"Неправильная дружба"

- ОНИ ЗАБРАЛИ ЕЁ! Ацуши невольно вздрагивает от этого крика, полного отчаяния. Рискнув на мгновение поднять взгляд на расстроенного Танидзаки, он тут же устремляет его обратно в пол. - Забрали! - Со злостью повторяет Джуничиро, вздыхает, словно успокоившись, и ударяет кулаками по столу так сильно, что дерево трещит. - Её похитили! Их обеих! Расстроенного? Слабо сказано... - Танидзаки... - осторожно зовёт детектива Кенджи, пытаясь схватить его за рукав, но тот вырывается и практически швыряет в его сторону что-то белое. Кенджи подхватывает это нечто, оказавшееся комком бумаги и аккуратно расправляет лист. Пробежавшись по нему глазами, он тихо ойкает и, не говоря ни слова, протягивает записку Куникиде. Накаджима поджимает губы, совершенно не зная, куда себя деть, из-за разрывающих его на части желания поддержать товарища и проклятого чувства вины, не позволяющего это сделать. Ведь, если бы они не были знакомы... и он не был связан с этой загадочной книгой... и Достоевский не разослал на весь мир это ужасное обращение... Он вздыхает, грудь словно начинает сдавливать тугой обруч, и он обхватывает себя руками, чтобы избавиться от этого ощущения. Или хотя бы попытаться сменить его причину на исключительно физическую... Тем временем Доппо, успев прочесть содержимое, передаёт бумажку Рампо. - Наоми и Харуно?.. - уточняет он, и Танидзаки отрывисто кивает. - Они же были в безопасном месте, - Акико, совсем недавно вернувшаяся с миссии, выглядела совершенно вымотанной пару минут назад. Теперь она серьёзно смотрит на записку через плечо Эдогавы. - Так? - Да. В охраняемом и защищённом. - Куникида скрещивает руки на груди. - Но, похоже, этого оказалось недостаточно... Это точно не часть какого-то нашего плана? Общее молчание служит весьма красноречивым ответом, и Доппо, сняв очки, устало трёт лицо ладонями. Накаджима сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу - настолько больно смотреть на верных и дорогих товарищей, так сильно подавленных сейчас. Дышать... надо дышать... Он опирается рукой о стену, потому что просто стоять в какой-то момент становится непосильной задачей, а вниз по позвоночнику ползёт холодное. И колени слегка подкашиваются. Пальцы скользят по краске, всем неровностям стены в поисках успокоения. Это отвлекает, совсем капельку, но легче ему не становится. "Вдох и выдох, слышишь? Делай медленно, давай, вдох и выдох..." - кажется, так говорил ему Акутагава давным давно, когда от неожиданной волны паники ему стало нехорошо на тренировке. Тогда это помогло. Он повторяет за прошлым собой, изо всех сил цепляясь за это воспоминание теперь. Дышать становится немного легче, но совсем ненадолго. "Лишь бы никто не заметил..." - мелькает в голове, и Накаджима стирает со лба пот ладонью, с силой сдавливая кожу на лице и с трудом подавляя неожиданное желание вцепиться самому себе руками в шею и сжать до отрезвляющей вспышки боли. Он сам себя одёргивает, трясёт головой, у которой уже очевидно поехала крыша. Сейчас нельзя показывать это... чем бы оно ни было... Наоми и Харуно в беде, им нужна помощь, а Джуничиро нужна поддержка. Тратить время впустую опасно, он должен собраться, сосредоточиться и помочь им всем. - Что они требуют? - Дазай спокоен, как и всегда, несмотря на то, что всего полчаса назад было собрание, на котором они обсуждали план дальнейших действий. Судя по всему, уже полетевший коту под хвост. - Как и всегда, - с презрением фыркает Рампо, теперь изучая не текст подброшенной записки, а сам лист. - Ждут, что мы выдадим им "мальчишку-оборотня" на блюдечке с голубой каёмочкой. Нет, насколько глупыми они нас считают?.. - полушёпотом продолжает он, явно устав от продолжавшего бить ключом человеческого идиотизма. Это не ново... Им уже подкидывали сотни угроз, шантажировали жизнями гражданских и якобы их знакомых. И словно под копирку все, как один, требовали передать его, Накаджиму, прямо им в руки. Каждый чёртов раз от этого было невыносимо тошно. Теперь, когда похитили друзей, стало ещё хуже, и Ацуши безумно хочется вжать голову в плечи, скрыться, спрятаться, просто исчезнуть. Чтобы никого, особенно его близких не трогали. "Твоя вина..." - коварно шепчет подсознание, и Накаджиме хочется огрызнуться на самого себя за неподдающиеся контролю мысли. "Неправда!" - спорит он. Он знает, что это ложь, попытка защититься от страха и ужасного чувства вины, щупальцами опутывающего его и стремящегося утянуть на дно. Вдох... выдох... Раньше паника обрушивалась на него как-то резче, разом, проходила быстрее, оттого и справляться с ней казалось проще... А сейчас... сейчас он словно медленно тонет в комнате, куда прибывает вода, а выхода из неё нет. Это хуже, бороться с этим сложнее. И он не знает, в какой момент отчаяние накроет его с головой, чтобы успеть задержать дыхание. И.. сумеет ли он потом всплыть на поверхность?.. Или ему суждено утонуть? - Нужно что-то делать! - Танидзаки, присевший было на мгновение, снова ударяет по столу кулаком и вскакивает на ноги. - Разработать план и вытащить их оттуда! Кто знает, что эти... - его лицо искажается от ярости и боли, и Ацуши чувствует, как в глазах начинает щипать. - Эти ублюдки могут с ними сделать... Ох, он хорошо помнит, каково было ему во время похищений... особенно последнего. Кости и мышцы начинают ныть, словно на мгновение он возвращается в тёмный подвал, где так воняло кровью. Нет... вряд ли девушкам будут вбивать в тело гигантские гвозди... Но ждать в страхе спасения, не зная даже, смогут ли его найти... Это ужасное чувство, и Ацуши никому не пожелает его испытывать... "Прости..." Он хочет извиниться, поддержать, но слова не идут на язык, словно способность говорить отняли у него. Как же всё... ужасно... "Твоя вина" - голос в голове становится громче, настойчивей, и Накаджима крепко зажмуривается, чтобы хоть на мгновение сбежать от суровой реальности. Это оказывается ошибкой. Его встречает не успокаивающая темнота. Воспоминания.. прошлое, от которого он так долго пытался убежать, которое он успел отпустить... По крайней мере, он так думал... А сейчас вокруг него сгущаются тени, обступают до боли знакомые силуэты, заслоняя собой тусклый свет. "Неудачник!" - шепчут они со злобной радостью в голосе. "Ты ни на что не годишься!" "Ты должен был защищать их, но подвёл! Подвёл их всех!" Такого не было уже так давно... Ацуши успел позабыть, насколько больно и тяжело было переносить эти.. приступы? Галлюцинации? Чем бы это ни было, оно долго не возвращалось, а теперь, словно дождавшись подходящего момента, било в сотню раз сильнее. "Ничтожество!" Эти голоса, люди, которым они принадлежали остались в далёком прошлом. С ними нужно бороться, не давать им ранить себя, но... Несмотря на осознавание этой простой истины, Накаджиму всё равно пробивает дрожь. "Ты не спас их!" Каждое слово, словно удар плетью по лицу. Больно, жестоко, ужасно. Но всё это правда. На шее будто смыкается ледяная рука, перекрывая кислород. "Ты недостоин жить!" Секунда... и его словно вновь пытаются утопить, точно котёнка. И тигр не придёт ему на помощь, он не может призвать способность, потому что не владеет ей. Никто не придёт и не поможет. Он совершенно один. Над ним возвышается главная тень, выделяющаяся среди прочих. Ацуши... ему словно опять не больше десяти, смотрит на неё со страхом, снизу вверх. Директор приюта давно мёртв. Но он, точно судья, выносит ему приговор. "ТВОЯ ВИНА!" Вердикт разносится громом, и Накаджима отчаянно пытается зажать руками уши, чтобы не слышать, не видеть, не чувствовать, но сбежать от ужасной правды у него не выйдет, он это знает, но не может перестать пытаться. Ему душно. Больно. Вдох? Выдох? Как это делать? - Ац..ши?.. - ... хорошо? Голоса другие, но они словно продолжение дурного видения. Разобрать, где реальность, где ложь не получается, но он может двигаться. Шаг назад. Фигуры верных товарищей перемежаются с угрожающими ему тенями. Его зовут, но те или эти, он не может понять... - Ты в порядке?.. До него пытаются дотронуться, взять за руку, чтобы удержать, но он дёргается прочь. Он не должен быть здесь. Это Накаджима знает точно. Его окликают по имени, безуспешно стремятся остановить, однако злые силуэты нависают над ним, выкрикивают оскорбления и проклятья. И с ними нельзя сражаться, у него нет оружия против них, нет даже уверенности. Ему остаётся только бежать. Бежать... Бежать прочь, пока не откажут ноги, пока не захочется выплюнуть лёгкие. Бежать так далеко, как только можно. Тело удивительным образом подчиняется этому желанию. Всё вокруг словно в тумане, но силы есть, должно быть от отчаяния, есть и способность. За ним захлопываются двери, ноги сами несут его в неизвестность, но тени продолжают кружиться вокруг, словно стервятники. От них не оторваться... Из глаз текут слёзы, но он не останавливается, убегая всё дальше и дальше от детективного агенства, пока призраки прошлого всё ещё пытаются его нагнать. *** - Нет, Ацуши, постой же! - Зовёт Куникида, но дверь перед ним уже закрыта. Он решительно шагает вперёд, явно собираясь последовать за сбежавшим Накаджимой, но Осаму кладёт ему руку на плечо, не давая этого сделать. - Какого хрена, Дазай?! - Ты его не догонишь, - спокойно объясняет он. - Чисто физически. Это раз. - Я догоню, - холодно чеканит Кёка, направляясь к окну. Осаму, чертыхаясь про себя, едва успевает преградить ей путь. Нет, если все здесь по очереди будут выкидывать нечто подобное, то ему придётся учиться создавать себе клонов. Или нанимать помощников, потому что контролировать всё в последнее время невероятно тяжело. - И ты тоже не поспеешь за ним. А во-вторых, - продолжает Дазай, не обращая внимания на то, что синие глаза девочки метают ледяные молнии. - Даже если мы сейчас его догоним, он не будет нас слушать. Ему нужно время побыть одному, чтобы прийти в себя. - Ему нужна поддержка! А не одиночество! - Спорит Куникида, и Осаму, не сдержавшись, закатывает глаза. - Да, нужна, но не прямо сейчас. А нам необходимо разработать план, чтобы вытащить наших дорогих Наоми и Харуно в целости и сохранности. Им в данный момент угрожает значительно более серьёзная опасность. - Напоминает он о теме их основного обсуждения, которое пришлось прервать, и негромко барабанит пальцами по столу, раздумывая над дальнейшими действиями. В целом... вызволить девушек удасться и без Ацуши. Возможно, даже хорошо, что неизбежный взрыв от долго копившихся эмоций произошёл сейчас, а не в другой, совершенно неподходящий момент. Между тем, оставлять Накаджиму совершенно без присмотра не очень разумно. Как никак, за ним охотится вся Япония. А совсем скоро начнёт и весь преступный мир. Сейчас в Йокогаме почти тихо, но всё же... - Он же... не пойдёт прямо к этим негодяям, чтобы спасти их?.. - Дазай переводит взгляд на ещё более расстроенного чем прежде Танидзаки. - Верно же?.. - Исключено! - Уверенно заявляет Рампо, поправляя очки, не покидавшие его переносицу уже давно. Осаму подумывает, что Эдогава теперь даже на ночь их не снимает, чтобы просчитывать вражеские ходы и разрабатывать собственную тысячу планов. - Мы говорили с ним на эту тему, он знает, что так поступать ему просто запрещено. - Но он просто рванул, неизвестно куда... - Джуничиро вздыхает, зарываясь пальцами в волосы и повесив голову. - Простите, я не должен был так реагировать... Я не хотел, чтобы... - Мы знаем, - Йосано в успокаивающем жесте сжимает его плечо. - И Ацуши тоже это знает. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Танидзаки едва заметно кивает. Дазай вздыхает, наблюдая, как Кенджи крепко обнимает друга (так сильно, что тот невольно ойкает и просит отпустить) и извлекая из кармана пальто телефон. Человеческие эмоции и чувства слишком сложные и многогранные. Впрочем, именно на них он сейчас и собирается сыграть. - Что будем делать с... - вполголоса спрашивает Доппо, но, заглянув в экран мобильника Осаму, останавливается на середине фразы. - Понял, у тебя всё схвачено. Значит, бросаем все силы на разработку плана для освобождения девушек. - Всё верно, - хмыкает Дазай, направляясь к двери. Всё же какие-то кусочки совести у него есть, чтобы не делать грядущий телефонный разговор прилюдным. - Я вернусь минут через пять, не скучайте! Не дожидаясь ответа или разрешения от директора и коллег, он выходит из офиса на улицу, параллельно набирая нужный номер. Пока идут гудки, он успевает осмотреть асфальт и следы когтей, оставшиеся на нём и вычислить примерный маршрут Накаджимы. Или хотя бы район, где его следует искать. Он ловит на ладонь холодную каплю и поднимает взгляд вверх на сгущающиеся серые тучи. - Дазай-сан. - Доносится тем временем из трубки. Ни приветствия, ни вежливого "как у вас дела", какой кошмар... Похоже, с воспитанием он в какой-то момент совершил промашку. И, вероятно, не одну... - Если это очередное похищение... - Что ты, Акутагава-кун! - Смеётся Осаму над предсказуемой яркой реакцией, несмотря на то, что в сложившейся ситуации забавного было мало. - Никаких похищений... во всяком случае, Ацуши-куна никто не похищал. Но, боюсь, твоя помощь ему сейчас не помешает. *** Слёзы стекают по щекам, обжигая кожу и смешиваясь с каплями разошедшегося не на шутку дождя, и вся эта влага совсем не помогает прогнать иллюзии. Мокро. Холодно. Страшно и одиноко. Ацуши хватает ртом воздух, не переставая бежать, потому что стоит остановиться, как его тут же настигнут тени прошлого и враги настоящего, и вместе окончательно утопят в этой пучине проблем, но кислорода всё равно невыносимо мало, а дышать невообразимо тяжело. Однако он продолжает лететь вперёд, желая лишь... Желая лишь вырваться на свободу из этого отмута передряг, неумолимо затягивающего его на дно. Почему именно он?! За что? За что ему достались все эти мучения? И почему его близкие должны страдать из-за него? Он крепко зажмуривается, глотая горькие слёзы, позволяя тигриному чутью направлять его по улицам Йокогамы самостоятельно. Куда и к чему это приведёт, Ацуши не знает, однако сейчас ему совершенно всё равно. Внутри накопилось так много всего... Как бы сильно ему хотелось жить самой простой, обычной жизнью, с самыми обыкновенными проблемами, не испытывая вечного страха за себя и других... Почему люди так жестоки? И почему они не могут.. просто... оставить его в покое?! От неожиданной мысли Накаджима спотыкается и падает, едва успевая подставить руки, чтобы смягчить удар. Тигр, похоже, самостоятельно решил вернуть ему контроль, но он даже благодарен ему за это, со стыдом и ужасом осознавая, что зашёл слишком далеко. Лёгкие спирает от резкой смены скорости, и Ацуши заходится кашлем. Боль от него отдаётся в груди и горле. И где-то внутри так и растёт желание просто закричать, но во рту слишком сухо, и он понимает, что это не принесёт особого успеха. Даже иронично... снаружи мокро от дождя и слёз, а внутри нет. "Оставить в покое... как глупо. Глупо и эгоистично..." - вздыхает он про себя, опираясь ладонями на грязный асфальт, пытаясь взять себя в руки. Он должен быть сильнее. Брать пример с товарищей, которые, несмотря ни на что, продолжают упорно трудиться, бороться с врагами и самими собой, чтобы весь этот ад закончится и никто не пострадал. А он... А он просто трус и слабак, который попытался сбежать от проблем, оставив друзей разбираться с ними самостоятельно. Да ещё и подверг опасности себя, чуть ли не на блюдечке подав злодеям то, что они все так жаждут заполучить. Он просто недостоин таких смелых и решительных друзей. Всем было бы гораздо проще, если бы он... - За..молчи! - Всё же вырывается из самых глубин полный боли вопль, жалкая попытка заглушить собственные мысли. Хочется просто остаться прямо здесь, разрыдаться, предаться отчаянию и жалости к самому себе, но Накаджима понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт. Харуно и Наоми всё ещё в беде... Они с агенством должны спасти их как можно скорее. А значит, он должен вернуться. И прямо сейчас. Знать бы ещё, где он находится... Судорожно вздохнув, Ацуши утирает нос и глаза рукавом, пусть и уже запачканым грязью и практически насквозь мокрым от дождя, моргает, пытаясь сфокусировать зрение, чтобы осмотреться. Всё вокруг одинаково серое - небо, земля, море, заброшенные дома... но отчего-то слегка знакомое... Да... точно знакомое. Его взгляд цепляется за здание, стены и крыши которого, несмотря на явную прочность конструкции, порядком побитые и потрёпанные, и где-то там, глубоко внутри, возникает слабое желание улыбнуться. Воспоминания об этом старом заброшенном складе, где они тренировались с Акутагавой, словно крошечный огонёк свечи, но сейчас даже его хватает, чтобы вздохнуть капельку свободней. Прошло не больше месяца... а эти счастливые дни кажутся такими далёкими... И как он оказался именно здесь? Впрочем... как раз совсем недавно, он вспоминал о словах напарника, о его (в тот момент довольно неожиданных) помощи и поддержке... могло ли оказаться так, что разум зацепился за эти мысли так сильно, что он неосознанно примчался именно сюда..? Невольно Накаджима хмыкает (усмехнуться или улыбнуться, увы, не выходит). "Надо идти..." - решает он, но попытка подняться на ноги и удержаться на них отчего-то оказывается обречена на провал, и Ацуши снова валится в грязь. По коже пробегают мурашки от вновь накатившего ощущения собственной никчёмности, но на этот раз он действительно прикладывает все силы, чтобы бороться с ним. Он кусает губы от напряжения, пробует снова. И снова. И снова. Пока ему не удаётся хотя бы немного зафиксироваться в вертикальном положении. Он неловко машет руками, ловя равновесие и задаваясь про себя вопросом: с чем вообще связана эта неожиданная слабость? Но его сбивает с мысли громкий и встревоженный оклик: "Ацуши!" И от этого ноги подкашиваются сами собой, словно их подрезали, а сам Накаджима плюхается в лужу, малодушно мечтая в ней же и утонуть. "Нет-нет-нет-нетнетнет..." Он уже в полном порядке, он может вернуться в агенство самостоятельно, без сопровождения... Впрочем, желание спрятаться смешивается с тёплым ощущением признательности и странной радости от того, что его нашёл именно напарник, а не кто-то ещё... Но как же стыдно... - Ты в порядке? Не ранен? - Акутагава тем временем подбегает ближе, быстро осмотрев окрестности, должно быть, чтобы убедиться, что поблизости нет врагов, после чего всё внимание полностью переключает на него. - Ацуши?.. От пристального и обеспокоенного взгляда хочется провалиться под землю. Он снова причинил столько хлопот всем, особенно Рюноске... ужасно, ужасно! - Да...! В полном! - Накаджима пытается заставить себя рассмеяться над ситуацией, словно это пустяк, но выходит какой-то жалкий хрип, а глаза опять начинает щипать, так что ему приходится часто-часто моргать, чтобы сдержать вновь накатившие слёзы. Впрочем, дождь всё идёт, так что будет незаметно, если он заплачет, да? - Всё хорошо, правда! Нет, совсем не хорошо, и ещё хуже оттого, что напарник стоит в растерянности, явно не зная, что нужно делать. Ещё хуже оттого, что последние несколько дней он словно пытался отдалиться от него, держался настороже, вёл себя... не как раньше... Ох, Ацуши мог бы списать это на простую социальную некомпетентность Акутагавы, если бы они не были так близки в последнее время... Акутагава всегда знал, что сказать ему. Когда было плохо, страшно, больно, когда они находились на волосок от смерти, когда не было совсем никакой надежды - всегда подбирал правильные слова. Иногда от них было больно, но всякий раз они были нужными. Они нужны ему и сейчас. Очень. Он сглатывает, чувствуя, как его пробирает дрожь. После того, как он застал Рюноске после.. в не самом его лучшем состоянии, тот будто бы закрылся. Они не ссорились, не дрались, просто.. почти не разговаривали, на все его вопросы Акутагава отвечал чуть ли не односложными предложениями, и от этого на самом деле... было отчего-то очень больно. Если, конечно, сравнивать с их первой встречей, то жаловаться просто смешно, но всё же... - Врёшь. - Напарник не спрашивает, лишь спокойно ставит диагноз, и Накаджима опускает голову. От слёз перед глазами всё расплывается. Исчезнуть теперь хочется ещё сильнее. Ох, наверняка дело в том, что Рюноске, показав свою уязвимость и слабость (что для него, очевидно, всё ещё больная тема), посчитал нужным отстраниться. Или.. быть может, он, Ацуши сделал что-то не то? Как бы то ни было, сейчас его глупая истерика сделает только хуже. "Держи себя в руках..." - приказывает (просит) он себе, опасаясь дышать, чувствуя, что может не суметь сдержать всхлипываний. - Да, я нашёл его. - От неожиданности сосредоточенный на своих мыслях Накаджима вздрагивает, не сразу понимая, что Акутагава говорит по телефону. - Да, так будет лучше... Нет. - Голос напарника становится резче, словно Дазай (Ацуши уверен, что по другую сторону связи именно он) сказал что-то неприятное, после чего тигриный слух улавливает доносящиеся из динамика гудки. - Всё.. нормально? - Тихо спрашивает Ацуши, стараясь изо всех сил, чтобы голос звучал нормально и не дрожал. Смотреть на Акутагаву всё ещё немного страшно, глаза могут подвести его и... поэтому он полагается на уши. - Странный вопрос... разве это я сейчас сижу в грязной луже? - Хмыкает Рюноске, после чего тяжело вздыхает. - Прости, глупая шутка. Ты.. можешь встать? - Наверное? - Накаджима слабо дёргает плечом. Подниматься на ноги сейчас не особо хочется, но рано или поздно всё равно придётся. - Ацуши... Он с силой сжимает губы, потому что глаза уже подводят его, и по щеке скатывается слеза. Следующую нужно удержать во что бы то не стало... - Ацуши... - снова зовёт Акутагава, ещё мягче чем в прошлый раз, отчего с трудом возведённую и без того крайне хлипкую плотину готовится снести поток эмоций. - Ацуши, посмотри на меня, пожалуйста. "О, нет... только не это" Он мотает опущенной головой, отчего напарник снова вздыхает. А потом опускается на корточки. - Я сейчас кому-то голову откручу... - предупреждает Рюноске, и Накаждима, не сдержавшись, негромко фыркает (одновременно с этим шмыгнув носом) - до того смешно звучит угроза, однако улавливает намёк и всё-таки поднимает взгляд, быстро вытирая солёную влагу с лица. Надежды, что Акутагава не заметит или подумает, что дело лишь в дожде, стремительно тают, как только он понимает, что над ними (по большей части, над ним) нависает чёрный зонтик из Расёмона. Причём, похоже, уже довольно давно. Он вздыхает, но всё же подавляет соблазн отвернуться. Даже несмотря на то, что обеспокоенный взгляд тёмно-серых глаз отчего-то смущает. - Ну, смотрю, - он пытается улыбнуться. Выходит ожидаемо плохо. - Доволен? Но Рюноске не даёт перевести всё в шутку, хотя казалось бы, сам начал первым. - Ацуши, - он тянется было к нему рукой, но моментально останавливается, словно передумав. На лице у Акутагавы на мгновение отражается целый калейдоскоп смешанных эмоций, но вновь на первое место выступает беспокойство. - Ты же... я слышал, что произошло. - Он замолкает, подбирая слова. - Ты ведь понимаешь, что это не твоя вина? Ох... Прямо в яблочко. Акутагава действительно знает, что сказать. - А чья же? - Его голос содрогается. - Чья?! - Он практически срывается на крик, чувствуя как снова по щекам начинают течь глупые-глупые слёзы. - Если бы не.. если бы не я и моя непонятная способность, то Харуно и Наоми были бы сейчас дома, в полном порядке! Город был бы цел, людям не пришлось бы уезжать! А сколько человек успело погибнуть? - Ацуши пытается вздохнуть, но вместо этого громко всхлипывает и крепко зажмуривается, всей душой ненавидя этот вырвавшийся из глубины звук. - И сколько пострадает ещё?! Все жизни... - он стирает кулаком слёзы, размазывая грязь. Как же это всё ужасно... Как он ужасен... Он знает, что ему действительно стоит замолчать, потому что стыд и страх душат его грубой верёвкой, но просто не может. Это выше его сил. А он просто потрясающий слабак. - Если бы.. если бы я был сильнее... - где-то на подкорке сознания тревожным звоночком закрадывается мысль, что он затрагивает весьма опасную тему, и Накаджима зажимает рот ладонью. В то же мгновение ему кажется, что, если он перестанет говорить, то захлебнётся в отчаянии, слезах и всех эмоциях, отчего рука безвольно соскальзывает с губ. - Если бы всё было по-другому... и я.. я не был... - Собой? - Перебивает его Рюноске, и Ацуши снова громко всхлипывает. Ему бы не помешал Дазай, который ещё пару истеричных фраз назад дал бы ему спасительную пощёчину, бесценный совет и сказал, что нужно делать. - Да! - Он обхватывает себя руками, до боли сдавливая пальцами кожу на плечах прямо через ткань, слабо надеясь, что это придаст ему сил. - Таким слабым, беспомощным, жалким, трусливым ничтожеством, которое даже не может никого спасти! Слова, отравляющие своей горькой правдой, наконец, заканчиваются, и Ацуши какое-то время только и может хватать ртом воздух, пытаясь заново научиться дышать. Ему кажется, что успевает пройти целая вечность до того, как он чувствует осторожное прикосновение к себе. - Ты знаешь... - Акутагава отводит взгляд, но тёплые пальцы, словно в противовес, крепче хватают его за место чуть выше локтя. Накаджима давится воздухом, чувствуя себя неожиданно наэликтризованным, а старания восстановить дыхание скатываются в ноль, и ему приходится начинать сначала. Заведомо, впрочем, догадываясь, что он обречён на провал. Отчего-то ему ужасно страшно. И.. вероятно, даже хорошо, что Дазая сейчас нет рядом. - Чем дольше я знаю тебя, - теперь глаза Рюноске смотрят прямо на него, а в голосе звучит какая-то усталая, но железная уверенность, словно Акутагава сообщает какую-то общеизвестную истину. - Тем больше осознаю, насколько ты не заслуживаешь всего дерьма, которое на тебя свалилось. Никто такого не заслуживает на самом деле... но ты особенно. Ацуши хочется сказать, что это неправда. Просто из какого-то странного принципа, чтобы не выглядеть в чужих глазах таким особенным. И чтобы напарник прекратил говорить такие... утешающие вещи. Глаза туманятся... на самом деле ему не хочется ничего из этого. - И.. - Акутагава негромко прочищает горло, вздыхает и продолжает. - Я знаю, что поддерживать в такие моменты я не мастер, но всё же... И он как-то немного неловко отводит в сторону свободную руку в очевидно приглашающем жесте. - Ты.. не обязан... Это прямая противоположность того, чего Накаджиме сейчас хочется. Но он заставляет себя противиться искушению. - И не надо.. заставлять себя ради меня. - Где-то внутри него ещё есть стержень. А ещё Ацуши хорошо помнит чужую настороженность, и добавлять к сегодняшним "достижениям" ещё и "выпрошенные" объятия он не собирается. На этот раз уже он, кажется, попадает в яблочко, потому что напарник едва заметно вздрагивает. - Это... - Он осекается, отводит взгляд, но всё же продолжает. - Я знаю, что последние дни я был.. наверное, не самым лучшим напарником. И сожителем. И.. другом тоже... Но просто... - Рюноске на мгновение выглядит настолько беспомощно и растерянно, что теперь Ацуши безумно хочется как-то его поддержать. Но Акутагава не он, а потому берёт себя в руки и преодолевает растерянность в разы быстрее. - Произошло и происходит слишком много всего. И это не твоя вина. Но всё это вместе... слишком сложно.. и ново для меня... И я не хочу всё испортить. Накаджима моргает, слегка забывая про собственные слёзы. - Я правда очень ценю то, что мы друзья... - Накаджима всхлипывает. Громко. Но стыдиться из-за этого некогда, он не собирается заставлять Рюноске повторять дважды. - Хватит... - он шмыгает носом, крепко хватаясь за драгоценную возможность объятий в прямом и переносном смыслах. - Не.. неси чушь..! Акутагава обвивает его руками в ответ, и Ацуши где-то глубоко в подсознании клянётся самому себе урвать как можно больше. Эта мысль на мгновение даже пугает его, впрочем, он находит даже логичным это немного эгоистичное желание, осозновая, насколько сильно он успел соскучиться по напарнику и его поддержке. - Если ты называешь чушью мои слова о том, что ты не заслуживаешь преследования всего мира (просто так, из-за ничего), боли и страданий... - голос и объятия напарника на мгновение становятся угрожающими. - Я тебе ногу оторву. Накаджима фыркает, глотая слёзы. - Ну давай... рискни... - от нервов почти хочется рассмеяться, но по щекам всё ещё стекает горькое и солёное, и он замолкает, опасаясь подавиться. Ладонь Рюноске мягко поглаживает его по спине, успокаивая, прогоняя остатки кошмара. - Ты можешь.. - Акутагава спотыкается на середине фразы, словно на мгновение растерявшись. - Не держи это в себе, слышишь? Плачь, сколько потребуется. - Мне.. уже не особо хочется... - честно признаётся Ацуши, хоть слёзы всё ещё не просохли, но хотя бы теперь не льются бурной рекой. Парочка всё же скатывается по лицу, задержавшись ненадолго на подбородке, а потом падает вниз, впитываясь в чёрную ткань плаща, и, не сдержавшись, Накаджима утыкается лицом напарнику в плечо. - Но спасибо... Ему действительно уже гораздо лучше. Тени прошлого отступили, а ужас больше не сковывает цепями грудь, не сдавливает жесткой верёвкой горло. И, кажется, у него снова получается нормально дышать. Ещё пара минут и он будет готов возвращаться в агенство... - Всё нормально? - Обеспокоенно спрашивает Рюноске, очевидно заметив, как напряглась его спина. - О, нет-нет-нет... - шепчет Ацуши, резко отстраняясь и хватаясь руками за голову. - Наоми и Харуно! Им нужна помощь! Надо, - он порывается вскочить на ноги, но Расёмон удерживает его на земле. - Эй!.. Но Акутагава отмахивается от его протестов. - Они справятся и сами. - Бросает Рюноске, поднимаясь, но заметив недовольный взгляд Накаджимы, вздыхает. - Я только что разговаривал с Дазай-саном, помнишь? У них всё под контролем. А твоя задача сейчас просто отдохнуть. - То есть... меня даже не включили в план по их освобождению...? - Внутри всё сжимается от неожиданной обиды. - Я что, настолько бесполезен?.. На эти его слова Акутагава закашливается, очевидно поперхнувшись воздухом от возмущения. Крутанувшись вокруг своей оси, словно не зная, куда себя деть, он закрывает лицо руками, тихо бранясь. Ацуши негромко шмыгает носом, догадываясь, на кого ругается напарник. - Ты издеваешься, что ли? - Рюноске способностью ставит его на ноги и шагает ближе. - Над собой, надо мной, над всеми? - Он заглядывает прямо в лицо, хватает руками за плечи и с силой встряхивает. Кажется, от этого в позвоночнике что-то хрустит. - Мы о чём говорили только что, а?! Накаджима невольно фыркает и отводит глаза, но напарник на это щёлкает его по лбу. Нечего, мол, отворачиваться. - Тебе что, напомнить, сколько для всех хорошего ты уже успел сделать? На комплименты напрашиваешься? - Ацуши тихо смеётся и мотает головой, понимая, что Акутагава сердится не по-настоящему. - Не дождёшься! Всё, лимит на сегодня исчерпан, бери себя в руки и идём сушиться. - Не.. мо.. гу...! - Улыбается Накаджима, пока Рюноске продолжает его трясти, отчего говорить нормально не выходит. В самом деле, он совсем сошёл с ума. Он и прежде участвовал не во всех миссиях, и это никогда не делало его бесполезным и беспомощным ни в его собственных, ни в чужих глазах. Не сделает и сейчас. Невероятно глупо так думать с его стороны. - Ты же.. уже.. ме..ня.. держишь... На это Акутагава тихо усмехается и, наконец, отпускает его плечи. Дождь всё ещё льёт как из ведра, поэтому, чтобы переждать непогоду, они уходят на склад. Рюноске пинает доски, когда-то бывшие ящиками, расчищая пространство. Ацуши отслеживая взглядом его действия, кусает губы. Настроение, ставшее ненадолго хорошим, снова портилось. Как там всё? У них получится спасти девушек? У них же есть план? Дазай и Рампо точно что-то да придумали, верно? - Не зависай, - в него прилетает что-то мягкое, и, очнувшись от размышлений, Накаджима едва успевает схватить презент до того, как тот упадёт в пыль. Чистая одежда. Да... его собственная вся в грязи и насквозь мокрая, стоит переодеться. - Спасибо... - Пустое, - отмахивается Акутагава. - Я всегда оставлял здесь сменные вещи на случай, если... - Если я снова забуду захватить с собой одежду, чтобы переодеться после тренировки, ха-ха... - договаривает он за напарника, на что тот пожимает плечами. Да.. Рюноске всегда был более предусмотрительным, чем сам Ацуши, который к первой их встрече здесь подготовился плоховато. - Кстати, та футболка всё ещё у меня. Из-за этой чёрной майки с ним в агенстве произошёл один забавный случай. Даже сейчас, от одного воспоминания о нелепой случайности, у него к щекам приливает кровь. Он всего-лишь не очень внятно объяснил ситуацию... а его товарищи подумали, что... "А, это не моя, это Акутагавы..." "В смысле, он порвал мою рубашку и одолжил футболку, потому что забежать домой я не успевал..." Да... ему стоило подобрать слова получше... В такой ситуации сложно было подумать что-то ещё. А если бы он ляпнул нечто подобное перед коллегами сейчас... он бы и сам себе не поверил. Рассказывать об этой истории Акутагаве, пожалуй, всё же не стоит. Неловко как-то... Но тёплые картины, всплывшие перед глазами, как наяву, подбадривают, прогоняя тоску и тревогу. Хоть и ненадолго. Он торопливо стаскивает с себя перепачканную футболку, из белой превратившуюся в серо-коричневую, и брезгливо отбрасывает в сторону. Краем глаза Ацуши замечает скользнувший по нему взгляд, впрочем, Рюноске почти сразу отворачивается. В обычный день он бы не обратил на это внимания, но всплывшая в памяти история с футболкой невольно заставляет его покраснеть. С чего бы это, интересно? Раньше такого не было... вроде бы... Интересно, а Акутагава будет переодеваться? Кажется, при нём он ни разу не менял одежду... Нет, после тренировок он точно переодевался, но делал это как-то совершенно незаметно и невероятно быстро. Не то чтобы ему хотелось посмотреть... - Эти шрамы... они из приюта, да?.. - от неожиданности Ацуши вздрагивает, но он искренне благодарен напарнику за вопрос, пусть и не на идеальную тему, потому что его собственные мысле однозначно свернули куда-то не туда. Он бросает на Рюноске быстрый взгляд, но тот всё ещё стоит к нему спиной. - Можешь не отвечать, если не хочешь. - Всё в порядке, - поспешно заверяет его Накаджима, возясь с пряжкой ремня на брюках. - Да, правда, я не совсем уверен, какие именно ты имеешь в виду, но все они оттуда. Даже сейчас с регенерацией они не исчезают, уж не знаю почему. - Да, ваш врач из агенства.. - на мгновение он замешкивается. - Йосано-сан, кажется?.. Она говорила, что способности, связанные с исцелением работают весьма странно. - По-моему, все способности работают странно, - фыркает Ацуши, наконец, разобравшись с застёжкой. Говорить с напарником и при этом переодеваться отчего-то представляется невероятно сложной задачей, пальцы слушаются плохо, ладони потеют, а мысли в голове начинают путаться. Должно быть, это из-за недавних волнений... - Да, в этом ты прав... - соглашается Акутагава. - У тебя их много?.. - Кого? Ах, шрамов... - Накаджима хочет стукнуть себя по лбу, потому что забыть тему их беседы так быстро - просто невероятно глупо, но его руки немного заняты, он натягивает на себя чистые штаны. - Относительно... - есть ли вообще на этот вопрос правильный ответ?.. - А у тебя? Секунд пятнадцать Рюноске молчит, явно не зная, что ответить, и Ацуши уже хочет сказать, что отвечать в общем-то и не обязательно, но тот заговаривает раньше него. - Порядком... - он слегка нервно пожимает плечами. - От миссий, тренировок... и от жизни на улице тоже есть... Накаджима уже закончил переодеваться, но медлит, не решаясь сказать об этом. Отчего-то он не уверен, что напарник захочет сейчас встречаться с ним взглядами. - Это всё равно лучше, чем твои... - Ацуши хочет возразить, но не успевает. - Шрамы и раны полученные в бою... ощущаются совсем не так, как те, что из-за пыток... Сам же знаешь... Знает... Конечно, знает... Терпеть боль в месте, где живёшь, откуда никак не выбраться... это действительно хуже. Особенно, если кто-то упивается твоими страданиями... Директор, кажется, хотел, чтобы он ненавидел его, а не себя. И даже беспокоился о нём по-своему. Но... что ж... С этим у него всё же вышла промашка. - Те шрамы на животе выглядят болезненными. От чего они? - Раскалённая кочерга, - Накаджима тяжело вздыхает. - Уже даже не помню, за что именно меня так наказали... Было больно. Это точно помню. - Отчего-то он усмехается. - Но если бы у меня сохранились и шрамы от всех миссий с тех самых пор, как я начал работать в агенстве, на мне, наверно, и живого места не осталось бы. А у тебя есть какие-то особенно памятные шрамы? - Наверное, нет... - после долгой паузы отвечает Акутагава, разворачиваясь. - Но если бы у меня остался шрам на шее... - он указывает пальцем себе на горло, чуть улыбаясь уголком рта, и Ацуши против воли сглатывает. - Он был бы памятным, это точно. От спокойствия, с которым Рюноске говорит о.. том самом ударе, том самом сражении..., ему становится слегка не по себе. Раньше он вполне мог бы удариться в панику, но сейчас их бой с Фукучи остался достаточно далеко позади. Сейчас они оба живы. Всё в порядке. - Я заговорил про шрамы не просто так... - Акутагава, так и не сменив одежду, шагает к выходу и приоткрывает дверь, чтобы проверить, не закончился ли дождь. - Ни у одного нормального человека нет и не было столько ран, сколько у тебя. И столько боли тоже... Поэтому, если ты всерьёз продолжишь считать себя виноватым во всём, что происходит... - Я понял, понял! - Накаджима поднимает руки вверх, признавая правоту напарника. Может, он и не согласится с ним на все сто процентов, но по большей части... в конце концов, ни один человек не может быть ответственным абсолютно за все проблемы в мире, верно ведь?.. - Но вот у тебя ран явно не меньше было, что ты скажешь на это? - А я себя к нормальным людям и не отношу, - с улыбкой дёргает он плечом. - Кажется, дождь немного стих. Можем возвращаться домой. Домой... Звучит очень приятно и тепло... Но даже вернувшись в уютную квартиру Рюноске, у Ацуши не получается расслабиться полностью, хоть ощущение безопасности и действует на него весьма подкупающе. Велик соблазн просто рухнуть на диван, потому что он чувствует себя неожиданно вымотанным и выжатым, но Накаджима заставляет себя стряхнуть морок. - Мне надо связаться с кем-нибудь из агенства, - отчего-то говоря это, он невольно испытывает нечто отдалённо похожее на вину. - Можешь.. одолжить свой телефон? Лицо Акутагавы принимает немного странное выражение, словно его слова ему не по душе, но всё же он протягивает Ацуши мобильник. - Дазай-сан обещал, что нам позвонят, когда миссия по освобождению закончится, - светлые брови Рюноске сходятся на переносице. - И он просил передать, что если ты захочешь узнать подробнее обо всём, то нужно звонить не ему, а Куникиде. И строго до четырёх. Или не звонить вообще. Сейчас... - он быстро сверяется с часами. - До края срока минут семь. Уверен, что хочешь этого? Накаджима кивает, забирая телефон из прохладных аккуратных пальцев напарника. Ему действительно необходимо лично услышать о том, что спасательная операция идёт полным ходом и имеет все шансы завершиться успешно. Даже нет... точно закончится успешно. Он должен это сделать, иначе он не сможет найти себе места, пока будет ждать, когда с ним выйдут на связь. И наплевать на давящее чувство стыда за его глупый побег, вина и тревога сжимают горло гораздо сильнее, Ацуши уже успел хорошо прочувствовать это. Он лишь надеется, что не отвлечёт товарищей от их главной сегодняшней цели. Чуть подрагивающими пальцами он набирает номер старшего детектива, надеясь, что не перепутал и действительно звонит сейчас Доппо, а не случайному и совершенно незнакомому человеку. Гудки, раздающиеся из динамика мучительны, и Накаджима обхватывает себя свободной рукой, чтобы немного унять волнение. Он поднимает голову, когда ловит на себе вопросительный взгляд Акутагавы, и тот одними губами проговаривает: "мне уйти?" Ацуши качает головой. В разговоре не будет ничего секретного. Не от Рюноске это уж точно. К тому же с напарником ему намного спокойней... - Слушаю, - строго доносится из трубки знакомый голос, и Накаджима чуть вздрагивает от неожиданности, испытывая одновременно ещё и сильное облегчение. Он правильно вспомнил номер! - Я слушаю, что-то случилось? - Куникида-сан.. - отчего-то он немного хрипит, что вряд ли является хорошим знаком. Акутагава шагает ближе к нему, кладя руку ему на плечо в немой поддержке, и он делает глубокий вдох. - Это Ацуши... - Ацуши? - Тон детектива моментально становится мягче. - Хорошо, что ты позвонил. У тебя всё нормально, ты в безопасности? Как себя чувствуешь? - Порядок, - он слабо улыбается, хоть и знает, что Доппо не увидит этого. - Сейчас всё хорошо. - Отлично, - в голосе Куникиды промелькивают ворчливые нотки, как правило предвещающие начало урагана нотаций. - Когда мы тут закончим, напомни мне детально обговорить с тобой парочку вопросов, касающиеся твоей безопасности. И твоего поведения тоже. Эти слова даже слегка смешат его, и Накаджима торопливо зажимает рот рукой, чтобы случайно не фыркнуть. Ох, как же это напоминает его первый месяц работы в агенстве... такой беззаботный по сравнению с нынешними временами. Тогда его периодически отчитывали, чаще просто учили справляться с обязанностями детектива и с собственной способностью... Славные были дни... - Как скажете, Куникида-сан, - он прогоняет невовремя нахлынувший на него приступ ностальгии. Но хотя бы собственный голос звучит пободрей. - И простите, что так сбежал... - Ты нас знатно перепугал, знаешь ли. Больше так не делай! Это приказ, слышишь? - Строго говорит Доппо, однако сразу же смягчается. - Но главное, что ты в порядке. Ацуши глубоко вздыхает, стараясь не шмыгнуть при этом носом. На него не злятся, всё хорошо... это очень успокаивает. Но теперь... надо спросить о самом главном... - Куникида-сан... - начинает он, а внутри всё вновь сжимается от тревоги. Решимость в нём стремительно заканчивается, и Накаджима хватается свободной рукой за пальцы напарника, всё ещё держащие его за плечо. Акутагава, моментально считав его настроение, крепко стискивает его ладонь. Почувствовав опору, Ацуши ощущает, что часть сил возвращается к нему, и их хватит на то, чтобы продолжить. - Скажите... Наоми и Харуно... - он сглатывает, но тут же берёт себы в руки. - Как проходит операция по их освобождению?.. Долгие мгновения он слышит лишь тишину. - Она пока в процессе... - вздыхает на другом конце Куникида, и успевший страшно напугаться за эти секунды Накаджима едва ли не подпрыгивает на месте. - Я не могу рассказать тебе подробностей. Сейчас мы... Ох, чёрт, время... Ребята, полная готовность! - До ушей Ацуши доносятся четкие и резкие команды, а затем Доппо возвращается к их разговору. - Через два часа я позвоню. За это время мы точно... Да иду я, иду! - Кричит он кому-то нетерпеливому. - Просто ждите, хорошо? Никакой самодеятельности! После этих слов из динамика доносится шум, топот ног, крики и брань, а затем всё стихает. Накаджима сглатывает, чувствуя, как по спине прокатывается нечто холодное, когда из трубки раздаются бездушные гудки. Опустив невидящий взгляд в пол, он протягивает телефон Акутагаве.. точнее просто выпрямляет руку в ту сторону, где по его предположению должен стоять напарник. В ушах шумит кровь... Нет, не стоило ему звонить, он только помешал товарищам, готовящимся к битве... Но Куникида сказал, что то, что он связался с ним, это хорошо. Значит, не зря он говорил с ним сейчас?.. Или всё же зря?.. Они же будут в порядке?... - С ними всё будет хорошо, - заверяет Рюноске, словно читая его мысли. Иногда Ацуши начинает казаться, что способность напарника заключается не только в управлении своей одеждой, но и в навыке залезать кому-то в голову. Возможно, исключительно его разум удостоился данной чести. И он несомненно даже пошутил бы на этот счёт, если бы на душе не было так тревожно. - Я.. я очень надеюсь на это... - вздыхает Накаджима. Как и на то, что Куникида сам завершил звонок, а не потому что с ним могло что-то случиться... - Дазай-сан говорил, что звонить можно только до четырёх. После они уже начинают активные действия. - Спокойно напоминает Акутагава. - Сейчас начало пятого. Время вышло, они на миссии и позвонят, когда она завершится. Это логично. Рюноске наверняка прав, но волноваться он не перестанет. - Два часа... - он снова вздыхает, уже представляя мучительное ожидание новостей. Сто двадцать минут и в шестьдесят раз больше секунд, каждую из которых он проведёт в тревоге. - Дождаться бы... - Это не так-то много, знаешь ли, - фыркает Акутагава и тянет его за руку, заставляя посмотреть на себя. - Я ждал четыре, пока мы ехали в Нагою, чтобы вытащить тебя. - Прости... - Ацуши опускает было голову, но Рюноске больно тыкает его пальцем в грудь, чтобы пресечь эту попытку отвести взгляд. - Хватит уже извиняться! - На это Накаджиме тоже хочется сказать "прости", но нутром он чувствует, что после такого заработает подзатыльник. В лучшем случае. Акутагава смотрит весьма сердито, так может дойти и до драки. Впрочем... если это сможет помочь скоротать время. - Ты... тебе же тогда... - Рюноске запинается и теперь отворачивается сам. Ацуши сжимает губы, невольно вспоминая всё, через что ему пришлось пройти в том плену. Ужасно? Да, но он ни за что не позволил пройти через этот ад кому-то другому. Те, кто похитил Наоми и Харуно, не должны подвергать их таким мучениям, у девушек нет регенерации, к тому же, судя по записке, они заложницы, а значит должны быть живы... Однако он предпочёл бы попасть в плен ещё раз, два, десять - столько, сколько пришлось бы, чтобы не подвергать больше опасности их и всех детективов. Жаль, это невыполнимо... - Тебе просто не за что просить прощения... - со вздохом говорит Акутагава. - Я знаю.. что ты хочешь, как лучше. Всем. Вот только не себе... Но нельзя предотвратить всё на свете, понимаешь? И в том, что произошло сегодня.. - Рюноске моргает, и взгляд его становится озадаченным. - Твоей вины.. нет...? Накаджима приоткрывает рот в беззвучном "о", потому что в момент, когда интонация напарника меняется с утвердительной на вопросительную, у него в голове словно загорается лампочка. - Вины нет, - соглашается он, стараясь изо всех сил, чтобы это прозвучало максимально уверенно. Не ради себя. "Я ненавижу смотреть, как ты подвергаешь себя опасности..." "Я боюсь за тебя..." "Я не хочу тебя потерять..." Акутагава действительно знает, как он себя чувствует, и для этого ему вовсе не нужно залезать к нему в мысли. Он уже чувствовал то же самое. Много-много раз. Потому что он, Ацуши, бывал неосторожен. Становится стыдно. По-настоящему стыдно. Они говорили про это совсем недавно, но окончательно до него дошло только сейчас, хоть он действительно старался быть менее безрассудным и не подвергать себя лишней опасности, как раньше... Наверное, он не самый хороший друг... И ведь в его прошлых действиях не было вины Акутагавы. Но даже так.. Рюноске наверняка всё равно ощущал себя так, словно это именно он не был достаточно сильным или умным, чтобы это предотвратить. "Вы двое даже не представляете, как похожи..." Ох... Знал бы Фицжеральд насколько... - Я это к тому, - Акутагава прочищает горло, прикрывая рот рукой. - Что ты доверяешь агенству свои собственные жизнь и безопасность. Неужели что-то изменилось? - Уголок его рта дёргается в слабом подобии улыбки, и Рюноске мягко толкает его кулаком в плечо. - Почему я верю в твоих товарищей больше, чем ты сам, а?! - Я и не говорил, что не верю в них! - Тут же протестует Ацуши, возмущённо взмахивая руками... точнее одной рукой. Его взгляд падает вниз, и он обнаруживает, что его пальцы всё ещё сжимают ладонь напарника. Возмущение моментально сходит на нет, сменяясь странным подобием неловкости. Он.. держал Акутагаву за руку всё это время?.. Судя по взлетевшим вверх почти до линии роста волос светлым бровям Рюноске, тот тоже понял это только теперь. Вот сейчас это уже действительно неловко... Накаджима быстро, даже слишком торопливо отпускает теперь уже тёплые пальцы, и напарник, едва заметно дернувшись, прячет руку в карман пальто. - Тебе бы.. - Рюноске прокашливается, и Ацуши уверен почти на сто процентов, что дело тут вовсе не в его болезни (которую они уже успешно вылечили), но о своих мыслях он предпочитает умолчать. Его собственный стеклянный дом и без того слишком хрупок, чтобы разбрасываться камнями. - Стоило помыться... От смущения не остаётся и следа. И, кажется, сегодня всё-таки не обойдётся без драки. - Хочешь сказать, что я грязный?! - Ну, а кто из нас недавно искупался в луже?