Дороже графского сердца

      Время, показанное на настенных часах, летело, сломя голову. Конечная подготовка к посещению Всемирной выставки была проведена совсем недавно, пару дней назад, и Вики толком не смогла как-либо пережить личную трагедию. Понимать, что родной человек мертв, сложно. В голову сразу лезут старые воспоминания с ней, каждый секунда тех моментов проносится со скоростью жизни, будто прямо сейчас она реальна и сидит перед тобой, вкусая сладость полюбившегося десерта. Боль намертво поражала живые и здоровые клетки организма, захватывая её безжалостно, напоминая, что в отличие от Джинет она живой человек, у которого всё ещё впереди.       Никто из де Фуа, кроме Мими и Кристин, не замечали изменения в поведении швеи. Но то и так было ясно, ибо та в присутствии старших вела себя достаточно хладнокровно, а при Мими и служанке сдержанное лицо расслаблялось и даже было желание пошутить. Все же, было не очень весело.       В ожидании начала выставки, Виктория вернулась в прежнее состояние, снова не засыпая, как было до этого. Однако, тогда была помощь в виде возлюбленной. Любимой? За огромным количеством работы и упущенного времени в связи разных дел, обе девушки так и не пришли к выводу, кто они для друг друга. Чувствуют необъяснимую тягу? Да, безоговорочно, ведь с первых дней знакомства было определённо судьбой, что встретятся они и после друг друга больше не забудут, на разных краях света и с разными людьми будут постоянно помнить данное им время.       Ночь была холодной и ветряной. Атласные постели не грели похолодевшее тело, хоть и бывало иногда душно и жарко, но то было мимолётно, тело самостоятельно беспричинно поднимало температуру. На утро швея не так свежо и хорошо выглядела, как и прежде. Но другие не замечали, для них она была мыльным пятном на фоне всего, а для Мириам эпицентром жизни, кажется. Потому девушка в каждом удобном случае кидала обеспокоенные взгляды: на завтраке, подготовке одежд, в пути на мероприятие. Подойти к ней не давал статус, люди, место, потому де Фуа до предела была спокойна и довольна, когда на её активную мимику Вики отвечает тем же, взглядом и спокойным кивком давая понять, что беспокоиться не о чем.       — Боже мой, я так рад, что Вы смогли посетить первый день выставки, спустя долгое время нашей встречи! — приторно улыбается Эспозито, целуя руку Екатерины де Фуа и ещё больше удивляется, завидев сзади стоящую Мириам, которая так же тянет брови в верх. Мужчина радостно подходит и ласкательно проговаривает, — Мадемуазель Мириам, Вы, пожалуй, решили составить компанию Вашей матушке? — звучит глубокий смех, — Моему счастью нет предела, как я долго о вас думал! — вздыхает жалобно, после поцелуя в тыльную сторону руки, — Вы, верно, себе представить не можете… Но вижу я, добры Вы и Ваше сердце! — улыбается, будто не хочет. Своим подлизыванием вызывает ужасное отвращение внутри Мириам, которую если бы мать собственная не отвлекла глупого месье, тут бы непременно вышел завтрак на сияющий черный костюм скрипача.       Своим масштабом Выставка впечатляла не только Мими, её брата и сестру, а даже Екатерина де Фуа позволила себе на несколько минут постоять в тишине, осматривая Дворец Трокадеро. Сам из себя он представлял огромное здание, которое занимало достаточно широкую территорию. При входе на его местность приглашенные гости и участники мероприятия встречали чистой красоты Сену, которая приветливо приветствовала людей. Сам дворец стоял полукругом в этом месте. В середине пустой местности журчала вода в огромном фонтане, которого приятно окутывали специально выращенные деревья. Остальное место занимали небольшие домики, из-за которых казалось словно все очутились совсем в другом месте — в новом городке, где друг друга все знали в лицо и не имели какой-либо обиды на своих соседей. Здесь было хорошо. По этой же причине Трокадеро специально был построен здесь, на правом берегу реки Сены, чтобы его видели все, со всех сторон и точек столицы. Именно здесь, чтобы он стал главной достопримечательностью и им можно было гордиться.       Заглядевшись на красоты «маленького городка», Мириам не углядела, как с семьей оказалась уже внутри, где было много знати. Что же, было ожидаемо. Ни одна аристократическая личность не могла пропустить данное мероприятие, а руководители с любовью и особой признательностью приглашали всех известных. Молодой девушке довольно ощутимо сжимало грудь от количества людей здесь и всего масштаба. Такие вещи впечатляли её практически до потери сознания — для нее это было больше, чем просто празднество. Можно даже подумать, что она одна из главных политиков, для которых выставка в действительно имело сильное влияние на жизнь людей в этой стране.       Де Фуа двинулись к знаменитому местному театру, который пару раз был испробован перед основным мероприятием. Он был ошеломительно широк и огромен, более, чем семейный особняк Де Фуа. Слуга дворца с улыбкой провели их на свои места, с которого они могли наблюдать выступление. Расположились они на балконе, практически ровно напротив самой сцены, но та была далека, поэтому каждому предлагались театральные бинокли.       — В той оркестровой яме находится Эспозито, представляешь? — восхищенно шепчет Екатерина девушке, не желая мешать остальным смотрящим. Начало представления должно было с минуты на минуту начаться. — А там, месье Луиджи Манчинелли! — вздыхает взбудоражено, будто маленькая девочка, которая получила злосчастную куклу, выбивая её у родителей. Сама же женщина говорила о молодом и успешном композиторе и дирижере. Мужчина сам был родом из Италии, а в дворец прибыл по приглашению и решил не противиться хорошему предложению, продвинув свою карьеру довольно далеко. Об этом он позже сообщил в 1882 году.       На протяжении двух актов, длящихся по часу, Мириам не сумела запомнить ни одного диалога персонажей и даже сам сюжет. Откинувшись удобно спиной на мягкую обивку совсем нового кресла, мадемуазель немного прикрыла глаза и прислушалась к чарующему произведению. Она одна из тех редких людей, кто наслаждается самим процессом, а не эпицентром действий. Сравнить это же с человеком, который наслаждается не едой, а фактом её пережевывания, то, как собственными зубами и челюстью он разделяет еду на мелкие кусочки, чтобы те мягко могли попасть в пищевод и затем перевариться в желудочном соке. Весь этот процесс редко кому может понравиться, ведь в основном люди берут внешнюю оболочку, быстро и без задумок поглощают её, ибо вкус им до смерти нравится и они слишком слабы, чтобы остановиться перед одним из семи грехов. Но Мими де Фуа одна из тех, кто является редким исключением. Она любит само действие, то, где она находится и что делает. Девушку не интересует общественная заинтересованность в показанной драме. Мириам только и делает, что поглощает всю энергию помещения, наслаждается именно людьми и их действиями. Впервые за длительное время мадемуазель ощущает себя действительно счастливой и удовлетворенной, побывав в своем самом спокойном месте.       Бинокль не был тронут. Несколько пылинок от висящих низко штор покрыли линзы маленького предмета.

***

      Долгое ожидание начала выставки начинало постепенно оправдывать многочисленные ожидания. Де Фуа восторженно вздыхали при виде большей части экспозии родом из Британской империи, проходя мимо и слушая проводника и истории данных экземпляров. Фоновая музыка приятно сопровождала прибывших гостей, завораживая медленно ходящих из стороны в сторону элиту.       Первое впечатление приятным полотным окутало Мими, означая понравившиеся часы, проведенные здесь. И как ни странно девушку это успокаивало, ведь обычным у нее являлось внутреннее отвращение при каких-либо либо долгих взаимодействий с собственной семьей без должной поддержки хоть кого-нибудь действительно важного для Мириам.       — Мадам де Фуа, позвольте показать Вам более драгоценные и скрытые ото всех экзмепляры, — чарующая улыбка Эспозито расплывается, а женщина с горящими глазами следует за молодым человеком, чуть ли не насильно таща за собой всю семью. На самом деле, почти никого кроме Екатерины то и не интересовал данный талантливый мужчина, но Кристиан твердо сдерживал свое лицо, ведь выбора у него действительно не было и не очень то он задумывался насчет того, кто в данный момент занимает главное место в сердце любимой дочери. На фоне прекрасной актерской игры отца, младшие особо не старались как-то сдерживать молчаливую неприязнь к иностранцу, а о Мириам можно было даже не говорить, ибо в данный момент её интересовало лишь заграничное искусство.       — Ты согласна, Мириам? — голос рядом с собой приводит в чувства и девушка мгновенно ощущает на себе взгляды. Безэмоциональные, сочувствующие, заинтересованные, строгие. Важный разговор легким ветерком пролетел мимо нее.       — О чем ты, матушка? — искренний вопрос и замешательство проявляется на лице Мими, пока у молодого парня напротив видно что-то на подобие разочарования или отчаяния, как в то время Екатерина прокашливается и извиняюще улыбается Эспозито. Вся сценка не прошла мимо глаз рядом стоящих, а на лице бледнолицей девушки проявляется еще больше растерянности и смущения от непонимания ситуации.       Незамедлительно Мими ощущает на себе грубую руку матери, но на ее немного морщиностом лице ничего не выдает о её нервном состоянии, поэтому она делает поспешный реверанс и резкими движениями толкает дочь к укромному месту, где по её мнению их никто не услышит и не увидит.       — Ты что, дурочка совсем?! — после закрывания плотных дверей в сторону девушки летят шёпотом оскорбления от собственной матери, — Разве так я тебя воспитала, дрянь?! Как ты смеешь вести себя подобным образом на столь важном и дорогим для меня мероприятии! — берет за плечи и трясёт со злости, почти не контролируя свой голос, — Ты даже представить себе не можешь, чего мне стоило добиться этого чертового счастливого билета прямиком сюда! Неблагодарная! — изо рта дребезжа вырываются все мысли Екатерины, а вдобавок к ним отвратительно от того же места прилетают слюни из-за интенсивного монолога. — Господи, сколько же ты нервов мне сделала, — стонет от душевной боли и толкает в неприязни дочь, садясь за круглый стол в незнакомой комнате. Женщина прикладывает кисть руки ко лбу и затем машет на себя двумя руками вместо веера, который забыла в сумочке у Натали. — Ты все ещё не понимаешь, бестолочь? — усталый, но довольно грозный взгляд медленно снизу вверх поднимается по силуэту ссутулившийся девушки.       Та совсем дрожит и после сказанных слов нервно дернула плечами, догадавшись до смысла. Скрытого и прямого.       — Ты действительно спятила, Мириам де Фуа… — по видимо пустой комнате разносится эхом хриплый смех, после которого слышится копошение и цок туфлей, — Даже если смотреть со стороны толерантности… — глубокий голос заставляет поднять опущенный ранее подбородок выше, — Да кто она по сравнению с тобой? — на губах матери появляется улыбка, а у Мими дыхание останавливается и по чувствам с ним как-будто сердце. Боялась. Именно этого. Когда прознали о худшем, что так долго скрывали и выхода нет. Нельзя вырвать лишние страницы или остановиться читать, как это бывает обычно при чтении подобных моментов в романтическом сюжете книги. Слезы незамедлительно наворачиваются и без остановок начинают литься без какого-либо контроля.       — Ох, не плачь же, детка, — мягкие руки матери в кружевных перчатках с виду заботливо утирают полившиеся горячие хаотичные ручейки слез по покрасневшим и опухшим щекам дочери, — Она того не стоит. - звучит у самого уха голос и довольная улыбка затем показывается замыленно перед Мими.       — И запомни, Мириам. Я полжизни отдала на эту семью и я не остановлюсь перед какой-то нищенкой, чтобы в твоих глазах стать лучшей матерью. Через месяц с Серджио Эспозито у тебя состоится свадебная церемония. Отсчитывай дни, драгоценная дочь. — отталкивает от двери и спешит подойти к семье и Эспозито, искренне извиняясь за маленькое недоразумение.

***

      — Ti aspetterò di nuovo, Mademoiselle Myriam, — Эспозито почтительно кланяется и открывает дверь экипажа для помощи своей будущей невесте, — Bon voyage, Madame, — произносит с глубоким уважением и низкий реверанс подтверждает чистоту его намерений и мыслей. Екатерина улыбается приятной улыбкой ему, когда уже за ней звучит громким ударом закрытие двери и команды кучера впереди, а затем задвинутые красные шторы оглашают окончание длительной встречи. На улице уже давно наступила темнота, потому передвижение многих карет стало очень аккуратным и не таким быстрым, как бы хотелось пассажирам, которым ужасно наскучила долгожданная Выставка.       — Боже, quel genre de personne irritable… — в отвращении Екатерина отворачивается от окна и приказывает водящему как можно быстрее выехать с территории дворца. Уставшая от многочисленных бесед с вышестоящими членами, женщина расслабляет тело и откидывается на мягкую спинку сиденья, прикрывая суженные глаза.       В мыслях Мими теперь уж точно пусто, когда же до этого там был полный хаос. Теперь все идёт как надо было. Ужасные мысли лезут, что действительно ей с Вики не пойти по одному пути, уж больно их руки связаны. Былая радость и спокойствие полностью стерлись с лица юной девушки.

***

      — Так это что, действительно дорогая Мириам собирается замуж выйти? — звучит снизу знакомый голос старшей служанки, перебивающийся стуком вымытых тарелок. Вики замедляет свой спуск с деревянной лестницы, лучше прислушиваясь к довольно тихим голосам. Вероятно новость ещё не была объявлена, однако слухи в любом месте всегда будут иметь свою роль. — Dieu, моему счастью нет предела! — после далее сказанных слов Вики кажется даже неосознанно остановилась, будто тело вовсе не её.       — Кажется, это будет Серджио Эспозито?       — Ох, тот самый знаменитый скрипач? Золотой же самородок достался нашей мадемуазель!

***

      — Рада буду объявить, что наша средняя дочь, Мириам де Фуа, в скорейшем времени обзаведется супругом, — стальным голосом, словно заточенным ножом перед глазами за секунду до предначертанной смерти, объявляет Екатерина де Фуа об уже ранее известной новости. Восклики и радостные хлопанья в ладоши от слуг и семьи наполнили огромное помещение, которое во всю был полон ароматом горячей еды, которую обычно на ужин не подавали. Ещё до приезда семьи весь дом будто открыл второе дыхание, а прислужные люди, кажется, в своей жизни никогда не были счастливы. Однако, Мириам и Виктория не разделяли счастья. И на расстоянии, в дороге, дома, на улице, они чувствовали друг друга и свои эмоции.       — Что ж, дорогая Мириам, я горд быть твоим отцом и принять твой выбор.       — Мими, моему счастья за тебя нет предела!       — Не думал, что ты правда согласишься на это…       Из множеств ртов полились разного рода пожелания. Только вот они не привлекали никакого внимания девушки. Она хотела только одного. Чтобы та посмотрела в ответ. Чтобы увидеть её обычную легкую улыбку, которой она всегда могла бы успокоить Мими и сказать, что все в порядке. Но встречало её только слегка опущенное лицо и взгляд в тарелку.       Выхода нет. И нас, видимо, тоже.

***

      Неспешный топот усталых ног разносился по привычно пустому и тихому коридору. Уже совсем скоро Вики должна вместе с Кристин вернуться в поместье де Фуа в Марселе, собрать необходимые вещи для возвращения домой и влиться в новый, но по-особенному знакомый и родной поток жизни с некоторыми изменениями. Вся работа и договор могли бы закончиться именно так, но кое-кто особенный внес свои собственные планы, которые к сожалению в договор о сотрудничестве не были вписаны. Довольно жаль. Но смысла теперь нет, но, единственно, остались чувства. Вот с ними как раз договора никакого и не было, что прибавило некоторых трудностей.       Вики, потеряв силы и надежды, лениво заходит в свою комнату, медленно готовясь ко сну. Кристин заходит через несколько минут, но видя непонятно по какой причине нежелание разговаривать и вообще как-либо взаимодействовать, молча помогает, изредка задавая вопросы по делу.       Шелест похожий на перебирание ветра листьев раздаётся тихо, будто в укромном уголке комнаты. Вики, последний раз посмотрев в зеркало туалетного столика, погасила свет, встала и начала подходить к мягкой кровати, но в полумраке комнаты замечает что-то белое и свернутое под своей дверью. Её взгляд никак не отцепляется и желание взять и узнать что это растет с каждой секундой больше и больше. На ум Вики сразу приходит, что возможно тот, кто сумел это сунуть под нужную дверь ещё не успел спрятаться, но после попытки подбежать она сразу же бросает эту затею, смирившись, и додумав, что возможно это письмо лежит тут не первую минуту. Может даже оно находится здесь с самого ухода служанки, может это именно она подкинула его. Девушка не спеша подходит и берет конверт в руки, который был без подписи и сургуча. На лице девушки моментально становится заметен вопрос, потому она сразу же достает подброшенное письмо неясно кем и расправив его, темными зрачками бегает по строчкам, слегка щурясь от слабого света, ведь содержимое не дает возможности сделать и вдоха. Ви, в полночь с вещами в переулке между булочной и швейным магазинчиком тебя будет ждать человек в красном! Ей точно верить можно, я хранила это на нужный случай. И он настал. Прошу, слушай что она будет говорить и не расслабляйся. Mi       Знакомый почерк и подпись заставляют сердце биться ритмичнее, а шестеренки в голове двигаться быстрее. Вики в спешке натягивает недавно снятое дневное платье, складывает нужные вещи в один единственный чемодан и берет всего по одному набору из рабочих материалов, ведь делу она своему преданна до смерти.       Аккуратно и медленно Вики открывает дверь, немного удивившись, что в коридоре стало намного темнее, чем было до этого. Пока она готовилась ко сну и обратно собирала вещи, пришло время отправиться выполнять так называемый свой побег. Мысли о договоре и об оплате своей работы её не отвлекали, ведь в этот же день Екатерина отдала ей нужную сумму, а в секретном конверте лежало ещё пару выплачиваемых бумаг. Именно такая сумма по подсчетам Вики хватило бы ей на долгую и хорошую жизнь. С учетом того, что она будет не одна.       Бесшумными шагами Вики передвигается со второго этажа на первый, и прислушиваясь к советам Мими, решает выйти через второй ход, чтобы не быть особо заметным черным пятном на освещаемой зоне. Подхватывает более удобно чемодан подмышку и почти бегом навсегда и в последний раз пересекает громоздкие ворота виллы.       По проулкам и узким щелинам между домами Вики добирается по ощущением быстро, но на самом деле пеший способ добираться до назначенного места выходит на минут двадцать. Виктория резко останавливается, завидя наконец знакомого по описанию человека в красных одеяниях, и та сразу же оборачивается, делая реверанс.       — Мадемуазель Виктория, прошу проследовать за мной. — под красным капюшоном виднеются волнистые и густые каштановые волосы, а на красивом женском лице, которое так идеально сочетается с выбранным цветом, расплывается приветливая улыбка.       Незнакомка резко оборачивается и прячется в темноте, из-за чего Вики немного теряется, опешив с такого необычного поведения, ведь до этого ей никогда не доводилось встречаться с подобными людьми.       — А могу задать нескромный вопрос? Из интереса. — спрашивает Вики, догнав незнакомку и идя бок о бок с ней.       Ответный взгляд позволяет продолжить.       — А откуда Вы знаете—       — Мириам? — нагло перебивает в красном, невинным и холодным взглядом посмотрев на Вики, — И давай на ты. — согласный кивок, — Давние знакомые. Стабильно держим связь раз в месяц, но мне поступило письмо во второй раз.       — И причиной его стала я…? — скромно спрашивает Вики, чувствуя некую вину, что пришлось отвлекать, видимо, занятого человека.       — А кто же ещё? — смешок вылетает из пухлых губ, которые затем тянутся в ухмылку, — И не стыдись, что якобы из-за тебя мне пришлось жертвовать своим сном. Ты — моя работа. А работу не волнует, когда её нужно делать. Тем более я и так по ночам только работаю, но сегодня планировался выходной… — тянет последнее слово, намекая, что Вики очень не вовремя, — Однако, Мириам для меня важный человек, так что её просьбы я никогда не могу игнорировать. Это моя расплата, иными словами.       — Вот оно как… — задумчиво отвечает на маленький монолог Виктория и пытается задать последний и интересующий её вопрос, — А…       — Вопросы про работу буду игнорированы. Прошу понять меня, Цветочек.       Неудомение проявляется на лице Виктории и все прошедшие события как ветер проносятся перед глазами, но останавливаются в поезде, когда швея ещё добиралась в прохладную погоду на принятую работу.       — Цветочек на поезде. Значит это твой.       Уже привычный и знакомый голос выводит из транса, а затем уже и сама Вики оборачивается и видит локомотив класса люкс в два вагона. Оборачивается к незнакомке, чтобы заполучить нужные ответы на многочисленные вопросы, но видит как девушка уже свободной походкой идет по наземному переходу, а её красная накидка слегка развивается на высоте. Вики спешит догнать её, но давалось ей это с трудом, ибо тяжелый чемодан, набитый вещами, количество которых казалось малым, давал о себе знать. Она достигает девушку почти у самого входа в пассажирский вагон, как та помогает ей подняться и напоследок говорит важное.       — Жди. Машинист начнет движение транспорта с минуты на минуту, — резкий гудок и пар из низа подтверждает ранее сказанные слова, — Не беспокойся, тебя встретят в нужном месте и ты увидишься с ней совсем скоро. Удачи.       Девушка закрывает тяжелую дверь и сразу же скрывается, не оставляя времени на лишние проводы. Поезд тронулся. Неожиданно по плечу хлопают и Вики пугается, но обернувшись, видит обычного проводника, который своей дружелюбной улыбкой предлагает отнести в нужный отсек багаж, и Виктория заторможенно кивает, благодаря за помощь. Перед тем как отнести её чемодан, мужчина приглашает Вики пройти за ним, где затем они оказываются в вагоне-ресторане.       — Прошу, располагайтесь, — снова добрая улыбка, а затем проводник исчезает за дверьями первого вагона, и Вики не успевает сказать, что у нее нет аппетита. Вся эта ситуация вызывает внутри неё какой-то скрытый и еле ощутимый страх, который больше схож на тревогу. Но от ужасных мыслей Викторию отвлекает перед собой новое письмо в конверте, который выглядит теперь болеет аккуратным, чем ранее полученный. По середине был застывший красный сургуч с красивыми лилиями, окольцовавшие подпись. Екатерина де Фуа. Много размышлений и догадок последние пять минут мучали уставшую и сонную Вики, что та поспешно достала письмо и не читая, пробежалась по почерку. Незнакомому почерку. Этот был каллиграфический и заметно, что человек, который писал эти слова, был с огромным опытом.       Уважаемая Виктория де Грандисон, Благодарю Вас за качественную работу и незабываемые эмоции о созданных Вами экземплярах. Как Вы уже догадались, Ваш кропотливый труд был оплачен, и, насколько четко меня уведомили, Вы сумели получить некий бонус от моей средней дочери Мириам де Фуа. Прошу простить за столь некультурный способ проводить Вас в последний раз, но иного выбора не было. Насчет моего отзыва о Вас не беспокойтесь, работы и впрямь великолепны, а личное отношение на публику выставлять действительно не стоит. Боком выйдет это как для Вас, так и для меня. Лучших пожеланий, Екатерина де Фуа       Давние и новые слёзы тяжелой жидкостью падает на пергамент и он же сменается под натиском чужих холодных рук. Вики не стесняясь, ревет на все оставшиеся силы, в клочья разрывая ничтожное письмо. В моменте начинает винить ту незнакомку, машиниста, который точно должен был ехать не туда и этого глупого улыбчивого проводника. Потом же очередь дошла до Екатерины, ведь по делу, именно из-за неё всевозможные мучения разом накинулись на Вики. Винила Мириам. Винила мир, за его несправедливость и отсутствие счастливого конца. Виновата в конце концов оказалась она. Нельзя было в тот на удивление жаркий день соглашаться на работу. В спокойствие бы она получила ту же сумму, только за большее время. Никто из окружающих людей не виноват, кроме Вики. Это не тот конец, который они заслужили.       — Ты жалеешь? — звучит где-то рядом, совсем близко, почти у самого сердца.       — О чем же? — улыбается, под действием счастья не понимая, о чем идет речь.       — О том, что встретила меня и полюбила.       — Нет. Не посмела бы и подумать когда-либо об этом.

***

      Девушка после легкой пробежки останавливается и поворачивается, наблюдая за отъезжающим поездом. Улыбка быстро появляется и также быстро исчезает. Она невероятно счастлива за близкую подругу, но отказ от эмоций является важной и неотъемлемой частью её работы, поэтому в полной мере она не смеет показывать некую гордость. Слегка задумавшись, девушка почти потеряла из виду поезд, который сдвинулся на рельсу, что ведёт налево, когда в то же время он должен был отправиться направо, в сторону запада.       — Что за… — девушка напрягается и убегает в нужное место, чтобы понять в чем ошибка, — Merde!