополнительных просьб. Её реакция была восхитительной смесью эмоций — нахмуренный взгляд, улыбка и едва заметное покачивание головой. В её ответе прозвучало чувство смирения, которое он нашёл чрезвычайно милым. — Пожалуйста, не называй меня так. Это мне совсем не подходит. — А я тебе подхожу? Она оказалась ошарашена подобным вопросом. И он, честно говоря, тоже. Слова сорвались с его губ настолько быстро, настолько беззастенчиво прямолинейно, что изнутри он ощутил укол стыда. Который исчез так же быстро, как и появился, когда он стал свидетелем её реакции. Её щёчки порозовели, а выражение лица было одновременно смущённым и напряжённым. Он не мог не улыбнуться. Не мог не усмехнуться тому факту, что он имел над ней такой же контроль, как и она над ним. Перемена в её поведении от застенчивости к мягкой напряжённости только подпитала его уверенность, напомнив о той уникальной связи, которую они разделяли. — Куай Лян. Прекрати. Она старалась звучать твёрдо, однако с треском провалилась. Её смущение и нервозность оказались для него крайне очевидны, чем он бесконечно наслаждался. — Я не буду. Я не могу, — поддразнил он, развеселённый её реакцией. Эта женщина, свирепая, смертоносная и влиятельная, бесспорно и абсолютно точно заставляла его разгораться такими способами, которые он сам не мог себе объяснить. Одно лишь её присутствие творило с ним такие вещи, которые он едва мог контролировать. Он решил смягчиться. Их обмен репликами был тайным танцем притяжения, которым Куай наслаждался каждую секунду. — Ты ведёшь себя так из-за моего титула? Из-за положения, которое я, как ты теперь знаешь, я занимаю? Если это какая-то глупая уловка, чтобы заставить меня влюбиться в тебя, то— — Перестань. Снова он прервал её бесконечный поток слов. Снова он заставил её краснеть. Быстрым движением пальцев он мягко обхватил её подбородок, слегка приподнимая её голову, глядя на неё с серьёзным выражением. Улыбка исчезла с его лица. Он не мог допустить, чтобы она говорила такие глупые вещи. Или даже думала о них. — Прошу прощения, что снова перебил тебя, принце... наследница. Но даже не смей думать о том, что я пытался очаровать тебя только из-за того положения, которое ты занимаешь. Ты ведь сама знаешь, что я всегда относился к тебе так с той самой секунды, как только мне выпала честь встретиться с тобой в бою. Ты знаешь, что то чувство, которое я к тебе испытываю, переполняет меня с того самого момента. Никогда не задумывайся о том, что я обращаюсь так с тобой из-за подобной мелочи. Никогда. Он был резок. Голос был мрачным, а взгляд напряжённым. Он знал это. Однако она не дрогнула. На её лице не отражалось страха. Неподвижно оставаясь в его хватке, пристально глядя ему в глаза с некоторым блеском интереса, словно она цеплялась за каждое сказанное им слово. Он только сейчас заметил, как склонился к ней. Только сейчас заметил, как слегка притянул её к себе ближе. Она всё так же оставалась неподвижной, смотря в его глаза так же, как он смотрел в её. — И почему же так, Куай Лян? "Что за провокационный и подлый вопрос", — подумал он. Не отпуская и не отодвигаясь от неё ни на дюйм, его глаза искали в ней что-то, что он не мог до конца объяснить. Она знала, почему. Она должна была знать, почему. Потому что уже на протяжении недели он не хотел ничего более, кроме как находиться к ней ближе, быть рядом с ней. Потому что она пробудила в нём такой голод, которого он никогда раньше не испытывал. Потому что одно её присутствие разжигало в нём огонь, заставлявший его дрожать, по сравнению с которым всё то, что он испытывал из-за приступов ярости или злости, блекло. Его губы наконец разомкнулись, и голос опустился почти до рычания, такого глубокого и сдавленного. Такого неуверенного и в то же время нетерпеливого. — Ты знаешь, почему. Она выдержала его свирепый взгляд. Слегка прищурилась своими прекрасными глазами, бросив в его сторону испытующий взгляд в ответ. Его глаза опустились ниже к её губам, когда она слегка поджала их. Это сводило его с ума, заставляло живот скрутиться в спазмах, а мышцы напрячься. Желание накрыть её губы своими стало почти невыносимым. — Я хочу это услышать. — Я не могу. — Скажи, — выдавила она шёпотом, но таким напряжённым, отчего у него перехватило сердце. Прерывисто вздохнув, он отпустил её подбородок. Его пальцы нежно коснулись её щеки. Прикосновение было мягким, неуверенным, словно он боялся, что она может исчезнуть в любой момент, если его хватка станет слишком крепкой. В его взгляде была тоска. Такая же явная, как и томление в его сердце, которое он ощущал изнутри. Он чувствовал, как при прикосновении к её коже у него повышается температура тела. Это было молчаливое признание в своих чувствах, способ выразить то, что он скрывал слишком долго. Прежде чем он смог заставить себя сделать то, о чём она его просила, она произнесла его имя. Так мягко и так красиво, отчего он тут же растаял. — Куай Лян. Я тоже это чувствую. Я признала эту связь между нами с той самой секунды, как только ты впервые упомянул об этом, — призналась она голосом, полным нежности. — Я стала дорожить нашими совместными моментами. Правда. И я знаю, что теперь ты понимаешь то положение, в котором я нахожусь. Уязвимость в его глазах стала ещё глубже, как только она заговорила, раскрывая как глубину его чувств, так и её собственных. Он знал, что их ситуация была сложной, обременённой долгом и оплетённой паутиной древних конфликтов, но в этот самый момент все опасения казались незначительными перед лицом их неоспоримой связи. — Я понимаю, — прошептал он в ответ, когда его взгляд снова сместился с её глаз на её губы. Ненамеренно. Его пальцы продолжали мягко ласкать её щеку, безмолвно моля о взаимном понимании, о том, чтобы она ответила взаимностью на те эмоции, которые он обнажил перед ней и знал, что она обнажит и свои тоже. Казалось, словно комната затаила дыхание, пока они смотрели друг на друга, раскрывая свои истинные эмоции. — Нам стоит подождать. Прежде чем мы сделаем что-то, о чём потом оба пожалеем. Конечно, она была права. Он это прекрасно понимал. Но всё же... — Ты бы пожалела? Он не мог не спросить об этом. Он почувствовал, как напряглись его мышцы, щекочущее ощущение внизу живота усилилось. Притяжение между ними стало почти невыносимым. Её взгляд был невероятно мягким. Губы слегка приоткрылись, удивлённые его вопросом. Она словно искала намёк хоть на какую-то рациональность, но нашла только страсть. И снова она прошептала, отвечая. Её голос стал хриплым. — Да… о том, что это значило бы для наших кланов и будущего. Я бы не пожалела о том, что могло бы произойти в целом между нами. Или о собственных чувствах, — вздохнула она, склонившись на пару сантиметров ближе, — Полагаю, что я бы никогда не пожалела об этом. Я бы никогда не пожалела о тебе. Её признания оказалось достаточно, чтобы довести его до грани. Его рука пробежалась от её щеки к линии роста волос, крепко обхватывая. Тихий стон, сорвавшийся с её губ, довёл его до абсолютной потери контроля, когда он склонился ближе, касаясь лбом её лба, закрыв глаза, когда— — КУАЙ. Он замер. И она тоже. Их разделяло всего пару сантиметров. Его кожа была горячей, касаясь её кожи. Он продолжал крепко держать её. Его сердце бешено колотилось. Она резко развернула голову в сторону двери. Невысказанное страстное желание всё ещё витало между ними, однако неожиданное вторжение заставило их сделать пару шагов назад, оставив дразнящее обещание неудовлетворённым. Голос брата продолжал звать его, сопровождаясь звуком тяжёлых шагов. Шаги, которые заставили её тут же вскочить и сделать два лёгких и беззвучных шага в сторону от кровати, прислонившись к ближайшему шкафчику. Он пристально наблюдал за ней. Наблюдал за явной нервозностью в её позе. И только тогда он понял, что он только что чуть не сделал. Чему они только что чуть не поддались. И самое важное понимание из всех: она не вздрогнула. Не отвернулась. Она хотела этого так же сильно, как и он. Осознание этого было всем, что в данный момент отражалось в его тёмных глазах, когда он продолжал смотреть на неё. Жадно, наполненным желанием и любовью, и больше всего восхищением, взглядом. Она ответила на его пристальный взгляд, слегка поколебавшись. Куда больше истощённая от того, что только что произошло, и тут же застенчиво переводя взгляд на дверь, когда Би-Хан вошёл внутрь. Мужчина сначала посмотрел на своего брата. Затем на неё. Он казался недовольным, но не настолько. Скорее благодарный тому, что они находились на безопасном расстоянии друг от друга. — Куай Лян, оставь её уже в покое. Ей нужен отдых. И убирайся к чёрту с её кровати. Куай не ответил. Незамедлительно переведя взгляд снова на неё. Стоящую там, являясь для него настоящим олицетворением красоты и изящества. Она смотрела на них обоих своим величественным и мягким взглядом. — Если он тебя беспокоит, я могу— — Всё в порядке. Он просто спрашивал, не беспокоят ли меня мои раны и смогу ли я потерпеть до завтрашнего утра или ему стоит вызвать лекаря сейчас. Куай не смог сдержать мягкой улыбки. Она врала с такой лёгкостью. С такой самоотдачей выгораживая его от расспросов брата. — Ну разве это не мило с твоей стороны, братец? — подразнил Би-Хан, бросив в его сторону взгляд, говорящий "я знаю, что ты пытаешься сделать", прежде чем продолжить, — А теперь убирайся отсюда и дай леди немного личного пространства. — Если это то, чего она хочет. На этих словах он вопросительно посмотрел в её сторону. Воззывающий взгляд, полный уверенности. Она кивнула, избегая его глаз. — Да. Я в порядке. Просто немного устала. Спасибо, что заботишься обо мне. Честно. Правда. На последних словах её взгляд встретился с ним. Он сразу же понял намёк. Он поднялся, кивнул и направился в сторону двери без единого слова. Би-Хан задержался на момент, вопросительно глядя вслед брату с гневным презрением. Его взгляд тут же смягчился, когда он посмотрел на неё. Голос был нежен, когда он заговорил: — Доброй ночи. Отдыхай. — Доброй ночи, Би-Хан, — прошептала она в ответ, взглянув на него с нежной благодарностью. Он взглянул на неё ещё раз, прежде чем кивнуть и мягко закрыть за собой дверь.

__________________________

Следующий день встретил её необычайной чередой событий: одно откровение следовало за другим. Всё началось с очень странных обстоятельств. Окутанная теплом своих одеял, она испытала почти забытое ощущение — незваный гость в виде сильного жара. Она так привыкла к холоду и ледяным, пронизывающим ветрам, что теперь, когда она была окружена теплом, переполняющим её, она слегка вспотела и чувствовала себя слишком, почти некомфортно тёплой. Казалось, словно сам воздух обнимал её. Ощущение, которого она так давно не испытывала, теперь граничило с угнетающим. Теплота, которая чуть ли не душила её, оставила после себя странный и почти что угнетающий дискомфорт. Из-за этого она крутилась всю ночь, медленно снимая с себя одежду слой за слоем. Но это новообретённое тепло было не единственной аномалией сегодняшнего утра. Вынырнув из глубин сна и всё ещё не до конца приходя в себя, она почувствовала чьё-то присутствие и тёплое дыхание, которое мягко касалось её лица. В этом туманном царстве между бодрствованием и сном она повернулась на бок, нахмурившись от неожиданного действия. Она заснула одна. Она была в этом уверена. Рядом с ней никого не могло быть, и она, должно быть, просто всё ещё спит. Однако чьё-то тёплое дыхание никуда не исчезало, превратившись во влажный воздух и прилипая к её шее и плечам. Медленно приходя в сознание в этой странной и пугающей ситуации, она напряглась от неприятного липкого ощущения. Шум глубокого дыхания сопровождал собой странную атмосферу. И, прежде чем она смогла полностью осознать происходящее, её шею украсили мокрые поцелуи. Теперь она была уверена, что позади неё в постели точно кто-то есть. Это, наконец, побудило её вскочить и резко сесть, отстраняясь от невидимого нападавшего. Существо повторило её движения, демонстрируя свои ледяные голубые глаза, которые встретились с её глазами всего в нескольких дюймах от её лица. Тёплое дыхание снова окутало её, сопровождаемое крупным рядом острых зубов и игриво высунутого языка, который тут же оставил после себя влажные отпечатки на её лице. Перед ней сидела самая большая и пушистая собака, которую она когда-либо видела. Огромное животное, соперничающее с ней по размерам, взгромоздилось на её кровать, прижав её к каркасу и осыпая ласковыми облизываниями. Животное ткнулось своей холодной мордой ей в щеку, сопровождая свои действия довольным тихим рычанием. Ей захотелось рассмеяться, и она заметила за собой, как начала посмеиваться над этой крайне странной церемонией пробуждения. Её руки инстинктивно зарылись в мягкий, шелковистый белый мех собаки, пытаясь одновременно отстранить её от себя и насладиться контактом с другим живым существом. Она была очень мягкая. Восхитительно мягкая. — Ладно, ладно, — выдавила она из себя сквозь смешок, стараясь донести до собаки просьбу успокоиться, — Прекрати! Ох, боже... Собака, ничуть не колеблясь, продолжила своё пылкое проявление привязанности, лишив её дара речи перед лицом такой яростной любви. Яркая улыбка украсила её лицо, всё ещё сонное, когда она попыталась мягко отодвинуть существо от своего лица. Эхо её смеха и весёлого бормотания отражались от стен комнаты, не оставшись неуслышанными. И вскоре по коридору раздались шаги, сигнализирующие о том, что необычное представление привлекло собой аудиторию. Несмотря на то, что она не заметила его появления в дверном проёме, она услышала звук глубокого голоса и командного тона, когда он рявкнул: — Xuěhuā, zuòxià. Собака среагировала почти незамедлительно, прекратив свою безжалостную атаку и неподвижно усевшись на месте, повернув морду в сторону двери. Они оба развернулись. Оба смотрели на мужчину, прислонившегося к дверному косяку в знакомой манере, смущённые и удивлённые его появлению, но в то же время с нескрываемым любопытством. — Lái, — добавил он, отчего собака в тот же момент спрыгнула с кровати, заняв своё место рядом с мужчиной. Би-Хан уверенно склонился вперёд, скрестив свои сильные руки на груди и посмотрев на неё. Его глаза опустились на собаку, прежде чем снова вернуться к ней. В комнате было очень жарко, отчего собака начала часто и тяжело дышать. Женщина ночью, по-видимому, сбросила с себя всю возможную одежду. Одежда лежала возле кровати, разбросанная, оставив её в одном нижнем белье. Одеяло было прижато к груди, а волосы слегка растрепались, но так, что он счёл это скорее волнующим, нежели непослушным. "Она выглядит так по-домашнему", — подумал он про себя, и тёплое чувство расцвело у него в животе. С тех пор, как он узнал об её истинной личности, его интерес к ней возрос многократно. То, в какой одежде она уснула и как выглядела сейчас — были всего лишь ещё два дополнительных вопроса, добавившиеся к его бесконечному списку вопросов, уже заготовленных для неё заранее. Пытаясь отвести взгляд и делая вид, что он на самом деле не смотрел и не думал он ней, он решил сослаться на только что произошедшее событие. — Так это ты украла мою собаку. Его голос стал хриплым с тех пор, как ему исполнилось 14. Однако её, который обычно наоборот был мягким и спокойным, сейчас тоже охрип. В нём звучали сонные нотки, которые ему крайне сильно нравились. Женщина, укутанная в простыни и слегка обрамлённая утренней дымкой, выразила искреннее удивление в своём ответе, склонив голову на бок с неподдельным интересом. — Твою собаку? — в её голосе звучало недоверие, игривый вызов. Он посмотрел на собаку сверху вниз, лаская её своим обычно строгим взглядом. — На самом деле это собака семьи. Наш клан содержит эту породу десятилетиями. Упоминание о собаке, аляскинском маламуте, перевело разговор в более мягкое русло. Большая рука Би-Хана зарылась в мягкую шерсть собаки, что свидетельствовало о негласной связи между своим хозяином и его верным компаньоном: — Она преданная до глубины души. Мне это нравится. Хорошая сторожевая собака. Её голос был смягчён только что ослабившейся хваткой сонливости: — Не думала, что ты любитель животных. Она слегка двинулась, и одеяло сместилось, спустившись ниже... Его взгляд невольно скользнул по контурам её силуэта, остановившись на обнажённых ключицах и очаровании, скрывавшемся под тканью одеял. Силуэт прослеживался под мягкой тканью. Она заставила его напрячься. Недельное совместное проживание в непосредственной близости друг от друга заставило их сблизиться, а общение стать более непринужденным. Быстро отвлёкшись от своего восхищения её телом, он ответил на её обвинение: — Не любитель животных? Ты думала так из-за того, что я такой большой любитель общества людей? — он слегка кивнул, удивлённо приподняв бровь. Это заставило её искренне улыбнуться и даже усмехнуться. К его облегчению, она ответила с лёгкой улыбкой на губах, которой он был крайне заинтригован: — А ещё ты смешной. Этого я тоже не знала. Разве ты не полон сюрпризов? — Ты будешь удивлена. Би-Хан опустил взгляд и тень упала на его лицо, сделав выражение полностью непроницаемым. Возможно, чтобы скрыть глубину собственного удивления от того, насколько ему нравился и их диалог, и внешность женщины. Тем временем его верный пёс начал тяжело дышать, явно непривычный к такому теплу окружающей обстановки. — Ох, кстати, Би-Хан, я не крала твою собаку. Она сама ко мне пришла. Так что я не являюсь частью этого ужасного предательства. Чувствуя себя достаточно комфортно, она подняла руку, проводя ладонью по взъерошенным волосам и откидываясь на подушки, чтобы расслабиться. Би-Хан внимательно наблюдал за ней. В сравнении с прошлой ночью она выглядела намного здоровее и энергичнее. Тот факт, что он являлся изначальной причиной её плохого состояния, заставив её пройти сквозь множество неприятностей и дискомфорт, заставил желудок неприятно сжаться, словно от удара. Внимание Би-Хана снова переключилось на собаку, и его большая рука скользнула по её голове, заставив животное растечься в настоящем блаженстве. Обожание собаки было очевидным, когда она смотрела на своего хозяина. В словах прозвучала дразнящая нотка, когда он заметил: — В самом деле? Что ж, не могу её винить. Будь я на её месте, то поступил бы точно так же. Она, однако, решила не реагировать на его игривый комментарий, полностью сосредоточившись на загадочном мужчине перед ней. Вокруг Би-Хана витала загадочная атмосфера, странное изменение тона и манеры поведения, которое произошло с раскрытием её личности. Его некогда угрожающая аура сменилась на уважение и глубокую задумчивость всякий раз, когда их взгляды встречались. С его стороны ощущалось одобрение, то, что теперь он действительно относится к ней серьёзно и испытывает уважение. Чего она, конечно же, совсем не ожидала. Однако она так же знала, как он относится к самому себе. И если теперь он рассматривает её, как равную себе, то его уважение можно было бы объяснить нарциссическими наклонностями. Он вновь заговорил, нарушая дружелюбное молчание. Его глаза встретились с её взглядом, в котором смешались нежная надежда и нечто тёмное. — Твоё предложение ещё в силе? О том, чтобы обсудить всё между нами, принцесса? У меня на душе накопилось довольно много того, что я хотел бы высказать. И вновь, возможно, уже десятый раз, если не более, его взгляд опустился к собаке рядом с ним. Она не могла точно сказать, смущался он или наоборот держался стойко. Первый вариант точно не мог быть правдой, верно? Тон её голоса был твёрдым и командным, когда она заговорила. Это заставило в его груди что-то всколыхнуться. Что-то, что ему очень понравилось. И с этого момента их диалог протекал быстро. — Не называй меня так. Не "принцесса". — А как же тогда? Наследница? — Не намного лучше. — Преемница? — Пойдёт. С этим я могу смириться. — Ну, так? Твоё предложение всё ещё в силе? Он старался оставаться спокойным. Размеренное, тихое дыхание. То же самое, к чему он прибегал в сражениях. Для него это было крайне важно. Он был приятно взволнован насчёт того, что же она ответит. Ему нужно было разрешить с ней этот вопрос. Несмотря на весь тот ущерб, который он ей нанёс, он знал, что ему нужно отчаянно завоевать её расположение. К его облегчению, она подтвердила своё предыдущее заявление, добавив: — Конечно, Би-Хан. И, судя по всему, я пробуду здесь целую неделю. Так что мы сможем всё обсудить. И говорить столько, сколько ты захочешь, — она едва заметно кивнула, подтверждая свои собственные слова. — Может, мы сможем всё обсудить после обеда за чаем? Напряжение покинуло его тело и плечи слегка опустились. Хорошо. Отлично. Ещё не всё было потеряно. Однако с другой стороны её ответ его позабавил. Бедняжка даже не подозревала, в какой ситуации оказалась. Глубокий мрачный смешок наполнил своим звуком комнату, а редкая на его лице улыбка украсила его губы. Она наблюдала за ним с явным удивлением: улыбка Би-Хана была редким зрелищем, которым стоило дорожить. — Значит, завтра? Обед уже давно прошёл. То, как улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением удивления, принесло ему крайнее удовольствие. — Что?... Сколько сейчас времени? Би-Хан, одновременно позабавленный и серьёзный, проинформировал: — Уже в районе восьми. Ты проспала весь день, дорогая наследница. Шок на её лице был бесценным; редкий проблеск уязвимости, который крайне заинтриговал его. — Почему меня никто не разбудил? — она звучала почти что оскорблённо. — Куай Лян и Смоук проверяли тебя почти каждый час. Я сказал, что побью их, если они посмеют тебя разбудить. Ты заслужила хорошего отдыха, наследница. Ты отчаянно нуждалась во сне. Это правда. Он приказал не беспокоить её. Несмотря на то, что он сам, тем не менее, заглядывал в её комнату. В районе полудня он осмелился понаблюдать за тем, как она спит, точно так же, как он уже делал в предыдущие ночи в лагере. Черты её лица, которые он раньше считал просто привлекательными, теперь отражали царственность и красоту, которые принёс ей её титул. Его увлечённость ей была очевидна. Её реакция была смесью удивления и, скорее всего, благодарности. Как только он ступил в комнату, его внимание сместилось на более практичные вещи: — Я приготовил для тебя горячую ванну. Она не в уединении: это небольшой пруд возле додзё с видом на озеро и сады, доступный для каждого члена Лин Куэй. Однако я приказал всем сегодня оставаться от него подальше, чтобы у тебя была возможность уединиться. Он полностью в твоём распоряжении. Если в интересах его клана было наладить хорошие отношения и, возможно, даже устроить с ней свадьбу, то он сделает всё возможное. И сделает всё, чтобы преуспеть в этом. После его слов в комнате воцарилось молчание, нарушенное только тогда, когда он достал что-то из шкафа: — И это тоже для тебя. Ты, конечно же, можешь свободно оповестить свой клан о том, что ты в порядке и полном здравии. Твой клан, должно быть, беспокоится, — сказал он, переводя внимание на телефон в его руках. Её взгляд заметно смягчился, засияв благодарностью. Этот маленький чёрный предмет был той связью, которую она так давно желала. Сам по себе телефон выглядел достаточно устаревшим и имел парочку дефектов, однако она, тем не менее, была невероятно благодарна. Би-Хан продолжил, демонстрируя свою невероятную заботу об её благополучии: — Снизу для тебя уже подготовлены горячий суп и чай. Я так же позаботился о том, чтобы для тебя развели огонь, чтобы ты не замёрзла. Утром я отправил Куай Ляня и Сектор в ближайший город достать тебе что-нибудь из одежды не из тонкого шёлка, чтобы убедиться, что ты больше не будешь мёрзнуть. Что-то, что будет соответствовать твоему статусу. Я слышал, что цвет твоего клана — чёрный, так что я проинформировал их достать что-то в этом цвете. Куай, как позже оказалось, был достаточно щепетилен в своём выборе. Думаю, он точно достал для тебя что-то, что подчеркнёт твою красоту. Но ты, конечно же, вольна выбирать сама. Его голос оставался размеренным и спокойным, когда он говорил. Взгляд бегал между ней и комнатой, словно он был в глубокой задумчивости. — Если тебе не понравится ничего из того, что тебе предоставят, или если есть что-то, что ты желаешь или в чём-то нуждаешься — я хочу, чтобы ты обращалась ко мне напрямую. Любое твоё желание будет исполнено, я позабочусь об этом. Обещание, произнесённое с мягкой настойчивостью, отразило глубину его заботы об её комфорте. Демонстрируя свою прямолинейность, он посмотрел на неё, ища её глаза своими. — Я... спасибо тебе. Она нахмурилась, пока говорила. Слегка поджав губы и сведя брови вместе, она была невероятно ошеломлена и удивлена его поведением. Кем бы ни был этот мужчина перед ней, это определённо был не тот Би-Хан, с которым ей приходилось мириться всё это время. Он резко двинулся со своего места, направляясь к двери. Скрестив руки за спиной и никак не реагируя на её благодарность. Она, тем временем, продолжала оставаться тихой. Её холодный и серьёзный настрой сменился абсолютным удивлением им и его поступкам. — Уже довольно поздно. Я бы посоветовал тебе одеться, спуститься вниз и пообедать, а после немного расслабиться. Сегодня нет нужды в серьёзных разговорах или обязанностях. Примерно через час я пришлю к тебе лекаря. За тобой присмотрят, а после ты можешь принять расслабляющую ванну, если захочешь. На сегодня — спи и отдыхай. Вихрь из потока информации и новых открытий касательно его личности затянул её, и она глубоко вздохнула, кивнув и чувствуя себя слегка переполненной всем этим: — ...Да. Значит, увидимся завтра? Для разговора, который ты хотел? Он кивнул, его ответ был размеренным: — Боюсь, завтра я буду достаточно занят. Я вернусь поздно вечером. Но, возможно, ты захочешь исследовать деревню вместе со Смоуком. Кажется, он в восторге от твоего нахождения здесь. Би-Хан не очень одобрял любопытство и заворожённость мальчика принцессой Убийц, однако она, похоже, находила его достаточно забавным. И если это то, что делает её счастливой, то он, конечно же, поспособствует их общению и контакту. — Возможно, так и поступлю. Но проведай меня, как только вернёшься. Неважно, насколько поздний час, — предложила она, взгляд её был мягким и нежным. Он вновь кивнул. — Хорошо. Если ты хочешь. На данный момент я откланяюсь. Приятного вечера. И ночи. Отдыхай. Как только он развернулся, собака уже стояла рядом, готовая сопроводить его. Женщина окликнула Би-Хана, заставив его остановиться на полпути. Он развернул голову и глянул на неё через плечо. Её любопытство стало слишком сильным, чтобы просто проигнорировать его и принять это странное изменение в его поведении без единого слова. Прошлой ночью он ругался на неё и казался крайне рассерженным, а теперь это. Он вёл себя слишком хорошо, на самом деле. — Би-Хан... Что происходит? — в её вопросе одновременно звучали поддразнивание и искренний интерес, — Что за неожиданная открытость и общительность? Это совсем на тебя не похоже. Он вздёрнул бровь, заглядывая глубоко ей в глаза. — А откуда бы тебе знать, какой я на самом деле? На чём основано твоё мнение обо мне, женщина? Как я уже сказал, я бы относился к тебе по-другому, если бы знал, кто ты на самом деле. — Настолько "по-другому"? Ты словно совершенно другой человек, — заметила она со смесью мольбы, беспокойства и интереса в своём голосе. После этого он повернулся к ней всем корпусом, напоминая о том, что он не изменился, оставаясь всё тем же угрожающим и пугающим мужчиной. Она только что увидела его в хорошем свете, расположив к себе его более дружелюбную сторону. — Мы встретились как враги на поле боя. Как, по-твоему, я должен был к тебе относиться? Как должен был вести себя? Но теперь ты, конечно же, не наш враг, а шанс на дальнейшее сотрудничество и процветание. И поэтому отныне я веду себя по-другому — ты достаточно умная, чтобы заметить это. Но это всё не имеет значения. Важнее всего другое: таким я нравлюсь тебе больше? Её замешательство усилилось ещё больше, чем он крайне наслаждался. Улыбка коснулась уголков его губ — он чувствовал себя преуспевшим. Би-Хан был расчётливым мужчиной. Он был таким с самого детства. А в её случае было три причины, почему он изменил своё отношение. Что касалось первой, то о ней он поведал только что. Она была возможным поставщиком оружия и контактов, в которых он так отчаянно нуждался, чтобы совершить революцию в Лин Куэй. Другой причиной был его отец. Пока его отец был жив и продолжал править, у него была врождённая потребность в угождении своему гроссмейстеру. Угождение этой женщине угодит и его отцу. Последняя причина была достаточно сложной, которую было трудно понять даже самому Би-Хану. Это была она сама. Потому что изменение его отношения началось не с того момента, как он узнал об её статусе, а с того события, когда она спасла ему жизнь. Ради него она приняла этот удар. Ради него она пожертвовала собой — что-то в этом пробудило в нём неведомое до этого тепло. Защита его жизни не являлась необычным явлением, но то были бойцы и члены его клана. Они делали это из верности. Однако у неё должна была быть другая причина. Причина, которую ему отчаянно нужно было узнать. Между ними была явная, тесная связь. В нём росло очарование ей. Его тянуло к ней. Её красота и растущая изнутри привязанность только усугубили ситуацию. А её ум и положение сделали невозможным игнорировать очевидное положение вещей. Хотя он очень сильно пытался. На его вопрос о том, нравился он ей в таком свете больше или нет, она наконец ответила: — Мне это ещё предстоит выяснить. Умный ответ, озвученный стратегически подкованной женщиной. Что было естественно, ведь она, как-никак, была наследницей клана. Он видел в ней те же учения, через которые прошёл сам в юности. И вновь он ощутил это странное притяжение к ней. Симпатию, растущую в нём в геометрической прогрессии. Симпатию и восхищение. — Выясни. Я буду только рад, — пообещал он. Затем, сделав шаг, он развернулся в последний раз. Финальный жест, когда он заговорил: — Ох, и да, наследница... Я скажу брату принести тебе одежду, раз ты уже проснулась. Пожалуйста, накинь что-нибудь до того, как он войдёт, иначе при виде тебя он упадёт в обморок. Он знал, что это был достаточно подлый маленький подкол. Ясно осознавая, что она точно прочтёт между строк его хитрый комплимент. Он заметил румянец на её щеках, подтверждая свою догадку и то, что он достиг своей цели, после чего добавил: — Он не сможет справиться с привлекательностью такой женщины, как ты, тем более едва прикрытую. Боюсь, что Куай Лян не очень хорош в обращении с красотой, подобной твоей. Что ж, доброй ночи. И с этими словами он пошёл прочь вместе с собакой, шагающей рядом с ним. Оставляя её ошарашенной и смущённой, смотрящей ему в след со странным чувством в груди.

__________________________

Она спустилась на первый этаж, одетая в красивое красное кимоно, которое на данный момент было всем, что она имела из одежды. Она осталась заворожена остальной части дома, который, очевидно, был не просто гостевым домом, а домом самой королевской семьи. Бродя сквозь коридоры, она задавалась вопросом, какие комнаты могли принадлежать братьям, не осмеливаясь заглянуть внутрь и пресечь границы дозволенного своего пребывания в качестве гостьи. Хотя ей, конечно же, очень этого хотелось. Как и обещал её ужасный похититель, превратившийся в благоразумного принца, внизу её уже ждали ужин и чай. Вокруг никого не было видно, и она побродила вокруг, заметив бассейн с водой, о котором ранее говорил Би-Хан, находившийся недалеко от заднего двора дома. И именно там она сейчас отдыхала. Как только она приблизилась к нему, то тепло, исходившее от воды, ярко контрастировало с холодным воздухом, пронизывающим окружавший её сад. Уже наступила ночь, и она вновь упустила возможность лицезреть тот самый сад в дневном свете, который так расхваливали братья. "Какая жалость", — подумала она, глядя в его сторону. Дорога от дома к бассейну была украшена деревянными плитами. Снег, укрывший их, был холодным, но мягким под её босыми ногами. Укутавшись получше своё кимоно, она глубоко вздохнула, наблюдая за тем, как её дыхание растворяется в холодном ночном воздухе. За бассейном, перед которым она сейчас стояла, раскинулся уже упомянутый сад. Под лунным светом было видно не так много, однако можно было заметить светлое покрывало, укутанное в толстый снежный покров; безмятежный пейзаж, искрящийся под покровом ночи. Фонари, расположенные с выверенной точностью, были похожи на путеводные звёзды, искрящиеся мягким, золотистым светом. Они отбрасывали своё нежное сияние на укрытые снегом дорожки, отражаясь на водной глади. Для клана, который, как было известно, состоял только из лучших воинов, у них был хороший глаз на эстетику. Она опустила взгляд. Холод вновь начал протягивать к ней свои лапы, покусывая её. Бассейн, безмятежный маленький тёплый оазис, приглашал её погрузиться в своё убаюкивающее тепло, резко контрастирующее с зимним холодом. Пар грациозно поднимался выше к небу, создавая собой тонкий туман, переплетающийся с холодным воздухом, танцуя на мягком ночном бризе. Оглянувшись через плечо и оглядевшись по сторонам, чтобы точно убедиться, что вокруг никого не было, как и пообещал её дорогой принц, она решила рискнуть. Слишком манящая сцена, чтобы отказаться от неё. Слишком восхитительна перспектива ощутить тёплую воду на своей коже. Парочкой умелых движений рук она развязала пояс, закреплённый на талии, и быстро стянула с себя алую ткань. Тепло окутало лодыжки, оставляя в совершенном блаженстве посреди ночи. Ледяной ветер приятно ласкал её кожу. Холод вдруг начал казаться странно бодрящим. Всё ещё таким же сильным, но больше не кусающим. Скорее волнующим и освежающим. Тем не менее, она хотела как можно скорее погрузиться в воду, подойдя к краю и скользнув в неё. Волна расслабления захлестнула её. Потребовалось около минуты, чтобы привыкнуть. Веки глаз закрылись, губы приоткрылись. На лице заиграла призрачная улыбка из-за ощущения абсолютного блаженства. Всё напряжение целой недели, всё произошедшее поблекло и расплылось в красоте момента. Ледяной воздух целовал её щеки, в то время как тёплая вода, доходя до шеи, крепко обнимала её. Как только она раскрыла глаза, то посмотрела вперёд, наслаждаясь ещё большим умиротворением. Несмотря на плохую видимость, окружающие её виды были поистине зачаровывающими. Силуэты дремлющих деревьев гордо возвышались на заснеженном фоне, а их кроны были покрыты лёгким инеем. Частично замёрзшее озеро посреди сада было украшено объятыми снегом льдинами. Поверхность озера, отражая собой полумесяц над головой, добавляла волшебства всей картине. Ночная тишь была почти идеальной, однако уединение не было до конца защищено от чужого вторжения. Можно было ощутить чьё-то присутствие, нарушающее заповеданный покой. Вопреки или полностью игнорируя указания Би-Хана, знакомый голос нарушил тишину. — Я думал, что слышал кого-то! А это ты! Я весь день искал тебя, засоня, и ты знаешь, я... ты... ты голая! — голос Смоука эхом разнёсся по тихому саду. Услышав его голос, она осторожно развернулась, узнав позади себя младшего из братьев. На его щеках был заметный румянец, когда беспокойный взгляд бегал между её обнажённой формой и разбросанной одеждой. — Я тоже рада встрече, Томаш, — прозвенела она, мягко улыбнувшись ему через плечо. Младший Лин Куэй, явно смущённый, с трудом пробормотал извинения. — Я... прости! Я думал— — Ты думал, что я буду купаться в кимоно? Это всё, что у меня есть из одежды, ты знаешь? — подразнила она, а в глазах появился игривый блеск. — Нет, я просто... не подумал об этом! — признался он, явно волнуясь. Он избегал прямого зрительного контакта. — Почему ты так беспокоишься? Это всего лишь бассейн — можешь присоединиться ко мне, если хочешь. — Присоединиться?! Я... я не могу, я... Улыбка на её лице стала ярче, и она развернулась, облокотившись о край бассейна. Теперь её тело было скромно скрыто. — Вокруг тебя действительно не так много женщин, да? — пошутила она игривым тоном. — Ни одной! Это... я не привык к такому, и ты... — Что? — спросила она, игриво приподняв брови. — Очень красивая, — пробормотал он почти что шёпотом, отводя взгляд в сторону. — Спасибо. Однако ты правда можешь присоединиться. Уже достаточно темно и почти ничего не видно. Я обещаю отвернуться. — Я бы с радостью... Точнее... — он резко замолчал, в голосе слышалась явная неуверенность Это было неправильно. Но, с другой стороны, в этом не было ничего плохого как такового. Купание не являлось чем-то необычным, но с ней — возможно. В конце концов, она являлась важной персоной, к тому же женщиной, ещё и обнажённой. Это заставило его очень сильно напрячься. Однако он постоянно приходил сюда. Купался с разными людьми. И она была просто ещё одним таким же ассасином, как и другие, разве не так? — Ты ведь тоже замёрз, верно? — спросила она, стараясь немного успокоить его нервозность. — Да, на самом деле. А здесь достаточно тепло. Мне нравится приходить сюда. Ты правда не возражаешь? — спросил он, ища поддержки в её словах. — Нет, — заверила его она. — Правда? С её губ сорвался расстроенный вздох. В этот момент он снова заметил, как красиво она выглядела под светом ночных фонарей. Кожа казалась мягкой, а взгляд чувственным. У него почти не было возможности разглядывать других женщин, так как почти всю свою жизнь он находился в окружении мужчин. В её чертах и изгибах было нечто невероятно мягкое. Самое настоящее чудо. — Залезай, Томаш. Ну, давай же, — предложила она ему, жестом заманивая его к себе. Он не мог отказаться от такого предложения. — Ладно... но ты отвернись, — попросил он, всё ещё немного неуверенно. — Хорошо. Хотя могу заверить тебя в том, что уже видела голого мужчину прежде. Он усмехнулся, восприняв её слова с лёгкостью. В этом факте он был уверен. Не только в том, что она была настолько красива, но и в том, что она была важна. Би-Хан часто называл его наивным, но даже он не был наивным настолько, чтобы не осознать тот факт, что он — явно не единственный мужчина, который так смотрит на неё. — Все равно не смотри. И не забирай моё полотенце — Би-Хан постоянно крадёт моё полотенце, — Томаш попытался сменить тему разговора. — Он злюка, это уж точно. — И самая большая. Но он всё же хороший брат. Он часто за мной приглядывает. Думаю, я ему нравлюсь. Даже если он отказывается это признавать. Наблюдая за тем, как мальчик медленно сбрасывает с себя одежду, снимая обувь и расстёгивая молнию на куртке, она сдержала слово и отвернулась, оперевшись локтями на бортик бассейна. Её взгляд блуждал по безмятежному саду, наслаждаясь теплом и покоем, прежде чем ответить на его невысказанный вопрос. — Знаешь, я тоже так думаю. Он оказался намного мягче, чем я думала, — в её голосе слышалась искренняя симпатия к тому мужчине, который скрывался за обычным стоицизмом Би-Хана. — Так и есть. Он очень заботится о своей семье и клане. Хоть он иногда и бывает жёстким, но думаю, что мы ему всё же действительно нравимся. Справа от себя она услышала плеск воды, сигнализирующий о том, что Томаш наконец набрался достаточно смелости, чтобы присоединиться к ней. Повернувшись, она встретилась с его смущённой улыбкой. — Видишь? Я совершенно ничего не вижу. Мы оба в безопасности, — расслабила она его, придерживаясь комфортного расстояния между ними. Он кивнул, и на губах заиграла небольшая, благодарная улыбка: — Это... приятно. — К тому же это всего лишь я. Мы уже купались вместе, — напомнила она ему, отчего Томаш широко улыбнулся. — Верно, озеро. Это было довольно весело. Хоть ты и была ранена. До сих пор ранена... — беспокойство отразилось в его голосе, когда его взгляд скользнул к свидетельству её недавней стычки. Его взгляд скользнул к её губам и ране на них. Затем — к той стороне лица, на которой до сих пор был синяк, и на красный отпечаток на лбу. — Я в порядке. Бывало и похуже. Не забывай о том, кто я, Томаш. Не беспокойся за меня, — в её голосе, таком мягком и красивом, одновременно звучали уверенность и уязвимость. Это заставило его забыться. Особенно при такой абсолютно безмятежной сцене. Он знал, что был слишком юн для того, чтобы представлять для неё какой-либо серьёзный интерес. И всё же он не мог не наслаждаться каждой секундой, проведённой с ней, каждым разговором и каждым взглядом, которым она его одаривала. — Верно... Однако тебе стоило тогда сказать мне о том, что я плаваю с принцессой, — подразнил он, нарочно используя тот титул, который она просила не использовать. В его голове этот титул делал её ещё красивее. Ему нравилось, как он звучит. Добродушно покачав головой, она уточнила: — Перестань. В нашем клане я не то, чем являешься ты и твои братья. Следующего крёстного отца выбирают путём голосования — мне не переходит эта должность автоматически. Я не принцесса. Нежная улыбка заиграла на его губах, когда он опустил взгляд, смотря на водную гладь. Он тихо пробормотал: — Для меня — принцесса. К его облегчению и небольшому беспокойству она рассмеялась, но не издеваясь, а искренне радуясь. Он присоединился к ней — их смех гармонировал в едином звуке: — Томаш, ты такой очаровательный. Томаш, — ох, дорогой Томаш — будь ты на несколько лет старше, то точно не смог бы спастись от моего внимания, — пошутила она, слегка толкнув его. Он снова усмехнулся, и на его губах заиграла озорная улыбка, когда он решил попытать свою удачу: — Я взрослею, знаешь ли. Дай мне пару лет, и ты будешь удивлена! — Конечно, Томаш, — ответила она с яркой улыбкой, прикрыв глаза и откинув голову назад, — Если всё пройдёт, согласно плану, то наши кланы к тому времени станут очень близки. Может, мы сможем видеть друг друга чаще. — Возможно! — мечтательно подумал он, переводя взгляд с неё на сад перед ними, — Меня это так завораживает — то, как живут Убийцы. Вы тоже воины? Каков крёстный отец, и как вы проводите свои дни... — Угу, — промурлыкала она, наслаждаясь окутывающим её теплом, глаза всё ещё закрыты, — Мы довольно сильно отличаемся от вас. Никаких воинов. Просто обычные члены клана. Мы ведём дела с другими семьями. Особенно близки с итальянцами. Мы торгуем оружием и предоставляем защиту. Чем-то похоже на якудза, но мы... не особо занимаемся какими-то грязными вещами. Мы больше сосредоточены на оружии и стратегии. Много мокрой работы. Мы не имеем дел ни с наркотиками, ни с людьми. Томаш, ловя каждое сказанное ей слово, промычал: — Интересно. Я бы не подумал, что ты имеешь дело с такими вещами. А с якудза вы тоже близки? — Нет, скорее наоборот. У нас довольно сложная история. Точно так же, как и с Лин Куэй, но я делаю всё возможное, чтобы сохранить нынешнее положение дел, — подразнила она, улыбнувшись сама себе. — Ты отлично справляешься. Знаешь, мои браться тебя любят, — сказал он с гордостью, чуть не подавившись собственными словами, сказанными в конце, не подозревая о том, что он только что непреднамеренно раскрыл. Она распахнула глаза и посмотрела на него со смесью шока и удивления, отражая его собственное выражение лица. — Я не должен был говорить это таким образом! Я имел в виду, что ты им очень нравишься. В смысле, очень, очень сильно... ах... — Томаш, пожалуйста... заткнись? Оба развернулись на звук знакомого нежного голоса. Куай Лян приближался к ним, выглядя при этом немного беспокойным и раздражённым длинным языком младшего брата. Он выглядел величественно под мягким светом фонарей: волосы были завязаны в пучок, одетый в красивую мантию голубого цвета. В руках он нёс стопку вещей. В таком виде, когда он носил цвета своего клана, он имел куда больше сходства со старшим братом — Прости, Куай! — Томаш рассмеялся, не принимая всё происходящее слишком серьёзно. Однако женщина, наоборот, глубоко заглянула в тёмные глаза, незамедлительно устремившееся на неё. Его взгляд был мягким, но напряжённым, отражая в себе искру и голод. Зная, чем закончилась их прошлая встреча, она почувствовала, как в ней разлилось тепло, превосходящее тепло воды. — Я не нашёл тебя в комнате. Хотел принести одежду, которую достал для тебя... — сказал Куай Лян, голос его был очень нежен, когда он аккуратно положил стопку одежды рядом с бассейном. Его рука первым делом пробежалась по земле, очищая её от снега. — Надеюсь, здесь будет что-то, что тебе понравится. Объяснил он, вновь встретившись с её мягким взглядом. Она повернулась к нему, отблагодарив небольшой улыбкой. Он разместился рядом с бассейном напротив неё. Улыбка на его лице раскрывала то, какие глубокие чувства он испытывал к ней, и как он был рад видеть то, что она наслаждается собой. Он не смог бы описать то, как абсолютно божественно она выглядела в тёплой воде. Выглядывала лишь её голова, когда она скрестила руки на краю бассейна, уложив на них голову и внимательно наблюдая за ним. — Благодарю Вас, достопочтенный Скорпион. Я весьма признательна, — пропела она, воспевая ему похвалу, которая заставила его усмехнуться. — Ты принёс мне что-нибудь из города? — спросил его младший брат, также обернувшись в его сторону. Куай Лян тут же нахмурился, как только посмотрел на брата. — Ты что, голый? Ты совсем с ума сошёл? — Это она предложила! — Томаш тут же попытался защитить себя. — Так и есть. Это ведь просто ванна, — объяснила она, пожав плечами. — Ах, значит, ты не против, если я тоже присоединюсь? — подразнил Куай Лян, приподняв одну бровь. Его взгляд был глубоким, а голос стал ниже. Она посмотрела на него, немного ошарашенная. На её лице заиграло выражение интриги, а губы украсила лёгкая улыбка. — Я бы... предпочла, чтобы ты этого не делал, — призналась она, розовый цвет украсил её щёчки, когда она улыбнулась ему. — Это скорее всего не закончилось бы ничем хорошим. "Не закончилось ничем хорошим" подразумевало под собой то, что она не смогла бы вести себя прилично в его присутствии. Вдвоём, абсолютно одни, глубокой ночью, оба обнажённые и погружённые в горячую воду — Куай почувствовал, как при одной этой мысли его сердце бешено заколотилось. Женщина вновь развернулась, испытывая необходимость избавиться от подобных мыслей, которые, судя по всему, были похожи на его. — Так... Томаш, — перебила она, — Покажешь мне завтра ваши сады? Ты обещал, в конце концов. — Да! Это будет фантастически. После этого мы можем посетить тренировочную площадку, это было бы замечательно. А ещё я могу показать тебе Снежинку. Она лучше всех. Женщина посмотрела на него вопросительно: — Показать мне кого? — Нашу собаку, — радостно объяснил Томаш. — Ох, думаю, я уже встречалась с ней ранее... однако Би-Хан не говорил мне, что её имя нечто настолько очаровательное, как Снежинка... — она хихикнула, явно обрадованная. — Её зовут xuě huā. Что значит... "снежинка". Би-Хан не очень любит признавать то, что на самом деле он очень мягкий внутри, — объяснил Куай Лян с улыбкой на лице. — Я это заметила, — засмеялась она, откинув голову назад, явно наслаждаясь сегодняшним вечером. Она глубоко вздохнула. Все беспокойства, казалось, улетучились. Сменившись новыми вопросами. На этот раз романтики, а не кровопролития.