Там, куда смотрит волна

Утро 1 сентября. Весь путь до санатория составляет три с половиной часа. Это всё время я провела с неразговорчивым таксистом и с дразнящим серым небом, мол, пролить на вас или не пролить прохладным ливнем?.. Осень в этом году довольно поздняя, дожди редкие и холодные, но зелено кругом словно в июне. Остановок было мало, всего две. Придорожный сортир и растворимый кофе три в одном — лучшие друзья за два часа. Побыв на «передышке» минут пятнадцать, мы с водителем (которому, кстати было уже примерно за шестьдесят), продолжили путь до моей точки назначения. То, что мы не разговаривали с водителем, к слову совсем, меня вовсе не расстраивало. Ему спокойнее, да и мне никто не мешал любоваться проносящимися мимо нас красотами природы. Последние же полтора часа, пролетели не заметно. В промежутке я успела даже вздремнуть и очнуться бодрее, чем была раннее. Миновав серпантиновую дорогу и проехав центральное кольцо с поворотом на право, серебристая Kia Rio заезжает на парковочную зону санатория «Золотая лоза». Только выйдя из авто, я заметила, как крапали холодный сентябрьские капельки. Небо было почти голубым, лишь с натянутой бледно-серой пеленой и кое-где даже просачивались солнечные лучи. — Держите. — слышится голос таксиста за спиной, и я сразу оборачиваюсь к нему. — Я очень вам признательна. — благодарю я, протягивая денежную купюру водителю, а после протягиваю ему другую руку для пожатия. Для меня никогда не был подобный жест исключительно мужским. Мужчина вдруг по-доброму мне улыбается и крепко пожимает руку, со словами: — Хорошо вам отдохнуть. И, берегите себя. — Спасибо. И вы тоже. Езжайте осторожно. При мне был один, среднего размера, чемодан и рюкзак, на случай длительных прогулок. Поправив лямку рюкзака и взяв за ручку чемодан, я покатила с крыльца к дверям. На ресепшне меня встретила молодая женщина с идеально собранными волосами. Своей милой и белоснежной улыбкой, она смогла сразу к себе расположить с первых секунд, как я вошла в главный холл. — Доброе утро! Вы должно быть Тен Лина? — прозвучал вопрос. — Совершенно, верно, это я. Доброе утро. — Ваше документы, удостоверяющие личность, пожалуйста. Пройдя необходимую и на удивление, быстрою регистрацию, девушка вручила мне ключи от моего номера и талон на питание, который нужно будет передать администратору по кухне. Мой номер находился на втором этаже, под номером 213. Минуя позолоченный лифт и прокатываясь неспешно по совсем не светлому коридору, я изучала окружающий себя мир, царящий в стенах санатория, в котором мне предстоит жить четырнадцать дней. Должна заметить, что за прошедший год, в данном здании ничегошеньки не изменилось. Разве только, цветы в вазах, которые являлись украшением в вестибюле каждого этажа. Мимо проходили живущие здесь пациенты… Это любой поймёт по внешнему виду: трико, тапки и заспанные лица. — Доброе утро. — прохрипел мимо проходящий мужчина и я ответила аналогично. Замок открылся легко, я бы сказала даже, непринуждённо. Войдя внутрь, я обнаружила, что у меня одиночный номер. Это несказанно обрадовало. И не потому, что я не люблю компании (я просто в курсе была про двуместные номера и даже на большее количество пациентов), но всё же жить одной в комнате как-то спокойнее. Внутри ничего лишнего. С порога оказываешься в своего рода прихожей. Слева стоит мини-холодильник и большой серый шкаф с антресолью. Прямо находится довольно просторная уборная, синяя плитка которой покрывает все стены и даже пол, кроме белоснежного потолка. Унитаз, раковина, душевая кабина, а также, сложенная и стоящая скромно в углу, сушилка для полотенец. Пройдя дальше, со стороны шкафа, идёт узкий короткий коридор, ведущий в саму комнату. Одна кровать полуторка, прикроватная тумба, столик с телевизором и большое окно, с пшеничного цвета шторами. Всё есть и ничего больше не нужно. ИДЕАЛЬНО! Я в данном санатории уже третий год подряд. Выбираю его из всех предложенных, потому что он находится ближе остальных к дому. Ехать куда-то в даль и трястись не особо горела желанием после произошедшего со мной эти три года назад. К тому же, природа здешних краёв красива и действует успокаивающе. Обычно, мы всегда всей семьёй приезжали в эти края на летние каникулы. Но, спустя время тяжеловато стало с рабочими графиками и из-за этих несостыковок, наше времяпрепровождение сокращалось с каждым годом. Пока, три года назад я не попала в дорожно-транспортное происшествие, в котором я получила перелом таза со смещением. Пройдя в общей сложности три операции, ношение в тазу специальной конструкции полтора года и после ещё две операции по её снятию — не хило по мне ударило в психологическом плане. Следуя советам своего психотерапевта, в этом году я решила приехать в санаторий без сопровождающего. Мне вдруг стало отчётливо ясно, что мне необходимо какое-то время побыть наедине с собой. Так что, эти две недели, как нельзя кстати. Я не жду слишком долго. Разложив вещи по всем необходимым для них местам, я переодеваюсь в спортивный костюм, беру с собой телефон, свою медкарту, удостоверение и ключи от номера, обуваю кроссовки и выхожу на разведку. Моя следующая регистрация состоялась в медкабинете местного терапевта. Приятной наружности женщина в очках провела беседу о моей травме и некоторых недугах, после чего выписала специальный табель, на котором был отображён весь перечень необходимых процедур. И здесь я тоже не стала ждать, а из-за того, что пока находилась в стенах санатория в раннее утро и не знала, чем бы себя занять ещё, отправилась по врачебным кабинетам. Должна признать, парочка часов в это утро, выдались более чем, хорошо. Я прошла спелеотерапию, прошла физиотерапевтические процедуры и самое главное — массаж голеностопных суставов и стоп. Последнее было просто фантастикой! Больно, да, но эта боль была такой приятной, что я случайно вздремнула на массажной кушетке. Спускаясь по лестнице, с четвёртого этажа на первый, я встречала в основном пожилых людей. И оно понятно почему, ведь в преклонном возрасте люди более подвержены к различного рода травмам из-за ослабленных костей и суставов. Вспоминая свою бабушку, я желаю про себя всем старикам крепкого здоровья и долгих лет жизни. Хороших и добрых лет. Спустившись на первый этаж и повернув тут же на лево, я оказываюсь в длинном коридоре, ведущем в главный холл. На против входа в столовую стоит сувенирный ларёк, на витрины которого я завороженно смотрю. Различные деревянные фигуры и шкатулки ручной работы, расписные ракушки, кольца и бусы из натуральных камней и прочее. Всё хотелось купить непременно. Но, мой взгляд больше всего зацепила коробочка с кольцами. — Возьмите нефритовое. — вдруг слышу мужской голос за спиной. Я так увлеклась разглядыванием колец, что никак не заметила, что у ларька уже стоит ещё кто-то. — Вот это? — не глядя на советчика, спрашиваю я, беря светло-зелёное кольцо. — Да. — отвечает голос за спиной, но уже чуть ближе к правому плечу. — Этот камень служит оберегом его владельцу. Для тех, кто сюда приезжает, он как раз необходим. — было слышна улыбка в голосе. И, точно. Цвет красивый. И размер подошёл. — Возьму его. Сколько стоит?.. Расплатившись с продавщицей за кольцо, я направилась в сторону лифта. По пути набираю номер мамы, чтобы сообщать, что со мной всё в порядке и я добралась без происшествий. Совсем забыла сделать это сразу. Телефонный разговор продлился около десяти минут и за это время я успела узнать абсолютно всё, что произошло за утро после моего отъезда. По дому пока не скучаю. Это учитывая то, что за свои четверть века, я не была за пределами страны, если и бывали вылазки в соседние города, то проходили целым семейным табором. Я вернулась в номер. Умылась и постояла у окна. Мне очень повезло с видом. Хоть и второй этаж, а вид неописуемый. Вершины холмов и гор вдалеке, и тишина. На часах почти 13:00, это время обеда. И, как только я это понимаю, то мои кишки решают завести хоровод. Ведь, я с самого утра ничего не ела съестного, кроме того, придорожного кофе с молчаливым таксистом. — Ваш талон, будьте добры. — хрипит мне администратор столовой, после чего я сразу ей его подаю. Если честно, мне не совсем ясно, мужчина передо мной или женщина? Угловатое лицо, рыжие короткие волосы и тонкие, словно нить, губы. И как только из окна для подачи блюд, кричат имя, я понимаю, что передо мной всё же женщина. Она молча смотрит в листочек, после чего, не с первой попытки, суёт его себе в грудной карман. — Приятного аппетита. — Она ставит передо мной на стол тарелки с едой. — Благодарю вас, аджумма, Суа. — говорю я с кивком и получаю в ответ, что-то похожее на улыбку. Стол был прямоугольной формы и по центру стояли полупустая хлебница, сахарница и один не тронутый набор столовых приборов, а на противоположной стороне от меня, стояла использованная посуда. Видимо я последняя, кто сидит за данным столом, пришла на обед. Ну, может оно и хорошо. Изучив свой обед, который состоит из тарелки чечевичного супа, тарелки овощей на пару с картофельным пюре и тарелки морковного салата, я более, чем довольна. Да, я просто приятно удивлена. Это вкусно! Всё вкусно! Чай пить я не стала. Только прихватив с собой зелёное яблоко, которое даётся на десерт, я пошла обратно в номер. Сидеть сложа руки не хотелось. День в самом его разгаре, да и серая небесная вязь рассеялась и светит солнце. Я прихватываю кепку, надеваю джинсовку и беру рюкзак. В него ложу зарядное устройство для телефона, упаковку влажных салфеток и проверяю ещё раз на месте ли необходимые на всякий случай документы и кошелёк. Выхожу и запираю дверь номера. Я решила прогуляться до центра, и попутно осмотреть окрестности. Изменилось ли что-нибудь за год? Самой смешно от этой мысли. Каждый год абсолютно схож с предыдущим. Разве, что, погода… В прошлом году сентябрь был более холодным и золотым. Обильно желтеть листва начинала уже с середины августа. В этом же году всё до сих пор зелёное и сочное. Я покормила белочку! Пушистая и рыжая попрошайка бежала за мной пару метров, пока я случайно не услышала звук схожий с треском. Но, у меня было с собой только то «десертное» яблоко. Я откусила ей пару добротных кусков. Белочка радостно почавкивала, пока я её снимала на камеру телефона. Милота милотой, но мне нужно было идти дальше. Я миновала почти всю набережную, поделала красивых фото и доела яблоко. Подходя ближе к причалу, замечаю ларёк с различными уличными вкусностями и малым количеством сувениров. Я решаю взять среднюю пачку семечек на случай, если вновь попадётся белка. Так и случилось! Как только я отошла примерно на два метра от ларька, то увидела, как меня, словно зная, поджидает рыжая красавица. Зверёк сидел на ветке, с хвостом больше его самого в разы. Я сразу же открыла купленную только что пачку семечек и с азартом ребёнка, снова принимаюсь угощать. Не знаю сколько я так простояла у ветки, но было забавно наблюдать за тем, как скорлупки от семечек разлетаются в разные стороны. Раз семечка. Два семечка. Три… Пять… — Надо же, она даже не моргает?! — прозвучал удивлённый мужской голос за спиной, и моя рука дрогнула. Семечки бы рассыпались, если бы не большая тёплая ладонь, мягко придержавшая мою на тот момент. Пока моё сердцебиение восстанавливалось, белка упорхнула по веткам восвояси. — Прошу меня извинить, я совсем не хотел вас напугать. — извиняться стал незнакомец. Я повернула голову в сторону и моим глазам открылся лик молодого человека. Он мило улыбался мне, заглядывая прямо в глаза. Я сразу приметила маленькую родинку под левым глазом и то, какой он симпатичный. — Что вы, — выпрямила я спину и постаралась резко отбросить непонятно как, возникшее волнение, в сторону речки. — Всё в порядке. — Я с некоторой грустью, высыпаю оставшиеся семечки обратно в пачку. — А вы белок никогда не видели? — пробубнила я, но достаточно слышно. — Вы меня не сможете простить. — констатировал факт незнакомец с лёгкой усмешкой в голосе, но как я поняла сразу, он отступать не думал. — Дело не в этом. — но, конечно дело было в этом. — Белки очень чуткие к шуму и резким движением. Хоть вы и подошли не слышно, говорили вы громко, чем и спугнули её. — Я застёгиваю рюкзак, в который положила пачку с семечками. Некоторая пауза молчания дала мне осознать, что тон мой мог быть несколько груб и нисколько не дружелюбен. Я, вновь, уже поднимаю взгляд на стоящего передо мной человека. Он чертовски высокий по сравнению со мной. Я метр шестьдесят, а он примерно на целую голову выше, если не выше. Шатен. Волосы чуть прибраны за уши и слегка спадали на плечи. На нём был графитового цвета спортивный костюм и на боку красовалась сумка слинг. Чтобы не натолкнуться на такой пристальный взгляд, я поднимаю свои глаза чуть выше и замечаю его кепку — она такая же как моя, только чёрного цвета. Моя же — зелёного. Сухо улыбнувшись шатену, я направилась в сторону причала. Шагая вперёд, я чувствовала его взгляд меж своих лопаток, от чего тут же решила надеть броню на плечи, в виде рюкзака. — Сегодня хорошая погода. — слышу я за спиной. — Да. — отвечаю я и замечаю, как парень поравнялся со мной в шагах. — Ещё раз простите за белку. Я серьёзно не специально. — В его голосе звучало искреннее сожаление и мне от чего-то вдруг стало немного стыдно за своё холодное поведение. — Ничего страшного. Я же здесь не единственная, кто хотела покормить её. — решаю улыбнуться я и парень немного расслабляется. У него заметно пухлые губы, которые растягиваются в еле заметной улыбке. — Меня зовут Хван Хёнджин. — представляется он и я опускаю взгляд на протянутую мне руку. Здесь, конечно, ничего удивительного, такие кольца скорее всего у половины городка, но, видно данное совпадение слишком ярко было выражено у меня на лице… — Это был я. — с некой усмешкой добавляет он. — Я советовал вам купить его у того ларька. — Вот как? — Я протягиваю свою руку в ответ, на среднем пальце которой, красуется аналогичное кольцо. — Тен Лина. — Приятно познакомиться, Лина. — он сжимает аккуратно мою руку. — Взаимно, Хёнджин. *** *** *** Удивительно, как быстро может пролетать время за разговорами с человеком, с которым у вас слишком много общего. Мы слушаем одну и ту же музыку, у нас почти одни и те же любимые фильмы и книги. Вот только… — Как же жалко, что у тебя на них аллергия! — с досадой восклицаю я. — Ох, ты бы точно понравился моему Линко. Он у меня спокойный и не фырчит на незнакомцев, как это делают у некоторых. — Я люблю их, но только на расстоянии. — добавляет с горечью в голосе Хёнджин. — В детстве, когда мне было года три, у нас была кошка, Джанет. Но, родителям пришлось отдать её родне в деревню, из-за моей аллергической сыпи. — Ужас. — Хёнджин кивнул соглашаясь, думая, что я сочувствую ему. — Бедная Джанет. — Ээ… — Давно катался на колесе обозрения? — я увидела, что работник выходит из сторожки и приглядывается в нашу сторону, словно ждёт нас. — Давно. — отвечает шатен и в темпе шагает за мной, чтобы догнать. — Тогда сейчас прокатимся, а? Не боишься же высоты. — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — посмеивается Хёнджин, а я улыбаюсь куда-то в пустое пространство. Мы доходим до сторожки, за которой находилась касса и я начинаю снимать рюкзак, когда замечаю руку Хёнджина, медленно тянущую молнию своей сумочки. — Добрый день! Два билета, пожалуйста. — говорю я в окошко, проснувшейся девушке. Та, протерев глаза, начинает стучать по клавишам кассового аппарата и выбивать билетики, когда перед моими глазами промелькнули денежные купюры. — Что ты собираешься делать? — тут же спрашиваю я. — Как что?! Оплачивать. — недоумённо отвечает парень. — Один взрослый билет стоит двадцать две тысячи вон. — указываю я на табличку, что красуется прямо над кассовым окном. — Ну. — кивает Хёнджин. — У тебя купюр явно больше. — Ты боишься, что я за тебя заплачу! — догадывается шатен и начинает смеяться, опрокинув голову назад. — Боже, ты забавная. Я перевожу взгляд на кассиршу, ожидающую оплату за билеты и открываю свой портмоне, но Хёнджин всё же опережает меня и оплачивает, с явным старанием сделать это. Я недовольно цокаю. — За белочку. — подмигивает он. *** *** *** Вид из кабины колеса обозрения был просто неописуем. Весь пляж и холмы были как на ладони, а территория санатория до смешного маленькой. Я любовалась красотами излюбленного мне городка впервые с подобного ракурса и в принципе, я не увидела ничего нового для себя. Разве что с кем я это делала. Хёнджин смотрел куда-то в даль, мне даже показалось, что ему и вовсе всё равно где мы находились и для чего. По его взгляду, мне думалось, что он прибывает где-то в другом месте. Солнце близилось к своему закату и небо приобретало холодные свои оттенки, а последние солнечные лучи цеплялись за кроны деревьев и вершины холмов. Все эти краски я могла отчётливо разглядеть в карих глазах, той печальной фигуры, что сидела коленка в коленку со мной. За все те несколько часов, что мы прогуляли с Хёнджином, никто из нас не затрагивал тему своего прибывания в санатории. В чём причина? Что за травма? Как она была получена? И прочие вопросы. Я их не задавала, потому что сама не хотела на них отвечать. Он их не задавал мне, по всей видимости по той же причине. Вот и подошло наше «кругосветное» приключение к своему завершению. Мы не спешно бредём в сторону санатория. — Чем думаешь заниматься, когда вернёшься? — нарушает затянувшуюся тишину шатен. Я вздыхаю. — Ну, на следующий день после возвращения, у меня рабочий день. Всё пойдёт как обычно. — отвечаю я. — Или, ты про сегодняшний вечер? — Про сегодняшний. — улыбается Хёнджин. — А, ну, поем и лягу отдыхать, наверное. А ты? Хёнджин пожимает плечами, уставившись на носки своих кроссовок и поджимает губы. — Без понятия. Наверное, пойду по аналогичному плану. — Хороший план. — Согласен. *** *** *** — На каком этаже твой номер? — интересуется Хёнджин, когда мы находимся уже в лифте. — На втором. — отвечаю я. — Я буду в холле, перед ужином. Мой просто тоже на втором. Может пойдём вместе? — Да, почему бы и нет. — двери лифта расходятся на нужном нам этаже и парень выходит первым, подмигнув мне и мы с ним расходимся по разные стороны от лифта. Уже находясь в номере, я понимаю, что у меня устали ноги и ноет область таза и правая нога. Последствия дтп не прошли мимо бедной ноги, которая словно ватная. Я аккуратно сажусь на край кровати и достаю из рюкзака заготовленную аптечку для случая, как этот. Достаю обезболивающие таблетки и принимаю одну, запив водой из графина, который есть абсолютно в каждом номере. День прошёл не плохо. Определённо не плохо: я всё же покормила белку, встретила нового знакомого и прокатилась на колесе обозрения. Бонус — это красоты с высоты птичьего полёта. Ребёнок внутри меня доволен. Я приняла душ. Я понятия не имею, как это здесь устроено, но воду в кабинке даже не нужно было регулировать, она уже была идеальной температуры, что и выходить не хотелось. Кажется, я проторчала под этим множеством струй не допустимое количество времени, так как кожа на пальцах стала морщиться, и я всё же вышла. Спустя где-то час, я смотрю на часы в телефоне и замечаю, что уже настало время ужина. Закрывая дверь номера, я замечаю высокую фигуру на другом конце коридора. Это был Хёнджин, о договоренности с которым, я благополучном уже успела забыть. Он выглядел иначе в простых чёрных спортивных брюках и белой футболке. И, что самое впечатляющее было в его образе, так это волосы, верхняя часть которых была собрана в небрежный хвост. Парень стоял и смотрел что-то в своём телефоне, одна рука, которого покоилась в кармане брюк. — Давно стоишь? — спрашиваю я. — Где-то с минуту. — улыбается он. В столовую мы зашли вместе. И хоть по правилам санатория у каждого стол со своим номером, Хёнджин предпочёл сесть за мой. Аджумма Суа промолчала, когда расставляла наши порции. И пожелав нам приятного аппетита, прошла до следующего стола. Так и продолжались последующие дни лечения. Ранний подъём, завтрак, лечебные процедуры, отдых и чтение, обед, прогулки, ужин, шатание без дела, отбой и так далее по кругу. Удивительно то, что мы знатно сдружись с Хёнджином. Если в столовую, то вместе, как и на все прогулки. Технический персонал даже успел нас окрестить парочкой, что мы слышали собственными ушами и смеялись ещё пол дня. Но, нам то, что, мы всего лишь персонажи выдуманной кем-то истории, в стенах сие здания. 11 сентября, 14:15. На очередной прогулке, в заметно похолодевший день, мы с Хваном застряли в беседке не далеко от центра, под очень сильно проливным дождём. Капли были холодными, в точности лёд. Я пожалела, что совсем не подумала про перчатки перед отъездом. Сейчас бы они были очень кстати. Пришлось постоянно сжимать и разжимать озябшие ладони и мысленно ругать себя. Оглядевшись повнимательнее вокруг, сложно было не заметить, что деревья заметно оголели. Даже холодная дождливая пелена, не может скрыть красоту и некое осеннее очарование в том, что листвы становится всё меньше и меньше. Вечернее море в дали звучало достаточно громко. Волны шипели и бились пенной об камни, разбиваясь на множество капель, что терялись в дожде. Оно беспокойное и будто пыталось выйти на берег, держась подальше от своих глубинных тайн. Сегодня оно тянется к людям. Но, завтра, возможно, в сторону не потерявшего своё тепло, рассвета. В ту сторону, где безмятежность и отсутствие людской тревоги. Туда, где нет того, что одолевает множество из живущих на Земле. — Ты как? — спрашивает Хёнджин. Наверное, заметил мой, как обычно это у меня бывает, задумчивый и уставившийся в одну точку, взгляд. Парень стоял на расстоянии вытянутой руки, насквозь весь мокрый и озябший, как и я. Капли дождя стекали по козырьку кепки, которую он быстро снял и встряхнув головой, провёл рукой по мокрым волосам, убирая их назад. Он улыбнулся. Я, заглядевшись, тоже, невольно улыбнулась. — Извини. — Отвожу я взгляд. Хорошо, что мои щёки от холода уже красные, иначе мой стыд от того, что я глазела на него, был бы точно виден у меня на лице. — Лина? — шатен снова подаёт голос, и я поворачиваюсь к нему. — Ты как, спрашиваю? — Нормально. Жаль только перчаток нет… — Я не успеваю договорить, как Хёнджин уже стоит передо мной и вынимает мои руки из карманов. Он начинает растирать мои ладони в своих и периодически, поднося их ко рту, обдувая горячим дыханием. Сказать, что этот метод не действовал, я никак не могу. Эти его действия стали вызывать волнение во мне, которое я посекундно сглатывала. Когда шатен сунул мои руки в карманы уже своей куртки, то у меня начала подниматься температура. — Так хорошо? — улыбаясь краешком губ, спрашивает он тихо и смотрит при этом сверху вниз. Из-под мокрых выбившихся прядей волос, которые из-за влаги казались чёрными, на меня глядели блестящие, словно чистые стёкла, карие глаза. — Определённо, — отвечаю я, — Что даже вспотели уже. — Вынимаю я свои руки из его карманов. — Спасибо. Эта пауза молчания показалась неловкой, он типа откашлялся, а я снова уставилась на деревья, будто что-то в них найду. Зазвучал телефонный звонок. — Привет! — Голос парня был бодрым и игривым. У него было настроение, которое на моих глазах потухло за секунду. — Слушаю. — голос стал серьёзным. Я украдкой продолжаю смотрю на него и вижу, как на холодном, в прямом смысле и белом лице, эмоционально шевелятся только брови. Явно какие-то неприятные ведутся речи на том конце. — Я понимаю… Но… Постой, я и так всё им отдал. Мне ничего не нужно!.. Я… Так у нас совместного имущества было то… Я знаю! — рычит Хёнджин. — Да. Ещё не в городе. Да, в санатории. Нет. Тебе лучше знать. — На выдохе произносит шатен, прикрыв глаза. — Это может подождать моего приезда? Спасибо. И, Чан, не пиши и не звони мне до тех пор, прошу. Знаю. И тебе. Давай. — С каменным лицом, Хёнджин ещё раз выдыхает и перед ним образуется клуб белого пара. Не глядя, отключив телефон, он суёт его в передний карман джинс. Глубоко вдыхает и после, протяжно выдыхает. (Это было похоже на показанную мной ранее дыхательную технику.) — Всё в порядке? — аккуратно интересуюсь я, сажаясь на лавочку. — Мы никогда за эти дни не разговаривали с тобой о наших травмах. — Внезапно заявил шатен, пропустив мой вопрос мимо ушей. Хм, а я всегда думала, что это я мастер резко сменять темы разговора. Видно, тот Чан явно позвонил ему не с добрыми новостями. — Наверное на то есть причины. Вот нас и тянет не говорить об этом. — Надо это исправлять. Я хочу. — с вызовом заявляет Хёнджин. — Прямо сейчас. — Сейчас?.. — Да. Нам некуда торопиться, посмотри. — Разводит он руки, указывая этим жестом, что дождь льёт как из ведра и нам просто некуда деваться, как минимум час. — Если будут снова мёрзнуть руки, я их согрею. — Хорошо, — отвечаю я, добавив в свой тон туже вызывающую нотку, что была и у него. — Слушаю. Хёнджин сглатывает, на мгновенье опустив голову. Кажется, он в замешательстве и пытается собраться с мыслями. Мне даже успело показаться, что он пожалел о своём заявлении, но тут же себя одёрнул, по-мужски продолжая стоять на своём. — Я был женат. — Начинает он и сразу же мрачнеет. — Четыре года назад… Случилась авария. — Шатен посмотрел в сторону деревьев и холмов за ними. — Погода была похожей на сегодняшнюю. Мы ехали домой от её родителей и… Мы поссорились. Очень сильно. — Он выдерживает паузу, переводя дух. А я перевариваю новость о том, что он успел рассказать. — Я с самого начала не устраивал её родителей. Особенно матери не нравился. Когда мы вернулись с медового месяца, она как в порядке вещей, предлагала Сонхи, чтобы мы развелись. Мол я никудышный муж, говорилось. Моя внешность, нашу семью до добра не доведёт. Понимаешь, за нас с Сонхи решили, что семья с нас не получится! — Почти бив себя в грудь, воскликнул Хёнджин. — Я любил её. Любил. И несмотря ни на что, уважал её родителей. Как родители, они переживали и оберегали дочь, я понимаю это. — Парень стал прерывисто дышать и плечи его судорожно то опускались, то поднимались. — Хёнджин. — Молвлю я, видя, что ему совсем уж нелегко даётся рассказ. — Хёнджин, ты не обязан рассказывать… — Я хочу рассказать. — Поднимает он свои глаза, и я замечаю слёзы. — Мы ехали по трассе, когда ссорились и на какое-то время я не смотрел на дорогу… — Шатен поднял голову вверх, словно это поможет задержать поток его слёз. — На нашу полосу заехал пьяный водитель и мчался на нас. Я резко вывернул руль, и мы полетели в кювет. Сонхи… Она погибла на месте. Мгновенно. Меня же выбросило через лобовое. Я отделался сотрясением, переломами ноги и шести рёбер. Я, мать твою, выжил. — Хёнджин зарыдал, прикрыв лицо руками. Моё сердце сжалось в кулак, как тот, что покоился в моём кармане. Я оцепенела. — Моя жизнь, за её. Чёрт… Я понимала, что должна что-то сделать или просто сказать, но, не знала, как и что именно я могла. Парню было плохо и мои действия точно здесь для него бессильны. — Что стало с тем водителем? — спрашиваю я. — Он скончался по пути в больницу. — Мёртвым голосом ответил Хёнджин. — Господи. — Облизнув свои губы, он протёр глаза и посмотрел на меня уставшим взглядом. Он смотрел на меня, как если бы смотрел в зеркало. Но, от этого взгляда мне не становилось неловко или стыдно, страшно, я не заливалась румянцем и мне не хотелось спрятаться, как обычно это у меня происходит от мужских взоров. — Но, о нём я не хотел бы говорить. Его гибель — его история и его вина. — Я понимаю Хёнджина. — Родители Сонхи ещё больше возненавидели меня. Под горячую руку даже мои родители попали. Но, поимели больше они меня, конечно. Я отдал им всё, что было у нас с Сонхи. Ничего не оставил себе. Даже, ту, мятую машину забрали, которая была моей до… нас. Только что. — Намекая на телефонный разговор, что состоялся недавно, добавил парень. — Мне ничего и не нужно было больше. Я был готов однажды наложить на себя руки. Но, оказался трусом для этом. — Хёнджин опустил голову, как провинившийся школьник и принялся скручивать кепку в руках. Природа вокруг нас стояла печальная. Её красота была красива и жестока, одновременно. И, я вдруг возненавидела её, как и того Чана, что позвонил и поднял эту бучу в и так больной душе Хёнджина. Парень подошёл к перилам беседки и закрыв глаза, вдохнул полной грудью. — Я сущий кошмар, да? — уже спокойным и обыденным тоном, спрашивает он, не отрывая своего взора от бушующего моря. И, хоть мне было не видно, но бьюсь об заклад, что на тот момент его глаза отображали всю ту боль и красоту пейзажа, в которой находились два одиноких инвалида. — Это ужасно, Хёнджин. — начинаю я. — Кошмар вовсе не ты, а те люди к которым ты угодил. И, я, конечно, не о Сонхи. — шатен смотрит на меня. — То, через что тебе довелось пройти, врагу не пожелаешь. Это у тебя началось ещё до аварии. Я, правда хотела бы помочь делом или словом, так чтобы это помогло, правда. — Я не замечаю, как положила руку себе грудь, у стороны, где сердце. — Но, я сама, знаешь, не очень-то справляюсь. Мне очень жаль, что с тобой случилось. Я желаю, чтобы у тебя всё прошло, и все недруги были как можно подальше от тебя. — Хёнджин отрывается от перил и приближается ко мне. Со вздохом садится рядом, почти вплотную и упирается локтями в колени. — Мне очень жаль твою Сонхи. — Я кладу руку ему на плечо. — Спасибо. — Ответив мне, он поджал губы. — А, кто такой Чан? Извини за вопрос. — Это мой двоюродный брат. Мы с ним, на пару, держим парочку кофеин в городе. — объясняет Хёнджин и после поворачивается корпусом в мою сторону. Хоть глаза всё ещё и выглядели заплаканными, настрой немного сменился на приободряющий. — Ясно. — Я посчитала, что этой информации мне более чем достаточно. Всё равно с тем Чаном разбираться я не собиралась. Мы какое-то время сидим молча и я, набравшись толи храбрости, толи наглости, крепко обнимаю его за плечи, будто мои объятья способны излечить или согреть. Представляю, как это выглядело безрассудно. Собственно, эти мысли и отрезвили меня, после чего я сразу же убрала руки от парня. — Твоя очередь. — Тихо напоминает Хёнджин. Мне так не хотелось снова погружаться в те дни. В тот самый день. Озвучивать произошедшее, словно этим это происшествие ещё больше укоренится на подкорке мозга. Ведь достаточно того, что оно уже со мной случилось… Но, я знала, что просто так наша беседа не закончится. Поэтому, из-за солидарности к Хёнджину и его выплеснувшимся чувствам передо мной, я поведала ему свой случай. — Если кратко, то два года назад, меня сбил автомобиль на светофоре и у меня был перелом таза со смещением. — На одном дыхании пролепетала я. После моих слов последовала тишина от моего собеседника. Я гляжу на него. — …Ещё раз. — Хмурится Хёнджин. Он прекрасно всё слышал, но ему нужно было повторить для переваривания. — Я понимаю, как это прозвучало… — Стоп стоп. — хмурится он. — Тебя сбили на светофоре?! — Я шла на зелёный, если ты об этом. — Киваю я. — Это было утро субботы. Я шла на работу. И, это случилось. Я переходила дорогу и когда оставалось уже около метра… Тот водитель ехал на обычной скорости и как потом сказал, он отвлёкся и не смотрел на дорогу. Он, просто не видел, что горел зелёный для пешеходов и меня… Он, ехал, как обычно. Двумя, передним и задним, со стороны пассажирского, колёсами, он проехался по мне. — Я рассказывала, уже представляя, что творится в голове шатена. Он, как и все многие прочие, скорее всего будет после задавать вопросы и считать, что можно было всего избежать, будь я сама внимательнее. — Меня сбил невнимательный водитель. — Я слышала, как мой голос прозвучал, словно я сама себя оправдывала. — А, я… Я просто не успела среагировать. Он задел меня… Буквально слегка, но для меня этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие и я упала, но успела резко отвезти в сторону верхнюю часть туловищ. Он просто проехался по мне… — Я снова вернулась туда. В тот самый день. Как и боялась. Я снова лежу на асфальте, отброшенная в лужу, оставшейся после ночного дождя, а в глаза светит яркое июльское солнце. И я ничего не чувствую, кроме шока от того, что это случилось со мной. — Тот водитель, так и ехал дальше, пока свидетель произошедшего не начал ему кричать. Я резко замолчала и поглядела на уставившегося на меня и чуть открывшего рот, Хёнджина. — Бля… Лина. — Я была в сознании до того времени, пока не привезли в травматологию. Там уже стали оказывать помощь и после какого-то укола, я начала засыпать. Я проснулась в реанимации спустя почти три дня. Потом уже мне сказали, что у меня была кома. У меня было пять операций с того времени и множество шрамов, которые словно машина времени. Мне... даже не нужно их больше разглядывать в отражении… Как они выглядят? Менее ли заметны? Достаточно слегка коснуться их и сознание играет со мной злую шутку. Я стараюсь не смотреть на своё тело, вообще, когда перед зеркалом. — Твою мать… — И, я не совсем в порядке, Джинни. — Это признание само вышли из меня. Вылетели и эти слова и полились слёзы, будто у этих двух вещей был сговор. — Я понимаю, что в Мире множество людей проходивших и через больший ад. И которые, возможно, проходят через него на данный момент, что и мы с тобой. Но, мне достаточно, Джинни. Я почувствовала на себе тепло чужих больших рук, которые сильно прижимали меня. Обхватывали и окутывали собой как одеяло. Я начала плакать сильнее и кажется терять себя. Снова. Как и, бывало, до этого. — Какой-то большой части меня нет! Она осталась там на асфальте, раздавленная и её не вернуть... — Я утыкаюсь лицом в грудь Хёнджину. Он бережно трёт ладонью меня по спине и приговаривает слова утешения: — Тшш, Лина. Сейчас всё хорошо. Я выпрямляю спишу, старательно пряча лицо и вытирая слёзы и без того влажными от ливня, рукавами. Руку Хёнджина я всё ещё чувствую на своей спине. — Извини меня. — Нет, это ты извини меня. Я же начал всё это. — Не важно, кто начал. Говорят, что время лечит, значит надо просто подождать, верно? Если, оно, конечно, не покалечит душу. — Скажи, пожалуйста, — мягко произнёс шатен, — Этот подонок наказан? — Да. Ему выплачивать компенсацию, наверное, до конца своей жизни. — И по делом. Он чуть было не лишил её тебя. — Рявкнул парень. — Главное, я жива… — Только не говори, что ты его жалеешь?! — Недовольно бубнит Хёнджин. — Он из простой семьи… — И что теперь?! — Двое детей… — А у тебя?! — Резко восклицает парень, что я дёргаюсь от неожиданности. — Лина, у тебя, после случившегося, будут дети? — Не знаю. — Честно отвечаю я, что и является правдой. Хёнджин явно злится, принимая мой случай как свой. Смотря в сторону холмов, он прикусывает нижнюю губу и больше ничего не говорит. — Я не хочу больше поднимать эту тему. — Говорю я и встаю с лавочки, снова чувствуя на себе взгляд. — Эх, Лина. — Устало вздыхает Хёнджин. — Ты такая простоя и такая сложная одновременно. — Молвит парень. — Ты недолжна никого жалеть. Он сам виноват. Ему нести наказание — за то, что тебя чуть было не стыло. Всё, через что теперь проходить ему, напрямую только его вина. Я слышу приближающиеся ко мне шаги. — И, снова прошу прощение. — Мы оба высказались друг другу и поплакали. Это абсолютно нормальное явление. — Да. — Отвечает Хёнджин, но что-то мне подсказывает, что он не совсем согласен с этим доводом, как и я, если честно. — Сейчас бы куриный супчик и кофе. В санаторий мы вернулись прямо к ужину, поэтому расходиться по номерам даже не стали, а направились примаком в столовую. Мокрые, холодные, побитые природой и эмоциями, мы шли к столику под взгляды других отдыхающих пациентов. Настроение наше поднялось, когда мы увидели тарелки с куриным супом. Переглянувшись, мы быстренько уплели суп и выпив чай, молча разошлись по номерам, только и пожелав друг другу доброй ночи. Хотя на часах не было и 20:00. 13 сентября, 22:10. Я только что приняла горячий душ и обмазавшись кремом, надела чистую пижаму, принесённую мне вечером из прачечной санатория. Пятно от кофе удалено так, словно того и не было вовсе. Расчёсывая свои и без влаги, непослушные волосы, на телефон приходит сообщение. Хван Хёнджин: «Привет!» Я: «И, снова привет!» Хван Хёнджин: «Чем занята?» Я: «Я после душа, так что в коридор ни-ни.» Хван Хёнджин: «Даже покофейничать? ☹» Вообще-то, на время сопровождения меня в предыдущие разы, пить кофе перед отправкой спать, было у нас с папой и младшей сестрой. В этом году, так как я одна, то подтянула к этой традиции Хёнджина. Я: «Увы и ах, Джинни.» Хван Хёнджин: (печатает…) Хван Хёнджин: (Был в сети только что) Сообщение так и не было прислано. Наверное, передумал писать. Я откидываю телефон на подушку и принимаюсь дальше расчёсывать волосы. Забавный Хёнджин. Переписки у нас стали ещё одной маленькой традицией. И тоже, перед самым-самым сном. Почти за всё своё прибывание в санатории, я не включала телевизор, но вечером меня стало распирать любопытство, какие же здесь есть каналы? И немного пощёлкав, натолкнулась на один с очень интересным фильмом, который смотрела лишь однажды — «Зов предков». Шёл почти конец фильм, я помню, как очень плакала на том моменте… Стук в дверь я не сразу слышу. Ещё раз. Я прислушиваюсь уже наверняка, не почудилось ли мне? Телефонный звонок. Гляжу на телефон, а там входящий от Хван Хёнджина. — Сколько лет и сколько зим!? — «Откроешь мне?» — А ты здесь? — В недоумении, я плетусь к двери номера. — «Как бы, да, но ты не слышишь…» Я поворачиваю ключ и открываю тихонько дверь. Хёнджин стоял широко улыбаясь, всё ещё держа у уха свой айфон. — Тук-тук, можно? — Вход платный. — Продолжается наша телефонная игра. Я перестаю про себя смеяться над нашей детской непосредственностью, когда из-за двери, Хёнджин высовывает свою руку с набитым чем-то бумажным пакетом. — А я не с пустыми руками. — Довольно заявляет шатен. Я убираю телефон, всматриваясь в пакет, из которого выглядывает завёрнутый свёрток, и макушка свёртка походила на горлышко бутылки. Прочитав всё на моём лице, Хёнджин отвечает. — Это красное полусладкое. — Суёт он телефон в карман. — Откуда ты его достал? Здесь такие магазины очень далеко от санатория. В ближайших лишь лимонады да соки. — Секрет фирмы. — Отвечает Хёнджин, играя бровями. Я отхожу в сторону, давая ему пройти внутрь, а сама снова запираю дверь. За всё время, Хёнджин был в моём номере всего два раза, я в его столько же, конечно, не считая этот раз. Поэтому, он вольно ведёт себя как у себя дома. На нём тоже пижамные клетчатые штаны и простая белая футболка с надписью неизвестного мне бренда. Волосы как обычно, собраны в небрежный хвост, из которого выбились отдельные прядки. Он аккуратно ставит пакет на край стола, на котором стоит телевизор и принимается выдвигать на центр прикроватную тумбу. Я просто наблюдаю. — Твоя фирма мне известна. Случайно, не «Кухней» зовётся? Наверняка одну из поварих запряг, так? — Спрашиваю я. — Ничего не скажу. — Припеваючи, отвечает парень и берёт пакет в руки, присаживаясь на пол перед тумбой. — Ладно, я знаю, что да. Вся кухня по тебе пищит. Вплоть до администраторов ресепшн. — Ревнуешь? — Зыркает своим лисьим взглядом шатен, доставая из пакета заготовленную провизию. — Не льсти себе. — Отвожу я взгляд. — Что за повод, если не секрет? — Задаю я вопрос и тяну ручку к включателю, чтобы включить свет в комнате. Света ночника, мне кажется недостаточно. — Позже скажу. — Еле заметно улыбаясь, отвечает он. — Не включай свет. — Хёнджин разворачивает бутылку, а саму обвёртку убирает в сторону. Далее достаёт из пакета две коробочки с гамбургерами и картошкой фри. И в финале два пирожных, которых он даже умудрился не помять в пакете. — Ты сумасшедший. — Молвлю я, подходя ближе. — Я в курсе. — Хлопает он на место на полу, на которое приглашает меня. — Сегодня есть повод. Не большой, конечно, ничего такого, — Достав ещё два одноразовых стаканчика из того пакета и берётся за бутылку. — но, повод этот стоит того, чтобы мы выпили. — Ты умеешь интриговать. — Подмечаю я, а шатен уже разливает красную жидкость по стаканчикам. — Так, я слушаю. Хёнджин вздыхает. По нему видно, он подустал, толи от проливных дождей, которые уже длятся несколько дней, толи от двухнедельного прибывания с данном месте. По глазам этого молодого человека, я не могу этого распознать. Он протягивает стаканчик в мою сторону, побуждая чокнуться. Я отвечаю ему своим стаканчиком. — У меня сегодня день рождения. — Как бы невзначай роняет он фразу и делает глоток. — М, какой аппетитный гамбургер! Иди ко мне, малыш. — Обращается он к еде. — Что?! И ты молчал?! — Восклицаю я, наблюдая как шатен откусывает добротный кусок. - Мог бы и предупредить. — И ты бы побежала искать подарок? — Прищурившись, шатен смотрит на меня. — Не надо, Лина. — Склоняет он голову на бок. — Для меня уже подарок, что я могу посидеть с тобой, вот так просто. — Ну ты даёшь. — Слегка обиженно произношу я и беру своё угощение. — Я люблю делать людям подарки, больше, чем получать их. Это так, к сведенью. — Хёнджин посмеивается надо мной, делая очередной глоток вина. Между нами не было уж прям большого чувства неловкости. Наше общения, наверное, со второго дня, стало приобретать такой этап, который обычно возникает у людей после того, когда они вместе проходят испытания на выживание. Это я, конечно, привожу пример. Но, что есть, то есть. Рядом с Хёнджином, чувствовались спокойствие и надёжность. Гуляя по санаторию, мне было приятно всё, что я видела, находила и с кем бы ни разговаривала, потому что рядом был Он. С противоположным полом у меня всегда получалось ладить и отношения всегда были приятельские. Редко, когда выходило так, что кто-то спустя время начинал чувствовать нечто большее, чем просто симпатию. Но, если такое и случалось, то я просто «уходила». За год до случившегося со мной, я имела опыт в общении по переписке. Тот парень был очень мил и иногда мы проводили время за общением чуть ли не круглые сутки. Однажды он пригласил меня на кофе, вечером после работы, но я отказалась. После, я посчитала, что раз мне в голову пришло отказать ему, значит так было суждено и в скором времени мы совсем перестали общаться. Да и отношений в общей сложности у меня было только пару раз и до серьёзного, я нарочно не позволяла доходить. Не знаю почему. Наверное, так уж мне суждено. Просто история перестаёт меня интересовать и хочется прекратить всё. С Хёнджином иначе. С Хёнджином всё по-братски. Уютно. И я чувствую всем своим естеством, что это взаимно. Я не досмотрела «Зов предков», что естественно. За посиделкой мы с шатеном обсудили, что нам дали эти две недели, как физически, так и морально. Он говорил о том, что всё равно думал о рабочих делах и родителях погибшей супруги, но данный месяц получилось скрасить и облегчить знакомством со мной. Мне стало очень приятно от данного признания, и я чувствовала, как приятное тепло разливалось по моему организму, насыщая положительными эмоциями. Я же в свою очередь, призналась ему, что рада приобрести такого понимающего друга в его лице. Он на это лишь лукаво улыбнулся, опустив взгляд. Ещё спустя время по телевизору началась местная новостная программа. Довольно скучная и нудная, с очень неприятным на вид ведущим. Я покривилась, а Хёнджин, что-то мявкнув, выключил телевизор совсем, погрузив нас в ночную тишину. На часах показывало за полночь и в округе санатория стояла гробовая тишина. Лишь изредка, были слышны проезжающие машины, где-то в дали. Я, не торопясь доедала картошку фри и вглядывалась в своё отражение на бутылке. В ней оставалось примерно половина вина, и вся комната пахла этой терпкой и дурманящей сладостью. Хёнджин так же не торопился заканчивать с трапезой и вино своё он тоже не допивал, будто нарочно тянул время пока мы молчали. Ещё около минуты молчания и я решаюсь взять свой стаканчик, чтобы разорвать сие облако молчания: — За тебя, Хван. — Произношу торжественно я, — Ещё раз, с днём твоего рождения и...Береги себя. — Спасибо, Лина. — Растягиваются его пухлые губы в улыбке. — Я уже появился на этот свет и мне… — Он заглядывает на экран телефона и одновременно тянет ко мне свой стаканчик, — Я на этом свете уже как три часа! — Гип-гип!.. — Ура! — Мы чокаемся и каждый делает по глотку. Я ставлю свой, всё ещё, недопитый стаканчик на место. Да, я умею на протяжении всего застолья, цедить один и тот же бокал. Поэтому, папа иногда шутит, говоря, что со мной очень экономно. Мне вдруг взгрустнулось о доме. За эти все дни мы мало созванивались с родителями, они видать решили дать мне полное время свободы и отдыха. Лишь несколько раз мы списывались и мне отправляли фото Линко, по которому я жутко соскучилась. От мыслей о семьи отвлекло какое-то движение с права. Я украдкой смотрю в том направлении и натыкаюсь на взгляд шатена, глаза которого блестят из-под падающих прядей волос, которые в тусклом и тёплом свете ночника, приобрели цвет горького шоколада, с отражающимся пламенем. Парень пересел чуть ближе и развернулся корпусом ко мне, облокотившись левым локтем на кровать. В комнате вдруг стало немного душно. Я сглатываю скопившуюся слюну и это выходит заметно слышно. Хёнджин очень медленно старается приблизиться ко мне. Он был словно хищник, который подкрадывается к жертве. Мы смотрим друг на друга, и я замечаю, мельком, что расстояние, между нами, заметно сокращается до вытянутой руки… До расстояния ладони… И… Пухлые и мягкие губы касаются моих, робким и нежным поцелуем, который длится каких-то несколько секунд, но смогшим приостановить время на более долгое. Я готова поклясться, но так оно и было. Время и место перестали волновать вообще, когда Хёнджин повторил поцелуй, но уже более требовательно и без каких-либо стеснений, касаясь моего подбородка тёплыми пальцами. Губы сминали губы, пробывая вкус и забирая дыхание друг друга. Я не могла сопротивляться. Не думала этого делать совсем. Возможно, полусладкое в нас, виновато в том, что мы перешагнули через тот барьер френд-зоны, который каждый из нас так старательно обходил какое-то время. В очередной раз оторвавшись друг от друга, мы оба делаем глубокий вдох. Прислонившись к моему лбу своим, шатен облизывается, прикусывая нижнюю губу и я медленно умираю от этого действия. Он сделал это так соблазнительно, что мои головоломки просто ревут в голове. — Давай на кровать. — Шёпотом молвит он и мы начинаем не быстро передвигаться, не разрывая зрительного контакта. Хван нависал надо мной всё время, что я укладывалась и как только моя голова опустилась на подушку, он сразу же впился в мои разгорячённые губы пылким поцелуем, какого у меня никогда в жизни не было. Он целовал нежно и требовательно одновременно. Касаясь кончиком языка то нижней, то верхней губы поочерёдно, временами покусывая их. Столько эмоций разом, я ещё никогда не испытывала. И те капли его страсти, попадающие в меня, в мозгу взрывались яркими красками, что я почти теряла сознание. Я задрожала, что не прошло мимо него и косо посмотрев на прижатые, словно лапки напуганного котёнка, к груди руки, коснулся их своими. Большие и уже такие горячие ладони, накрыли мои, которые на половину меньше, холодные и мокрые. Это нисколечко не смутило Хвана. Он просто делал желаемое им — целовал, оставляя влажную дорожку из поцелуев от губ к мочке уха и до изгиба шеи, а после возвращаясь обратно, держа мои руки по обе стороны от головы. У меня не было секса достаточно долго, что, конечно, меня никогда не заботило. Получив травму, я прочно запрограммировала себя, что у меня не будет полового акта ещё очень и очень долгое время. И, что ходить мне, чуть ли не в монашках. Я просто не думала об этих вещах и никогда не была зациклена на этом в принципе. Мне было нормально. Но, то, что происходит сейчас, никак меня не успокаивает в том, что навык не растерялся. Я навряд ли смогу что-то сделать в таком — почти трезвом состоянии. Я пытаюсь приподнять голову и слегка корпус, что кое-как удаётся сделать под сильным телом Хёнджина. Он останавливается и внимательно смотрит на меня. Его губы блестят от влажности поцелуев, как и «кофейные» глаза. Когда шатен поворачивается по направлению моего взгляда, на недопитую нами бутылку вина, то молвит: — Оно нам не нужно. — слегка мотает он головой и соблазнительный голос сходит на шёпот. — Я буду аккуратен… — промелькнула милая улыбка и он снова наклоняется. — Я буду очень аккуратен. — И на шею опускается нежный, но такой горячий поцелуй. Так совпало, что мы не торопимся. Я могу детально прочувствовать каждое действие Хёнджина, каждое его прикосновение и то, какие при этом мои ощущения. Должно быть, он долго воздерживался, что, конечно и естественно. Это заставляет его осторожничать и временами нашёптывать, всё ли в порядке? На что я только могу мычать и кивать в ответ. Блуждающие от лица до бёдер мужские руки, со временем становились всё горячее и проворнее, что подмечалось моим телом. Мурашки пробирали всякий раз с макушки до пят. Медленно, но, верно, одна горячая рука оказывается под моей футболкой и накрывает левую грудь, мягко сминая её. Я тяжело дышу, поддаваясь на провокационные движения. — Если ты продолжишь так сладко мурлыкать, я просто замучаю тебя до самого утра. — Вдруг произносит он и отстраняется от меня. Он встаёт надо мной на колени, раздвинув их так, что я оказываюсь в своего рода, ловушке. Горящие глаза, наполненные вожделением, оценивающе смотрят на меня. — Ты это всё спланировал, ведь так? — Задаю я вопрос, не разрывая нашего зрительного контакта. Шатен снимает с себя футболку и не глядя, откидывая ту куда-то в сторону. Мои руки тянутся к рельефному торсу, касаясь его кончиками пальцев. Хван же, тянется к моим пижамным штанам. Внутри себя, за секунду, я успела умереть примерно три раза… — Нет. — Следует ответ, — Это само собой происходит. Плана на это не было. — Ну, как ж… — Лина, — Перебивает Хёнджин и мои штаны начинают быстрее спускаться до колен, — Мы с тобой живём сейчас и не думаем ни о чём, — Губы касаются моей щеки, — кроме как, — Поцелуй спускается к подбородку, в то время как штаны уже следуют куда-то за футболкой, — о Нас. — Дорожка из сладких поцелуев спускается всё ниже, пока пальцы, дразняще играют с резинкой от трусиков. И звуки, что бесконтрольно исходят из моего рта, только больше возбуждают его. Дойдя своими губами до области декольте, шатен умоляющи поднимает глаза, аккуратно берясь за низ футболки. — Можно?.. — Про штаны ты почему-то не поинтересовался. — Посмеиваюсь я. И когда моё тело всё же освобождается от футболки, и я остаюсь под Хёнджином в одних лишь трусиках, что-то происходит. После нескольких секунд замешательства, шатен нетерпеливо снимает с себя последние элементы одежды, от картины которой, я невольно прикусываю губу. — Нет-нет. — Расстилается по мне разгорячённое возбуждённое тело. — Только я могу делать это. — Большим пальцем правой руки, он проводит по моей нижней губе, после чего, сразу же накрывает пылким поцелуем. Готова поклясться — это всё же проклятое вино, которое решило только сейчас стукнуть по моим мозгам. Но, я начинаю также отвечать на его поцелуи, притягивая его вплотную к себе. А он только рад тому, что наши тела так тесно сплетаются. Когда же, мои ладони скользят по его спине, легонька впиваясь ногтями в кожу, тело Хёнджина слегка пробирает дрожью и его губы растягиваются в улыбке. — У тебя имеется пара тузов в рукаве? — Для особых случаев. — шепчу я. — Тогда я уже проиграл. — Он еле касается кончиком языка моей нижней губы и издаёт смешок. — Знаешь, вообще-то, мы здесь оба в выигрыше. Губы Хёнджина продолжали покрывать всё моё тело, уделяя особое внимание повреждённым участкам кожи. Шатен целовал мои шрамы и нашёптывал приятные слуху слова, пока я медленно и тяжело дышала. Я также уверена в том, что нас могут слышать за стенами номера. Но, да, мы живём сейчас и даже если слышно, то пусть все знают — это нам так хорошо. Когда от очередного поцелуя на шее, шатен внезапно прикусил кожу, я издала стон, после чего лёгкие укусы начали продолжаться и спускаться ниже, задерживаясь на груди. Хёнджин ловит зубами один из сосков, после чего сразу же начинает его лизать, моё тело бьётся в конвульсиях, а сердце забилось так, что в любой момент остановится. Возбуждение разливается по телу горящей лавой, из-за которой мне уже тяжело сдерживаться. Я запускаю свои пальцы в мягкие волосы парня и стягиваю резиночку, которую, под взгляд её владельца, натягиваю на запястье как браслет. Хёнджин продолжает азартно делать то, что делал, скользя правой рукой в мою чувствительную и уже влажную, часть тела. Когда подушечка среднего пальца касается клитора, я перестаю понимать что-либо. Совершая круговые движения, он доводит меня до ярчайших эмоций и до того, что, дрожа, я держусь за его плечи, словно за спасательный круг, боясь утонуть в этом блаженстве. Вернувшись к поцелуям в губы и не убирая своей правой руки, шатен шепчет на ухо: — Я хочу тебя… Уже вот как несколько дней. — …Правда? — Я нахожу в себе силы, откровенно удивиться. — Да. — Отвечает он и я верю. Я издаю сдавленный стон, закрывая глаза и Хёнджин подхватывает более интенсивный темп. — Мм, ты готова. Я не совсем успеваю понять, вопрос это был или утверждение, но парень медленно входит в меня, а его губы ловят мой очередной стон. — Хорошо? — Моё ухо обдаёт горячим дыханием, на что я просто киваю, давая ему понять, что всё просто прекрасно. Сильные пальцы крепче сжимают мои бёдра, а движения становятся, более интенсивнее. Наши глаза закрыты, а громкое дыхание звучит почти в унисон. В комнате становится очень жарко. Звуки, что издаются от соприкосновений наших разгорячённых и влажных тел, нависли над нами, возбуждая и побуждая на действия ещё сильнее. Хёнджин не может остановиться, чего я и сама очень не хочу. Он то и дело покрывает мои губы и шею лёгкими укусами и поцелуями. В какой-то момент, в моей голове проносится мысль, что мы с Хваном очевидно давно знакомы, раз вдруг позволили себе так пропасть друг в друге в эту ночь. — Я… Я хочу немного ускориться. — Он вовсе не спрашивает, а даёт мне знать о своём следующем действии. И он ускоряется… Боже, это просто потрясающе! Моему телу и моему организму так этого не хватало, что через закрытые веки стали скатываться слезы, которые вовсе не от боли. По всей видимости, внимание Хёнджина всё это время было приковано к моему лицу, так как он бережно впитал эти слезинки своими губами, не сбавляя темпа ни на секунду. — Назови моё имя… — словно мольба, прозвучали его слова. — Пожалуйста. — просит он, поглаживая мою ногу доходя до бедра и начиная входить глубже, так, что у меня спирает дыхание и голова почти что стукается об изголовье кровати. — Джи… Джинни… — Ещё… Назови ещё. — Тяжело дышит парень. — Хёнджин! Хёнджин! — произношу я громче, и шатен заводится сильнее. В комнате начинают звучать звонкие и хлюпающие звуки громче, чем до этого. О, как же стыдно нам будет утром перед соседями, возможно, сейчас нас слышно по обе стороны от номера. Вбиваясь в меня и продолжая это делать до тех пор, пока я не начинаю кончать, Хван спешно выходит из меня. Он накрывает мою чувствительную и ставшую горячей, зону, своей ладонью, слегка надавливая и со стоном изливается совсем рядом, на простыни. *** *** *** Я нехотя открываю глаза и первое, что я вижу, это не задёрнутые шторы, через которые я замечаю отвратительную картину. Небо плотно затянуто серыми тучами и по подоконнику бьёт сильный дождь, который ещё и холодный, судя по раскачивающимися кронам деревьев. Холмы, которые мне были прекрасно видно и в лежачем положении, скрыты в плотном тумане. «Нет, сегодня на улицу ни ногой.» Я повернула голову назад и увидела ещё одну картину. Но, эта уже милая и тёплая. Спящий Хёнджин, напоминал ребёнка. Мягкие и красивые черты лица, приоткрытые пухлые губы, сейчас были повёрнуты в мою сторону. Парень тихонько посапывал и не думал просыпаться. Его правая рука служила мне подушкой, а левая согревала, словно одеяло… Какой же он милый, что просто невозможно не улыбнуться. Воспоминания этой ночи, флешбеками вспыхивали в сознании, заливая меня багровым румянцем. И только сейчас, утром, я ловлю себя на мысли, что вино, всё-таки, было не причём. Мы оба были практически и фактически трезвы. То, как он целовал, то, как его руки касались меня — всё это начинало заново будоражить моё сознание. И, чтобы избежать какой-либо неловкости, я решаю встать. Аккуратно убрав со своей талии мужскую руку, я сажусь на край кровати и меня внезапно пронзает боль в пояснице и области теза. Боль такая резкая и ноющая, что на мгновенье темнеет в глазах и я тихо постанываю, хватаясь за больное место. Вдруг, со спины, мои плечи накрывают тёплые ладони. — Лина? — Звучит обеспокоенный сонный голос. — Что такое? Где болит? — Всё нормально. — Так и думал, что переусердствовал. — Молвит Хёнджин и его, всё ещё горячие от прошедшей ночи, губы, касаются моего правого плеча. — Ты здесь не виноват. — Снова говорю я, — Ты глянь в окно. Погода просто жуть. Она виновница, от чего и ноет тело. Не ты. — Мягко добавляю я, накрыв его руку своей. И, только в этот момент я ущупываю кольцо на его пальце. Сердце забилось в груди от мысли, что это то самое нефритовое кольцо. — Если бы я мог, я бы забрал всю твою боль. — Он утыкается носом в моё плечо, звонко вдыхая. — Тебе своей достаточно. — Отвечаю с улыбкой я, напоминая своим ответом о его, не меньшей, чем моя, травме. — Всё равно. Его правая рука медленно, и словно шёлк, нежно, спускается к бедру, там, где большее количество шрамов, а левая, поглаживает поясничные, самые большие. Мне очень приятно, но я предпочитаю умолчать об этом, оставляя маленькие и не совсем чистые мысли, в своей голове. Хочется остаться в этом моменте. В этих мгновеньях. В этих самых ощущениях, которые словно обещают, что дальше всё будет хорошо и тепло, не смотря на время года, погоду и даже место нахождения. И, которые кричат о том, что всё заживёт и всё сбудется. Что я… Что МЫ дождались своего «хэппи энда».