Вампир-суицидник

Я проснулся. Сквозь плотно закрытые шторы не пробивались ни единого лучика солнца. В памяти постепенно всплывают воспоминания. Вот я лечу вниз с двадцатого этажа. Вот я уже приземлился и постепенно умираю. Потом привкус железа на языке. И чей‒то голос. "Грех умирать таким молодым". Вроде что‒то такое мне тогда сказали. Ничего не понимая, сажусь в кровати. ‒ О, ты очнулся! ‒ девочка лет семи сидела в бардового цвета кресле. На её коленях лежала большая книга. Само кресло стояло метрах в трёх от постели, на которой я сидел. ‒ Где я? ‒ Первым делом поинтересовался я у белокурой малышки. Та хлопнула голубыми глазками и расхохоталась. ‒ Теперь это твой дом, ‒ просмеявшись, ответила она. ‒ Кто ты? ‒ Вопросов было много, а вот времени, по-моему, не очень. ‒ Кейси. Но лучше спроси, кто ты. ‒ Ну, и кто я? ‒ Вампир. Самый настоящий почти бессмертный монстр из сказок. В глазах потемнело. В смысле, вампир? Как такое могло произойти? Я же... ‒ Дядя Рудольф нашел тебя на земле. Ты хотел умереть. Но дядя решил, что рано, и забрал тебя к нам. ‒ Почему он решил, что имеет на это право? ‒ пробормотал я себе под нос. ‒ Что? ‒ Почему все думают, что лучше всех знают, как мне жить?! ‒ бешенство медленно поступало к сердцу и, в конце концов, затопило его полностью. ‒ Так выйди на солнце. Если ты не потомок Первородного, то умрёшь почти без мучений, ‒ Девочке, видимо, совершенно надоел наш диалог, и она вновь принялась листать свою книгу. Мои злые восклицания тут же прервались. Я глянул на девочку. ‒ То есть, если я открою шторы и на меня попадет солнечный свет, я умру? ‒ Верно. ‒ А ты? ‒ Нет. С чего бы мне умирать? ‒ Разве ты потомок... Как ты сказала? Первородного? ‒ Нет, что ты! Потомки Первородного ‒ это его приближённые. Он обращает только тех, кто может быть ему полезен. Разве такая, как я, может быть кому‒то полезна? ‒ Тогда почему ты не умрёшь? ‒ Потому что, я ‒ человек. У меня и без того слишком много способов умереть, чтобы к этому всему ещё и солнечный свет добавился. ‒ Человек?! В доме вампиров?! ‒ Моему удивлению не было предела, ‒ И тебе не страшно здесь находиться? ‒ С чего бы мне бояться? Моя жизнь застрахована. Моим родителям будет выплачена огромная сумма, если трапеза одного из членов этой семьи приведет к моей смерти, ‒ Девочка таким будничным тоном говорила о собственной гибели, как будто обсуждала с подругами домашнее задание. ‒ Я о том, что на тебя могут напасть! ‒ О, кстати об этом. Не голоден? Я подрабатываю в этом доме. Господа говорят, что детская кровь вкуснее, поэтому богатые вампиры часто берут к себе детей на воспитание, чтобы не приходилось охотиться, как дикарям, ‒ приговаривая все это, девочка вынула из длинного рукава платья нож, обернутый в какую‒то тряпку. Лезвие сверкнуло в свете лампы. Кровь потекла из разреза на ладони. Жажда проснулась неожиданно. Захотелось вцепиться в ладошку Кейси зубами. Выпить все до капли. Я противился этому желанию, но ноги сами повели меня к девочке. В последний миг я смог отвернуться. ‒ Нет! Я же человек! Как я могу?! ‒ Ты уже не человек. Я да, ты нет. Если не можешь принять это в момент первой трапезы, лучше распахни шторы. Так тебе же будет легче. И я делаю несколько шагов в сторону окна. Вдох. Выдох. Прощаемся с жизнью ещё раз. Сжимаю плотную ткань в кулаках и развожу руки в стороны. Солнечный свет врывается в комнату. Секунда боли. И от моего тела не остаётся ничего, кроме кучи пепла. ‒ И этот тоже. Говорила же дяде, не подбирать суицидников. Сколько мороки с ними... ‒ Кейси поднимается из кресла. Книга, выпачканная в крови, упала с колен. Кровь из порезанной ладошки капает на пол, но девочка не обращает на это внимания. Нож заботливо заворачивается обратно в тряпочку и убирается в рукав. После этого голубоглазая блондинка семи лет от роду покидает место смерти очередного слабонервного, по её мнению, вампира.