Во имя сокровища

      В определённом смысле Тарталья мог понять собственное желание искать встречи с Чжун Ли. Загадочная персона, кладезь знаний, образец поведения — как не повестись? Будь он менее опытным и не из Фатуи, потребовалось бы меньше дюжины дней, чтобы влюбиться. Но это где-то в другой вселенной, и думать об этом нет смысла. Мысленно он послал к чёрту Дотторе с его теориями.       Здесь и сейчас — то есть в ресторане и близко к закату — его больше занимало другое. Чжун Ли опаздывал. Это не бьёт по самолюбию Чайлда, да и не теряет он время, но это было необычно: не в духе Чжун Ли, что уже как минимум могло вызвать интерес.       Вторая странность за сегодня, а Чайлд уже мог едва ли не повесть писать о том, насколько всё чертовски странно было в проклятом Ли Юэ, заключалась в том, что Синьора не отвечала на письма. Работники банка всегда старались обходить его стороной, но в этот день откровенно избегали, и это вызывало вопросы. Даже верная Екатерина куда-то запропастилась, что уже становилось критическим. Возможно в день, наполненный подобными событиями, видеться с ещё более странной персоной было идеей откровенно непонятной, но идти в незнакомой стране Чайлду было особо некуда, а местные не кидаются на него с раскрытыми объятиями и просьбой пропустить с ними чашу.       Наконец образ Чжун Ли замелькал на переферии. Чайлд обернулся, чтобы поприветствовать его, но столкнулся с почти скорбным лицом.       — Сяньшен, у Вас что-то случилось? — в этот раз искренне спрашивает. Некоторое время Чжун Ли задумчиво смотрит на него, но всё же отвечает привычным ровным голосом.       — На самом деле я пришёл принести свои соболезнования о смерти госпожи Синьоры, это и стало причиной моего опоздания. Если позволите мне судить, для Вас это тоже новость?       Смерть Синьоры. Это отвечало на некоторые вопросы, например, поведение работников Банка. И порождало новые, в основном крутящиеся вокруг мысли о том, что Чайлду целенаправленно решили не говорить, но возможно они просто боялись участи гонца с дурными вестями.       Он нахмурился, чувствуя лёгкую головную боль от активной мыслительной деятельности вместо привычных сражений, но взгляда не отвёл. Фальшивая грусть тона собеседника не дошла до глаз, и что-то в этом знании даровало Чайлду облегчение.       — Честно говоря, впервые слышу, но теперь кое-что встает на свои места. Но откуда узнали Вы?       — Ветер принес вести, — просто ответил Чжун Ли, словно это было чем-то нормальным. — В нашем бюро Вы можете попрощаться с ней издалека.       Это почти позабавило Тарталью. Смерть одного из Предвестников была шокирующим событием, но только потому, что для этого нужно действительно постараться. Он не чувствовал ничего личного к уже бывшей коллеге, кроме раздражения.       — Воздержусь, спасибо. Должен ли я принести соболезнования? Мне показалось, что вы близки.       — Благодарю, но мы были связаны исключительно контрактом. Более он не в силе.       — Синьора заключила контракт с Вами? И что же это такое? — что-то во всём этом снова смущало Чайлда. Какая была вероятность, что их контракт связан с ним лично?       — Неразглашение некой информации.       — То есть теперь Вы можете её разглашать?       — Могу, — Чжун Ли улыбнулся. — Но, пожалуй, приберегу для лучшего случая. Что Вы хотите на ужин?       Назвав первое возникшее в голове блюдо, Тарталья попытался оценить ситуацию. Во-первых, довольно забавно, как аккуратно они оба высказали своё наплевательское отношение к факту смерти Синьоры. Во-вторых, было иронично, что заставив его сотрудничать с человеком, обязанность которого была делиться информацией, сама Синьора заключила контракт о неразглашении. Иронично, но со смыслом, Чайлд мысленно оценил это.       Переведя разговор в менее траурное русло, он по привычке начал разглядывать своего собеседника. С каждой новой встречей он отмечал всё больше странностей за ним, и тут дело было либо в его внимательности, либо в том, что сам Чжун Ли это позволял. Сегодня он держался менее скованно, если подобное качество вообще можно приписать ему. Скорее Чжун Ли выглядел так, словно в чём-то себя осознанно ограничивал, и было непонятно, причиняет ли ему это дискомфорт или нет.       Упёршись подбородком в ладонь, Чайлд ковырял палочками еду, даже не пытаясь совладать с ними, и слушал очередной рассказ, подчёркивающий достоинства Ли Юэ. Создавалось ощущение, что его собеседник был патриотом похлеще Архонта.       Интересно, он поможет научиться пользоваться палочками, если его попросить? Что-то в этой идее заставило Чайлда улыбнуться.       — Вам показался мой рассказ забавным? — донеслось до его гулящих мыслей.       — Только мысль о том, что моё погружение в вашу культуру проходит исключительно устно. Опуская... Назовём это практикой.       — И что конкретно Вас так интересует?       — Палочки, например, — почти весело отвечает Тарталья, крутя одну из них меж пальцев. — Я могу бросить их с должным расчётом и силой, чтобы они прошли через обе глазницы и вышли в затылке. Но не могу ими есть, не забавно ли?       Словно услышав самую утоляющую аппетит новость, Чжун Ли почти незаметно облизнул нижнюю губу и отложил свои палочки. То, как он наклонился вперёд, было почти незаметно, но вмиг сгустившаяся атмосфера за их столиком не позволила бы пропустить это движение.       — Я могу тебя научить.       Почувствовав странный, практически колющий азарт и почти не взвешивая все "за" и "против", Чайлд тоже наклонился вперёд и провел более широкой чистой стороной палочки вдоль шеи от кадыка, едва видневшегося из под ворота, и до кончика подбородка. С весельем подумал о том, что подними он её чуть выше, прямо к улыбающемуся рту, и край этой несчастной палочки скроется между губ.       Возможно, так бы оно и было, но быстрый взгляд в глаза напротив невольно заставил его остановиться на достигнутом.       Жадность. Неприкрытая, окутанная золотым, почти вопящая, чтобы её удовлетворили — вот что там всё время плескалось. Сейчас же оно было готово выйти за берега, подобно водам Гавани в непогоду. И это внезапное осознание заставило Чайлда прекратить искушать судьбу, потому что прямо сейчас от позорного сглатывания скопившейся слюны его отделял только пристальный, почти голодный взор. Прекратив использовать кухонный прибор не по назначению, он отложил его ко второй палочке в собственной тарелке и потянулся к бокалу.       — Не вижу причины для отказа.       Довольный ситуацией Чжун Ли кивнул, возвращаясь к привычному положению. Ещё несколько мгновений он смотрел на Чайлда, прежде чем перевести взгляд на собственные палочки. Придя к какому-то умозаключению, он вновь заговорил.       — Думаю, тебе понадобится нечто более подходящее. Не против пройтись до рынка?       Всё-таки добравшийся хоть до какой-то жидкости, Чайлд осознал собственное согласие быстрее, чем это могло быть приличным.

***

      — Ли Юэ не перестаёт удивлять разнообразием товаром, — искренне произносит Тарталья, когда они всё же добрались до назначенного места. Рынок кипел жизнью почти полный день и даже вечернее время не делало его менее бурлящим. — Вы уже знаете куда нам нужно?       Уверенная походка Чжун Ли не позволяла сомневаться в этом, но он выглядел так всегда, так что Чайлд посчитал нужным уточнить. К тому же он отчаянно хотел поговорить хоть о чём-то, хотя неловкости не ощущал.       — Конечно. Товары в нужной нам лавке отличаются не только качеством, но и исполнением. Даже непривычные к подобному приезжие могут отметить интерес. Я знал прошлого хозяина — человек своего дела, не назовёшь иначе.       — Вышел на пенсию?       — Умер. Его племянница сейчас управляет заведением и хотя она явно унаследовала талант дяди, ей ещё предстоит долгий путь. Нам сильно повезёт, если мы сможем найти изделия работы прошлого хозяина. Насколько мне известно, они всё ещё не распроданы.       — Ваша осведомлённость даже рыночными делами поражает, — вполне себе честно отметил Тарталья. По его мнению, даже если Чжун Ли был старше, чем казался, он знал подозрительно много. Словно ему не требовалось искать какую-либо информацию о стране, а она сама пополнялась в его выдающихся знаниях.       — Вам может так показаться, потому что вы чужеземец, вряд ли Вы часто сталкиваетесь с торговцами, только если не по долгу службы. Я прав?       Кивнув его догадкам и сделав акцент на то появляющейся, то пропадающей формальности, его прервал сам Чжун Ли.       — Сейчас налево.       Развернувшись, Чайлд столкнулся с лавкой, половина товаров которой находилась на свежем воздухе. Он было начал их разглядывать, но Чжун Ли с видом, что тут ловить явно нечего, сделал шаг в помещение. Не имея особого выбора, Тарталья вошёл следом.       Изнутри лавка освещалась только тремя лампами, однако в силу не самого большого пространства всё равно всё было видно. Про себя Чайлд отметил, что подобное помогает выставить товар в лучшем виде, ещё и сглаживая недостатки. Он прошёлся вдоль полок, с любопытством рассматривая их содержимое. Видимо, Чжун Ли был прав: посмотреть есть на что. Так и не остановив взгляд на чём-то одном, он подошёл к мужчине, который успел начать разговор. Девушка, действительно молодая, сразу же обратилась к Тарталье.       — Что-нибудь приглянулось?       От отказа её спас Чжун Ли, но Чайлд не успел это понять, слишком сосредоточившись на крепкой хватке на собственном плече.       — Мы вместе. Не посоветуете нам палочки для еды? В идеале от прошлого владельца, прошу прощения.       Девушка только рассмеялась на это, сразу же отходя к дальнему стеллажу.       — У нас есть кое что, но это… Скажем так, на особый случай. Желаете взглянуть?       Вместо ответа Чжун Ли подошёл к ней, и только когда его ладонь прекратила давить — на самом деле несильно, но сознание Тартальи было словно под прессом — он смог сосредоточиться.       Палочки действительно были красивыми, с золотыми кисточками на конце, и Чайлд почти невольно подумал, что водить такими по коже Чжун Ли было бы приятнее. Одну украшал выгравированный феникс, а вторую — дракон. Изящная и аккуратная гравировка тоже наполнена золотом.       — Действительно на особый случай, — почему-то улыбался мужчина, и в этот раз без какой-либо фальши. — Но нам на самом деле подходит. Сколько это стоит?       Крайне радостная девушка бодрым шагом поспешила к кассе, пока Чайлд пытался подсчитать, насколько разорится сегодня Банк. Не то чтобы его это правда заботило.       На самом деле услышанная сумма почти заставила его смеяться. Он не помнил, чтобы дорогие подарки за счёт самого получателя являлись традиционным заигрыванием. Однако Чжун Ли выглядел очень довольным, и почему-то это передалось Чайлду.       Уже выйдя из лавки, он хотел спросить у Чжун Ли, но его опередили.       — Ты можешь прийти ко мне завтра, если будет удобно.       — Только если определитесь, как ко мне обращаться. До завтра, Сяньшен.       Развернувшись и уходя в другую сторону, Чайлд не видит лёгкое изумление в глазах и ухмылку.

***

      Завтра, по его мнению, наступает слишком быстро, но свободное время позволяет обдумать некоторые моменты. Например, Чайлд не знал, где живёт Чжун Ли. Он точно помнил, что эта информация отсутствовала в досье и появиться там сейчас явно не могла. Однако эта ситуация решалась просто: встретить Чжун Ли после работы. К тому же это позволит ему узнать кое-что новое об этой персоне, занявшей не последнее место в голове Чайлда.       Постепенно мысли пропадали, а вместе с ними и скудный завтрак, когда он решил выйти на улицу. Погода располагала к прогулке, а необходимость выбивать долги помогала не упасть духом. Забрав папки у Екатерины, которая прекратила избегать его общества, но всё ещё не смотрела в глаза, он решил разобраться с их содержимым уже на улице.       Дело «534», дело «535», дело «536», дело… А это уже казалось интересным. Должник на тридцать миллионов моры, скрывающийся то тут, то там, и наивно верящий, что Фатуи этого не замечают. Разговор о том, как такое было вообще допущено, он благоразумно откладывает на ближайшее будущее, а пока стоило заняться поиском.       Ло Шень, как звали на данный момент разыскиваемого, на самом деле сильно прятаться не старался. На скорый взгляд Тартальи, в прятки этого болвана переиграл бы даже ребёнок с соседней улицы. Должник весело распивал и, кажется, угощал всех сидящих за столом, коих было шесть, как успел посчитать Чайлд. Он тихо сидел в ресторане напротив, почти не чувствуя вкуса риса с морепродуктами. Задумчиво пережёвывая, он пытается найти лучший вариант как им пересечься. Каждый из них был удачным, но надо сделать акцент на показательности. Уже продумав в голове, как пройдет их встреча, Чайлд кивнул сам себе и, видя что шумная компания поднялась из-за стола, тоже встал. Расстояние между ними было небольшое, а значит и преодолеть его не занимало много времени.       Место встречи изменить нельзя, как он отметил в голове, когда должник сам направился в его сторону, но не замечая Тартальи. Что же, это вопрос времени.       — Дружище! А мы давно не виделись, — с широкой и полностью наигранной улыбкой он подошёл, ловко перекидывая руку через плечо. Сопротивление было почти моментальным, но быстро испарилось после того, как Чайлд большим пальцем прожал точку чуть левее позвоночника. Не упасть должнику позволила только та же рука, что и заставляла сгибаться в коленях. — Не хочешь отойти поболтать?       Всё ещё улыбаясь, он посмотрел прямо в глаза, которые расширились от ужаса, стоило им проследить маску Фатуи в волосах Предвестника. По крайней мере не придётся объяснять.       Онемевшее от страха тело было не в состоянии выдавить даже кивок, но их одностороннюю беседу прервал один из приятелей, подошедший ближе, чем было для него безопасно.       — Ты, оборванец из Фатуи, что тебе нужно?!       Почти искреннее удивление пролегло в приподнятых бровях Тартальи, но прежде, чем он успел усмехнуться, к нему потянулась рука.       Заинтересовавшись, во что это может вылиться, Чайлд дал ему фору в десять секунд на первый шаг, но вся бравада пропала, стоило руке уцепиться за предплечье юноши. Отсутствие реакции явно его возмутило, а остальные из компании предпочли не вмешиваться и по возможности убраться подальше.       Отдёрнув руки, он тем самым отцепил от себя сразу двух мужчин. Тарталья, всё-таки ухмыльнувшись, в миг оказался за спиной нападающего. Прежде, чем тот успел понять это, холодный клинок отсёк ему треть руки.       Крик, последовавший за звуком удара обрубка о землю, был музыкой для ушей Чайлда.       Брезгливо отряхивая руки и делая два шага в сторону, чтобы кровь не попала на светлый костюм, он посмотрел на наивного смельчака, который корчился от боли. С каким-то упоением юноша подумал, что песок, в котором мужчина сейчас валяется, был практически гарантией заражения крови — если тот доживет до лекаря, конечно. Он поборол в себе желание пнуть визжащее тело напоследок, но это было ниже его достоинства.       — Так на чём мы остановились? — уже без наигранного веселья, только с искрами безумия, звучащими в его тоне, Чайлд снова обратился к должнику. — Ах да, тридцать миллион моры. Есть что сказать напоследок?       Колени того всё-таки сдались ужасу и ударились о землю, когда Чайлд сделал шаг к нему. Отвечавший голос был жалок своей дрожью.       — Т-ты не убьёшь меня! У меня нет родственников, если не я, то долг не выплатит никто!       Сделав ещё шаг вперёд, Чайлд позволил себе насладиться зрелищем окончательно падающего на землю тела. Он наступил на ближайшее плечо, в этот раз сформировав клинок длиннее.       — Сколько, по-твоему, стоят человеческие органы? — лезвием Тарталья проводит вдоль живота. — Сколько стоит печень, лёгкие, сердце? Сколько стоит твой мозг и глаза? Ты же торговец, так расскажи мне. Внезапно осенившая мысль заставила Тарталью улыбнуться.       — Придумал, — видя непонимающий взгляд, он уточнил. — Придумал как выбить из тебя долг. Я не убью тебя, но ты будешь рыдать и молить о смерти. Что тебе известно об экспериментах Дотторе?       На самом деле он не был до конца уверен, нужен ли Дотторе живой человек, а не мозаика из него, поэтому сделал пометку отправить письмо, а должника бросить в темницу. Даже если окажется, что его надо убить здесь, в Ли Юэ, он настрадается ожиданием перед смертью.       Посчитав свою выходку достаточно показательной, а главное — кровавой, Тарталья нашёл среди окружившей их толпы новобранцев из Фатуи. Увидев, что взгляд остановился на них, четверо бойцов приблизились.       — Указания, босс?       Тарталья кивнул на должника, который потерял сознание от переизбытка эмоций, в данном случае — страха.       — Бросьте его в подвал, — без лишних вопросов двое схватили бессознательное тело и унесли в сторону Банка. Оставшимся он приказал следовать за ним.       По приходе в Банк Чайлд приказал собрать всех сотрудников, имеющих отношение к бумажной работе исключительно де-юре. Ненадолго он отошёл в свой кабинет и быстро настрочил письмо Дотторе, интересуясь, нужна ему свежая поставка или во льду. Быстро запечатав конверт и оставив подпись, он сунул его стоящей у главного зала Екатерине. От неё же он получил папку по делу, которым сегодня занимался.       Окинув закрытый зал взглядом, он приметил около тридцати человек, каждый из которых опустил взгляд при его виде. Он зашёл в помещение и начал зачитывать:       — «Семнадцатого декабря господин Ло Шень взял кредит на сумму десяти миллионов моры. Третьего марта господин Ло Шень занял еще пятнадцать миллионов, ссылаясь на успех в собственном деле и принеся бухгалтерию в качестве доказательств. Ещё два месяца спустя, десятого мая, господин Ло Шень вновь обратился к Банку за суммой в пять миллионов моры», — тишина в зале показалось оглушительной, но Чайлд продолжил. — «Каждый месяц на протяжении полугода после последнего займа господин приносил бумагу, которая подтверждала доход от двух до четырех миллионов, тем самым показывая Банку доказательство того, что он в состоянии выплатить кредит. Ещё два месяца спустя он сбежал и не выплатил ни одной доли из займа.»       Выждав паузу, данную скорее на осмысление всего сказанного, Чайлд свернул папку в трубу и стал быстро постукивать по своей ладони.       — А теперь объяснитесь, какого чёрта у вас из под носа увели круглую сумму. Или это здесь норма? Мне стоит лично заняться наймом персонала, сводом правил?       Один из очень смелых и, очевидно, глупых сотрудников возразил.       — Но он предоставил доказательства! Бумаги с подписями, печа-       Договорить ему не дала тонкая папка, которую Чайлд от души приложил к щеке говорившего. Он много чего ненавидел. Например, идиотов, но сильнее всего ненавидел когда ему перечили. Полоса от угла не до конца свёрнутой бумаги была показателем распоротой щеки.       — Сраный выродок, раз ты такой умный, чего не додумался прийти и лично проверить, чем он занимался? Вопрос относится ко всем.       Напряжение в тишине достигло своего пика, когда Чайлд отошёл к одному из стендов с ящиками, в которых хранилась вся информация о взятых наймах. Выбрав самый верхний, в котором, как он знал, находятся досье на самые крупные сделки, он открыл его и неаккуратно схватил папки стопками. Швырнув их в одну кучу, Тарталья знал, что прямо сейчас создал работы ещё минимум на час, потому что смешавшиеся бумаги теперь летели по сторонам.       — Ваше счастье, что у меня есть дела, но это, — он пальцем указывает в ворох макулатуры, — разобрать до вечера. Я даю два дня на то, чтобы проверить каждого из должников, его способность к выплатам и всю информацию, которую сможете найти; набить эти жалкие, трёхстраничные папки так, чтобы потребовался отдельный ящик. В противном случае вашим увольнением займусь лично я.       Выбросив от злости смятые в кулаке бумаги в ту же кучу, он развернулся на пятках и направился вон из здания. До конца рабочего дня Чжун Ли оставалось не так долго.

***

      Встретившая его на входе Ху Тао обиженно ткнула пальцем.       — Ты! Сложно было дорубить его? В чём твоя проблема?       Пытаясь быстро понять в чём его обвиняют, Тарталья позорно долго вспоминал факт, что вообще-то находится в похоронном бюро. Он извиняюще улыбнулся и почесал затылок, словно не эта рука рубила часами ранее.       — Извини, в следующий раз буду иметь в виду. Господин Чжун Ли уже закончил?       Быстро сменив злость на интерес, она заглянула ему в глаза.       — Он в своём кабинете, вторая дверь слева. Опаздывает на свидание?       Проигнорировав ненужную информацию, которая не относилась к местоположению Чжун Ли, Чайлд пошёл в указанном направлении. Он постучал для приличия и почти сразу вошёл в кабинет. Озираться по сторонам стало привычным, но он редко примечал что-то новое среди полок с книгами и древних статуэток.       — Сяньшен, добрый вечер. Ещё работаете?       — Как раз заканчивал, ты вовремя.       Тарталья сделал мысленную пометку, что его желание с прошлой встречи было учтено, и посмотрел на Чжун Ли. Мужчина, как в доказательство своих слов, убирал последние бумаги в ящик стола. Мазнув взглядом по закрытым перчатками рукам, он отфильтровал из всех мыслей причину их встречи.       Выходя из кабинета и прощаясь с Ху Тао, Чайлд обернулся на спокойное лицо.       — Значит, сегодня Вы угощаете?       Чжун Ли улыбнулся и сверкнул глазами.       — Надеюсь, ты не против вонтонов со свининой? Они удобны для использования палочек, отличное блюдо для начала.       За обсуждением разных блюд и культурной разницы в приготовлении они дошли до нужного дома. Он стоял дальше, чем Чайлд мог предположить изначально, но всё ещё в границах Гавани. Это точно было не самое заселённое место, но и глушью назвать было трудно. Свет от фонарей в городе едва доходил сюда.       Само здание не выделялось от остальных как внутри, так и снаружи. Коридор, где они быстро разулись, ванная комната, пара гостевых и спальня, в которую, впрочем, заглянуть возможности не было. Кухня была довольно внушительной площади и могла отличиться продолжительной столешницей вдоль стен.       Именно в ней Чайлд нашёл Чжун Ли, когда закончил с мытьём рук. На столешнице рядом с плитой уже стоял поднос готовых вонтонов, но насколько он знал, они требовали варки.       Сам мужчина разбирал свой портфель.       — Мы пропустим самую интересную часть готовки? — с намёком на уже почти готовую еду указывает Чайлд.       — Мои извинения, не удержался утром, когда было много свободного времени. Но мы сможем больше сосредоточиться на самом процессе, что, как по мне, только плюс, — он не дал Тарталье ответить, подходя к нему с уже знакомой коробочкой. — Вчера ты это оставил.       Чайлд забирает деревянную шкатулку, не спеша проводя по ней подушечками пальцев. Без перчаток качество работы и вложенный труд оценить не составило труда. Он открыл её, с новыми эмоциями любуясь золотой гравировкой.       — Это и правда красиво. Кажется, я не поблагодарил в прошлый раз.       Он поднимает взгляд ровно в тот момент, когда Чжун Ли опускает его на пальцы Чайлда, вынимающие приборы.       — Лучшей благодарностью будет, если ты научишься ими пользоваться.       Звучало это с намёком или упрёком — неясно, но отвлечение быстро нашлось в необходимости отложить шкатулку на ближайшую поверхность. Теперь пространство между ним и Чжун Ли не разделяло почти ничего, но он быстро ушёл, чтобы положить вонтоны в кипящую воду. Однако и игнорировать Чайлда он не собирался, скоро приглашая к столу. Когда Тарталья сел, ему принялись объяснять, как удобнее всего пользоваться палочками, и идея о прокалывании пищи была быстро отметена.       Чжун Ли говорил и говорил, иногда направляя руки, но спустя пятнадцать минут ему пришлось отвлечься, чтобы закончить блюдо.       — Они похожи на тюльпаны, — невзначай озвучил Тарталья, когда перед ним на плоской тарелке оказался ряд из вонтонов. — Это ведь одно из ваших традиционных блюд?       Чжун Ли кивнул, не отводя взгляд от пальцев юноши, и незатейливо рассказал, как изменялись варианты сборки и состава с веками. Чайлд уже открыл рот, чтобы выдавить шутку, когда его руку аккуратно перехватили.       — У тебя хорошо получается, но указательный нужно держать чуть ниже, видишь?       Собственными пальцами Чжун Ли попробовал изменить положение, но к его удивлению, Чайлд придвинул руку ближе к себе, тем самым отодвигая от мужчины.       — Практика, смешанная с теорией, не засчитывается.       В его взгляде был вызов, который он сам не понимал чему бросал, однако золото глаз Чжун Ли не могло пропустить это. Постукивая пальцами второй руки по подбородку, он улыбнулся.       Долго ждать действий не пришлось — уже минуту спустя справа от него стоял временный учитель. Мужчина почти заботливо обхватил держащую палочки ладонь, когда Чайлд перехватил руку и слегка потянул на себя, тем самым сближая их лица. Ни намёка на удивление во взгляде помогло проверить одну из его теорий.       — Ты меня провоцируешь, Чайлд, — проговорил тихо, но заглушая все остальные в доме звуки.       — Да.       Подняться Тарталье не дали внезапно свободные руки, подхватившие его под бёдра. Крайне удачная расстановка мебели, как он отметил про себя, когда его опустили на столешницу рядом.       — Зачем?       Теперь руки Чжун Ли расположились прямо на его бёдрах, почти вдавливая Чайлда в древесину под ним. Всё ещё спокойное лицо, но маска уже пошла трещинами.       — Хочу убедиться в верности парочки догадок.       — Ты слишком догадливый для своего же блага, — почти прошипел он над ухом, отчего кожа вокруг покрылась мурашками.       — Я просто люблю азарт.       Вернувшись к положению тет-а-тет, одна из рук Чжун Ли гуляла по туловищу Тартальи и быстро поднималась выше. Стук сердца, отдающий ему в ушах, сейчас было слишком легко заметить — стоит лишь провести ладонью вдоль груди. Это и сделала крепкая рука, остановившись под сердцем, но словесно мужчина не стал заострять на этом внимание.       Почти сразу выяснилось почему: потенциальный перелом шеи интересовал его куда больше, либо это снова было что-то из местных ухаживаний, известных одному Архонту.       Чайлд мог поклясться, что ладонь и пальцы, сжимающие его шею, заканчивались доселе невидимыми когтями. Спустя минуту Чжун Ли разжал пальцы, но продолжил безвредно царапать кожу.       — Ты не боишься.       Факт, а не вопрос. Вместо ответа, которого от него и не требовали, Тарталья одной рукой сжал запястье, а второй обхватил шею Чжун Ли с обратной стороны, не стесняя себя в проявлении силы. Странный звук удовольствия, словно рокот, отразился от стен кухни.       Более Чжун Ли не медлил с тем, чтобы поцеловать его.       Рвано, мокро, совсем неприлично, и Чайлд наслаждается каждой каплей происходящего. Рука перебралась под хвост, но его собственные волосы на затылке резко сжали, вырывая первый томный стон. Второго ждать долго не пришлось — не после того, как оторвавшийся от его губ Чжун Ли прокусывал всю кожу под ухом и спускаясь к ключице. Теперь когти царапали рёбра.       — Ты был прекрасен сегодня.       — Ты видел? — Чайлд сфокусировал размытый от удовольствия взгляд.       — Я вижу много всего в пределах Ли Юэ.       — Ты же не человек.       — Верно, догадливый.       Снова возвращаясь к губам, Чайлд вдруг понял, что знает это. Знает правду. Знает этот древний и нечеловеческий рокот, знает светящийся янтарь, знает трещащую по швам маску. Он знает, что его хотят.       Однако Чжун Ли вновь остановился первым, почти силой отодвигая себя. Слишком манил этот алый губ.       — Ты знаешь, поэтому сейчас мы остановимся здесь.       Чайлд внезапно подумал, что если бы горящие жадностью глаза напротив могли плакать, из них бы текли золотые слёзы.