Осколки душ. Вторая из "Трилогии ужасов"

Глава 6.

             Марионетка пыталась сдержать своей силой уничтожение здания, но ничего не выходило. Она замедляла падение, пытаясь не дать рухнуть месту, которое долгие годы было её домом. Энергия быстро иссякала. Кукла обессиленно упала на пол. Вместе с ней порушился потолок. Блоки падали то тут, то там. Марионетка сжала руки в кулаки и медленно разжала. Её друзья здесь. Их нужно найти… Но она не могла встать. Ничего не выходило. Но обращённые сами нашли её. Призраки кружили над ней хороводом. Марионетка приподнялась и посмотрела на них. Дети были счастливы, покинув свои старые потрёпанные оболочки. Они подлетели к кукле и помогли ей подняться. На их фоне она, точно мама, заботливо оглядывала каждого. Её руки касались призраков, слегка проводя по ним пальцами. Они могли бы так долгие годы пробыть вместе, обсуждая бесконечный поток тем, по большей степени связанные со Спрингтрапом. Марионетка слушала их беспрерывный лепет, который с трудом могла разобрать.       Дети говорили о юной девушке в сопровождении кролика, который носил такое же имя, какое имели все его аниматронные копии. Марионетка задумчиво качнула головой. Дети выкрикивали её имя и кружились под потолком. Беатрис смогла освободить их своей силой, но не до конца. Дать освобождение им может только одно: уничтожение Спрингтрапа. Благодаря девушке, призраки не мучились сейчас в своих костюмах, страдая под завалами. Марионетка поднялась, но вновь упала, когда здание дрогнуло.       Пол заплясал под ней, стены заходили ходуном, а обломки градом сыпались сверху, разбрасываясь каменной крошкой. Марионетка уже знала, кто может понести её метку. Знак дара проклятой куклы, который не каждому можно доверить.       Призраки полетели куда-то вперёд, освещая своим светом дорогу к выходу Марионетке. Кукла встала. Она решила, что теперь ни одного убитого больше не обратит, только бросит все силы на то, чтобы их упокоить с миром. Нельзя позволить кошмару продолжить бесчинствовать на этой земле. Марионетка нашла того, кто справится со Спрингтрапом, тревожить призраков больше не стоит.       Марионетка собралась было лететь за детьми, но жёсткие пальцы сомкнулись на её запястье. Она дёрнулась и обернулась.       — Далеко собралась? — монотонным голосом спросил Спрингтрап. Его пасть зловеще ухмылялась. — Ты мне ещё пригодишься.       — Я больше не буду плясать под твою дудку! — прошипела Марионетка. Она ринулась в сторону, но враг держал крепко.       — Так в этом уверена? А вот нововыпущенные души думают иначе. Ты обратишь их! — прорычал Спрингтрап. Как бы Марионетка не упиралась, Спрингтрап утащил её в один из секретных ходов. В те катакомбы, которые находились под недостроенной пиццерией. Силы были уже не те, чтобы упорствовать Спрингтрапу. Она обернулась, опечалено взглянув на только что освободившихся призраков. Им предстоит обитать в вечной темноте разлома этого места, пока не придёт освобождение.       Марионетка выпрямилась и покорно последовала за Спрингтрапом. Кукла не знала, что ждёт её впереди, но точно ничего хорошего. Часы пробьют тик-так, рано или поздно, все будут свободны. Спрингтрап грубо бросил её в проход и прыгнул следом в люк. Он переместится в следующее уже готовое место для обитания и разработает новый план.       Летя вниз в темноте, Марионетка неотрывно смотрела в один единственный глаз Спрингтрапа. Он также молча сверлил её взглядом. Явление девятое. Немая сцена. Действие пятое. Марионетке вспомнилась одна из сцен комедии Ревизора, на которой она, ещё при жизни, была с семьёй. Всё замерло, голоса смолкли, остались только глаза, устремлённые друг на друга. Кукла отметила, что Спрингтрап остался без глаза. На его месте зияла сквозная дыра, через которую Марионетка могла видеть творившееся позади. Но там ничего не было. Лишь тьма бесконечного полёта. В сердцах кукла посмеялась и вспомнила несколько шуток по поводу глаза Спрингтрапа. Она мысленно благодарила Би, за оставленное увечье ему, ведь таковое останется на вечно.       Марионетка оторвала глаза от Спрингтрапа и перевернулась в воздухе. К ним стремительно приближался стальной пол. Кукла использовала остатки энергии, дабы приземление прошло мягко. Спрингтрап же согнул ноги в коленях и, с какой-то победой в движениях, приземлился, громко ударив ступнями. Он был доволен, что успел урвать хоть что-то после стычки с Беатрис. Силы потрачены в пустую, но Спрингтрап завладеет новыми ресурсами для восстановления любой ценой. Спрингтрап с искрой в глазу посмотрел на Марионетку. Судьба многих была в его гнилых жёстких руках…

__________________

      Беатрис нервно пролистывала меню «Тихого места». В данный момент здесь шла своя немая сцена, наполненная горькой остротой. Над столом, за которым сидели все, кроме Клэя, Карлтона и Джессики, повисла жгучая тишина. Напряжение зашкаливало, давя на всех присутствующих. Чика нервно поёжилась рядом с Би, которая сидела на самом краю мягкого диванчика. Места было очень мало, поэтому приходилось прижиматься друг к другу в плотную. Чика поправила свои жёлтые волосы, в который раз нервно пробегаясь по одним и тем же строчкам страницы меню. Шедоу и Голден уже в четвёртый раз вставали из-за стола под предлогом «покурить». Беатрис одним взглядом заставила их сесть на место. «Проявите хоть немного уважения! — раздался её голос в головах у присутствующих сущностей. — Вы не знали Чарли и Ламара, но хотя бы сделайте вид, что вам жаль и испытываете грусть. Изобразите скорбь». «У меня сейчас глаза лопнут от такого давления за столом! — прорычал в ответ Голден. — Если я срочно не покурю, то всем здесь не поздоровится». «Она права, — отдёрнула их Чика. — Такое поведение — чистое проявление бестактности». «Тебе ли говорить об этом! — фыркнул Шедоу, устремляя глаза в своё меню, раскрытое перед ним. — Сама торопилась поскорее уйти из того проклятого места. Что же ты не скорбила вместе с Джоном?» «Прекратите все! — Фредди оторвал глаза от страницы со стейками и злостно обвёл ссорящихся взглядом. — У меня уже голова пухнет от всего, ещё и вы тут со своими препирательствами». Разговор исчерпал себя. Беатрис грузно выдохнула и посмотрела на Джона. Он опустил голову на руки, по его запястьям стекали слёзы, оставляя после себя мокрые дорожки.       Если бы Джессика и Карлтон были здесь, то места точно не хватило бы. В данный момент они должны уже приехать вместе с Клэем в больницу. Карлтон вызвался сопроводить девушку в травмпункт. Тогда он пытался выявить хоть какую-нибудь реакцию на это у Беатрис, но она была занята другим. Расстроенный, он поехал вместе с Джессикой в больницу.       Марла сидела слева от Чики рядом с Фредди. Её лицо бледнее самой смерти, словно отражая то выражение, которое будет у каждого из нас в могиле. Волосы на голове девушки спутались и растрепались, будто бы она скатилась с сеновала вниз головой. Глаза на мокром месте. Слёз и сил не осталось, чтобы оплакать погибшего Ламара.       Беатрис перевела глаза на Фокси. Он, не обращая внимание вообще ни на что, с интересом рассматривал меню. Изредка его взгляд обращался к стене рядом с ним, на которой нарисован корабль, погружающийся в морскую пучину из-за щупалец кракена. Сущность улыбнулся и вновь с интересом пролистал меню в самое начало, явно собираясь сделать заказ.       Беатрис ощутила урчание в желудке и решила, что если Фокси сделает заказ, то и она закажет парочку блюд. Би подняла глаза на Голди, который сидел перед ней. Он обиженно фыркнул и поправил золотые волосы. Джон всхлипнул. От этого резкого звука Би дёрнулась. Он был слишком чужеродным здесь, чтобы спокойно принять его. Всхлип, словно нож масло, разрезал тишину и прервал мрачную атмосферу. Фокси выпрямился и махнул официантке. Она с улыбкой подошла к столику. Он, попутно флиртуя с ней, сделал заказ. Беатрис сказала, что желает стейк тщательной прожарки и пару шоколадных коктейлей. Чика сухо бросила официанту что-то на счёт ванильного мороженного. Фредди кратко сказал: «Мне кофе и побыстрее».       — Будет сделано! — с такой же яркой улыбкой сказала официантка. — Что-нибудь ещё?       — Пиво! — вспомнил Фокси. Официантка кивнула и ушла. Отойдя от столика достаточно далеко, она с усилием выдохнула. В их кафе-бар приходят люди различных сортов. Бывают даже грязные немытые алкоголики, но чтобы на столько оборванные посетители… Ещё ни разу. Она пыталась рассуждать: в чём Марла? В грязи или засохшей крови? Трудно сказать. Официантка не эксперт и должна просто выполнять свою работу.       — Как думаете, она ещё там? — тихо спросила Марла, вновь разорвав тишину. — Мы не знаем наверняка. Джон поднял на неё глаза. В них стояли слёзы. Он придвинулся ближе к столу. Молчание прошло, сменив отчуждение, желанием обсуждения. Марла положила руки на стол и взяла в ладони руку Джона. Теперь и она заплакала, срывая остатки слёз внутри. Беатрис переглянулась с Шедоу.       — Там было слишком много крови, — медленно покачал головой Джон.       — Но люди могут выжить и не при таких обстоятельствах. — Подал голос Фредди, желая вклиниться в разговор. — К примеру, Афтон…       — Не произноси это имя в моём присутствии. Пожалуйста. — Почти шёпотом произнесла Марла.       — Но всё же… У Чарли есть шансы? — Фокси стало интересно. Чем закончится это обсуждение смертных дел?       — Прекратите, — прошипел Джон. — Просто заткнитесь! Я вас прошу… У меня нет ни сил, ни желания слушать это. Мы все прекрасно понимаем, что она не смогла бы.       — Но… — встрял опять Фокси.       — Тайм аут! — Би ударила по столу рукой. — Вас попросили. Фокси, тебя в особенности это касается.       — Ребята, думаете, что я не хочу поверить в шанс того, что Чарли жива? Я хочу этого больше всего на свете. Больше, чем жить. Я очень хотел бы, чтобы она уехала вместе с нами на машине Клэя, сидела здесь и подбадривала нас, пытаясь поддержать по поводу смерти Ламара. Ты не понимаешь… Я держал тогда её руку. Она просила меня не отпускать, но я отпустил. Этими руками я убил её! — он ударил кулаками по столу. — Я задействовал этот долбанный пружинный фиксатор! Би, ты была там. Подтверди мои слова. — Он с громким хлопком закрыл меню. Слёзы больше не шли. Парень не мог плакать.       — Да… — сухо начала Беатрис. — Её рука обмякла и повисла в тот момент. Крови было… слишком много. До сих пор я вижу её перед собой… Как сейчас помню свои слова. Пыталась говорить с ней, но она не отвечала. Я готова много рассказывать о своих чувствах в тот момент, уклоняясь от главного. Сколько бы слов ни было сказано, трудно передать всю ту боль, которую я испытала в момент схлопывания фиксаторов. Было ощущение, словно меня тогда проткнули стальные части. — Она помолчала, пытаясь собраться с мыслями. — Чарли была хорошим человеком. В ней есть что-то такое, чего нету во всех из нас. Нечто иное, не поддающееся объяснению…       — Она умерла зазря. — Прервал её речь Джон. — Умерла, как овца на бойне. Умерла также, как и все остальные жертвы Неправильных! — Он всхлипнул и ударил рукой по столу. — Тот проект Чарли! Эти чёртовы головы! Они всему виной. Они были такими же безжизненными, как и создания Афтона. Они как-то связаны, но я не могу понять, что это за нить. Чарли что-то гложило и беспокоило на протяжении этой недели. Мы были в парке тогда… Она вырубилась и сквозь сон, как я тогда подумал, бормотала непонятные числа. Позже я сверился с картой. Эти числа являлись координатами дома отца Чарли. Она отчётливо произносила слово «Свобода». Всё время гналась за призраками прошлого, и они забрали её. Унесли. Умерла в пустую.       — Джон, никто не умирает напрасно. — Покачала головой Беатрис и посмотрела на Марлу. — Никто. Каждая жизнь значима и весома. Нам нельзя зацикливаться на этом. Всё, что можно сделать, так это запомнить её тем радостным лучиком, который сиял в нашей жизни. Она будет жить, пока мы будем помнить её. В наших головах и сердцах, всегда с нами… Слова Беатрис прервались звоном колокольчиков над дверью. Звон «музыки ветра» повторился, когда она закрылась. Беатрис обернулась и увидела незнакомого ей парня. Джон закатил глаза.       — Привет, Арти. — Сухо сказал он. Марла враждебно насторожилась, осматривая Арти с ног до головы. В его виде явно что-то её не устраивало. Каштановые всклоченные волосы, которые вились кудряшками, как у настоящего барана. Тёмные глаза выказывали какую-то странную и чуждую весёлость. Сущности переглянулись друг с другом и отвернулись, игнорируя нового смертного перед ними. Места для Арти не было, но никто и не собирался ему предложить сесть.       — Привет? — больше вопросительно, неуверенно произнесла Беатрис. — Будем знакомы? Девушка представила ему сидящих за столом, когда он подошёл совсем близко к столу. Арти весело поприветствовал каждого из них. Он пригладил волосы, но это ничуть не помогло. Кудряшки вновь встали в прежней форме.       — Кто ты? — с прежней неприязнью спросила Марла.       — Я друг Чарли! Слышал, что произошло какое-то несчастье… Поделитесь этим со мной? Странно, что Чарли нет среди вас. Мы должны были начать с ней встречаться…       — Ты пытаешься нарваться на конфликт? — с вызовом спросил Джон. Прежняя грусть сменилась пассивной усталой яростью. Беатрис перевела взгляд с Арти на Джона и обратно. Она неуютно поёжилась. Все знали, что Джон и Чарли в отношениях… Странно, что парнишка с её курса не усвоил это.       — Тоесть… Я так думаю… Да! Я ей точно нравлюсь! — с каждым словом Арти ощущение чуждости к этому человеку только возрастало. Он был чужим здесь и навсегда останется таковым.       — Нравился. — Чётко выделила Марла. — Она умерла.       — Что? Когда? — сконфузился Арти.       — Несколько часов назад.       — Это не смешная шутка… Как там тебя? Марля, кажется? Бинт такой есть… Но он не договорил. Марла встала из-за стола и тут же оказалась перед ним. В глазах стоят слёзы, которые кипят настоящей яростью. Арти неуверенно попятился.       — Ты не знаешь её, не знаешь нас… Ты вообще ничего не знаешь! Тебя не было там! Ты не терял близких и любимых! Уходи. Убирайся прочь. С какой стати ты можешь так просто заявляться сюда и говорить о ней?! Она умерла! Ламар умер! И ты никогда не поймёшь, не сможешь справиться со всем этим грузом! — поток слов лился из неё, словно она копила его капля за каплей долгие годы. Непрерывной волной, не позволяя вставить даже фразы. Плечи, руки и коленки тряслись в судороге. С каждой секундой девушка становилась всё слабее, словно силы утекали с выпущенными словами. — Проваливай! И… Но она не продолжила. Марла закачалась. Её взгляд помутился, ноги подкосились. Беатрис стремительно встала и подставила руки. Она поймала девушку, которая потеряла сознание. Бледный Арти отступил на несколько шагов и убежал. Беатрис не обратила на это внимание. Она попыталась привести подругу в чувства, но ничего не выходило. Перехватив её удобнее, она случайно коснулась чего-то мокрого на её штанах. Чика встала дабы помочь ей. Би закричала. На руке была кровь. Такая алая и яркая, она выделялась на всём фоне её бедной и исцарапанной кожи. Чика подхватила на руки Марлу, подняв её с поразительными силой и лёгкостью, удивив этим Джона. Она закрыла глаза и тут же открыла их, полагаясь на свои чувства и ощущения, которые никогда её не подводили в те времена, когда она была самым профессиональным лекарем. Да и сейчас такой была, потому что навык пропить невозможно.       — Джон, срочно звони в скорую. У неё началось внутреннее кровотечение. Она может потерять ребёнка. Если мы ничего не предпримем, то потеряем и Марлу. — Чика замахала официантам. Би судорожно пыталась сконцентрироваться на ситуации. Из-за сильного волнения не получалось ничего сообразить. Но Чика была на удивление спокойна, словно бывает в таких ситуациях каждый день. Джон бросился к барной стойке и кратко выложил информацию бармену. Персонал подсуетился. В скором времени должна приехать скорая. Джон заказал бокал виски и залпом выпил его. Из кармана он извлёк пару мятых купюр.       — Лёд, срочно! Фредди, вставай! — Чика быстро и чётко отдавала указания. Она уложила Марлу на освободившийся мягкий диванчик и ощупала живот. Сущности уже все были на ногах. Сидеть никто не остался из-за волнения, которое передалось каждому в баре, словно зараза. Беатрис приняла из рук официантки лёд и приложила к низу живота подруги. Марла продолжала пребывать в бессознательном состоянии. Лицо стало ещё бледнее, чем было.       — Внутреннее кровотечение слишком сильное. — Чика поджала губы.       — Она умрёт? — шёпотом спросил Фокси у Голдена, который переживал за смертную также сильно.       — Не неси хуйню, Фокси. — Ругнулся на него Голден, следя за ловкими руками Чики. — Всё будет нормально… Чика приложила руку к промежности Марлы и закрыла глаза. Она нахмурилась и попросила Шедоу выглянуть на улицу.       — А вдруг скорая приехала? Иди быстрее! — командовала она.       — Но я хочу посмотреть! — заупрямился тот.       — Какие вы все неорганизованные! — вскипел Голден. Широкими шагами он подошёл к двери и выглянул на улицу. Никого не было видно. Даже машины не ездили. Голден вернулся и отрицательно покачал головой.       — Мы можем сделать что-нибудь ещё? — Би беспомощно подняла глаза на Чику. Сущность покачала головой и скрестила руки на груди. Время сейчас было слишком бесценно для них, чтобы тратить его просто так, сложа руки.       Голден вновь выругался и вышел на улицу. Шедоу, немного поколебавшись, ушёл за ним. Беатрис опустилась на корточки возле Марлы и взяла её за руку. Она сжала ладонь девушки и начала говорить с ней. Долгие минуты Би говорила что-то успокаивающее подруге, словно та сейчас сидела перед ней в сознании. Можно подумать, будто бы она успокаивала не её, а себя.       Фредди, сложив руки за спиной, ходил из стороны в сторону. Фокси напряжённо следил за мельтешащим Фредди, пока у него не закружилась голова. Он помотал ей и крикнул официанту, чтобы принесли ещё льда.       Джон, уже не мелочась, пил третий бокал виски и закусывал лимоном. Голден вновь вернулся с зажатой сигаретой в зубах. Он подошёл к стационарному телефону.       — Бармен! — крикнул Голден через весь зал. — Быстро, номер скорой мне!       — Но мы уже вызвали… — начала официантка, которая обслуживала их.       — Заткнись, женщина. — Рыкнул он на неё, набирая телефон скорой. Долгие протяжные гудки оттягивали ещё больше времени, драгоценные секунды которого были на счету. В голове Голдена представлялись песочные часы, в которых крупица за крупицей падали песчинки. Словно в замедленной съёмке, сущность тяжело затянулся и выдохнул густую струю дыма из носа, как разъярённый дракон. Наконец раздался полусонный голос молодого парня.       — Мы вызывали скорую в кафе-бар «Тихое место». Почему она до сих пор не приехала? — спокойно начал Голден, нервно дёргая ногой. — В связи с чем задержка?       — Мужчина, скорую обычно вызывают в бар около пяти часов утра явно не по уважительной причине, но мы собираемся. Будьте добры подождать. Я уверен, что…       — Да нихуя ты не знаешь! — вскипел Голден. — Девушка может потерять ребёнка! У неё второй месяц беременности! Началось внутреннее кровотечение! Если вы сию секунду здесь не явитесь, погибнет человек! Как ты не можешь понять этого, тупорылая личинка человека?! — орал он на весь кафе-бар, в котором сейчас не было посетителей из-за столь раннего времени. — Не увижу здесь через пять минут скорую, я тебя найду. Вырву руки и язык, чтобы неповадно остальным было. Ты понял меня?!       — Х-хорошо, сэр! — парень резко бросил трубку. Голден фыркнул. Он надеялся, что объяснил парнишке всё досконально, чтобы его тупые куриные мозги поняли серьёзность ситуации. Принимающий вызовы явно работает первый или второй месяц. Слишком неопытный в этом деле.       Сущность подошёл к барной стойке и схватил за воротник блузки официантку, которой было сказано позвонить в скорую. Девушка испуганно вытаращила глаза и хотела было попятиться, но позади была стойка. Бармен, разговаривающий с ней, напрягся и отошёл, занимая себя протиранием и так чистых бокалов. Голди сделал последнюю затяжку и вытянул руку официантки.       — Что ты сказала этому телефонному мальчику? — Голден внимательно следил за её выражением лица. Он переключился на поглощение эмоций страха, ведь сейчас их показатель в помещении зашкаливал выше нормы.       — Я… я сказала, чтобы срочно прислали бригаду скорой помощи! — залепетала она срывающимся голосом.       — Врёшь… — он стал тушить ещё горящий окурок об её запястье. Официантка закричала, чувствуя, как кончик сигареты зарывается в кожу. — Имя.       — Л-линдси! — захныкала она, пытаясь вырвать руку, но хватка была нечеловеческой силы.       — Говори мне правду. Что ты сказала?       — Я п-позвонила, как и было с-сказано… — шмыгая носом, продолжала Линдси. — Ответил юноша. Ч-чтобы сделать всё б-быстрее, я сказала, что нужна б-бригада с-скорой помощи. Получив утвердительный ответ, я с-сбросила звонок.       — Слушай сюда, шалава, — Голден наклонился к её уху, чтобы за своими рыданиями она точно его услышала. — Когда решается судьба человека, нужно сделать всё возможное, причём срочно! Там на диванчике умирает молодая девушка! Ровесница твоя! Она теряет ребёнка от любимого человека — последнее, что у неё осталось в память о нём! И из-за таких безалаберных людей гибнут невинные! Посмотри на себя и сравни с тем на телефоне. Кто вы? Безответственные ублюдки и бессердечные гниды! Ты изложила дело столь коротко, чтобы быстрее вернуться к бармену и построить ему глазки. И не отнекивайся. Сделала на отвали и радуешься ещё.       — П-пожалуйста! Отпустите м-меня! — Линдси дёрнулась, но рука сжалась сильнее. Послышался лёгкий хруст. Ещё немного и он сломает ей запястье.       — Книжку жалобную тащи сюда. Я напишу краткое изложение. — Фыркнул Голден, откидывая потухший окурок в сторону. — И поживее! А то знаю я, как ты работаешь. Сначала скорая, а потом что? Книжку принесёшь, когда я состарюсь? Иди отсюда.       — Может вы хотите что-нибудь за наш счёт? — пролепетал бармен, пытаясь отмыть алкоголем свою провинившуюся коллегу.       — На всю нашу компанию за ваш счёт. Позже подойдём и выпьем. Понял меня? — грубо бросил ему через плечо Голден. — Молись, чтобы девушка выжила. Иначе камня на камне не оставлю от вашей забегаловки! Голден вернулся к столику. Удивлённые глаза таращились на него, готовые вылезти из своих орбит.       Беатрис, со слезами на глазах, сжимала руку Марлы, каждую минуту нащупывая у неё пульс. Би часто замолкала и шипела на остальных, пытаясь услышать тихое, но размеренное дыхание Марлы. Голден присел рядом с Беатрис на корточки, ударившись спиной о край столика. Он выругался, но тут же замолк, когда услышал всхлипывания Би. Сущность ободряюще сжал её плечо. Беатрис оторвала глаза от лица Марлы и посмотрела на него.       — Ну-ну, — пытался утешить он, — не плачь… И Беатрис разрыдалась. Она кинулась к нему на грудь, от чего Голден сел на полу. Он неуверенно приобнял её за плечи, а после заключил в объятия крепче. Так и быть, он простит ей свою великолепную кофту, которая уже начинала пропитываться слезами. Голден похлопал её по спине. Рыдания стали стихать, истерика отступала. Остались лишь тихие редкие похныкивания. Голден поднял глаза на Чику. Она заламывала руки и поджимала губы. От волнения стал частично проявляться естественный облик, и на её щеках поступили едва заметные редкие жёлтые перья.       Двери кафе-бара с грохотом распахнулись. Влетели санитары с носилками в руках, а впереди них Шедоу, который указывал дорогу. В его зубах зажата уже достаточно пожёванная, но всё ещё дымящаяся сигарета. Ладони людей из бригады сжимали носилки так сильно, что костяшки пальцев побелели.       Джон тут же протрезвел и хотел было помочь, но со всем управились сущности. Голден и Беатрис поднялись и отступили, уступая место профессионалам. Они переглянулись друг с другом. Фредди подошёл ближе. Из кармана он извлёк помятый зелёный платочек и протянул его девушке. Она благодарно улыбнулась и двинулась вместе с остальными к выходу из кафе-бара.       Чика умело руководила всем процессом, стараясь устроить максимальные удобства для Марлы. Когда двери закрылись, скрыв за собой всю компанию, сотрудники выдохнули и вернулись к обыденным делам, а именно — уступать свою смену следующим рабочим.

__________________

      Каталка ехала по коридору с громким грохотом, поскрипывая колёсами на поворотах. Двери операционной закрылись перед носом Чики. Как бы она не протестовала, внутрь никого не запустили. Фокси закатил глаза и сел на один из стульев в коридоре. Его чувствительный нос пощипывало от всех этих больничных запахов, которые он так не любил.       Беатрис ходила из стороны в сторону по коридору, как неприкаянная. Правое веко изредка подёргивалось от волнения. Шедоу и Голден играли в суефа, пытаясь отвлечься от всех этих переживаний. На сколько бы ни были знакомы им смертные, сущности переживали вместе с Беатрис.       Джон облокотился на стену и скрестил руки на груди. Глаза плотно закрыты, словно он спит, но лицо было слишком сосредоточено для этого. Когда Би в очередной раз проходила мимо него, Джон остановил её, схватив за локоть. Она замерла и подняла красные глаза на него. Он знаком указал ей сесть чуть поодаль от остальных. Это не укрылось от внимания сущностей. Их слух был острым, так что такое расстояние для них всё равно, что смертные стояли бы рядом. Джон кашлянул и провёл рукой по своему лицу, словно этим движением собирал весь мозг в кулак.       — Ты тоже видела женщину? — прямо спросил он. — Она была возле Чарли тогда. Мне же не показалось?       — Нет, не показалось. Тётя Джен и в правду была там. Мы встретились с ней глазами… На вид не скажешь, что она доброжелательна, как говорила про это Чарли. — Би задумчиво потёрла подбородок, полностью переключаясь на разговор. — Что она могла там делать?       — На самом деле, ответ на этот вопрос я хотел узнать у тебя, — пожал он плечами. — Чарли говорила мне, что до приезда в Харрикейн у неё с тётей случился скандал. Она не хотела отпускать Чарли в Харрикейн, вплоть до того, что они очень сильно рассорились. Чарли не хотела говорить об этом и вспоминать… Тогда у меня целых два вопроса: зачем и как? Джен не могла знать заранее, что она там будет… Бессмыслица какая-то. Я зашёл в тупик в своих рассуждениях и…       — Джон, она умерла. — Холодно сказала Беатрис. — Зачем смаковать эту тему на языке раз за разом? Забудь. Просто закрой глаза и глубоко вдохни. Чарли не хотела бы, чтобы ты так убивался по ней. Уверена, что Ламар встретил её там, на небесах. Может… Она наконец обняла своего отца, спустя столько лет. — Би прислушалась. Джон так и не дышал, после её слов о вдохе. — Джон! Выдыхай. Я пытаюсь донести до тебя, что дом упал. Там, под завалами, точно невозможно выжить. Не знаю, как там Джен, но Чарли не смогла бы выбраться живой оттуда.       — Я знаю. — Джон качнул головой. По щеке скатилась крупная слеза. — Я понимаю…       — Тогда прекрати думать об этом. Что было, то прошло. — Но девушка чувствовала, что Джону мало этих слов. — Поверь, я знаю, каково терять друзей… Боль уходит со временем. Порой думаешь: «Неужели и вправду этого человека нет сейчас рядом со мной?». Но продолжаешь жить дальше. Утрата притупляется. Остаётся лишь шрам.       — Но твоя боль не утихла, — слабо произнёс Джон. — Ты всё ещё оплакиваешь их.       — Нет. Я отпустила. Живые должны держаться с живыми. Нам не место среди мёртвых. — Говоря эти слова, Беатрис вспоминала, как рука Чарли преобразилась, открыв вид на другую конечность. Не человеческую. Что-то в этом было. Но что? Спрингтрап всё-таки заполучил живую Чарли, а им подсунул аниматроника? Быть такого не может! Следом Би пробормотала. — Чарли особенная. Неповторимая в своём роде. Я никогда не встречала людей, подобных ей, — девушка опустила глаза в пол. В голове мелькали слова Спрингтрапа. — Мы должны запомнить её такой, какая она была на протяжении всего этого года, а не в костюме Неправильного. Хорошо? Джон сухо кивнул. Его плечи затряслись, и он опустил голову на плечо Беатрис, зарываясь носом в её волосы. Джон искал в них умиротворение. Он больше не мог терпеть всю скопившуюся боль, которая сейчас стояла комом в его горле. Хотелось вырвать сердце из груди, сбежать от эмоций и забыться. Стереть из памяти эту проклятую неделю, словно ничего и не было. Би мягко улыбнулась и похлопала его по плечу.       В ушах же звенел голос Спрингтрапа: «Я забрал Чарли!». Это могло значить абсолютно всё, что угодно. Можно объяснять различными способами… Но Спрингтрап всегда говорит прямо. Зачем искать подставу в его словах, если фраза имеет прямое значение? Он забрал её. В новостях нет конкретики. Газеты устарели, сгнили, сгорели, потерялись: не имеет значения. Жена могла бросить Генри, забрав последнего из близнецов. Но почему Чарли была как все они — человеком? Бред! Спрингтрап мог сказать чепуху, лишь бы отвлечь врага и улизнуть прочь зализывать раны. Нет никаких оснований верить этому. Из-за сильной усталости и переживаний могла привидеться та сцена обращения плоти в железо, а крови в машинное масло. Никто не подтвердит, что она видела это на самом деле. Больше нет свидетелей… Но ведь Джен точно была там. С этим предстоит разобраться, но явно не сейчас.       Из раздумий вывел звук открытия и закрытия дверей. Вышла медсестра. Она снимала окровавленные перчатки, что-то говоря. Беатрис подскочила, а за ней и Джон. Они подошли ближе и переспросили. Медсестра спустила маску и печально улыбнулась.       — Мы не смогли спасти ребёнка. Выкидыш случился, поэтому пришлось убрать плод. Марла потеряла много крови, но вы оказали правильную доврачебную помощь. Могло быть всё гораздо хуже. Она быстро поправится. Доктор Хантер пропишет ей препараты, уколы и дополнительные назначения. Матка сейчас повреждена. Кровотечение будет идти некоторое время. Вы сможете проследить за этим?       — Я прослежу. — Все обернулись на голос, который явно был здесь лишним. — Моя нога успеет восстановиться за это время.       — Джессика? — удивился Джон. — А ты здесь откуда?       — По всем этажам обсуждают, что какая-то девушка теряет ребёнка. На ресепшене сказали имя. Построив глазки юноше, узнала этаж и место. Не смогла просто не прийти сюда. — Джессика пожала плечами. — Сейчас мы нужны ей больше, чем кто-либо на свете.       — Хорошо, что вы так позитивно настроены! — похвалила их медсестра. — Она скоро придёт в чувства. Желающие посетить её могут остаться здесь. Скоро Марлу переведут в отдельную палату. Я сообщу вам. — Она вернулась обратно в операционную. У Беатрис камень с души свалился. Ещё одной смерти за эту ночь она бы не пережила. С восходом солнца потерять вторую, не менее близкую, подругу… Слишком много.       Джессика радостно обняла Джона одной рукой, а второй прихватила костыль. Ногу пришлось вправить, а остальных повреждений, кроме царапин и порезов, больше не наблюдалось. Ноге нужен покой, но кто заставит Джес сидеть на месте?       В коридор выехала каталка с Марлой. Она была уже в сознании и попросила остановиться, дабы переговорить с друзьями. К ним подошёл Карлтон. Он бегал за томатным соком, который попросила у него Джессика. Парень узнал, где все сейчас находятся, и решил, что его группа поддержки понадобится. Причём очень вовремя. Марла плакала, поочерёдно обнимая каждого. Она пыталась что-то сказать, но не получалось из-за накативших чувств. Беатрис держала её за руку и улыбалась. Это помогало Марле успокоится, но сил на разговоры не осталось. Рядом были все самые близкие… почти все. Но большего желать и не хотелось…       Пока в коридоре не послышались шаги, раздающиеся где-то вдали. Беатрис не обращала никакого внимания на это, радуясь относительно хорошему самочувствию Марлы. Но сущности не были ослеплены этим событием. Фокси привстал, с прищуром глядя вперёд. Он не мог поверить своим глазам. Джессика отвлеклась, заметив на лице Шелди удивление. Она обернулась и взвизгнула. Оторвавшись от всех объятий, Джес быстро заковыляла вперёд.       — Чарли! — закричала она, вешаясь на шею подруги. — Ты вернулась! Я знала, знала! Беатрис ошеломлённо обернулась. Всё вокруг замерло для неё. Карлтон пихнул её, проходя вперёд и таща за собой каталку с Марлой. Теперь взрыв радости окружал Чарли. Целую и невредимую, по сравнению с остальными. Волосы, отлично уложенные, струились вниз по плечам и спине, как у модели на фотосессии. Красное платье облегало, открывая вид на её грудь и нежный стан. Ноги Чарли обуты в армейские кожаные чёрные сапоги с жёсткой шнуровкой и высоким каблуком. Всё выглядело так красиво и… слишком идеально. Даже лицо накрашено. Чарли никогда не была и не будет такой. Она мертва.       — Беатрис… — позвал шёпот позади. Это был Джон. На бледном лице не было даже намёка на радость, которая была несколько минут назад, когда они встретили Марлу. Он боялся. Сильно боялся. На ватных ногах он покачивался из стороны в сторону, пытаясь устоять на них.       — Это сон? Ущипни меня, пожалуйста. — Продолжал Джон хриплым голосом.       — Нет. Мы не можем видеть точь-в-точь одинаковые сны. Так не бывает. — Беатрис не могла отвести глаз от Чарли. Глубоко внутри, на самом дне, кипели остатки энергии, готовые обратиться в магию.       — Это не Чарли. Она неправильная. Этого не может быть! — Джон отступил назад на несколько шагов. — Я держал её руку, ты была там! Она не может… Он не смог закончить. Фредди подхватил Джона и усадил на стул. Сущности переглянулись и покачали головами. Они тоже не верили. Почему же остальные поддались этому? Что могло сподвигнуть их на это? Беатрис сжала кулаки.       — Уходим. — Сказала она коротко своим подопечным и пошла вперёд, стремясь пройти мимо. Но рука сомкнулась на её запястье. Слишком грубо и сильно. Кожа не такая тёплая, не знакомая Беатрис. Чарли испуганно смотрела на Би, словно ожидая от неё такого же приветствия и тепла, как от остальных. Но девушка жёстко взирала на незнакомку в красном. Из-под сведённых вместе бровей горели фиолетовым глаза. Губы презрительно скривились. Её лицо сопровождали субтитры, всё можно было понять без слов. Би брезговала присутствием Чарли.       — Би, что-то не так? — испуганно спросила Чарли. Беатрис несколько секунд поколебалась, услышав до боли знакомый голос, который ей так хотелось услышать несколько часов назад из костюма. Она хотела вновь дотронуться до этой руки, которая безвольно поникла в её хватке, когда тело Чарли пронзили части костюма. Но уверенность снова вернулась к Беатрис после секундной слабости. Перед ней стоит самозванка.       — Ты умерла. — Холодно сказала Беатрис, пытаясь вырвать руку из её ладони. — Тебя нет. Если ты обманула их, то меня точно не проведёшь. Ты не Чарли. Хорошая попытка скопировать её, но ты допустила одну самую главную ошибку. — Она прищурилась. — Слишком идеальная.       — Но… Я просто сменила имидж. — На глазах Чарли выступили слёзы. Ещё одна ошибка. Настоящая Чарли редко плакала.       — Не слушай её, Чарли! — закатила глаза Джессика. — Она просто не в себе. Мы все так рады, что ты вернулась.       — Это вы не в себе, глупцы! — прорычал Голден.       — Разве вы не видите? — обессиленно прошептал Шедоу, всё ещё не веря своим глазам.       — Почему ты не веришь, что я это я? — заплакала Чарли.       — Раны, — Джон подошёл ближе к ним. Теперь он выглядел спокойнее и собраннее, чем был. — Где они, Чарли? За несколько часов всё прошло? Где хоть одна царапина, которая свидетельствует тому, что ты была тогда с нами. Мне пытались втереть, что Афтон выживал после активирования фиксаторов. Но ты не он. Тебя пронзило насквозь. Крови было очень много. Ты мертва.       — Нет. Я здесь. Я с вами. — Обессиленно шептала Чарли.       — О чём ты попросила меня перед смертью? — резко спросил Джон. — Последний шанс.       — Я… я ничего не помню. Я пережила такую боль, что сейчас всё как в тумане! Поверь мне, прошу тебя!       — Разговор исчерпан. — Он ушёл, исчезнув за поворотом коридора. Чарли беспомощно оглядела друзей и остановила взгляд на Би, которую всё ещё держала. Никто не замечал изменений в Беатрис, как и недочётов в Чарли. Она выпустила руку девушки, но девушка не ушла. Би не отнимала от неё глаз. Она представила, как разрывает эту лживую оболочку, которая изображает Чарли. Кусочек за кусочком, она раскрыла этот кокон, являя перед собой другое существо. Яркие зелёные глаза смотрели прямо в душу. По белому лицу с красными щеками текли не слёзы, а масло, которое заменяло их. Красные волосы, заплетённые в высокие хвостики, дрожали от каждого движения человекоподобного аниматроника. Её лицо разделено на несколько частей, каждая из которых подрагивала.       Клоунесса. Зелёные глаза знакомы Беатрис. Она видела их в видении. Клоунесса обращалась к Спрингтрапу, как к отцу и создателю. Сущности следили за этой немой войной, которая происходила между ними. Лже-Чарли не догадывалась о её раскрытии. Почти все купились, а это главное.       Голден с нескрываемым удовольствием следил за тем, как Беатрис осваивается в своих силах. Он знал точно, что сейчас она смотрит на настоящее обличие создания перед ней. Беатрис быстро определила, что так хорошо помогло изменить ей внешность. Новые чипы в виде дисков, которые создал недавно Спрингтрап. Би была уверена, что в этом кроется ответ.       Чарли взяли под руки, и повели в палату, куда повезли Марлу, для дальнейшего празднования. Все остальные горести как рукой сняло. Аниматроник и девушка прервали зрительный контакт. Беатрис покачнулась. Она вновь собрала ненастоящие обличие по кускам. Если бы девушка потратила ещё чуть больше энергии, то она потеряла бы сознание, и её пришлось бы тащить домой на руках. Би отрешённо посмотрела на сущности — единственных, кто сейчас любил и понимал её.       — Прогуляемся до дома Клэя? Мне нужно машину забрать.       — А полиция? — спросил Фредди, следуя за уже шедшей вперёд девушкой. — Тебя же до сих пор ищут.       — Я уверена, что Клэй сейчас решает этот вопрос. — Уклончиво отвечала Би. — Мне нужно домой. Меня там уже давно кое-кто ждёт. Если бы не Марла, мы ушли бы ещё раньше.       — Ну что же, — Чика улыбнулась, — идёмте. Не известно, как там чувствует себя Бонни.

___________________

      Ключи несколько раз скрипнули в двери, и она открылась. Беатрис ступила на порог и замерла. В доме нет ощущения присутствия хоть кого-нибудь. Тихо. Слишком тихо. Фокси неловко помялся за спиной у Би, не решаясь позвать её и оторвать от мыслей. Но девушка сама пришла в себя. Она сбросила с себя обувь и прошла к кухне. Там было пусто, как и в ванной комнате, и в зале. Наконец, оттягивая неизбежное, Беатрис зашла в свою комнату.       Там, на залитых чёрной кровью белых простынях, лежал Бонни. Глаза закрытые, тело обмякшее и расслабленное. Каждая частичка его шерсти пропитана густой чёрной кровью, какую не встретить ни у одного живого существа. Но итог был один — Бонни истерзан, изувечен и сломлен. Девушка упала перед ним на колени и схватила за лапу, прижимаясь лицом к его раскрытой, пушистой ладони. По щекам скатились слёзы. «Не умирай, пожалуйста, только не умирай!» — крутились в немом безумии мысли в голове. На секунду ей показалось, что он тихо вдохнул, а затем она и полностью уверилась в том, что он дышит. Сущность не мёртв, нет, он просто спит. Всё хорошо.       — Беатрис? — раздался его голос, звучавший слабо и хрипло. — Ты здесь?       — Я рядом, — прошептала она два заветных для обоих слова. — Всё хорошо… Слёзы впитывались в шерсть, разбавляя сгустки чёрной крови на ней. Большой палец лапы провёл по её щеке, слегка царапнув когтём. Он хотел успокоить Беатрис, но не мог найти нужных слов, но они и не были нужны здесь.       Бонни попытался встать, и девушка помогла ему в этом, усаживая и удерживая его прямо. Туманный взгляд кролика остановился на заплаканном лице Беатрис, безмятежная улыбка скользнула по его лицу. Она здесь, рядом с ним.       — Остальные? Где они? — чуть ли не шёпотом, спросил Бонни.       — Мы здесь! — Фокси завалился в комнату в истинном обличие бардового лиса. — Просто… Возникли неполадки с перевоплощением.       — Фокси, не тебя спрашивали! — Голден вошёл следом за Фокси и громко хлопнул его по затылку.       — Тише вы! — шикнула на них Чика, которая осталась в обличие человека. — Ведите себя, как в больнице.       — Всё нормально, я хочу их услышать, чтобы снова почувствовать себя живым, — отмахнулся от её слов Бонни. — В этой тишине… Я думал, что сойду с ума.       — Так много ран… Почему не действует регенерация? — Беатрис провела пальцем по глубоким следам от когтей у него на запястье. — Это же неправильно…       — Из-за яда Эльвезера, — пояснил Фредди, усаживаясь на кресло около выхода на балкон. — У змей, что заменяют ему хвост, в клыках содержится сильнодействующий яд, который мешает регенерировать некоторое время. Ты, главное, не волнуйся. Бонни не умрёт от кровотечения.       — Прям успокоил! — цыкнула Чика. — Можно было и не говорить. Я думаю, что если мы промоем раны, то процесс очищения будет не таким длительным.       — Я сейчас принесу тазик с водой и полотенце, только не уходи никуда, — Би поднялась с колен, но на плечо легла рука Чики.       — Ты нужна здесь. Я сама всё найду и принесу, не беспокойся. — Чика вышла.       — Бонни, ты такое пропустил! — решил задать тему для разговора Шедоу. И он пустился рассказывать о посиделках в кафе-баре, а после поведал о произошедшем в больнице. Бонни слушал, не перебивая, слегка склонив голову на бок. Он кратко кивал, с каждым словом всё сильнее и сильнее хмурясь.       Беатрис не смогла стоять перед ним, а села на колени. Девушка была не в силах наглядеться на него и насмотреться в его глаза. Страх, сжимающий сердце при заходе в квартиру, ещё держал крепкой мертвенно-холодной хваткой. Бонни опустил свои глаза на неё и заметил слёзы у неё на щеках. Шедоу перестал говорить, заметив резкую перемену. Бонни подхватил Беатрис под руки и поднял к себе на колени. Она упиралась.       — Не нужно… Тебе больно… — бормотала Би хрипло. — Дай себе отдых.       — Когда ты рядом, боль отступает, а силы прибавляются, — успокоил он её, утыкаясь носом в плечо девушки. Фредди, приподняв уши, мягко улыбнулся и вежливо отвернулся. Каждый в комнате отвёл от них глаза, делая вид, что удивляется красоте штор или плинтусов. Фокси же во все глаза смотрел на них. Фред раздражённо цыкнул и пихнул его.       — Отвернись, придурок, — шикнул он.       — Ты не понимаешь! — рычал шёпотом Фокси. — Я столько времени не видел ласки между мужчиной и женщиной! Они продолжали рычать и ссориться, но Беатрис не слышала их. Она вообще ничего не слышала и не видела, кроме Бонни, присутствием которого наслаждалась сильнее, чем всей своей жизнью. Внутри девушки уже дважды что-то перевернулось за эти сутки. И в обоих случаях при взгляде на Бонни.       Чика с тазиком в руках вкатилась в комнату, едва не разлив воду, так как споткнулась об хвост Фокси. Она фыркнула на него. Беатрис спустилась с колен Бонни и уступила место ей, так как она в врачевании профи. Чика поставила тазик с водой, но необычной.       — Что это? — недоверчиво сморщил нос Фокси.       — Такой знакомый запах… — протянул Голден. — Я помню его. Это лист луноквера, тоесть, настойка из него? Её разводят в воде, перед нанесением на кожу.       — Да, правильно помнишь, потому что постоянно ввязывался в драки даже после вековой войны. — Довольно произнесла Чика.       — Но откуда? — удивился Шедоу. — Разве мы не истратили все запасы в аптечке?       — Видишь ли, кто-то научился экономии, а кто-то нет, — пожала она плечами, завязывая жёлтые волосы в тугой хвост. — Сейчас я быстренько осмотрю тебя… — она придвинулась к Бонни и коснулась его раны на груди рукой. Кролик зарычал и отстранился от неё. В глазах горело фиолетовое пламя, туманящее взгляд. Чика хмыкнула. На пальцах осталась чёрная вязкая кровь. Она посмаковала её между пальцами, а после облизнула. Повозив языком во рту, сущность сплюнула, делая заключение. Чика сделала лёгкое мановение рукой в воздухе, после чего на ладонь плюхнулась старая, потрёпанная, лёгкая сумочка серого цвета, явно сшитая вручную. Она извлекла из неё какие-то листья жёлто-зелёного цвета.       — Крилосав? — угадал Фокси. — Никогда не забуду его сладковатый вкус…       — Потому что я его приготовила и засушила правильно, — Чика вновь подошла к Бонни. Он поворотил от неё мордой, словно брезгуя. Бонни нервно дышал, прямо смотря перед собой.       — Это что за безобразие в приёмном отделении? — вскинула брови Чика. — Что случилось?       — Давай я попробую? — вырвалось у Беатрис. — А после обработаю его настойкой из луноквера.       — Ну… Ладно, держи. — Сдалась Чика. Беатрис перехватила у неё травы и подошла к Бонни. Он поднял на неё отстранённый взгляд. Девушка опустила глаза вниз, глубоко вздохнула и зажмурилась. «Если он не может, значит ему что-то препятствует… Но ему нужно принять листья,» — звучал в голове Беатрис её собственный голос. Резким движением руки девушка закинула себе в рот листья и слегка пожевала их. Открыв глаза, Беатрис придержала Бонни за подбородок и приблизилась к нему. Губы раскрылись на встречу поцелую. Он замер с трепетом позволяя довершить начатое. Её язык втолкал ему в рот листья, которые дали сок от слюны девушки. На миг Бонни сплёл их языки, жмурясь и с голодом вцепляясь в её губы, так как чувствовал себя слабым и беспомощным без девушки. Казалось, что даже вдох он не может сделать без её присутствия, не то что принять лекарство.       — А меня так полечат? — грустно спросил Шедоу.       — Долбоебизм не лечится, выход только один. Там окно, иди прыгай. Я подтолкну, — фыркнул Голден.       — Лучше? — спросила Беатрис у Бонни, когда они смогли отстраниться друг от друга. Язык немного прилипал к нёбу от остатков сока, который выделился из листьев, благодаря смешиванию со слюной.       — Гораздо, — слабо ответил Бонни, хотя в голосе этого не слышалось. — Дело в том, что я ненавижу, когда кто-то чужой прикасается к моим ранам… Я не знаю, как это объяснить. Просыпается лютая ненависть к данному существу.       — Ну спасибо! — фыркнула Чика. — Я тут ваши задницы зашиваю после каждой битвы, а вы мне такое выдаёте.       — Тем не менее, я всегда принимал защитные заклятия, растения и прочие лечебные процедуры самостоятельно, — продолжал Бонни. — Ты могла только помочь их раздобыть, так что не выделывайся. Чика ничего ему не ответила. Минутное забытие Бонни и в правду было вызвано тем неосторожным прикосновением. Он был слишком недосягаем даже для самого себя.       — А теперь приступим к неприятному… — с этими словами Би взяла в руки большой кусок белой ваты и промокнула его в жидкость из тазика.       — О, нет, — поднял руки вверх Фокси. А точнее: лапу и крюк. — Я сваливаю на кухню.       — Я не садист, но мне интересно! — Голден с наглой ухмылочкой уселся на подоконник около кресла, на котором сидел Фредди.       — Предпочёл бы я щас быть на месте Фокси, — фыркнул Бонни. Беатрис закатила глаза и взяла его за руку. Она вытянула её и коснулась ватой длинного и глубокого пореза на запястье кролика. Он закрыл глаза и приглушённо зарычал. Би вздрогнула.       — Что-то не так?       — Не привычно, что мне может быть так больно. — Сквозь зубы проговорил Бонни. — Нет… Не так выразился. Мне больнее, когда это делаешь ты. Девушка снова приложила вату к ране, и Бонни выдернул руку из её хватки, дёрнувшись так сильно, что едва не скинул девушку с кровати своим толчком. Она удержалась, но подавила в себе возмущение, потому что Бонни сейчас вёл себя не как зловещий холодный мужик, а как маленький ребёнок.       — Больно?       — Мг… — коротко ответил кролик. Яд, смешавшись с лечебными листьями, полностью затуманил его разум, что он перестал себя контролировать.       — Сиди спокойно, и не будет так больно! — не выдержала Беатрис и снова взялась за него.       — Если бы ты не убежала, ничего бы не случилось! — начал он спорить.       — Если бы Спрингтрап не отступил, я бы и не убежала! — ответила она. Бонни замялся.       — Би, оставь его. Настой смешался с ядом, это побочная реакция. Он сейчас не контролирует себя… — попыталась их разнять Чика. — Даже не думает, о чём говорит.       — Подожди-подожди, пусть выговорится. Народ требует пива и зрелищ! — цыкнул на неё Шедоу.       — Но ты не должна была туда ходить! — напомнил о себе Бонни. Беатрис с силой вжала мокрую вату в рану, что жидкость просочилась внутрь и начала жечь.       — А ты должен унять свой характер, — прошептала она ему. — Когда очухаешься от яда, будешь стыдиться этой перепалки… — Би продолжила обрабатывать его раны, пока в голову не пришла одна мысль. Если у него сейчас развязан язык и мысли, то на любой вопрос он ответит правду. — Послушай, так… Зачем ты это сделал?       — Сделал что? — спросил Бонни, опьянённый без вина, ласк и страсти, а вывернутый на изнанку одним лишь настоем. — Я много всего делал, — пожал он плечами. Глаза у кролика впервые были затуманенными и раскосыми.       — Зачем вступился за меня? Ты мог обойтись без этих ран. Неужели было так важно? — невинно говорила Беатрис, стараясь на этот раз обрабатывать его раны аккуратнее, чтобы не отвлечь Бонни от хода мыслей.       — Хороша, чертовка… — прошептал Голден, говоря Фредди, явно догадавшись о её мыслях. — Пользуется, пока может. Даже создатель не ведает, что у него в голове.       — Я… Я лишь хотел защитить того, кто важен для меня, — ответил Бонни, склонив голову так, что уши закрыли его глаза. — Как я могу оставить тебя одну в такой битве, если до этого никогда не бросал? Кем бы я был после этого? Беатрис поджала губы и коротко кивнула. Повисло молчание, при котором по щекам девушки вновь скатились слёзы. Ей стало стыдно от того, что посмела задать такие вопросы, когда знала, что Бонни всегда говорит ей правду.       Когда Беатрис закончила с промывкой многочисленных ран на его теле, Чика поднялась и подошла к ним. Она оглядела Бонни и хмыкнула. Сущность взяла со стола Би блокнот и ручку. Чика стала что-то записывать, рисовать и чёркать там. После она захлопнула дневник.       — Бонни не должен пользоваться своими способностями на протяжении пяти суток. — Заключила она. — Ему нужно плотно питаться человеческой пищей, чтобы скорее восстановиться…       — Почему ты ничего не сказала про кровь? — выгнула брови Би. — Он так скорее восстановится! А ты прописываешь ему смертную дребедень.       — Надо же, — Фокси, облокотившись плечом о дверной косяк, ухмыльнулся и махнул хвостом из стороны в сторону. — И это я слышу от тебя? Та, которая борется за справедливость и свободу. И чью же кровь ты собираешься ему дать, если мы стараемся спасти местный народ? Где возьмёшь?       — Я возьму то, что находится прямо под боком! — она подошла к своему письменному столу и достала из его шкафчика складной ножик. На столе стоял бокал, из которого девушка чаще всего пила морковный сок, делая домашнюю работу. Беатрис занесла руку над своей раскрытой ладонью, но Фокси остановил её, перехватив запястье, пальцы которого сжимали нож.       — Отпусти! — прорычала Би. — Я должна…       — Ничего ты не должна! Не строй из себя героя! — также злобно отвечал ей Шедоу за спиной. Бонни хотел подняться, но девушка ощутила его попытки двинуться.       — Бонни, сидеть! — фыркнула Беатрис, пытаясь выдернуть руку и совершить начатое. — Фокси, отпусти!       — Нет… Но он осёкся, когда его лапу обожгло что-то странное. Фокси присмотрелся. На ладони Би выступила яркая, белая и колючая шерсть, которая опаляла точно пламя. Глаза девушки горели фиолетовым, как у Бонни недавно. Зубы Би стали расти с ненормальной скоростью, превращаясь в острые клыки. Голден перехватил у Фокси руки Беатрис. Он хмыкнул и присмотрелся. Медведь широко ухмыльнулся и торжественно поднял её запястье, ладонь которой всё ещё сжимала ручку ножа.       — О-о, а девочка-то, одна из нас! — ликовал Голден.       — Пусти меня, либо я вырву тебе руку, — прошипела Би.       — Тебе нельзя сейчас травмироваться, — попыталась успокоить девушку Чика. — Мы не знаем, какая чертовщина…       — Пырни себя! Давай! — начал подбивать её Голден. Он выпустил руки Би.       — Ну да, кто бы меня слушал… — закатила глаза Чика. Бонни с трепетом следил, как Беатрис полоснула ножом по своей руке, а не сделала маленький надрез на ладони, как все ожидали. Кровь хлынула в бокал, оставляя свои капли на столе. Но она не вынула лезвие из раны, а надавила сильнее. Батрис наполнила бокал до краёв и бросила нож на стол.       — Твою мать! — воскликнул Фред, подскакивая с кресла и показывая на её ладонь. — Смотрите! Рана затягивалась буквально на глазах, а вместе с ней ушли отросшая шерсть и клыки. Би, стараясь глубоко дышать, чтобы не потерять сознание от волнения, посмотрела на свои дрожащие руки. Она тряхнула головой, развеивая все нахлынувшие мысли и оставляя их на потом. Девушка подхватила тёплый бокал крови и вернулась к Бонни.       Он поразился её лицу. Губы сжаты, кожа бледная, взгляд решительный. Вместе с выпущенной кровью, девушка выпустила на свободу ту часть личности, которая хранится в каждом человеке на протяжении всей его жизни. Личность эта растёт и развивается вместе с организмом, в котором обитает. На неё влияют факторы воспитания, социализации и всех пережитых событий. Второй год борьбы с Афтоном и замена составляющих её души и энергии пробудили в ней то, что должно оставаться внутри и руководить действиями издали. А теперь… Пробудилась другая сторона личности Беатрис, которая появилась при первом взгляде на трупы друзей одиннадцать лет назад. Она росла всё это время, поглощая в себя все переживания и плохие моменты. Последним ударом для неё стал страх за Бонни. Брешь проломлена. Этого не избежать.       — Пей, — Беатрис протянула Бонни бокал.       — Нет, я не могу. Это слишком большая жертва…       — Не больше, чем потеря пальца или конечности. — Выгнула брови она. — Обменяемся любезностями, когда поправишься, остальное на потом. Пей и не заставляй меня поить тебя с ложки. Или ты предпочтёшь переливание рот в рот, как было с листьями? Или вставить тебе в рот трубку и влить всё туда насильно?       — Раз кровь уже пролилась, то отказываться не вежливо, — подала голос Чика. — Да, тебе это поможет быстрее восстановиться и… исцелиться от яда. Кровь в этом мире имеет большой вес в нашем употреблении. Бонни тихо зарычал, но взял бокал. Он приложился к нему, но не выпил всё сразу. Кролик растянул, медленно поглощая глоток за глотком. Весь процесс сущность не отнимал от него губ, пока не выпил всё без остатка. Языком он прошёлся по стенкам и дну бокала, а после вернул его Беатрис.       — Чика, стоит ещё? — спросила Би, поглядывая на окровавленный нож.       — Думаю, на сегодня достаточно. Слишком много всего… Эй, гляди-ка! — она кивнула в сторону Бонни. Шерсть того очищалась на глазах, впитывая в себя свою же кровь. Раны порастали новой тканью и затягивались, исчезая под иссиня-сиреневой шерстью. Взгляд Бонни стал более осознанный и собранный. Действие яда прекратилось, и недуги как рукой смахнуло. Девушка улыбнулась.       — Что же, эффект оказался гораздо лучше, чем я ожидала. Свойства настойки смешались с кровью и вылились в это. Но ограничения остаются такими же. Никакой магии. — Чика подошла к Беатрис и обняла её. — О, я так рада, что всё обошлось. Мы так все переволновались за последние дни, что просто не верится… Но Чика осеклась и испуганно отстранилась от Беатриc, словно та её укусила или ударила. Лицо сущности покрыл мрак, словно она узнала что-то нехорошее. Чика подняла глаза на Би и нахмурилась. Девушка в сомнениях себя оглядела, не понимая, чем вызвана такая реакция.       — Что-то не так? — первый прервал тишину Фокси. — Как-то тихо… Чика резко прижала ладонь к животу Беатрис и закрыла глаза. Пальцы медленно поползли вниз и отпрянули. Она обернулась на Бонни, а потом снова на неё. Ошибки быть не могло.       — Би, — серьёзно начала она. — С тобой происходило в последнее время что-нибудь странное?       — Эм… Ну, вообще да. Тупой вопрос, — ответил за неё Фред. — Снова борьба…       — Я не это имею ввиду, — остановила его поток слов Чика одним взмахом руки. — Было ли что-то не так с организмом?       — У меня часто идёт кровь из носа, — осторожно начала Би, следя за тем, как Чика взяла в руки блокнот и стала туда что-то строчить. — Перепады настроения и желания поесть, живот болит часто…       — А цикл? Как проходит твой цикл?       — Оттуда слишком часто и обильно идёт кровь. За последние два месяца, было уже четыре раза в столь короткий срок…       — А ещё её рвало кровью, — напомнил Бонни. — Беатрис нездоровится, когда она выпьет даже немного кофе.       — Угу… Что-нибудь ещё? — Чика оторвала взгляд от своих записей и подошла к столику с окровавленным ножом. Она взяла его и провела языком по лезвию, смакуя на языке кровь. — Мне важно знать всё, чтобы правильно определить, что с ней такое.       — Ну, — Бонни переглянулся с Би. — Головокружение ещё было, но всё в основном завязано на крови. Мог ли на это повлиять Спрингтрап или Эльвезер?       — Каким боком? — вскинула брови Чика. — В этом виноват именно ты. Пауза. У Беатрис всё смешалось в голове. Остальные сущности лихорадочно ставили на повтор слова Чики, обрабатывая их досконально. Шедоу переглянулся с Голди, а Фокси с Фредди. Теперь все в комнате переглянулись. Беатрис вопросительно посмотрела на Бонни, но не уловила его взгляда. Он требовательно глядел на Чику.       — Я ничего не понял! — взорвался наконец Фокси. — Кто вяжет такие узлы, что морской чёрт не может распутать?!       — Бонни, — Чика подошла к нему и укоризненно взглянула, — помнишь праздник Кровавого Плода Луны?       — Д-да… — неуверенно качнул он головой.       — Перескажи наш самый последний праздник, на котором мы были перед уходом. На родине. — Попросила Чика, складывая руки в замок. — Желательно, подробнее, так как Беатрис не в курсе, что это такое.       — Кровавый Плод Луны отмечается раз в году, когда сильнее всего цветёт природа, — начал Бонни, тщательно вспоминая события. — После того, как наступил мир, боги дали нам шанс жить как полноценная раса. Мало того, что мы можем размножаться, они даже выделили особый день. А точнее, ночь. Она становится самой длинной и насыщенной за весь проведённый год, так как на небо всходит кроваво-красная луна — плодоносный символ нашего народа. Мы зажигаем костры, сходимся в компании и много говорим, пьём и едим. Некоторые, которые нашли себе спутника жизни, сидят вдвоём или вовсе куда-то уходят. Обычно, на таких сходках, появляются новые знакомства… и любовные связи. Спустя несколько часов посиделок, все расходятся или совокупляются прямо на месте…       — Но спешу добавить, что мы как зажигали костёр, так и оставались около него на всю ночь, — перебил его Фредди.       — Тс-с-с! — шикнул на него Шелди, пытаясь вникнуть в то, что пытаются им донести.       — Если я правильно помню, — продолжал Бонни, — то в эту ночь выше всего шанс зачать потомство, чем в остальные дни, так как должны выполняться определённые правила и устои для этого. Правда, я не помню, что говорят, когда всё удачно прошло. — Кролик задумчиво потупился. — Зачем ты попросила меня об этом рассказать?       — Бонни, — Чика глубоко вдохнула и выдохнула. — Если бы вы с Би слились в одну из таких лунных ночей, я могла бы сказать: «Кровавая Луна подарила тебе один из своих плодов».       — Тоесть… — прошептал Голди, запихивая в рот сразу три сигареты и закуривая их.       — Луна благословила вас, — с улыбкой закончила Чика. Бонни поражённо посмотрел на Беатрис, которая всё ещё переваривала полученную информацию. Кажется, впервые за всю жизнь у Бонни проявились эмоции удивления на лице. Би держала взгляд на своих дрожащих руках, которые нервно сжимались и разжимались.       — А я опять ничего не понял! — пожаловался Фокси.       — Твою мать, Фокси! — прорычал Фредди. — Помнишь тот дебош в трактире у моря?       — Ну помню, это было ещё во времена пиратов, — с задумчивой миной кивнул он.       — Если бы тогда была Луна, то та шмара залетела бы от тебя. Понял? — Фред нахмурился.       — Тоесть, ты хочешь сказать, что… — лис выругался.       — Она беременна! — прорычал Голден, затягиваясь тремя сигаретами сразу.       — Я стану дядей! Я стану дядей! — тут же обрадовался Фокси. — Ура!       — Не один ты будешь дядей! — вскипел Фред.       — А мне вообще всё равно, я одна у вас тётя. — Усмехнулась Чика.       — Слишком много родственников на квадратный сантиметр, — закатил глаза Бонни.       — А чё вы радуетесь? — фыркнул Шелди. — Она может умереть в это время, не справившись с затратами ресурсов тела. Ей уже было плохо, а это только второй месяц. Бонни, следуя порыву, поднялся и подошёл к Беатрис. Она подняла на него мутный взгляд, не слыша всех препирательств. У девушки задрожали губы от волнения. Кролик опустился перед ней на колени и обнял.       — Я всегда хотел, чтобы ты понесла от меня ребёнка. Я желал этого больше всего на свете, — тихо сказал он ей на ухо. — Ты одарила меня новым подарком. Теперь я счастливее любого существа во всём этом мире. Запомни, я всегда буду рядом.       — Мне бы не хотелось прерывать вашего торжества… — начала Чика.       — Я знаю, что это большой риск. — Прервал её Бонни, крепче прижимая к себе Би. — Я боюсь за неё, но сделанного не воротить.       — А ты не хочешь извиниться перед ней за это? — фыркнул Голди. — Её ты не спрашивал на этот счёт, даже не оповестил о таком исходе событий.       — Да погоди ты наезжать на него! Бонни сделал невозможное! — ликовал Фокси. — Без благословения Луны, в другом мире и с противоположной расой… Просто любимчик удачи! Ты как смог-то? Условия даже звучат невыполнимо, а про сам процесс вообще молчу. Ну ты кабель! Плодовитый свин, конечно…       — Фокси, прекрати. За такое не благодарят и не радуются, — шикнул на него Фредди.       — В нашем мире беременность слишком сложная, но тут плод вынашивает человек. Думаю, что срок останется таким же — девять месяцев. Бонни, пусти её, она не может прийти в себя! — Чика несколько раз вдохнула и продолжила. — Так как мы существа военные, то беременность проявляется в скрытом виде. Тоесть, живота видно не будет, кроме лёгкого прибавления в весе и объёме тела. Никакая травма, кроме смерти, не может прервать её. А в остальном всё остаётся, как было.       — А питание? — наконец спросила Беатрис, отстраняясь от Бонни. Она провела ладонью по своему лицу, пытаясь этим движением собрать мысли в один комок. — Мне же нужно что-то есть.       — К чему тебя тянуло последние дни? — Чика вновь взялась за записи.       — Сырое свежее мясо с кровью и молоко… — ответила Беатрис, поджимая губы. — Я ещё никогда не ела сырого мяса.       — Думаю, что тебе и не нужно его есть, а хватит трёх стаканов крови. Утром, в обед и вечером. Свежей тёплой крови, какую сегодня ты предоставила Бонни.       — Человеческой? — с ужасом произнесла Беатрис, хватаясь за голову.       — Я обеспечу ей любую кровь, хоть свою собственную, — коротко бросил Бонни.       — Твоя кровь вредная, потому что ты сам такой, — хохотнул Фокси.       — Нет, можно попробовать заменить на животную кровь. Например, оленью, — Чика сделала ещё несколько записей. — Я слышала, у вас их тут в достатке. Будешь брать с собой бутылочку, если куда-то пойдёшь.       — Меня вывернет от такого питья, — обречённо ответила Би. — Я не смогу.       — Тогда это будет плохим знаком, — пожала она плечами. — Этот ребёнок — полукровка. Он очень много значит, так как почти невозможно его зачать. Существует предание, что таковой сможет привести нашу расу к процветанию. Он возьмёт могущество, как от матери, так и от отца. Самые лучшие качества и способности. Именно поэтому твоё тело стало стремительно впускать и связывать себя с магией… На столько, что у тебя проявилось второе обличие.       — Мне нельзя его использовать, — покачала головой Беатрис. — Слишком большие затраты.       — Верно мыслишь, но не бойся второй ипостаси. Твоё дитя также будет иметь два обличия, плюс побочные облики, которые он сможет использовать с помощью магии.       — Это пиздец! — воскликнул Голден, снова закуривая. — Просто в голове не укладывается!       — Так, успокоились все! — отдёрнула их Чика. — Перерыв на тортик! Тортик! Кто хочет? Пойдёмте, я видела его в холодильнике. Она скрылась за поворотом в кухню, но за ней никто не пошёл. Бонни лихорадочно сжимал руку своей возлюбленной, словно не верил во всё происходящее. Каждой клеточкой тела он желал продолжить свой род, но готов пожертвовать этим ради неё.       — Кто съел тортик?! — прокричала с кухни Чика и через секунду показалась в дверях комнаты. — Какая тварь умяла торт?!       — Я откуда знал, что у вас лечение до торта доведёт! — воскликнул Фокси. — Подумаешь…       — У меня есть другое предложение, — прервал всех Шедоу. — Сходим куда-нибудь и отметим это дело. Только когда хорошенько выспимся и отдохнём. Да, я имею ввиду тебя, Беатрис.       — Нам всем нужно уснуть, — проворчала Чика. — Это восстановит энергию. Немного, но восстановит…       — Мы не пойдём спать, пока я не узнаю полной истории, связанной с Эльвезером. — Беатрис села на кровать и выгнула брови. — Пришло время выложить все карты на стол. Эльвезер активно обвинял Бонни и вас в том числе. Что произошло?       — Эта история точно для тортика, — уклончиво ответил Фокси.       — Значит, сейчас побежишь за ним со скорость тридцать километров в секунду, — пожала плечами Чика. — Кто начнёт рассказывать?       — А не проще выдать всё в виде видения? — Фредди щёлкнул пальцами, в них взметнулись голубые искры. — Так будет проще.       — Хорошая идея, — Бонни сел рядом с Би. — Я направлю её взор на нужные воспоминания и озвучу некоторые моменты. Фредди подошёл к Беатрис и коснулся её лба поблёскивающим магией когтём. Он провёл крестик и вдавил коготь сильнее. Жжение разлилось от места укола по всей голове. Взор залила темнота, а тело словно понеслось куда-то в неведомом направлении.

***

      «Сколько себя помню, мы путешествовали, воевали, договаривались с расами других миров, — говорил, словно где-то за кадром, Бонни. — Но так было до одного мира, который был идентичен нашему, только содержал один единственный вид лисов, которые так походили на нас. Род Огнезубов…»       Вокруг росли густые леса, деревья которых высились, кажется, до самых облаков. Невиданные птицы и животные бегали здесь. Простор для воображения, которое может представить, что же скрывается в тени листвы. Затейливые тропинки вели глубоко в лес, по ним так и хотелось пройтись, но шанса для этого не было.       На главной дороге, ведущей к огромным воротам некого города, открылся переливчатый портал. Бонни первым показался из него. Он нервно втянул носом воздух и огляделся, прислушиваясь к своим чувствам. Его глаза странно блеснули, глазницы наполнились чернотой, алые зрачки обвели местность впереди. Когда кролик понял, что вокруг чисто, он сунул руку за завесу портала и сделал знак остальным. Все как один, они оказались на дороге. Портал закрылся за спиной Фокси, который шёл последним, едва не прищемив ему хвост. Лис настороженно поджал уши и оскалился. Его оба глаза были на месте, как и кисти лап, словно это совсем другой лис.       — Не нравится мне это место! — прорычал он. В голосе не было той привычной пиратской манеры. — У меня странное чувство… Словно рядом кто-то бродит.       — Предлагаю сразу пойти в город и сообщить о себе. — Чика помяла в руках перо одного из своих огромных жёлтых крыльев. Крылья росли прямо из лопаток, слегка подрагивая на лёгком тёплом ветру. Её нежную фигуру обрамляло тонкое зелёное платье, которое она забрала из предыдущего мира. — Иначе нас припишут к врагам.       — Мы и так враги, так как вторглись на территорию без спроса, — качнул головой Бонни. Его строгий взор был наполнен чем-то, чего Беатрис ещё никогда не видела. Чёткая нотка отчуждённости чувствовалась в нём. Или же это было одиночество? — Но я соглашусь с тобой, мы должны заявить о себе, а не скрываться в лесу… Он замер, когда услышал странный хруст. Команда стала оглядываться, пока не заметила, что рядом с ними нет Фокси. Голден выругался. Тут на одном из деревьев Шедоу заметил висящего вниз головой Фокси. Он жевал пойманную синюю птичку, название которой им было неизвестно. Из его пасти свесилась её голова, на которой вместо двух глаз был один.       — Фокси! — одновременно прорычала вся команда.       — Что? — удивился он с полным ртом перьев. — Я пробую экзотическую пищу! Перевернувшись в воздухе, лис спрыгнул на землю. Листья взметнулись вверх, когда он приземлился. Голден метал громом и молниями, но его гневной тираде не дал начаться голос брата:       — Не ты ли несколько минут назад сказал, что тебе не нравится здесь? — ехидно спросил Шелди. — Что ты творишь на чужой территории?       — Ну мне же должно понравиться это место хоть за что-нибудь! Считай, первое знакомство с миром прошло успешно! — фыркнул Фокси. — И мне начинает нравиться, потому что птицы у них вкусные. В нашей реальности таких не поешь, потому что они как Чика…       — Эй! — злостно прервала его она. — Не нравится наш вид, не общайся со мной.       — Во-первых, я этого не говорил. Во-вторых, тогда ты не будешь лечить меня при серьёзных травмах, — закатил глаза лис. — Давай закроем эту тему… Но тут Фокси наступил на что-то спрятанное в траве. Листья различной формы и размера взметнулись вверх. Лис оказался в центре какого-то светящегося круга. Из световых ободков образовалась переливающаяся огненными цветами клетка.       — Доскакался? — прорычал Голден, подходя к нему.       — Это нехорошо, очень нехорошо, — забормотал Фредди. Голден хотел протянуть руку вперёд и коснуться прутьев, но Бонни остановил его, резко схватив за запястье. Он отрицательно качнул головой и огляделся. Кролик поднял с земли палку и бросил её в сторону прутьев. Когда она соприкоснулась с магической клеткой, палку отбросило в сторону, переломив надвое. Палку окутало пламя, и на землю она опала пеплом.       — Не прикасайтесь ни к чему незнакомому. — Напомнил Бонни. — Мы не знаем заклятий этого мира, флору и фауну.       — Выпустите меня отсюда! — Фокси стоял в клетке, точно столб, плотно прижав лапы к себе и обкрутив хвост вокруг собственных ног. — Я не смогу так долго простоять!       — Эй, разве вы не помните заклинание Анерагциус? С его помощью можно узнать, что это и перенять эту магию для собственного использования. — Напомнил Шедоу. — Сейчас… Он сделал несколько пасов руками и сложил пальцы в непонятном символе. Символ загорелся и заплясал в воздухе рядом с когтями медведя подобным пламенем, что и прутья клетки. Он стал стремительно меняться и изгибаться, пока не достиг определённой, пламенной формы. Шедоу вгляделся в символ. Он стал что-то бормотать себе под нос, рассматривая его с различных сторон и ракурсов.       — Давай быстрее! — вскипел Голден. — Ты же профессионально читаешь на различных языках. Что тебе стоит расшифровать этот символ?       — Быстрее будешь жене своей говорить, когда она тебе отсасывать будет, — фыркнул Шелди. — Я знаю не все языки, поэтому мне потребуется время, что угадать заклинание по изгибам и свечению символа. Сравнить с известными мне ранее и решить, что нужно сделать. Если я неправильно его пойму, то Фокси сгорит вместе с клеткой. Ты этого хочешь?       — Да, Голди, хотя бы раз засунь язык в задницу, чтобы не мешать, — шикнула Чика на него. Её клюв нервно пощёлкивал, а глаза бегали из стороны в сторону. В голове она уже держала мысли о мази, какую придётся приготовить, дабы залечить сожженные конечности.       — Только если в твою. — Промурлыкал он.       — Голден! — зарычали на него все сущности.       — Да понял я, понял, — фыркнул он, поджимая губы.       — Я не хочу быть лисёнком альденте! — взмолился Фокси, глядя на Шелди. — Я так молод, чтобы умирать!       — Кажется, — с сомнением произнёс Шедоу, — я понял.       — Так кажется или понял?! — зарычал Фокси.       — Завяжи язык в узел и проглоти его! — отвечал не менее злостно Шелди. — Сам виноват в своём положении! Он, всё ещё поглядывая на пламенный символ, подошёл ближе к клетке и сделал пару движений руками. Вырисовывая пальцами в воздухе, медведь провёл когтями по прутьям, и пламя на них потухло. Стенки клетки развалились в стороны и пропали, пеплом растворившись в воздухе. Фокси встряхнулся и смело вышел из магического круга.       — Ну всё… Но лис не договорил. То, что он услышал, услышали все. Далёкое жужжание становилось всё ближе и ближе, пока на главную дорогу рядом с ними не приземлились огромные стрекозы. Со спины одной из них соскочил лис, внешне чем-то напоминающий Фокси. Его передние лапы покрывала чешуя, а шерсть была бардовой вперемешку с жёлтым. Один из его глаз слеп, через него тянулся огромный шрам, оставленный чьим-то когтём. Командир отряда оправил свою кожаную форму и оттряхнул плащ от пыли. Его алый глаз не спускал с них взора. Он сделал лёгкий знак раздвоенным пушистым хвостом, и его команда спрыгнула со своих стрекоз.       — С кем из вас я могу говорить? — хпыплым басом спросил он. Говоривший с ними не вызывал у них никакого доверия. Из пасти лиса высовывались и подёргивались длинные жвала. Они торчали из дёсен близ передних клыков. С их краёв капала чёрная жидкость. Все переглянулись друг с другом. Голден пихнул Фредди в спину, но тот попятился обратно. Бонни закатил глаза и начал говорить:       — В начале представьтесь, — гордо подняв голову, сказал он. — С кем я имею честь говорить?       — Командир отряда по защите от вторжения Анеркис Клыкопал, — лис встал на вытяжку, словно штык, и отдал честь. — Мы прибыли из-за действия одной из наших ловушек. Она реагирует только на чужаков или на тех, кто явился не с наших земель. Мне нужно узнать ваши имена, звания и назначения. Сущности переглянулись друг с другом. У них не было званий, кроме одного имени. Чика, поджав крылья, сделала два шага вперёд и поклонилась.       — Чика Острокрылая, являюсь лекарем своего отряда, — в почтении склоняя голову, представилась она.       — Бонни Проклятолап. Защитник и маг. — Коротко бросил кролик. Он презрительно сморщил нос, глядя на Анеркиса. Придумывать звания на ходу было сложно, но что поделать. Того требуют приличия.       — Голден Безупречный, — с ухмылкой отвечал Голди, глядя на одного лиса из отряда, который записывал что-то на пергаменте. — Боец и маг.       — Шедоу Безупречный, — закатив глаза, отвечал Шелди. Приходилось следовать вычурности своего брата. — Писарь, переводчик рун и маг.       — Фокси Хвосторез, — сделав элегантный реверанс, представился лис. — Боец и маг этой компании.       — Фредди Безупречный, — слегка пристыженно отвечал Фредди. Ему было так противно называть это звание, но что поделать, братья — есть братья. — Мы пришли к вам с миром и желаем поговорить с вашим главой.       — Отлично, — кивнул командир. Его взгляд был устремлён на Фокси. Интерес к нему более повышен, чем к остальным. — С миром, так с миром… Под стражу их и ведите к императору!       — Есть сэр! — ответило ему шестеро воевод. Лисы вспрыгнули на стрекоз и взлетели. Фокси посмотрел на Бонни, тот пожал плечами. Всё было непонятно ровно до того момента, пока одна из стрекоз не схватила Голдена и не понесла в сторону столицы.       — Какого проклятия?! — заорал он, глядя на то, как из-под его ног удаляется земля.       — Безупречному его безупречный полёт, — с усмешкой сказал лис, сидящий верхом на стрекозе.       — Я позволю даме доехать верхом, — командир протянул руку Чике и одарил её лучезарной улыбкой. — Враг или нет, но мы не должны забывать о почтении.       — Как это мило с вашей стороны, но я предпочту на своих двоих, — Чика раскрыла огромные крылья и взмыла вверх за считанные секунды. Её хвост, похожий чем-то на хвост попугая, отбросил несколько перьев. Командир поспешил за ней, дабы не выпустить пленницу из виду. Когда к Бонни приблизился ещё один из отряда, кролик даже не стал дожидаться, чтобы его подхватили под руки, как Голдена. Он высоко подпрыгнул и сбил с седла ездока, сам взяв управление стрекозой. Кролик неуверенно уселся в седле, а оно было так непривычно и неудобно ему, что он пожалел об этом решении и лихорадочно схватился за уздечку. Едва справляясь с управлением, Бонни повёл стрекозу вслед за Чикой, которая в свою очередь летала вокруг Голдена, насмехаясь над ним. Фокси ухватился за лапку стрекозы Бонни и взобрался на её брюшко, хватаясь за чешуйки и пытаясь удержаться. Остальных Безупречных потащили, как и Голдена. Очевидно, никто не был против того, чтобы пленники немного пошалили. Главное, что они не проявили никаких попыток к нападению.       Стрекозы приземлились на роскошной аллее около не менее прекрасного дворца. Он был на столько велик и прекрасен, что даже Голди раскрыл пасть в удивлении. Стрекоза Бонни и Фокси взбрыкнула и скинула тех с себя. Фокси брякнулся мордой вниз, а кролик приземлился в полуприсяде. Чика расправляла сбившиеся перья своих крыльев и поправляла складки платья. Она оправила короткие рукава, чтобы скрыть грудь за расписанной золотыми цветами зелёной тканью. Стража была тут как тут, прихватив свои копья и щиты, они приказали им следовать за собой. Чика оттряхнула немного запылившиеся перья на пальцах руки и, стуча длинными когтями по каменным ступеням, пошла за ними. Бонни явно не нравилась такая повышенная боеготовность, но что поделать, они чужие здесь. К Фокси же относились более снисходительно, чем ко всем остальным. Когда со ступенями было покончено, стража открыла перед ними расписанные яркими всеразличными драгоценными камнями двери изысканной резьбы.       Перед ними предстал светлый тронный зал. Потолок терялся где-то высоко над головой, а стены поблескивали окнами с разноцветными стёклами, в которые било солнце. Бонни прищурился, вглядываясь вперёд. На троне восседали император и императрица. Император поднялся и оставил корону на троне.       — Я хочу говорить с вами, как с равными. — Прогромыхал грозный голос. Зрачки превратились в щёлки в его янтарных холодных глазах. Бархатный костюм шуршал, когда он ступал по лестнице своими лёгкими шагами. — Кто вы такие, зачем пришли на мои земли?       — Император Валтезар Грозный, вот досье на них, — стражник преподнёс ему пергамент. — Но цели визита они не назвали. Говорят, что с миром…       — Пусть говорят, — коротко кивнул император. Он прошёлся взглядом по сущностям. Глаза остановились на Фокси. — Ты, красный! Цель визита?       — Повелитель, — на удивление почтительно начал Фокси. Он преклонил колено перед Валтезаром. Фредди удивлённо вскинул брови и лёгким мановением руки захлопнул пальцем пасть удивлённого Шелди. — Мы путешественники и искатели приключений. Больше пяти веков скитаемся по новым для нас мирам и вселенным. Последний портал привёл к вам, о великий.       — Вы высказали причину, — более мягко продолжал император. Почтительный тон смягчил его. — Но так и не объяснили цель таких путешествий.       — Мы изучаем новые культуры, обычаи и заклинания. Делимся своими знаниями взаимно с той или иной расой. Учимся друг у друга и ступаем дальше. Наша команда состоит из тех, кому не интересно жить простой миролюбивой жизнью. Я и они покинули прежнее место обитания, сложившись в одну экспедицию, повелитель. — Фокси склонил голову ещё ниже, когда услышал, что император подходит к нему. Остальные сущности скопировали положение Фокса, низко склонив головы и проговорив: «Повелитель».       — Встать, — скомандовал Валтезар. Фокси поднялся и столкнулся с императором глаза в глаза. Лис прищурил свои жёлтые глаза, дерзко глядя в янтарь взора повелителя этого мира. — И что же, получается, что вы ни разу не сталкивались с враждебностью от другого народа?       — Бывали и такие случаи, но очень редко. Тогда они получали от нас сполна, — холодно отвечал Фокси.       — Правильно ли я понимаю, что если мы научим вас нашей магии, то вы научите нас всему, что знаете сами? — император обернулся и махнул кому-то. — Эльвезер! Мой советник, что думаешь? Из тени золотого трона вышел ещё один лис. Он ступал медленно и гордо, оставляя царапины на полу своими длинными когтями. Змеи возвышались за его спиной, оплетая своими телами шипы на его спине. Разные глаза, алый и чёрный, оценивающе оглядывали сущностей. Эльвезер скучающе зевнул, но очень удачно продемонстрировал два ряда острейших клыков. Он оправил полы своего чёрного камзола, укладывая его поверх бархатных расписанных серебром чёрных штанов. Угольные рога в жёлтую полоску высились над ушами, а на белой морде играла лёгкая усмешка. Коготь игриво игрался с велюром на грудине камзола.       — Что вы хотите услышать от меня, повелитель? — томно спросил Эльвезер у императора.       — Хочу узнать у своего придворного волшебника, что он думает на счёт этих загадочных личностей. — Пояснил Валтезар.       — Приодеть бы их, да накормить хорошенько. Так мы поступаем с нашими гостями, а они теперь таковыми являются. Думаю, что этот союз будет нам крайне полезен.       — Пусть так и будет! Позвать ко мне Понферая, нашего нового портного. Пусть пошьёт им костюмы, удобные для занятий магией и боевыми искусствами, — важно махнул рукой император. — И…       — Дорогой, разве мы не должны выделить им место для проживания? — роскошная лисица встала с соседнего трона, за спиной у которой виднелись сложенные прозрачные крылья покрытые чешуёй. Тонкий костяной хвост, кончик которого венчался шипом, помахивал из стороны в сторону, когда она подошла к своему мужу. Она оглядела присутствующих полузакрытыми голубыми глазами. Её мраморного цвета шерсть покрывало роскошное белое платье, расшитое волшебными камнями и золотом. Корона венчала её пушистую голову, врезаясь в огромные уши. — Это было бы не гостеприимно с нашей стороны.       — Да, ты права. Выделить им шесть домиков подле нашего дворца. Пусть располагаются там. Будьте нашими гостями столько, сколько пожелаете.       — Благодарим, о великий повелитель! — хором ответили сущности, кланяясь ему в пол.       — Стража, проведите их и расскажите о законах города. Пусть осваиваются, — продолжал Эльвезер.       — Я навещу их завтрашним утром. Посмотрим, чему они могут нас научить. — Он почтительно кивнул гостям и удалился вслед за императором. Бонни повернулся, дабы следовать за остальными, но заметил в тени тронного зала за куском бархатных штор выглядывающие кроваво-красные глаза, которые напомнили ему полную Луну плодородия. Последний раз кролик видел таковую перед уходом с родины. Бонни хотел подойти ближе, но глаза скрылись в тени.       — Бонни! Что ты там копаешься, Проклятолап ты наш? — позвал его Фред. — Пойдём скорее. Бонни коротко кивнул и поспешил за остальными.

__________________

      Через несколько дней обучения стражи новым боевым искусствам, Бонни прогуливался по лисьему базару. Разноцветные шкуры мельтешили тут и там, плотнее заворачиваясь в капюшоны. Здесь были и слуги из дворца, которые докупали продукты и ткани, требующиеся сейчас императору. Кролик, выше на голову любого из проходивших, смотрел на остальных буквально с высока. В народе у лис было принято богато и красиво одеваться, так что каждый щеголял тем или иным кафтаном перед соседом. Бонни эта тема не обошла, так что, пользуясь своим положением, он заказывал у портного каждый день новое одеяние, на что тот ему никогда не отказывал. И сейчас на нём был новый чёрный фрак, под которым виднелась бордовая рубашка. На ремне держались кожаные штаны, а ноги закрывали сапоги на шнуровке до колена. Шерстяные лапы скрывались под тонкой тканью алых перчаток. Бонни быстро вошёл во кус аристократской жизни, словно он был рождён для этого. Если раньше части тел сущностей скрывала магия, словно вторая шкура без половых органов и интимных зон, то теперь они предпочли оставить это дело, уступив место богатым костюмам. Таково было одно из правил народа лис. В одежде было удобно, так как она не стесняла движений и позволяла выглядеть более внушительно и презентабельно. Впечатляли вместительные карманы и сумки, которые также были в моде королевства.       Всё бы ничего, но Бонни всё время вспоминал те кровавые глаза из тронного зала. Они запали ему в душу, и он ничего не мог с собой поделать. Ему вновь хотелось посмотреть в них, дабы ощутить присутствие родины. Но сколько бы Бонни не вглядывался в глаза лисиц и лисов, он не мог найти подобные, или хотя бы отдалённо напоминающие их. Сущность терялся в догадках, кто это мог быть. «Может, одна из служанок?» — он был полностью уверен в том, что это существо женского пола, так как горящие глаза увенчивались ресничками. Но, ломаясь в догадках, Бонни забывал о главном, а именно наслаждаться этим кратким перерывом между странствиями. Закалённый в бесконечной битве, кролик забыл, что значит солнечный день и наслаждение. Теперь у него этого было вдоволь. Ему было чуждо житие, отличающееся от пыла битвы, вкуса крови и чувства боли. Сегодня была очередь преподавать уроки магии и боевых искусств Фредди и Шедоу. Безупречные безупречно с этим справлялись.       Бонни усмехнулся, погружаясь в свои мысли, но тут к нему сбоку кто-то подстроился. Кролик оторвался от своих мыслей и посмотрел на того, кому немного недоставало в росте, чтобы сравняться с ним. Это был Эльвезер. Народ почтительно кланялся, видя его перед собой. Их глаза блестели ярче, чем улыбки. Кролик разочаровался данным присутствием знакомого, так как предпочитал уединение, но виду не показал.       — Приветствую, придворный маг Эльвезер, — слегка кивнув, сказал Бонни.       — Забыл добавить «великий», — с усмешкой поправил его Эльвезер. — Но не будем об этом. Император спрашивал о вашей команде, а мне и сказать нечего, так как лично не разговаривал ни с одним из вас.       — И что же тебя интересует в моей личности? — Бонни понравилась эта заинтересованность.       — Я похож на лисицу, которой не терпится узнать о твоих предпочтениях? — лис хохотнул. — Конечно же нет. Мне хотелось бы узнать общее мнение, которое я, думаю, могу услышать от тебя. Как вам наш город?       — Не родина, но сойдёт, — пожал плечами Бонни. — Тут мило, тихо и спокойно. Под стать тому, кто жаждет оседлой жизни.       — А ты жаждешь этого? — спросил Эль, сверкнув глазами. — Не хочешь остаться у нас?       — Нет, не хочу. — Коротко ответил кролик. Мышцы под костюмом напряглись. — Когда завершится обучение, мы уйдём отсюда и…       — Эльви! — закричал кто-то сверху. Бонни поднял голову. С канатов, натянутых между магазинами и палатками, спрыгнула лисица в бархатном капюшоне. На ней надеты укороченный жилет из серой чешуйчатой кожи и облегающие поножи из такого же материала. На задних лапах хитиновые сапоги со шпорами одного из местных насекомых. На руках длинные шипованные перчатки почти до плеч, в них посвечивают алые камни. Хвоста у неё не было, только пушистый обрубок, махающий из стороны в сторону.       Она скинула с плеч бардовый капюшон и ухмыльнулась. На спине подрагивали стрекозиные крылья. Её рыжую шкуру покрывали чёрные полоски и пятна. На голове виднелись маленькие жёлтые рожки в чёрную полосочку. К поясу прицеплены кинжалы, лезвия которых сделаны из змеиных клыков, сочащиеся золотым ядом. Лисица обняла Эльвезера и посмотрела на Бонни. Кролик затаил дыхание, когда увидел те самые глаза, которые смотрели на него из тени тронного зала. Эльвезер увидел этот взгляд и ухмыльнулся. Он приобнял лисицу за плечо, которая была низкорослой, по сравнению с другими лисицами на этой улице.       — Знакомься! Это моя младшая сестра Калифериз Кроволун. — Лис ласково потрепал сестрицу за рога, отчего получил тычок в рёбра локтём от неё. — Она командует отрядом охотников, которые обеспечивают наш народ безопасностью, пищей и ресурсами. Наши родители заведуют компанией поставки доспехов для городской стражи, поэтому Кали не обделяет их лучшими шкурами убитых ей животных.       — Ты же Бонни, верно? — спросила Кали лилейным голоском. — Брат говорил о тебе… Он хвалил твои боевые способности! Как насчёт небольшой тренировки, или кафтан слишком тебе поджимает для битвы? — она хитро скосила взгляд ниже пояса Бонни, но он и бровью не повёл, проигнорировав её колкость. Но Бонни отметил, что потерял голову от этого неожиданного, но долгожданного знакомства с тем, кто обладает такими необыкновенными глазами. Нужно собраться, или все эмоции отразятся на его лице. Нельзя терять контроль над ситуацией, но искушение слишком велико… Как и страх слабости.       — Да, потренируйтесь. Император назначил мне встречу, поэтому я не уверен, что вернусь скоро. — Эльвезер приласкал кончиком когтя одну из змей, которые были на месте его хвостов. — Я уверен, что она не даст тебе соскучиться. Ну, до встречи! Эльвезер скрылся в толпе, оставив кролика и лисицу наедине. Бонни не мог вымолвить и слова, утопая в её красных глазах. Они поглотили его, наполняя сладким упоением сожжённое в битвах чёрное сердце. Калифериз нетерпеливо дёрнула стрекозиными крыльями и фыркнула.       — И долго мы так будем тупить? — она закатила глаза, скрыв зрачки в виде крестов под веками. — Эльви не говорил мне про твою задумчивость.       — Я просто пытаюсь понять, почему за твоей спиной стрекозиные крылья, — отмазался Бонни, делая шаг вперёд. — Я заметил, что у многих из вашей расы присутствуют элементы тел местных животных. Это странно, если учитывать то, что у вас врождённая только чешуя на руках.       — Пойдём этой тропинкой, здесь короче. Предпочитаю тренировки в лесу, — коротко бросила она, хватая Бонни за запястье и уводя за собой. Этим жестом лисица вызвала целый пожар в клеточках его тела от негодования, потому что кролик ненавидел прикосновения. — А что говорить про твои непонимания, то это легко объяснить. Любой лисёнок с пелёнок знает, что каждый в моём народе проходит инициацию, достигнув пятнадцатого года жизни. Нас посылают в леса Ужасов. Там живут самые большие и страшные животные, которых чаще всего используют для испытаний в инициации. Изредка их проводят на арене рядом с дворцом, но чаще всего всё происходит в лесу. Как видишь, — она раскрыла золотые с красными прожилками стрекозиные крылья и довольно ими взмахнула, разбрасывая блестящую пыль с них, — я убила Галекса Ядовитого. Инициированным разрешили в первые в жизни получить трофей с трупа, который послужит дополнением к телу. После инициации мы имеем право получать любые новые части от поверженных врагов.       — У тебя есть что-то ещё кроме крыльев? — с интересом спросил Бонни, вглядываясь в её спину. Нагрудник был на столько короток, что живот и спина оставались открытыми. На шерсти игриво извивались чёрные полосы и виднелись пятна, скрываясь под развевающимся плащом. Ему так хотелось отодвинуть этот бархат и вновь посмотреть на мышцы спины лисы, но плащ сам вскоре отходил в сторону. — Раз ты в отряде охотников, то имеешь дело с монстрами каждый день.       — Ну… Вживлять новые части — дело неприятное и болезненное, — честно сказала Калифериз. — Поэтому я не часто таким занимаюсь. Больше предпочитаю пускать трофеи на одежду, аксессуары или оружие. Мои кинжалы из клыков Нагайны Грозной. За ней охотились многие, но смогла поймать и убить лишь я. Хватило сил и способностей. Зверюга та ещё! Чуть башку мне не оттяпала! Ну ничего. Она лишила меня хвоста, а я её клыков и жизни. Более чем достаточная месть. Но я могу похвастаться, что сделала второе вживление в тело!       — Да? И что же это? — Бонни чуть не врезался в её спину, когда лисица резко остановилась.       — Смотри! — она развернулась к нему и задрала рукава своего нагрудника. Из рыжей шерсти выглядывали чёрные шипики. Кали напрягла руку. Шипы дрогнули и удлинились. Они изогнулись в виде молнии и задрожали. С их кончиков брызнула голубая жидкость. — Это мой маленький секрет! Если кинжалы выбьют из рук, то я буду сражаться этими жвалами. Их яд может ослепить врага. При большой концентрации в организме приводит к потере сознания.       — Действительно, очень опасная вещь… Но ты так и не сказала, что случается с теми, кто не справляется с инициацией? — Бонни больше интересовали способности Кали, чем она сама, как личность.       — Они становятся простыми фермерами и работягами, — пожала Кали плечами, отдёргивая рукава. Она сорвала с пояса кинжал и лёгким взмахом срезала свесившиеся сверху надоедливые ветки. Они вошли в лес. — Неужели ты подумал, что мы их убиваем, изгоняем или оставляем в лесу?       — Я вообще ни о чём не думал, — пожал плечами Бонни. — Странно только одно… Почему ты не пошла по стопам брата? Жила бы в роскоши и почёте при дворце рядом с императором.       — Я и так живу в почёте и роскоши, — недоумённо ответила лисица.       — Нет, я не это имел в виду, — покачал головой кролик. — Ты постоянно руководишь командой охотников, сражаешься в их рядах, рискуя потерять жизнь в пылу битвы. А можешь заниматься магией, носить бархатные наряды и украшения. В место этого бродишь по диким лесам за пределами города. Почему? Любая лисица твоего возраста отдала бы всё за это.       — Меня с детства тянуло в лес, но также нравилась и магия, — она замедлила шаг. На морде ни единый мускул не дрогнул, но уши предательски поджались, а в глазах блеснула грусть. Бонни не заметил, как задел её за живое, отчего ему стало только интереснее. — Пока брат уделял время магическим искусствам, я прыгала с ветки на ветку, охотилась на мелкую дичь и тренировала боевые способности. Может, меня можно вытащить из леса, но лес из меня — нет. Но родители привлекли меня к заклинаниям. Брат лично взялся за моё обучение. Тогда и выяснилось, что во мне нет ни единой капли магии. Моё тело отвергало её силы, полагаясь только на физическую силу. Так я и встала на путь охотника. — Калифериз тряхнула головой, словно стряхивая с себя тоску. — Но не будем об этом! Нужно сосредоточиться на тренировке!       — Мы уже пришли? — за разговором Бонни не заметил, что они прибыли на место. Он был слишком задумчив, размышляя над вживлением в тело какой-нибудь части поверженного врага. Кролик огляделся. Лес вокруг них сгустился, плотно прилегающие ветки не пропускали ни единого лучика солнца. Вокруг сновали с ветку на ветку птицы, по стволам деревьев лазили непонятные животные с длинными клыками и огромными светящимися глазами. Их хвосты нервно подрагивали и покачивались из стороны в сторону. Они чувствовали присутствие Верховной охотницы рядом с ними и поэтому боялись. Лисица отстегнула свой капюшон и повесила на ветку. Она слегка размяла плечи и рывком вытащила кинжалы из-за пояса. В глазах блеснул алый азарт, морда исказилась в усмешке, которая так похожа на улыбку старшего брата.       — Приступим! — оскалилась Кали и встала в боевую стойку. — Сегодня не было охоты, но упражняться нужно каждый день! Бонни хотел ответить, но лисица подпрыгнула и стрелой метнулась на него. Кинжалы брызнули ядом в стороны. Ещё миг и плоть пронзит змеиный клык, но Калифериз чиркнула кинжалами по земле. Она в недопонимании огляделась. С боку в неё врезалась слабая фиолетовая магическая сфера, но даже такая сила откинула её в сторону, словно она ничего не весила. Бонни прищурился, глядя как Калифериз слабо встаёт на ноги.       — Слишком медленно. — Произнёс он строго. — Ты лисица или медлительный слизень?       — Просто не выспалась. — Огрызнулась лиса. Она без предупреждения метнулась в его сторону, но он снова ушёл от удара. Атака за атакой, кролик каждый раз оказывался на шаг впереди. Бонни делал это так быстро и незаметно, что казалось, словно он телепортируется. Кали начинала мало-помалу выдыхаться, но не замедлялась ни на секунду. Она занесла кинжал над грудью Бонни, но он перехватил её запястье.       — Это уже лучше. — Одобрительно кивнул сущность. — Ближе, чем остальное… Но теперь моя очередь! Энергетической волной Бонни откинул Калифериз от себя. В лапах загорелось иссиня-фиолетовое пламя. Шары стали срываться с его ладоней, движимые лёгким взмахом руки. Кали подскочила с земли, лихорадочно изгибаясь во все стороны, дабы избежать попадания в себя огненного шара. Они проносились в нескольких миллиметрах от кончиков её шёрстки, едва не подпаливая. Бонни хлопнул ладонями, между пальцами заплясали чёрные искры. Он ударил кулаками в землю. Она раскололась на двое, трещины пошли во все стороны, а самая большая поползла к выдохшейся Калифериз. Земля взметнулась под ней шипами, но она элегантно подпрыгнула и сделала в воздухе сальто, приземляясь на нетронутую траву позади. Её грудь нервно поднималась и опускалась, не в силах отдышаться.       — И это… всё? — едва выговаривая слова, спросила она. — Я ожидала большего.       — Большего тебе и не нужно. Ты увидела только два процента, но уже была на волосок от смерти. Мне нет смысла выкладывать все способности, — ухмыльнулся Бонни. — Если ты самый лучший боец в этой империи, то вы очень слабы. Грации тебе не занимать, но защита и атака всё же хромает. Но я сравниваю тебя по битве со мной, возможно, что с другими ты бьёшься лучше.       — Ты только в дальнем бою хорош? — с усмешкой спросила она, скаля свои клыки. — А как же физические способности?       — Ну что же, раз тебе так хочется… — когти его лап с хрустом удлинились, став похожими на чёрные мечи. — Не имею права отказать! Бонни бросился вперёд и замахнулся. Когти встретились с кинжалом, но успели оцарапать щеку Кали. Она зарычала, когда его сила стала доминировать над ней. Лисица подставила под когти его правой лапы второй кинжал, чтобы хоть как-то ослабить давление, но ничего не получилось. Мышцы Бонни, закалённые в бесконечных битвах на выживание, ходили ходуном под кафтаном. Его тянуло убить слабое существо, поддаться созданным богами инстинктам, которые жаждут крови, но он останавливал себя, не позволяя цветку силы и мощи раскрыться полностью. Лепестки лишь едва пошевеливались, обрушивая малую толику силы на Калифериз. От напряжения из глаз лисы брызнули слёзы. Задние лапы отчаянно скребли по земле, не в силах удержать напор. Она чувствовала, что Бонни ей поддаётся, но сказала:       — Только этим и можешь давить? — процедила Кали сквозь сжатые клыки. Бонни хмыкнул. Он сбил её с ног и схватил за шею свободной лапой, оцарапав когтями плечо лисицы. Кролик поднял её и ударил о землю. Удар, по его меркам, был слабым, но деревья рядом закачались. Калифериз попыталась вдохнуть, но весь воздух разом выбило из груди, а вдох шёл с сильной болью. Бонни отстранился от неё. В его глазах переворачивались шаловливые искры. Нужно остановиться и успокоиться. Потеря контроля над собственной силой может привести к непоправимым последствиям. Кролик отвернулся от поверженной, наблюдая за тем, как когти втягиваются обратно в лапы и становятся нормальных размеров, приобретая естественный вид. Ухо уловило едва слышимый шорох.       — Лежать! — грозно рявкнул он через плечо и добавил рычащим тоном: — Если не хочешь увидеть последствия, которые пойдут за этим действием. Шорох прекратился, но Бонни всё равно ощущал нутром угрозу. Калифериз стояла на некотором расстоянии от него, злобно помахивая обрубком хвоста из стороны в сторону. Она оскалилась и стала подкрадываться к нему, держа кинжалы на изготовку. Лиса метнулась вперёд, но её морда встретилась с казанками лапы Бонни. Она отлетела в сторону, врезавшись спиной в дерево. Теперь Калифериз точно не сможет больше сражаться. Бонни оценивающе оглядел её и усмехнулся.       — Выносливость ты тренировала хорошо, но этого всё ещё недостаточно. — Бонни подошёл к ней и протянул раскрытую ладонь. Калифериз фыркнула и оттолкнула её от себя. Она сплюнула на землю густой кровавый сгусток и, пошатываясь, с трудом поднялась. Лисица подняла с земли кинжалы и злобно посмотрела на кролика. Тот хмыкнул и пожал плечами.       — Ещё раз. — Проворчала Кали. — Мне нужно больше!       — Не смею противоречить милому мазохисту, — Бонни выставил указательный и средний пальцы и вильнул ими вверх. Лапы Калифериз мгновенно оторвались от земли. Не ожидавшая такого поворота, лиса несколько раз перекувыркнулась в воздухе. Бонни ухмыльнулся. Глаза его по странному блестели. Его охватил настоящий азарт битвы… Или же он был поглощён мучениями охотницы?       — Что ты творишь?! — вырвалось у неё, когда она поняла, что не может сдвинуться с места, только глупо кувыркаться и крутиться, яростно стрекоча крыльями.       — Проверяю твою ловкость. Он резко дёрнул рукой вниз. Кали впечаталась в землю, приняв удар всем телом. Крылья дрогнули и опустились. Лисица застонала от боли, но сила вновь подняла её вверх и понесла куда-то вправо, впечатывая спиной в ствол могучего дерева. Движения стали совершаться всё быстрее, резче и стремительнее. Бонни удовлетворённо покачивал головой в такт глухим ударам. Сила вновь несла Калифериз к стволу дерева, но она изловчилась и перевернулась. Лапы встретились с деревом, и она оттолкнулась от него. Она фыркнула, слизывая капли крови, стекающие из носа.       — Отлично, уже прогресс, спустя восемь ударов о землю и деревья! — похвалил кролик. Голос звучал почти торжественно. Теперь Кали успевала переворачиваться в нужном направлении и встречать поверхность лапами, а не мордой. Охотницу подкинуло вверх, и лисица ощутила, как сила отпустила её тело. Калифериз раскрыла крылья и стремглав понеслась на Бонни. Тот, сложа руки за спиной, сделал шаг назад. Лезвия пронеслись мимо его шеи. Он поднырнул под следующую её атаку и отступил вправо.       Калифериз остервенело наносила удар за ударом; ей было кристально плевать на промахи. В голове металось желание хоть как-то его покалечить, задеть, оставить след на надменном иссиня-фиолетовом теле. Но он каждый раз уходил от удара, словно знал все её атаки наперёд. Кали зарычала и метнула кинжал ему в морду. Бонни остановился. Его левое ухо подогнулось, и кинжал пронёсся в сантиметре от него. Кролик хохотнул и вновь увернулся.       — Ну давай! Врежь мне! — провоцировал её Бонни. — Продырявь мою грудь, изувечь хорошенькое личико! Что же тебя останавливает?       — Ты всё время задаёшь вопросы обо мне, а о себе так ничего и не рассказал! — Кали вновь чиркнула кинжалом, но он пронёсся мимо, зазря рассекая воздух и разбрызгивая яд. — История в обмен на историю! Как тебе?       — Ты хочешь отвлечь меня разговором? Как банально. Во время битвы не тратят силы на пустые разговоры, — тут ему в голову пришла идеальная мысль. — Ну что же… Он, вновь уходя от удара, повернулся к ней спиной и остановился. Калифериз, которая успела занести последний кинжал, резко затормозила, но ничего не успела изменить. Бонни, ожидавший удара в шею или плечо, терпеливо закрыл глаза. Сейчас яд попадёт в его кровь, и она точно бросится высасывать его из раны, чтобы остановить заражение. Она поймёт, какую ошибку совершила и раскается, слёзно умоляя о прощении… Но его мечты треснули, когда вместо удара кинжалом в него влетела Кали и свалила с ног. Бонни ощутимо приложился челюстью о землю. Лисица же в это время без единого повреждения сидела у него на спине. Она тряхнула головой, пытаясь привести мысли в строй, так как охотница здорово приложилась головешкой о мускулистую спину кролика. Тут Калифериз очухалась и сильнее сжала кинжал в правой руке. Она схватила Бонни за уши, приподняла его голову и прижала ядовитый змеиный клык к шее кролика.       — Ты… — лиса прерывчато выдохнула, — повержен! Сдавайся! Бонни закатил глаза. Из каких только ситуаций он раньше не выпутывался, что эта сцена просто смех.       — Конечно… — иронично произнёс кролик, чувствуя ослабевшую хватку после его слов. Он аккуратно завёл руку за спину опьянённой победой лисы и схватил её за обрубок хвоста. Всё произошло на столько быстро и стремительно, что Кали не поняла, как оказалась прижатой между Бонни и гравием, который больно впивался в плечи и поясницу.       — Я сверху и выиграл! — громко произнёс он, но замер. Кровь громко застучала в висках, видя пылающие глаза Кали. Она зарычала, но через несколько секунд умолкла. Теперь ей стало понятно её унизительное положение. Он навис над ней, сжимая запястья лисицы и прижимая их к земле. Грудь Калифериз нервно вздымалась и опускалась, свидетельствуя о прерывчатом дыхании. Теперь Бонни мог различить на её мордашке каждое пятнышко, капельку крови в спутавшейся шерсти и слезинки, застывшие на ресничках глаз Кали. Она, отдаваясь порыву, выпустила кинжал и потянулась к его губам, желая окунуться в сласть поцелуя. Бонни резко отпрянул от неё и быстро встал, словно получил самый страшный удар, который доводилось ему получать. Никогда его взгляд не приобретал такой холодный и отрешённый вид, как сейчас. Задумчивость накрыла его лицо мрачной маской, исказив выражение презрением, но не только к ней, а к самому себе за проявленные чувства. Калифериз закрыла морду ладонями и зажмурилась. Как же глупо она сейчас себя повела, словно маленькая лисичка, только что прошедшая инициацию. Бонни отвернулся от неё и зашагал прочь из лесу. Теперь ему стало понятно, почему она потащила его в лес на тренировку… Тут он остановился и обернулся.       — Почему не атаковала, когда представился удобный случай? — с вызовом вопрошал кролик.       — Я Верховная охотница, а не дорожная разбойница. Бесчестно нападать со спины… Так поступит только гнусный трус! — поднимая кинжалы с земли, легко отвечала она.       — Разве стоили те мучения одного лишь поцелуя? — жёстко спросил Бонни, глядя на бедную Калифериз.       — Я не думала об этом, — коротко отвечала Кали, подходя к нему. — Крылья даю на отсечение, что… просто отдалась моменту. Для меня самой стало это неожиданностью, — она натянула на голову капюшон, подгибая уши под него. — Меня больше интересовали твои силы и способности в бою, нежели искусность в поцелуях. В первые меня смогли искусить на такое…       — Разве твои губы и тело никогда не знали ласки другого лиса? — спросил Бонни, следуя к выходу из леса бок о бок с Кали.       — Нет. У меня не было времени и сил для этого. Да и желания тоже. Меня как-то не цепляет семейная жизнь. — Уклончиво отвечала ему она, пряча свой взгляд в стороне.       — Значит, любви никогда не знала, так как не нашла своего лиса. Свою вторую половинку. — Говорил Бонни только потому, что просто замолчать и уйти было бы не вежливо.       — Я родилась полной, — прорычала она. — Мне не нужна ещё одна половина, у меня всё своё.       — Это ты сейчас так говоришь, только потому, что потерпела неудачу несколько минут назад. Тогда скажу иначе, — закатил глаза Бонни. — Ты ещё не встретила дополнение к себе. Того, кто примет тебя со всеми недостатками и покроет их своими плюсами. Так понятно?       — Более чем, — коротко бросила Кали, выходя на переполненную лисами улицу. — Может, закроем эту тему? Ты слишком много уже обо мне знаешь, а от тебя я и слова не слышала.       — Повторяешь изречение, которое прозвучало во время битвы? Если тебя так это волнует… Поверь, я никогда не знал женской любви и ласки, — начал он, — это нормально, когда всё приходит постепенно. За любовью не стоит гнаться, она сама тебя найдёт. Будь то случайная встреча, спонтанное знакомство или столкновение…       — Ты меня учить вздумал? — вздёрнула брови Кали.       — Я живу и знаю гораздо больше тебя. Имею на это полное право, — спокойно отвечал Бонни.       — И сколько же тебе?       — Около двух тысячелетий, а может и больше, точно сказать не могу. — Пожал он плечами.       — И никогда не влюблялся? Не привязывался? — она подняла глаза на него и встретилась с его равнодушным взглядом. — А симпатия к красивым существам? Желание познакомиться ближе?       — Никогда. — Отрезал Бонни. — Не чувствую в этом необходимости.       — Но почему? Разве тебя не искушают влюблённые парочки вокруг? Не хочется ощутить подобные чувства? — яростно вопрошала Калифериз.       — Я всегда вёл себя осторожно. Никогда не произносил слова «я тебя люблю», не клялся кому-то в чём-либо… Я думал, пока многие на моём месте действовали, не просчитывая все последствия.       — И какие же могут быть последствия у любви? — закатила глаза Калифериз.       — Привязанность и любовь приводят к страсти, страсть — к уступкам, а уступки к подчинению. Подчинение же несёт за собой зависимость. Я никогда не желал ничего из перечисленного, не стремился к этому. — Отмахнулся от неё Бонни, раздражаясь от её бесконечных вопросов.       — Ты просто забил свои чувства и заковал вместе с сердцем в лёд, — заключила Калифериз. — Тебе нужно пережить что-то такое, что растопит этот лёд, а после сердце само потянется к тому или иному существу.       — Откуда тебе знать? — прорычал Бонни. — От моих рук гибли тысячами и больше, я поглощал их страдания и души, становясь сильнее. Ничто и никто не сможет тронуть меня за живое. Особенно, если там давно уже всё умерло.       — Но разве нет того, кто захочет тебя? Постарается быть с тобой? — настаивала Кали. Но её слова встретил громкий хохот, исходящий от Бонни.       — Да кто пожелает связать себя с таким, как я? — всё ещё усмехаясь, спросил он.       — Да кто угодно! Весть о вас по нашему миру быстро разлетелась! Теперь каждый стремится к общению с любым из вас…       — Я монстр! Никто не сможет находиться рядом со мной! — зарычал Бонни. — Никто! Как ты этого не понимаешь? — накинулся он на Кали. Кролик схватил её за плечи и потряс. — Я монстр! — ещё раз повторил он, сильнее встряхивая лисицу, которая потрясённо смотрела на него во все глаза, съёжившись от страха. — А у таких, как я, не бывает счастливой жизни.       — Это ты так себе внушил. Просто нужно открыться, хотя бы немного, и кто-нибудь да притянется к тебе. Полюбит таким, какой ты есть. Ты сам так говорил всего несколько мгновений назад! — закричала на него Кали. Но тут осознание пришло к ней. — Ты боишься… — едва слышно прошептала она. — Боишься стать слабым из-за этой любви! Ты хочешь быть тем, у кого нет никакого слабого места! Если физически ты вышколен, то остаются только чувства! У меня слабое место — родители, а ты такового не имеешь. Нет близких, за которых будешь переживать и бороться. Нет тех, кем можно тебя шантажировать в случае чего. Ты убил свои чувства! Разорвал сердце в клочья! Можно только догадываться, как нежна твоя душа на самом деле…       — Как же быстро ты составила мой психологический портрет, — прошипел Бонни, отпуская лисицу и отворачиваясь от неё. — Но он не верный, — грубо сказал он, сжимая до треска костей кулаки. — Попробуй в следующий раз сделать лучше.       — А я и попробую! Встретимся завтра на месте битвы. Узнаю тебя ближе и составлю точный план. — Жёстко сказала Калифериз. — Буду воскрешать твою любовь к прекрасному.       — Что?       — Что слышал. Я займусь твоим безнадёжным состоянием лично, пока отсутствие чувств не обратилось против тебя же. Без возражений. Ты не понимаешь на сколько это важно, поэтому я покажу тебе. Ткну носом, как ты сегодня ткнул меня в мои боевые недостатки. Бонни собрался было ей возразить, но Калифериз раскрыла стрекозиные крылья и, оттолкнувшись от земли и взметнув облако пыли, полетела в сторону дворца. Кролик фыркнул и пошёл дальше по улице. В голове друг с другом бились мысли, которых Бонни очень давно не видел. А именно, как теперь он относится к этой лисице.       Копаясь в себе, Бонни остановился из-за грохота и странных звуков. Справа раскрылись двери какой-то забегаловки, и из её недр вывалился лис. Он упал на землю, яростно пытаясь отдышаться. Хвост бил из стороны в сторону, с языка капала слюна. Лапы отчаянно пытались затянуть ремень на штанах. Расстёгнутая коричневая рубашка подрагивала при каждом его движении. Когда пыль осела, Бонни удивлённо замер.       — Фокси? — вырвалось у него.       — Эй, Фоксимельян! — в дверях появилась стая шаловливых молодых лисичек во главе с их хозяйкой. — Заглядывай к нам ещё! Таких поджарых не сыскать во всём королевстве! — она подтянула лямки своего корсета и подмигнула. Лисицы завизжали, махая хвостами из стороны в сторону. Некоторые из них на ходу застёгивали свои блузы и кружевные рубашки, заправляя налитые соком груди внутрь. Бонни поднял глаза на вывеску заведения. «Всласть или в страсть» — гласила надпись. Шлюший притон. И как Бонни не догадался сразу. Отдуваясь, Фокси поднялся и помахал лисичкам рукой, отчего они снова залились визгом и хихиканьем. Фокси весь пропах сладкими духами. Его плечи, шею, спину и руки покрывали укусы и царапины. Лис подошёл к Бонни и неловко почесал в затылке.       — Я случайно наткнулся на это заведение, а потом всё та-а-ак закрутилось! — смущённо проговорил Фокси.       — Пойдём, — закатил глаза Бонни. — Уже темнеет.       — Они меня ещё и напоили бесплатно! Правда, за услуги содрали почти всё моё имущество, заработанное на обучении стражи, но всё же! — Фокси радостно сновал из стороны в сторону, на ходу стряхивая дорожную пыль. — Это было волшебно!       — Сейчас бы хвалиться тем, что не ты угощаешь даму, а дамы угощают тебя, — хохотнул Бонни. — Отлично.       — Ой, да пошёл ты! Завидуешь небось, злой девственник! — закатил глаза Фокси. — Сам то пропах женщиной! И мне ещё что-то высказываешь. Вся одежда в её шерсти. Неужели холодный Бонни растаял в чьих-то нежный объятиях? — он невинно захлопал глазками, широко ухмыляясь. — Ограбил эту сладкую жилу, а?       — Ничего не было, — прорычал Бонни. — В отличие от некоторых, я тренировал боевые искусства с ней, пока кто-то чухался с самками.       — И что же? Она тебя одолела во всех смыслах? — не успокаивался Фокси, осыпая его насмешками.       — Нет, слабо дерётся. Но завтра она мне вновь назначила встречу.       — Уверен, она запала на тебя! — потакал его в бок Фокси. — И кто это?       — Я тебе не устану повторять, что меня не может никто полюбить. А она Верховная охотница, младшая сестричка императорского советника, который у него при дворе магом работает. — Безэмоционально ответил ему Бонни.       — Тю-ю-ю! Отхватил ты жирный кусок, конечно! — не унимался лис. — Она тебе понравилась за что-нибудь?       — Луну плодородия помнишь? — начал Бонни, задумчиво посмотрев на жёлтую луну в небе. — Вот такого цвета у неё глаза. Точь-в-точь. А зрачки в форме крестов.       — И только за это? — фыркнул Фокси. — Ну и что дальше? Разве формы у неё так себе?       — А тебе лишь бы пообсуждать что-либо на эту тему, — передразнил его Бонни. — Ты же знаешь, я не смотрю на существ с такими мыслями. Не вижу ничего в этом.       — А я говорил, что тебе нужны очки! Вон, как у нашего портного! — захохотал Фокси.       — Ну я не гоняюсь за любовными сладостями, как ты.       — А что? Боишься, что морда слипнется? — усмехался Фокси.       — Нам нельзя испытывать какие-либо эмоции. Разве ты не помнишь наставления создателей перед первой битвой? Правило пяти «Н». Самое ужасное — это любовь. Мы были одними из первых, а ты не ценишь заветы боя.       — Первым был ты, а мне уже как-то не весело от этих правил. Было не весело и остальным, как и земле под нами, которая рушилась с каждой смертью. Поэтому всё и прекратилось. С последним ударом погибли и боевые заветы. Их давно никто не блюдёт! Неужели в тебе злобы и веры в прошлое гораздо больше, чем в ком-либо из нас?       — Безусловно, моя связь с богами крепче, — спокойно кивнул Бонни, но внутри он был уже зол. — Они создавали нас с яростью, ненавистью и кровожадность, которая присуща им. На потеху божественному взору мы бились до последней капли крови. Весь наш мир создавался как сплошной ринг. Одни умирали, приходили новые. И самые последние, связь которых слабее и хуже, как и сила, выступили против войны. Мы уничтожали не только себя, но и сжигали своей яростью наш дом. Протестующие собирались целыми командами и старались переубедить остальных. Раскрыть глаза на происходящее…       — Но ты неправильно всё это воспринял! — перебил его Фокси. — За нашу осознанность боги и подарили нам магию, знания и способности. Даже выделили день для продолжения рода, не говоря про любовь, которая открылась нам. За нашу инициативу нас и наградили, а ты всё ещё живёшь прошлым.       — Да как ты не понимаешь, что самые первые, как я и наша команда, страдают больше всех! Проявления чувств делают нас слабее! — пытался доказать ему Бонни.       — Почему ты так решил? — не отступал Фокси. — Никому эмоции ещё не повредили!       — Ты единственный в нашей компании, кто постоянно против старых правил и ставит под сомнение мою веру. Так какого проклятия присоединился к экспедиции, если тебе так понравились всеобщие изменения сущностей в лучшую сторону? — накинулся на него Бонни. — Помнишь, почему мы ушли? Я ушёл из-за этих изменений. Меня не устроил вечный мир. Никакой крови, войны, битвы! Нету ярости, былого оживления! Они стали развивать наше общество, придумывая какие-то законы, строя города. Про могущество и силы все разом забыли. Голдену также не хватало этого. Он притащил с собой своих братьев, с которыми привык делить пролитую вражескую кровь. Чика присоединилась к нам, высказываясь тем, что каждому пригодится способный лекарь и искусный боец. А ты? Разве отдал бы просто так ту роскошь?       — Думаешь мне не обрюзгла каждодневная скучная рутина? Да она у меня в глотке застряла, мешая жить! Я жаждал приключений, новый жизненный опыт, а не бытовуха, которая началась с наступлением мира, длинной в пятьсот лет. Хотелось новинок, новых ощущений… Я расшевеливал тухлую обстановку, грусть и скуку! Мрачность нам ни к чему! — он перевёл дух и фыркнул. — Ты так и не ответил, почему решил, что положительные эмоции вредят нам?       — Я просто так чувствую. — Отрезал Бонни.       — Вот! А из-за этого мы должны ходить с кислыми минами и мрачными мыслями! Великолепно ты придумал. Живи как хочешь, но я твоим принципам следовать не собираюсь, хоть ты тресни по швам своего изысканного наряда! Они подошли к домикам, которые отвели сущностям для временного проживания. Фокси отвернулся и удалился в свой дом, оставляя Бонни наедине с окутавшими его, точно покрывалом, сомнениями. Он не мог разобраться в себе. Правила, которым сущность следовал всю свою жизнь, противоречили его новым чувствам. Сердце билось чаще, сжималось при одном взгляде в глаза Калифериз, хотя это было только из-за напоминаний о его доме. Бонни бился в агонии своих нерешительных колебаний в стороны белого и чёрного. Свет и тьма, которые всегда были в нём, но постепенно тьма заняла собой всё. А теперь Бонни испытывал адские муки, чувствуя, как свет снова пытается загореться в нём. Душу сковывала холодная клешня одного из создателей, с которым сущность был крепко связан. А ведь Бонни хотелось почувствовать хоть что-нибудь, кроме всё уничтожающей ненависти. «Не верь никому» — твердил один голос. «Сделай хоть пробный шаг, отвернись от прошлого. Живи настоящим. Делай, как пожелает сердце…» — легко нашёптывал второй голос. И Бонни решил попробовать довериться второму голосу, хотя он чувствовал, что ещё совершенно к этому не готов и всё будет зря.

____________________

      Бонни на ходу оправлял бордовую рубашку, заправленную под ремень чёрных бархатных поножей. Он немного нервничал, раздражаясь из-за встречи с Калифериз. В порыве кролик забыл перчатки дома, но после решил, что не стоит брать их сегодня. Сущность брёл по тропе, которая вела на поляну вчерашнего сражения. Оказавшись там, он огляделся. Неужели она забыла про встречу? Кролик поднял голову и вгляделся в солнце, которое выглядывало из-за деревьев. Оставалось ещё пять минут до встречи. Бонни вздохнул и поискал глазами место, где можно посидеть и подождать. Женский пол всегда опаздывает, это нужно просто принять…       Позади хрустнула и обломилась ветка с высокого дерева. Она упала слишком громким ударом для такого малого веса. Он обернулся. Калифериз сонно потирала глаза, сидя на обломках ветки. Она зевнула и оправила кожаную броню грязно-зелёного цвета, которая полностью скрывала её тело. Кали стянула с себя капюшон, оставив болтаться над плащом. На поясе привычно прицеплены сочащиеся ядом змеиные клыки.       — Я думал, что ты ещё не пришла, — удивлённо начал Бонни.       — И тебе доброго утра. Знаешь, хоть я и Верховная охотница, но чертовски не пунктуальная лисица. Боялась проспать встречу, поэтому встала ни свет, ни заря. Проще доспать на ходу или уже на месте, — она размяла затёкшие плечи и потянулась. — Никогда не высыпаюсь… Пойдём. Она указала взглядом на тропу, ведущую на оживлённый базар, который кишмя кишел торговцами и покупателями. Бонни пожал плечами и пошёл рядом с ней. На языке вертелся вопрос, и он решил, что задаст его.       — Почему ты не высыпаешься? — осторожно произнёс Бонни.       — Ну… как тебе сказать. Охотимся мы по ночам. У меня привычка активничать в темноте, поэтому я ещё не спала. — Она возвела глаза к солнцу. — В это время я обычно ложилась спать. Я спала до твоего прихода и спала бы дальше, если бы ветка не обломилась. Предательница эта проклятая ветка… — лисица вновь повела плечами. — Ненавижу резкие пробуждения. А тебе как спалось?       — Я никогда не сплю, не в моей природе. — Равнодушно произнёс Бонни. — Сон, еда и веселье — не наша стезя. Мы всегда жили и живём в движении, готовые ко всему.       — Не ожидала, что у наших народов различий больше, чем я себе представляла, — протянула Кали. — У нас, к примеру, верховный бог наоборот боготворит сон. Обожает вкусно поесть, поэтому жрецы его храма каждый час тащат что-нибудь вкусненькое или сладенькое для него.       — И кто же ваш бог?       — Создатель всего — Аморфикус. Он дал нам способности к перевоплощению и изменению себя, а создал нас уже с магией в крови. Легенда гласит о том, что когда-то давно по земле бродил лис в полном одиночестве по сухой безжизненной пустыне. Во время очередной прогулки, ему пришла гениальная мысль создать себе подобных существ. Так появились первые лисы, мои предки. Но народ стал голодать, испытывать жажду. Аморфикус взмахнул хвостом — разились реки, поднялись из недр земли густые леса и зацвели поля. Первым построением стал храм во славу бога. Но и в храме ему стало скучно. Он призвал к себе жрецов и стал расспрашивать по поводу их снов. Одни говорили о богатствах, другие о чудесных животных, сказочных птицах и волшебных рыбах. Бог, внимая этому, вновь принялся за создание и воплощал в жизнь все страхи и мечты своего народа. Так и началась великолепная эра расцвета нашей империи.       — Ваш бог и сейчас продолжает общаться с жрецами? — с интересом произнёс Бонни.       — Нет… Мы не видели его очень давно, но принесённые блюда с едой всегда пустеют. Жаль, что Аморфикус перестал выходить на связь с нами. Другая легенда гласит, что он наказал нам никогда не воевать и не проливать кровь за просто так. Алчность и жадность — пагубные пороки, завещал бог. Мы должны были отдавать природе столько, сколько у неё берём. «Всё держится на балансе» — таковы слова Аморфикуса… Только вот баланса нет уже как тысячу с лишним лет, но ничего такого глобального до сих пор не произошло.       — А мы наоборот следовали гласу своих богов и чуть не уничтожили себя и свой мир. Как видишь, не всегда нужно соблюдать божественные изречения. — Погружаясь в воспоминания, сказал Бонни.       — Расскажи о них побольше, что ты ещё помнишь? — попросила она.       — Тебе длиннее или короче рассказать? — Бонни отпихнул от себя надоедливого продавца и посмотрел на Кали.       — Желательно, в подробностях, — мягко ответила лисица.       — Те из наших, кто близко общаются с богами, ведут книги. Я читал их все, поэтому могу в точности пересказать мысли и чувства наших божеств. Первого зовут Оннеас, а второго — Безамус. Они братья, ведь принадлежат одной матери — Вселенной. Оннеас и Безамус долгое время провели в молчании, вглядываясь в темноту пустоты, пока второй брат не предложил сотворить какую-нибудь жизнь. Первый спросил для чего им это нужно, на что Безамус ответил: «Заставим их сражаться за право на существование! Столкнём друг с другом!». Оннеас нехотя согласился и создал цветущий мир, оставив в нём лишь один изъян — любая жестокость будет медленно уничтожать планету, потому что в тайне он не хотел вечной войны. Безамус же в это время бродил по другим измерениям, пытаясь найти подсказки для себя, как создать живое существо. И у одного из богов подсмотрел данное дело. Вернувшись к брату, Безамус создал первое живое существо. Меня. И нарёк его именем, содержащее начала имени создателя и его брата. Бонни.       — И что они сказали тебе? Был же какой-нибудь наказ? — на одном дыхании спрашивала Калифериз.       — Он дал мне заветы Боя, которым требовалось следовать безотказно. Не любить, не чувствовать, не сожалеть, не бояться, не отступать — правило пяти «Н», если говорить коротко. «Эмоции убивают. Никогда не поддавайся им» — сказал мне Безамус. Я не видел его лица, а слышал лишь голос, паря в темноте. «Никому не доверяй, полагайся только на себя и свои силы!» — завещал Оннеас, но голос его тогда звучал неуверенно. И так они говорили каждому новому созданию. Безамус презирал любовь, страсть и привязанность — это он вселил и в нас. Новые существа становились всё интереснее и изощрённее. Оннеас также помогал ему в создании, но его существа были другими, более интересными. Хвосты, крылья, рога и чешуя… Братья соревновались, у кого получится лучше. И вот… в мир выпустили больше десяти тысяч существ, один не похож на другого. Безамус был счастливее всех, наблюдая за брызгами крови и смертями, а Оннеас смотрел на всё с жалостью. Он сказал об этом брату, но тот переубедил его. Объявил, что это весело. И с того момента скука богов прекратилась. Умирали одни, создавались новые… А земля рушилась, сжигалась от ненависти, трескалась и ломалась под нами. Вместе бились только те, кто отроду должны были быть вместе, к примеру братья, как Фредди, Голден и Шедоу. Но спустя тысячу лет, когда погибла вся природа, начали появляться команды сущностей, которым надоел этот мордобой. Они стали врываться в толпы кровожаждущих, убеждать всех прекратить битву. Большинство отказались от битвы. Смотря на них, даже я остановился. И это было верное решение, так как за это Оннеас одарил нас магией, знаниями и силой. Создания, которые должны были только драться, научились любить. За это он позволил им продолжать свой род. Безамус стал злиться, что теперь не так весело наблюдать за нами, ведь теперь мы стали посвящать себя саморазвитию. Оннеас пытался успокоить брата, но тот отрёкся от него и исчез. До сих пор нам не известно, где он, но во многих теплится отпечаток его безумия.       — Ты блюдёшь его правилам, — сопоставив факты, подвела итог Калифериз. — Поэтому ушёл, верно?       — Многим было непривычно сидеть на месте… — уходя от прямого ответа, парировал Бонни. — Пятьсот лет спустя, Оннеас научил нас создавать порталы в другие реальности и миры. Для этого требовались сушёные лепестки одного редкого цветка, который рос в горах. Тогда и собралась наша экспедиция. Кому было не лень, собрали всё, что у них есть, и отправились в путь. Шедоу ведёт книгу с координатами измерений, в которых мы побывали, а Чика хранит в своей сумке растения и настойки из нашего мира. Я же веду книги заклинаний и боевых искусств. Как видишь, эти путешествия привели нас сюда.       — Разве тебе не надоело вести такую бродяжную жизнь? — недоверчиво спросила Калифериз. — Не верю, что ты мог покинуть родину только ради этого.       — Меня можно вытащить из битвы, но битву из меня — нет, — ухмыльнулся Бонни, а Кали закатила глаза. — Вкус крови стал для меня слишком родным. Такой уж я.       — Но всё-таки те пятьсот лет мирной жизни прошли не зря, — заметила Кали.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Бонни.       — Ты улыбаешься и чувство юмора имеешь, а не выглядишь как камень без эмоций. Даже в тебе есть чувства, их просто нужно откопать. Разве вы с друзьями не обсуждаете проблемы, которые беспокоят вас?       — Мы с командой не так близки, как ты думаешь. Я обсуждаю свои беспокойства сам с собой, — пожал плечами Бонни. — В этом нет ничего такого.       — Даже ваш бог Оннеас понял, что без чувств жить нельзя, — закатила глаза Калифериз. — Безамус был безумен и требовал от вас вечную жестокость и убийства. Этому нельзя следовать!       — А ты докажи, — ухмыльнулся Бонни.       — Могу даже на примере! — фыркнула Кали. — Император Галевакс Ужасный, известный также как Бездушный. Как ты знаешь, правление передаётся по наследству, а в те года Галевакс был единственным наследником. Воспитывался он не собственной матерью, а нянькой, так как его мать умерла в родах. Галевакс жил мыслью о власти, желал поскорее взойти на трон. В нём не было никаких чувств, кроме ненависти. Когда он достиг девятнадцатого года жизни, Галевакс задушил своего отца и подстроил всё так, словно он сам повесился. Галевакс стал новым императором. Начались перевороты. Военная сила увеличилась, а жизнь мирного народа наоборот — ухудшилась. Он собирал с них большие налоги, казнил при малейшем сомнении в верности ему. Народ молчал, проживая в вечном страхе и боязни за свою семью. Тех, кто не смог пройти инициацию, вешали и скармливали императорскому зверю Келцеберу — огромному волку, за место головы из шеи которого росли змеи с зубастыми ядовитыми пастями. На удивление, даже такому императору нашлась пара. Алестрис Опалимая. Белоснежная лисица с чёрными глазами. На сколько бы она не была красивой и милой с императором, он никогда не любил её. У них родилась дочь. Узнав, что ребёнок женского пола, он бросил ребёнка на растерзание своему питомцу на глазах у императрицы. Алестрис громко рыдала и билась, порываясь броситься за ребёнком, но император держал её за уши, заставляя сидеть на коленях смирно. «Только попробуй родить мне ещё одну девочку, и я скормлю вас обеих Келцеберу!» — прорычал он ей тогда. И она родила ему сына. Император тогда ничего не сказал ей и больше не пожелал её видеть в своих покоях. Алестрис снесла и это наказание от него, занимаясь воспитанием будущего наследника Тенку. Император в это время завоёвывал чужие королевства…       — Погоди-погоди, я думал, что у вас только один город! — удивился Бонни.       — Надо будет тебе историю нашего народа почитать, — закатила глаза Кали. — Когда в семье императора рождалось больше наследников, чем обычно, то каждый уважающий себя правитель был обязан построить для них дворец и город. Желающие переезжали на новое место вместе с новым правителем. Бог наказал нам жить мирно, мы и жили мирно. Так вот! Он завоевал все остальные королевства, присоединив их к нашей столице. Соответственно, он прикончил тех правителей, которые жили там до этого, и заставил мирное население беспрекословно подчиняться ему. Все терпели, потому что боялись не только правителя, но и его ужасного питомца. Маленький Тенку вырос, а вместе с тем завёл себе множество друзей. Среди них была дочь придворного волшебника Малека Лунокогтя. Раскрыв тайны императора, который тот хранил вместе с Малеком, она взялась за то, чтобы помочь Тенку устроить восстание и свергнуть своего отца. Много крови пролилось в те времена, но император был убит, застигнутый врасплох. Столица уже собиралась праздновать, как вдруг… Каждый вспомнил об ужасном питомце Келцебере, который поддавался только контролю Галевакса. Зловещая псина со змеиными головами взбушевалась, начиная убивать налево и направо. Тенку устроил засаду монстру, заставив того свалиться с ног. Вооружившись мечом, он и его союзники отрубили все змеиные головы чудовища. На том и кончилось правление императора Галевакса Ужасного. Тенку сделал предложение одной из своих союзниц, а лучшей подруге, дочери бывшего придворного волшебника, он преподнёс змеиные головы в качестве подарка, на что она вживила их себе за место хвостов. Кстати говоря, именно она является моей матерью, а мой брат сейчас стоит на посту нашего деда. — Наконец закончила Калифериз, медленно ступая по людной городской улице.       — То есть, можно сказать, что сейчас у вас мирное затишье, когда всё в мире и гармонии, потому что на престоле стоит потомок Тенку? — пробормотал Бонни задумчиво, переваривая всю ситуацию.       — Почти. Наш дед, став изгнанником, собрал вокруг себя всех тех, кто когда-то присягнули на верность императору Галеваксу. Теперь они зовут себя кланом Кровавой Луны, обитая в диких лесах вдали от всех наших городов. Кажется, они готовят новое восстание, потому что нападают на наших торговцев из бродячих караванов, которые в итоге грабят и уничтожают. — Кали расписывала всё подробно, она явно любила поболтать. — Наш народ они отдают под свои страшные кровавые ритуалы, с помощью которых потом увеличивают собственную силу и мощь. Я думаю, что мой дедушка всё ещё где-то там и является их повелителем. Про императора Галевакса все забыли, решив вычеркнуть его из истории, словно его никогда и не было. Большой и страшный грех упоминать его или произносить его имя. Бонни остался в раздумиях, когда Калифериз закончила своё повествование. Да, этот мир был определённо очень интересен для кролика, так как подобного он ещё никогда не встречал. На каждом шагу были интриги, тайны и истории, в которые хочется углубиться всё больше и больше. Но Бонни смутило одно. Разве можно забыть и вычеркнуть из истории такие события, о которых ему рассказала Кали? Ведь это история семьи, целого поколения и народа. Тогда пострадали многие лисы. Семья императоров точно должна помнить о подобном, иначе напоминание о себе проклятый император найдёт в одном из своих потомком, превратив его в своё воплощение.