Уроки английского

Маргарита Николаевна остановила его, когда он уже собирался выйти из класса. Будто решалась, думала — стоит ли вообще это делать. Медлила. — Андрей! Скажи пожалуйста, ты сильно торопишься? Он оглянулся на нее. — Нет, а что? Она стояла у учительского стола, на него не смотрела. Перекладывала какие-то бумажки. Если не знать, что она учительница, то ни за что не догадаешься. Худенькая, невысокая, одета как старшеклассницы — свободные голубые джинсы и светлая толстовка. Темные волосы собраны крабиком на затылке. Почему-то ему стало ее даже жалко: зачем вот это все ей? Школа в неблагополучном районе Казани, дураки-десятиклашки, бесконечные отчетности и объяснительные — вот даже про того же Марата. Почему не был на уроке, почему опаздывает, с какой такой высокой целью сломал на перемене ветвь пластикового цветка. Будто бы она другой работы не нашла бы. — Скажи пожалуйста, а как тебе кажется, у нас в классе не слишком нездоровая атмосфера? — наконец заговорила, заходя будто издалека. Повернулась к нему, посмотрела прямо и будто немного испуганно. — Да нет? Андрей пожал плечами и присел на край парты, подозревая, что на этом разговор не кончится. Их прошлая классная привила им мнение, что если никто никого пока не убил и даже не покалечил как-то особенно серьезно — то все, в целом, хорошо. Коллектив здоровый. Но вообще просто он ни с кем толком не общался, даже беседу класса читал раз в пару дней, когда всех тегали. И то не всегда: какие-то важные вещи приносили в личку вездесущие Яся с Маратом… — Хорошо, если так. Не хотелось бы, чтобы вы меня боялись, понимаешь? — Конечно, — было бы ее за что бояться. Она ведь на котенка сама похожа, ее скорее любят почти все. — А с Маратом вы давно знакомы? — Маргарита Николаевна улыбнулась кривовато и присела на край учительского стола, прямо напротив него. Говорила она так, будто не знала, как выразить что-то очень важное. Немного путалась. Нервно касалась веревочек капюшона. Андрею нервозность Маргариты передавалась. Он дернулся было, когда она неожиданно произнесла имя Марата. Потом задумался, пытаясь понять, как ей лучше ответить. В кабинете было тускло — перегорело несколько лампочек, а новых было не добиться. Завхоз ушел на больничный (все знали, что в запой), а другим решать такие вопросы строго воспрещалось. Оленька жаловалась. Говорила, что это в рамках пожарной безопасности. Как будто не пожароопасны действия вечно поддатого завхоза. Андрей осторожно ткнул носком кроссовка в пол. — Знакомы давно, ну, понятно, параллель не такая большая, но вообще общаться начали только вот сейчас. Маргарита удивленно вскинула брови. — А я почему-то думала… ладно, не важно. Скажи пожалуйста, а ты не знаешь, что за ребята, с которыми он общается? Андрей нахмурился. Вообще, как будто было что-то неправильно в том, что Маргарита так до него допытывалась. Вроде бы, ничего такого, но все равно, немного неловко и неуютно. Наверное, он даже если бы знал — не сказал бы. Просто не смог, почувствовал бы, что предает, выдает какую-то тайну. С другой стороны, не враг же она им. Если спрашивает, то не без причины. И вот опять же — не бояться же ее. Тогда получается, что он ей соврал, отвечая на первый вопрос. — Не знаю, он не рассказывал, — выдавливает он из себя. В любом случае — это правда. Марат будто бы избегал сводить Андрея с тем мирком, в котором он вращался. Может быть, считал, что он слишком кринж или что-то такое для этой компании. Андрей предпочитал об этом не думать, чтобы не расстраиваться. — Ну не знаешь так не знаешь, ничего, — вздохнула Маргарита и поправила упавшие на лицо волосы, — это я так, просто интересуюсь. Я у них никогда не вела ничего, а на следующей неделе стоит как раз у этого класса замена. Вышло у нее слишком бодро. Не наигранно, она вряд ли врала или что-то такое, но уж точно не спрашивала из праздного любопытства. Андрей нахмурился сильнее и ответил ей дежурное «понятно». Маргарита будто запнулась. Отвела глаза. Вдохнула и выдохнула. Андрей напрягся. — Я вообще-то хотела тебя попросить, — она часто запиналась, рассматривала жалюзи на окнах, немного подранные и плохо закрывающиеся — Андрей невольно следил за ее взглядом. — О чем? Она почему-то ответила невпопад: — Надо же, даже интонации одинаковые… И опять в классе повисла тишина. Разговор Андрею начал казаться бессмысленным. Вместо учительницы он опять видел девочку примерно его лет. Сидящую на парте и пытающуюся подобрать слова. Это было так странно-странно и тоже полубезумно. Он опустил глаза. Принялся рассматривать рябой линолеум, в одном месте почему-то отчетливо прожженный. Интересно, кем и как? Хотя какая ему разница. — Слушай, я тебя просто по-человечески хотела попросить. Не по-учительски, не сверху как-то, — Маргарита протянула руку, но так и не коснулась, — я, может быть, неправа сейчас. Не должна вмешиваться, это не в моей компетенции. Но я тебя очень прошу, береги его, пожалуйста. И себя береги. И думай, только всегда думай головой, хорошо? Андрей кивнул почти на автомате. Быстро заморгал, пытаясь переварить информацию. От чего и от кого ему надо Марата беречь? Он, кажется, вполне в состоянии за себя постоять — и физически, и лингвистически. Мало он похож на нежное и ранимое существо. Так Андрей подумал в тот момент. Спросил даже: — В каком смысле? Заглянул в глаза Маргарите, пытаясь там найти ответ. — Во всех. Я же не слепая, я же вижу. И что тебе не все равно, что… тоже вижу. Тут припомнился Ахиллес, и Андрей совсем растерялся. Но все-таки — все-таки не смог промолчать. Ответил: — Хорошо. Честное слово. Хотя до конца так и не понял, чего от него хотела Маргарита. Просто слишком это его выбило из колеи. Слишком пошатнуло равновесие то, что она как будто уже второй раз указала ему, что о чем-то догадывается. Только ли о больше, чем просто дружеских чувствах? Но о чем еще — Андрей понять не мог. Воспоминания об этом всем выходят сумбурные. Андрей трясет головой и думает, что никогда не сможет толком пересказать, что именно случилось в классе после допов по английскому. На улице воздух холодный, осенний, неприятный. Откуда-то, наверное, с почти пересохшей речки, несет влажный и какой-то скользкий запах. Но Андрей все равно вдыхает полной грудью, пытаясь немного привести себя в чувства. Голова у него тяжелая, вместо мыслей — острые и тяжелые камни с волжского берега. У них дома — целая баклажка с такими. И еще маленькое ведерко с чертовыми пальцами. Юлька насобирала, а выкидывать не давала — и с этим ребенком попробуй поспорь. Андрей жмурится. Еще раз вдыхает, выдыхает. Достает телефон, смотрит на время. Пишет маме, что скоро будет выходить с допов. На всякий случай не говорит, что уже закончил. Чтобы не позвонила и чтобы выиграть немного свободного времени, когда можно будет потупить где-нибудь на качелях и не нарваться потом на слезы, ведь мама уже обзвонила все морги, пока он прохлаждался. А ему сейчас катастрофически надо побыть один на один с собой. И не отчитываться при этом, где он и с кем. Немного думает — и пишет еще что дойдет пешком, потому что по дороге проводит Ясю. Врать нехорошо, но со временем это превращается в привычку. Где-то умолчать, где-то недоговорить, где-то немного исказить факты. Не подпускать маму слишком близко к тому, что происходит в его жизни. Избегать острых углов и столкновений. Не доводить ее лишний раз. Беречь? Беречь маму — это понятно. Маргарита Николаевна сказала, что надо беречь Марата. Андрей засовывает руки в карманы куртки. Поджимает губы. Марат мало похож на нежное и ранимое… по крайней мере, это та мысль, которая лежит на поверхности. А если копнуть хоть немного глубже? Андрей ведь все это время пытается дойти до самой сути (по Пастернаку). Понять, что там у него в голове происходит. А действительно — что? Марат страшно тактильный. Это факт. Марат очень эмоциональный. Даже слишком эмоциональный. Это тоже факт. И Марат этих эмоций не боится. Не боится спросить, все ли хорошо. Не прячет волнение в глазах. Марат искренний от края и до края. А искренность как будто идет рука об руку с нежностью и ранимостью. «Ты не считаешь меня глупым?» — разве не про ранимость? Хотя поймет ли Марат, если он попробует с ним об этом заговорить? Но, наверное, такое в целом не то чтобы обсуждают. Андрей давит в себе все чувства, Андрей учится выкручиваться, прячется за колкостью и хорошими оценками. Марат все делает не потому что хочет каким-то показаться. А потому что он вот так вот чувствует. Как умеет, как привык. Просто потому что иначе не может. Задумывался ли кто-нибудь вообще хоть раз, что он что-то кроме сбитых костяшек, наглого взгляда, прогулов и ругани с учителями? Задумывался. Задумывалась. Маргарита Николаевна. Педагогично или нет, правильно или нет — но она же обратила на это внимание. А может быть, ему и правда это надо. А еще Маргарита сказала, что… Маргарита думает, что? Хотя, может быть, тут она ошибается? Надо беречь Марата — а как его беречь? Нет, ему правда, не все равно. Мысли у Андрея путаются. Он идет по давно знакомому маршруту, иногда поправляя рюкзак на плече. Уже больше темно, чем серо. Обычно пишут в книгах, что после наступления темноты становится тихо, но на улицах шумно. Слышно, как по трассе хасанят без тормозов всякие недоумки. Где-то в окнах кричат люди. Где-то смеются. Откуда-то играет музыка. Наушники сели, поэтому он идет и слушает город. Думает, думает, думает. Точно ли это именно любовь? Точно ли именно к Марату? Как вообще понять, как найти грань между любовью и дружбой? И что с того, что он эту грань найдет?... нет, есть что. Самому станет легче. Ничего принципиально не изменится — это уже понятно и обдуманно много раз. Но станет яснее, исчезнет неразбериха. Андрей сворачивает к пустой детской площадке. Садится на качели, достает телефон. Открывает привычную переписку — и улыбается. Тут нет тревожного и неясного, нежного и безумного как рядом с Маратом. Похожего на трижды клятых бабочек в животе. Здесь просто хорошо и спокойно.

Thursday, September 21

как дела?       18:10

вот с егэшной подготовки вышел

19:13

вас там что пытают что так долго       19:13

ну нет! у нас милая англичанка

19:14

мне кажется она не всегда понимает

как с нами общаться, но она правда

супер зайка и хочет как лучше

19:15

да понимаю о чем ты у нас тоже ну я вроде писал не помню ес честно       19:15

да да помню но вообще как будьо бы

англичанки почти всегда хорошки хз

19:16

да правда есть такое как будто       19:16

а ты как?

19:16

не знаю вроде бы нормально все но при этом как будто и хуй знает очень НЕРВНО я бы сказал но почему не ебу если честно просто какое-то вот да       19:17

понимаю да да бывает

19:17

не пытался разобраться от чего такое?

19:19

да ну пытался конечно просто объективно причин нет мне кажется что я все надумываю но при это а может и не надумываю       19:20 не ебу не знаю       19:20

не хочешь рассказать?

19:20

тебе не кажется иногда что человек который тебе нравится скажем так испытывает КРИНЖ ЛЮТЫЙ ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПРОСТО ДЕЛАЕШЬ КАКУЮ-ТО ТУПУЮ ЕРУНДУ ИЛИ ДАЖЕ ПРОСТО ТАК?       19:21 да столько капса это обязательно да       19:21 извини что я постоянно ною 19:21

не смей за это извиняться

19:22

у меня брат говорит что пацаны не извиняются когда вот такая какая-то хуйня 😭 19:22

ну вот тем более!

19:22

короче да я пиздец тебя понимаю

мне тоже постоянно кажется что

я где-то проебываюсь но не знаю где

19:23

пиздец как же тебя чувствую вообще во всем

19:23

пиздец

19:23

ПИЗДЕЦ ПРАВДА 😭 19:24 не знаю может мы правда какие-то кринж 19:24 типа лохи-пидорасы 19:24

до слез…

19:24

вообще я теперь как будто бы понимаю

почему у гей драм не бывает хороших концовок

19:25

какие хорошие концовки это какой-то просто

тлен и ужас безвыходный и безнадежный

19:25

ДА СТО ПРОЦЕНТОВ Я НЕ МОГУ У МЕНЯ БЕ ДА С БАШ КОЙ       19:26 ну как бы сөймәс кеше көймәс 19:26

вот это ты сейчас конечно в меня поверил

19:26

типа не люби человека как лодку?..

19:27

ЭТО ТИПА НЕ ЛЮБИТ ЗНАЧИТ НЕ СТРАДАЕТ 19:27 но про лодку хорошо. 19:27

убил

19:27

хотя может быть и к лучшему

19:28

умру от татарского а не от мук любви

19:28

понимаю 19:28 точнее блять ну аааа пиздец 19:29 я щас возьму и в речку спрыгну я не могу у меня крыша едет 19:30

вместе будем прыгать

19:30

Андрей дописывает последнее предложение, усмехается — и вдруг замирает. Что-то у него в голове щелкает. Он быстро пролистывает переписку наверх. Англичанка, брат, спрыгнуть в речку. Слишком много неожиданных совпадений. Слишком много эмоций, передаваемых капслоком. Да нет, какой-то бред. Показалось. Нет. Ну правда, это будет просто неправдоподобно. Такого в жизни не бывает. Андрей блокирует телефон и похлопывает себя по щекам. Конечно, это просто очередное совпадение. Конечно, он сейчас везде видит Марата. Слышит его в песнях, видит в фильмах, вычитывает его образ в стихотворениях. Неудивительно. Ну просто это не может оказаться правдой. Нет.