Во имя сокровища

      Тихой поступью шагая по тропе, ведущей на границу Гавани, Чайлд пытался собрать воедино так упорно не сходящиеся детали этой поездки. Он тщетно старался сопоставить свои подозрения и догадки — коих было не мало в силу собственной интуиции — вместе с предоставленной информацией и всё равно заходил в тупик.       Что-то не сходилось.       Задача на первый взгляд не кажется странной: приехать в Ли Юэ, найти Моракса, забрать его Гнозис. Всё остальное не требовало отдельных приказов и Чайлду предоставили свободу в том, как именно он будет добиваться поставленной цели, однако что-то всё равно выбивалось.       Для начала, Синьора приставила к нему консультанта, информации о котором было слишком много и слишком мало одновременно. Каждый в Гавани знал Чжун Ли и у каждого было своё видение его истории. Была ли о нём хоть какая-то официальная информация: где он живет, когда родился, кто его родители? Нет. В Банке, получив досье на него, можно было выделить только бескрайний багаж знаний и незаурядное место работы. В Цисин его даже не пустят — всё-таки Фатуи не в почёте, а сам Чжун Ли отвечал пространно и не по теме.       Когда личность вроде Синьоры навязчиво суёт в руки папку с выделенным жирным шрифтом «ЧЖУН ЛИ» и рассказывает только о том, что он полезен — это слегка странно.       Когда личность вроде Чжун Ли, который способен рассказать обо всём, кроме самого себя, проявляет инициативу и вводит в историю Ли Юэ, несмотря на отсутствие оплаты и занятой график на работе, которой он вроде как дорожит — это тоже странно только слегка. Но эти странности складываются и вместо хотя бы намёка на полноценную картину не дают Чайлду ничего, кроме головной боли и скромного интереса к происходящему. Царица бы снесла ему голову только за то, что он обдумывает приказ, а не то, как его выполнять.       Услышав родную стихию, он обернулся на звук: средних размеров ручей пробегал всего в нескольких метрах от него и чуть дальше нёсся с холма. Проследив взглядом за потоком, Чайлд пошёл вдоль него, всё дальше удаляясь от города и своих первоначальных мыслей. Идея о том, что что-то происходит под его носом и все старательно делают вид, что это не так, не покидала его даже когда он вышел к озеру, куда вытекал ручей. Стоило ему присесть, как позади раздался шорох, и прежде чем Чайлд успел оформить и послать Глазу Бога желание создать клинки, он услышал знакомый голос.       — Какая неожиданная встреча.       Успокоившись, но оставаясь бдительным, он поднял взгляд, чтобы столкнуться с карими глазами. Вместе с золотыми жилками от свечения вечернего солнца в голове Чайлда вихрем пронеслась мысль, но он не успел за неё захватиться.       — Чжун Ли сяньшен, действительно неожиданно встретить Вас тут. Вы далеко ушли от бюро, — тронутые уголки губ были ответом.       — Самое лучшее решение трудной проблемы всегда приходит в местах, подобных этому. Позволяет постичь гармонию.       — Вас что-то тревожит? — с искренним, но не святым любопытством интересуется Чайлд. Взор визави задержался на собственных плечах юноши, но вскоре был отведён в сторону берега.       — Последнее время меня часто посещают странные мысли. Ветра меняются, история происходит. Не придавайте этому значения.       Тарталья кивнул в ответ, сделав мысленную заметку про очередной странный ответ. Его теория о том, что собеседник знал больше, чем показывал, находит подтверждение в подобных фразах. Либо он просто чудик, но Чжун Ли всё ещё был связан с Синьорой, так что это маловероятный вариант.       — Мне оставить Вас наедине с собой?       — Благодарю, но кажется мне, что компания сейчас лишней не будет. Не желаете составить её по дороге в город?       Чайлд кивнул, быстро соображая, на какую тему ему сейчас более интересно говорить. Он задал вопрос, поднимаясь с земли и отряхивая руки.       — Что Вы знаете о местных драконах, сяньшен?       Почти лукавая улыбка показалась на не удивлённом лице собеседника, словно такие вопросы — вполне себе нормально, но ответ не последовал быстро.       — Смотря о чём конкретно Вы спрашиваете, — после недолгого молчания ему отвечают. — Ли Юэ может похвастаться только двумя драконами, какой из них Вам более интересен?       — Которому служит ваш народ, — быстрее, чем обдумав полностью ответ, говорит Тарталья.       — О драконьей ипостаси Рекса Ляписа ходит много легенд и слухов, боюсь, Вам всё же придётся конкретизировать, какая именно информация интересна.       Долго думать не пришлось.       — В чём слабость дракона? Её не может не быть у такого могущественного существа.       Снова почти лукавая, но больше довольная улыбка появляется на лице Чжун Ли. Очередная странность, как позволяет себе считать Тарталья.       — Сокровища. Имущество, переводя на язык этого времени. Чем могущественнее дракон, тем он жаднее до своего имущества.       Это имело смысл. Чайлд быстро перебрал в голове всё, что знал о драконах: начиная сказками, которые он рассказывал младшим и заканчивая почти официальными источниками информации, ознакомиться с которыми в своё время он мог только благодаря статусу Предвестника. Он кивнул, принимая ответ.       — И где же его самая большая сокровищница?       — Прямо здесь.       Тарталья оглядывается по сторонам, соединяя в голове информацию. Версию с холмом он быстро отметает, но ответ на не заданный вопрос появляется скоро.       — Это Ли Юэ.       По скромному мнению Чайлда, человек, рассказывающий о слабостях собственного Бога, выглядит слишком довольным. В Снежной за такое казнят, даже не вдаваясь в подробности, но может здесь просто другие порядки.       Тем не менее, что-то в образе Чжун Ли, а у юноши было всё меньше причин сомневаться в наигранности характера, трещало и звенело в такие моменты, и выглядело это почти жутко. И интересно, как он сам отметил про себя.       — Вы проницательнее, чем кажетесь, — бросив эту фразу на суд Тартальи о её смысле, Чжун Ли переключается на тему уже реальных сокровищ и их залежах, которыми так славится страна. Но это не то, о чём ему рассказывали раньше, и у него есть основания полагать, что загадочный консультант знает их разность.       Чайлд бегло думает, что эта поездка повлияет на него не только как на воина.

***

      Всё это, от начала и до конца, было очень подозрительным. Чайлд, скрипя зубами, выходит из своего стола и направляется к окну в кабинете, надеясь, что намёк на свежий теплый воздух, забегающий из приоткрытой щели, сможет разнести по законным местам все детали и факты. Он устало сел, прислонившись затылком к окну и начал размышлять над тем, с какой информацией он знакомился последнюю ночь.       А поразмышлять действительно было над чем: скромная литература, оставленная Чжун Ли, и письмо от Синьоры неслабо путают.       Во-первых, в старых свитках, которые ему любезно одолжил Чжун Ли, по большей части находились легенды, переданные из уст в уста ещё десяток поколений назад. Они содержали в себе истории о создании Ли Юэ, которые и так на слуху в каждом уголке Гавани. Разве что с незначительными расхождениями, но любой человек, который хотя бы мимолётно связан с рассказом, знал простую истину: двух одинаковых историй не найти. Только один из свитков смог привлечь внимание Чайлда, потому что косвенно относился к обсуждаемой ранее теме — драконы. Один конкретный дракон, если уточнять. Мораксу в этой форме уделялось особое внимание и это было понятно: в конце концов остальные драконы, о которых известно Тейвату, были едва ли в своём уме.       Из основного, что он смог выделить, это то, как яростно Моракс защищал своё детище: он убивал и воевал за него, почти напрямую вмешивался в самые серьёзные и нарастающие конфликты. Однако очень незаметный, но всё же факт зацепил внимание Тартальи. По какой-то причине Мораксу удавалось заранее прознавать о том, про против Ли Юэ что-то замышляют, так что формально он нападал первым. Народ не сомневался в своём боге, но Моракс не был богом Чайлда, поэтому он пытался понять насколько мнение о том, что это защита, было реально и не являлось просто восхвалением. Старая добрая истина — историю пишут победители.       Тем не менее он решил, что сейчас слишком мало информации для ознакомления, а строить предположения, основываясь на единственном куске пергамента, было слишком наивно.       Чайлд устало вздохнул и закрыл глаза: солнце поднялось над Гаванью.       Во-вторых, Синьора что-то утаивала. Не то чтобы это было необычным событием, однако когда это касается Чайлда, он предпочитает быть ближе к правде, чем от него ожидают. Ничего конкретного в письме не было — в основном бред о том, как сильно она верит в его провал. Больше внимания он уделил тому, как часто, якобы невзначай, Синьора упоминала Чжун Ли. Слишком часто их дороги пересекались для столь короткого срока и важной миссии.       С тяжёлой головой Тарталья поднялся и снова упал, но уже в постель. Мысли так или иначе сводились к Чжун Ли. Что-то с ним было не так — это ясно, как солнце, которое уже нещадно бьёт сквозь скромные шторы. Верный сигнал, чтобы лечь спать, и кто он такой, чтобы сопротивляться.

***

      Он оглядывается. Кто-то или что-то присутствует здесь, рядом и далеко одновременно. Оно повсюду, оно ищет и оно заинтересованно. Оно пытается понять, и Чайлд пытается понять тоже. Незнакомые леса с поляной он видит впервые, но почему-то кажется, что это место важно. Оно имеет значение, но он не понимает почему и в поисках ответов крутится вокруг себя. Чьё-то присутствие не позволяет ему надолго оставлять спину открытой в одном направлении, и пусть раньше рефлексы его не подводили, сейчас они кричали, что ситуация иная. Они кричат, ревут, воют — здесь есть что-то. Слишком неясное, сильное, древнее. И пазл сложился.       Всё пространство вокруг него заревело, воздух пошёл волнами, затряслись неживые деревья.       Чайлд знает, что стойкости ему не занимать, но глупо отрицать как сильно он затрясся, словно проникнувшись окружающей его флорой.       — Ты знаешь меня, — раздался рокот, и не упасть на колени в тот момент было поистине мужеством. Ситуации не помогал темнеющий, едва заметный и наверняка фальшивый горизонт. — И я знаю тебя. Зачем ты здесь?       Образ Моракса, всё ещё эфемерный, был слишком масштабным, чтобы уложиться в голове Чайлда. Он понимал, почему сейчас вцепился ногтями в собственные манжеты и понимал, почему волосы на затылке стоят дыбом. Он знал, что не отличается трусостью, но откуда сейчас взялись силы ответить — неизвестно.       — Я здесь ради тебя, — «размыто, но всё же правда» — отмечает про себя часть сознания Чайлда, которая не занята тем, чтобы думать о захватившем его страхе.       — Зачем я тебе? — интересуется в ответ, словно сейчас происходит светская беседа, а не потенциальные похороны Одиннадцатого из Предвестников.       Открыть рот и вымолвить что-то сейчас было сродни подвигу. Не казалось, что выбор есть.       — Твой гнозис. Я здесь за ним.       Рокот, раздавшийся в ответ, был почти весёлым. К сожалению, Чайлд не разделял эту эмоцию, слишком увлечённый тем, чтобы пропасть из пространства. Расщепиться на атомы ему пока что не позволяли, но, возможно, это вопрос времени. Сложно понять, забавляет Моракса его честность или дрожь в голосе.       — Так забери его.       Прежде чем Чайлд успел обработать ответ, он почувствовал, как земля снова затряслась. На грани между ужасом от предстоящей смерти и готовностью сделать её не совсем жалкой, он открывает глаза.

***

      Сон.       «Видение» — тут же поправляет он сам себя. Моракс явился ему с настолько размытыми намерениями, что разобрать их было сложно даже стоя под холодным душем. В сознании мелькает, что надо сменить простыни.       Чайлд проигрывает внутреннюю борьбу со своей гордостью и садится прямо в душевой, упираясь головой в острые колени и позволяя холодной воде окатить его спутанное сознание и покрытое шрамами тело. Страх постепенно уступал место трезвым рассуждениям о том, что его присутствие, очевидно, не осталось незамеченным. Рекс Ляпис что-то хотел от него, и выяснить это сейчас не казалось реальным.       Смирившись со своим положением, Тарталья поднимается и выключает воду. Он пальцами зачёсывает волосы, чувствуя, как приливает абсурдное веселье. Натравить на себя самого могущественного Бога? Только трусящий дурак назовёт его положение незавидным. Возможно, что ближайшие века его кости будут подпирать очередную гору в Ли Юэ, но по крайней мере это обещает быть захватывающим. До дрожи, но теперь больше волнительной.       Отвернувшись к ближайшему зеркалу впервые за прошедшие дни, он ухмыляется.

***

      Размеренно шагая по постепенно становящимся знакомым маршруту, Чайлд, более не охватываемый ужасом, пытается разобраться. Что он имел в виду? Поединок? Заманчиво и интересно, но только для самого Чайлда заранее проигрышно. Не то чтобы это было помехой. Забрать Гнозис хитростью? Его нельзя было назвать глупым — только если вы не Синьора, — но и придумать что-то более умное, чем шестидесятивековый Бог, казалось нереальным. В свою очередь, Рекс Ляпис был Богом контрактов, а значит ему можно было предложить что-то либо равноценное, либо интересующее. В голову не шло ни то, ни другое, но это хотя бы казалось реализуемым и без последствий в виде каменного заточения.       В собственных мыслях Чайлд добрёл до похоронного бюро "Ваншэн", где его уже ждал Чжун Ли. Странные мысли снова потоком неслись в сознании Тартальи, но он предпочёл отложить их на более подходящий момент.       — Добрый вечер, Сяньшен. Трудный был день? — из элементарной вежливости он спрашивает.       — Легче Вашего, если позволите мне судить, — Чайлду потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о наличии жутких кругов под глазами. Он фальшиво улыбнулся.       — Мелочи. Скрасите мне ужин?       — С удовольствием, — в тон ему ответил Чжун ли, и они направились к излюбленному для вечеров заведению.       Их путь сопровождался лёгкой беседой, но сегодня что-то в Чжун Ли не давало Чайлду покоя сильнее обычного. Не изменяя своего слегка настороженного отношения к мужчине, он старался присмотреться к нему, искренне не особо заботясь о том, заметит ли это всегда внимательный взор.       Тарталья не относился к людям, которые обращают внимание на внешность других, но что-то в Чжун Ли казалось ему неестественным. Попросив себе блюдо на собственный выбор, он постепенно выделял детали.       Отчего-то золото солнца сегодня сильнее обычного прилипало к его глазам, делая их больше янтарными, чем карими. Эти глаза по своей сути были загадкой не по зубам Тарталье. По крайней мере пока, как он сам надеялся. Извечно элегантными движениями Чжун Ли умело пользовался приборами, словно он просто... Учился этому. Но Чайлд всё ещё ничего не знал о его семье и судить заранее не пытался. Пытаясь уловить, что же его так сильно смущало в этой персоне, внезапно пришло озарение: выражение лица. Вот что было таким неестественным. Даже улыбаясь или изредка хмурясь, Чжун Ли словно был не собой и не тут. Слишком ровное выражение, словно прилипшая маска, скрывающая нутро человека. Мелькает мысль о том, что загадок становится подозрительно больше.       Всё ещё смотря на Чжун Ли, который, кажется, что-то спросил — это проблема Чайлда из будущего через пять минут — он пытается рассмотреть за этой элегантностью и строгостью нечто более реальное у того, кто, видимо, вовсе не состоит из чего-то хотя бы отдалённо похожего на среднестатистического человека.       — Извините, Сяньшен, задумался. Что Вы сказали?       Чайлд отметил внимательный взгляд, но это всё ещё ни на йоту не делало яснее, как его собеседник относится к ситуации и к нему в принципе.       — Спросил, не против ли Вы прогуляться после ужина. Чудесная погода, чтобы проветрить голову, — возражений у Чайлда не нашлось, потому согласно кивнул.       Отужинав в тишине, не совсем комфортной, но и не в той, которую хочется наполнить, они выдвинулись в сторону от Гавани. Едва тёплый бриз действительно помогал если не разобраться в мыслях, то хотя бы снизить скорость, с которой они появляются. Зацепившись за одну из них, он обернулся.       — Сяньшен, как заключить контракт с Мораксом?       Снова лишь лёгкая улыбка довольства. Не удивления, и это смущало сильнее всего.       — Говорят, что Моракс сам приходит к тем, кто желает контракта. Ты что-то от него хочешь?       Ловко пропустив мимо ушей несвойственную Чжун Ли неформальность, Чайлд задумался над ответом.       — Никогда не знаешь, что может пригодиться в будущем. Разве подобные знания не будут полезны?       — Только если есть что предложить в ответ.       — И что же может быть нужно великому Мораксу?       Чжун Ли, давя в себе какую-то эмоцию, близкую к забаве, перевёл взгляд на дорогу перед ними.       — Смотря что тебе от него нужно. Но, полагаю, предложить ты можешь только себя.       — У Бога Ли Юэ недостаток в воинах? Или рабах?       — Или в ком-то ещё, — он ответил совсем неконкретно.       — Но я не могу предложить себя. Мой долг — служить Царице, и я верен своей Богине.       Что-то в этой фразе заставило Чжун Ли вновь посмотреть на Тарталью, и в этот раз не было ни забавы, ни довольства. С более пустым и странным выражением лица, чем когда-либо прежде, он тихо пробормотал "досадно", если Чайлда не подводил слух, что было маловероятно. В какой-то момент, не с искрящейся, но явно непривычной атмосферой, он заметил в глазах напротив преобладающий золотой. Такой жидкий, хоть на кисть лей и пиши портрет. Ванитас — подшучивает сознание.       Он уже открыл рот, чтобы задать не менее странный, а оттого подходящий ситуации вопрос, но понял, что не может сформулировать его. В итоге лишь вздохнув, Чайлд посмотрел Чжун Ли за спину. Аккуратный способ ненадолго избежать атмосферы вокруг почти напрашивался.       — Сяньшен, не подождёте меня? Я быстро.       Получив в ответ кивок, он пронёсся мимо мужчины, в прыжке создавая клинки. Четыре хиличура, как противники, были насмешкой его способностям, но Чайлду срочно требовалось что-то, к чему он привык, а рубить кого-то на куски вполне вписывалось в его рутину.       Через пару мгновений, к его собственному сожалению, он закончил. От мыслей отвлёк подошедший к нему всё такой же невозмутимый Чжун Ли. Чайлд поймал себя на мысли, что перемалывает третий череп, а звук дробления костей даже по его меркам был не лучшим аккомпанементом беседе. Отряхивая от пыли руки, он заметил на них пристальный взгляд.       — Ты хорошо справляешься.       — Слишком слабые противники.       Чжун Ли снова казался довольным.       Теперь их путь лежал к уже знакомому озеру.