Don't save me

***

Сколько Ада себя помнила, она всегда выбирала объектом для симпатии кого-то, кто не входил в привычные рамки благочестивых людей, кого-то, кто, по меркам большинства адекватных людей, таил в себе угрозу и опасность. Даже в начальной школе она смотрела влюблёнными глазами на мальчика, который ударил по голове портфелем второклассника за то, что тот случайно толкнул его. Её привлекала эта сила и возможность постоять за себя. Правда, чуть позже она сама едва не подралась с этим мальчиком, отстаивая свою позицию до последнего. Но это её ничуть не расстроило. В подростковом возрасте она даже связалась с одним парнем из «плохой» компании, который, кичась своим авторитетом, устраивал драки, вымогал деньги и даже подумывал о том, чтобы начать торговать наркотиками. Но Аду, как ей самой казалось, любил и защищал; никому не позволял подойти к ней, гордо называя её – «моя девочка». Если кто-то косо на неё смотрел или, не приведи всевышний, заговаривал с ней, будучи представителем мужского пола, мог в скором времени оказаться на больничной койке, но чаще всего такие отделывались предупреждением и лёгким испугом. И парочкой фингалов на лицах. Аде не только льстило такое внимание с его стороны, но она чувствовала себя по-настоящему защищённой, определённо точно знала, что не дадут в обиду. И сама она не считала себя моральным ориентиром, поэтому его методы её особо не волновали – подумаешь, избил пару тройку каких-то лузеров, не умеющих даже постоять за себя, и что с того? Мир от этого не схлопнется, а они только станут сильнее и, возможно, с годами чему-то научатся. О том, что насилие порождает насилие, она не думала. А позже даже сама неоднократно становилась зачинщиком буллинга, не стесняясь в выражениях и запугивая своих сверстниц, в которых она видела только слабость и объект для усмешек. Тогда Ада не думала о чувствах других людей. Хэчиро был полной противоположностью всех парней, которые когда-либо нравились Аде. Слишком порядочный, вежливый, понимающий и неконфликтный. Домашний. Но чувствовалось в нём, пожалуй, защита. Наверное, именно это привлекало и заставляло Аду испытывать тягу к этому человеку. Да и возраст, когда ещё допустимо увлекаться плохими парнями, давно прошёл, когда ей перевалило за восемнадцать, поэтому следовало начать отдавать предпочтение более надёжным партнёрам. А Хэчиро был надёжным. Правильным и честным. Достойным членом общества. Но сейчас её мир был готов перевернуться с ног на голову. Она не считала Хэчиро убийцей, нет. Она слишком хорошо знала этого человека, чтобы усомниться в его невиновности. Он не мог. Он не такой. Он всегда был порядочным и хорошим человеком. Он бы не мог убить кого-то или изнасиловать. У него семья и дети, он не такой. Он не такой он не такой он не такой. Это то, что всегда повторяли родственники и друзья насильников и убийц. Никто не хотел видеть дальше своего носа, не замечая тревожных звоночков, предпочитая закрывать глаза. – Я приготовил ужин, – раздался голос Хэчиро из кухни. – Сегодня у нас паста, готовил первый раз, так что строго не суди. Ада горько усмехнулась. Даже ужин приготовил, такой хороший и правильный. Но настоящий ли? А ты сама настоящая? Она встряхнула головой, прогоняя так внезапно врезавшиеся в сознание мысли, которые вызвали только лёгкую пульсацию в висках. – Ад, ты идëшь? – Хэчиро появился в дверном проёме и сложил руки на груди. – У меня не настолько длинное имя, чтобы ещё сокращать его. – Знаю, просто звучит забавно. Ты голодная? Ада неспешно поднялась с кровати и взглянула на Хэчиро, поджав губы. Пыталась что-то рассмотреть в его спокойном лице, словно отыскивая ответы на свои вопросы, не решаясь спросить прямо. – Дыру во мне сейчас просверлишь, – усмехнулся он. – Чего такая серьёзная? Ада подошла ближе и провела по его отросшей чёлке кончиками пальцев, убирая её за ухо. – Спалось не очень, – туманно протянула она. – А ты как спал? Хэчиро задумался, посмотрев куда-то в потолок, и пожал плечами. – Как убитый. Неприятный холодок укусил под лопатками и прошёлся по коже мурашками. Ада напряглась, незаметно сглотнув внезапно вставший в горле ком, и начала переминаться с ноги на ногу. – Ты сегодня какая-то странная, – прокашлявшись, резюмировал Хэчиро. – Ну, страннее, чем обычно. – То есть, по-твоему, я странная? – зацепилась за слова Ада, недовольно зыркнув на него исподлобья. Хэчиро беззлобно рассмеялся и схватил Аду за полы рубашки, притягивая к себе. Провёл двумя ладонями по её волосам, заправляя за уши, и коснулся её губ своими почти целомудренно. Хотел углубить поцелуй, но почувствовал напряжение в её теле, что показалось странным, и от этого осознания ему вдруг стало не по себе. – Все мы странные, в той или иной мере, – неопределённо протянул он. Ада кожей ощущала, что атмосфера между ними накалялась, а комната наполнялась призрачным газом – всего одна искра, и всё взлетит к чертям. Она обхватила его предплечья руками так резко, что Хэчиро не успел расслабить напрягшиеся мышцы. Он рвано выдохнул, запустив пальцы в волосы, и устало прикрыл глаза. – Что-то не так? Ада сглотнула и сама прижалась к Хэчиро, облокотившись щекой о его грудь. – Извини, просто на учёбе сейчас такой завал, – и не врала ведь, профессор Мияно был настоящим говнюком. – А у тебя как? Чем занимался вчера? – Был на работе, забыла? Мы же виделись вечером. – Я имею в виду, после моего ухода. – Сходил в душ, посмотрел телевизор и лёг спать. Что ещё мне было делать, малыш? У Ады все внутренности разом сжались в один комок, вызывая почти заметную встряску, которую она едва сумела сдержать. Если человеку нечего скрывать, то он будет врать?

***

– И никогда не врите своим близким, – заключила Сенджу, – а то окажитесь в такой же глупой ситуации, как и моя подруга. До встречи! Широко улыбнувшись и попрощавшись со своими зрителями, Санзу закончил прямой эфир и устало вздохнул, наблюдая, как Сенджу искрилась жизнерадостностью. Ловко подскочила со стула и собрала волосы в небольшой хвостик, счастливая улыбка не сходила с её лица. – Хару, мне уже пора, обещала друзьям прийти сегодня пораньше, – она спешно запихивала в рюкзак чехол для наушников, бутылку с водой и прочие принадлежности, – можешь выложить за меня новое видео, а? Я его смонтировала, осталось только просмотреть свежим взглядом и что-то подправить, если нужно. Санзу понимающе улыбнулся, едва подняв уголки губ вверх. – Конечно. – Ты самый лучший брат на свете, – Сенджу расплылась в ещё более широкой и благодарной улыбке. – Тогда я побежала, люблю тебя! Санзу открыл диалог с сестрой, которая, оказывается, уже час назад отправила ему видео, которое нужно выложить, и помотал головой – знала же, что согласится, даже не сомневалась. – Ты самый лучший брат на свете. Раздался язвительный, слегка хрипловатый голос. Санзу поднял голову, бросая на вошедшего брата равнодушный взгляд. Такеоми выглядел откровенно недовольным, из него так и хотел выплеснуться яд, отравляя всех присутствующих – в данном случае только одного. – А что, завидуешь? – Санзу скрестил руки на груди и положил ногу на ногу. Он казался спокойным, сверля Такеоми ледяным взглядом своих зелёно-голубых глаз. Чего нельзя было сказать о Такеоми. Его эти слова откровенно взбесили, он сжал кулаки, дёрнул глазом, а на губах расцвел оскал. Всё его тело кричало о том, что ему стоит титанических усилий, чтобы не излить это в словесный понос как минимум. И как максимум – в рукоприкладство. – Завидую? Тебе? – он провёл ладонью по волосам, пропуская пряди между пальцев. – Сен просто маленькая девочка, которой интересно общаться с тем, кто поддерживает её бредовые идеи. А что насчёт тебя? – Насчёт меня? Санзу не выглядел как человек, хотя бы немного заинтересованный в этом диалоге, и тон его голоса был скорее насмехающимся. – Когда ты повзрослеешь? – выплюнул Такеоми, подойдя ближе. Харучие прошёлся языком по зубам и прикусил щеку. Его тело охватило стойкое чувство отвращения, отзываясь даже в кончиках пальцев. И когда он поднял такой холодный и пронизывающий взгляд, Такеоми, наверное, впервые ощутил охвативший его страх и отступил на шаг назад. – А ты когда повзрослеешь и перестанешь лезть в мою жизнь? – тихо прошептал Санзу. – Я забочусь о твоём будущем, – неохотно произнёс Такеоми так искренне, как будто это было правдой. – Ты же ничерта не зарабатываешь. С этого и стоило начинать, подумал Санзу, и вдруг захотел громко рассмеяться, но проглотил это желание вместе с комом в горле. – Я зарабатываю, – отчеканил он. – Просто не так много, как в модельном агентстве. Тебя так задевает, что ты больше не получаешь ни копейки? Сколько у тебя осталось денег от работы моим менеджером? Или ты уже всё просрал и теперь ходишь с недовольным ебалом? Называй вещи своими именами, Такеоми. Такеоми чуть не задохнулся от возмущения и правды, кольнувшей его под рёбрами. – Ты, сопляк, смываешь свою карьеру и своё будущее в унитаз. Санзу не сдержался и всё же прыснул от внезапно охватившего его приступа смеха, повернув голову в бок, и неспешно поднялся на ноги. Несмотря на свой рост, на брата глядел он свысока. Такеоми это бесило – как давно он обзавёлся таким взглядом? – Какое будущее? Будущее, где тебе не нужно прикладывать никаких усилий? Где сумма на твоём счету всегда будет достаточной, чтобы ни в чëм не нуждаться и ничего не делать ближайшие несколько лет? О каком именно будущем ты говоришь, Такеоми? – А ты считаешь, что кривляться на камеру – это предел ёбаных мечтаний, Харучие? Сенджу ещё юная и потом найдёт что-то более престижное, я уверен. О том, что они с Сенджу практически ровесники, Такеоми почему-то всегда забывал. Или, по крайней мере, делал вид. – Прости, но у меня сейчас должен быть прямой эфир, – взглянув на время, сказал Санзу. – С радостью ещё бы поболтал с любимым братом, – он сделал акцент на последнем слове и поморщился, – но не могу. Кто-то же должен работать в этом доме. Такеоми демонстративно громко цокнул, борясь с желанием отвесить Харучие подзатыльник. Слëзы потекли по щекам Сенджу, которая зажала рот ладонью. Услышав громкие шаги Такеоми, она быстро отмерла и тихо вышла из квартиры, не закрывая дверь. Чехол для наушников она взяла, но сами наушники забыла и вернулась за ними. Сенджу знала, что у старших братьев есть проблемы в отношениях, но и предположить не могла, что они настолько масштабные. Осознание, подобно неожиданно упавшему с неба кирпичу, болезненно огрело её по голове.

***

Девушка в полицейском участке встретила Аду радушно, но сама Ада ощущала себя как на эшафоте. – Чем я думала, когда согласилась сбежать вместе с тобой с места преступления? – злобно фыркнула она, увидев Санзу в коридоре, несколькими минутами ранее вышедшего из кабинета. Он сидел на скамейке и выглядел, в отличие от неё, спокойно. – А тебе есть что скрывать? – пожал плечами Санзу. – Если ты ни в чëм не виновата, то и бояться тебе нечего. – Ты так уверен, что я что-то скрываю? – процедила Ада, заняв место рядом. Он прикрыл глаза. Выпрямил спину, бросив взгляд на проходящих мимо людей. И ответил не сразу. Ада поймала себя на мысли, что уже несколько секунд не просто ждёт ответа, а откровенно пялится на точëный профиль Харучие. Санзу повёл плечом, словно почувствовав этот изучающий взгляд, и уголок его губы дёрнулся. – Несмотря на напускное недовольство, ты не выглядишь такой уж опечаленной, – заключил Санзу. – Что, снова ощутила прилив адреналина, который тебя возбуждает? – Как можно сказать столь отвратительную вещь, ты в своём уме вообще? – казалось, что вместо крови по её венам разливается злость, негодование и отвращение. Ада оглядела Харучие брезгливым взглядом, и этот человек вдруг перестал ей казаться таким уж привлекательным. – Ты всегда воспринимаешь всё так буквально? Он придвинулся чуть ближе. – Или... Прошептал так тихо, словно рассказывал вселенскую тайну: – Я снова попал в яблочко? Ада прикрыла глаза, борясь с желанием послать его к чёрту. Вместо этого, взяв себя в руки, она сама приблизилась к нему и ещё тише на одном выдохе произнесла: – А ты хочешь проверить? Проходящие мимо люди и весь окружающий мир вдруг перестал существовать, сузившись до двух людей, смотрящих друг на друга не моргая. Санзу окинул слегка приоткрытые губы Ады беглым взглядом и вернулся к её глазам, снова что-то отметив про себя. – А ты действительно забавная, – резюмировал он и щёлкнул её по подбородку, от чего Ада резко закрыла рот и тряхнула головой. – Прости, но не разделяю подобных фетишей. – Фетишей? – удивлённо пробормотала Ада, прокашлявшись. – Ну, приставать ко мне в таком месте, знаешь... – Я не приставала к тебе, Харучие, даже не произноси подобное вслух, – возмущение отразилось на её лице покрасневшими щеками. – Ага, ещё секунда, и ты бы закрыла глаза, – усмехнулся он. – Что, набросилась бы на меня прямо в полицейском участке? Ада подскочила с места и только приготовилась разразиться ругательствами, как её прервал показавшийся ей знакомым голос позади. – Привет, Майки, – сказал Санзу. Майки?.. Ада резко развернулась и столкнулась практически лицом к лицу с Сано Манджиро. – Кияма, – кивнул он. – Господин Сано, – растерялась Ада; её голос дрогнул. – Можешь не так официально, мы всё же не в университете, – улыбнулся он. – Да и я всего лишь веду у вас факультатив. Так вот какой Майки увёз Нацуми. Кто-то, кто не снимал шлем. – Ну что, копы сегодня рвут и мечут? – он осёкся, прокашлявшись. – То есть полицейские. – Да ладно тебе, она, конечно, хорошая и правильная девочка, но не настолько, чтобы не понимать разговорную речь, – усмехнулся Санзу, поднявшись. – Так ведь, цыплёнок? – Ты такой грубый, Харучие, – заметил Майки, сложив руки на груди. На первый этаж спустился высокий мужчина, держа сигарету в зубах, и сразу же привлёк к себе внимание трёх пар глаз. Его золотистые глаза, скрытые за круглыми очками, беглым взглядом прошлись по всем, словно ощупывая каждого без прямого контакта. – У вас тут что, собрание? – изогнул бровь он и убрал сигарету за ухо. – Смотрите, люди могут решить, что вы что-то замышляете. – Думаете, эти люди столь глупы, детектив? – спросил Санзу, встречаясь с пронизывающим взглядом светлых глаз. – Харучие Акаши, кажется, ваш допрос уже окончен. Или у вас есть новые сведения? С удовольствием послушаю. Санзу отрицательно покачал головой. – Девушка, а вы с ними или... – Меня тоже вызвали. Кияма Ада... Адалия. Мужчина кивнул и достал телефон из кармана, что-то посмотрел в нём и снова кивнул. – Можете подниматься, я сейчас приду, – отчеканил он. – Сано, а вы пришли слишком рано, но зайдёте после Киямы. Он снова засунул сигарету в рот и сделал несколько неторопливых шагов вперёд, но, пройдя пару метров, обернулся. – Кстати, знаете, что самое дерьмовое в таких делах? – риторически спросил он, не ожидая ответа. – Часто после появления странных серийников появляются те, кто пытаются их копировать. Подражатели. Занятно, да? – усмехнулся он, убирая спадающую на глаза мелированную чёлку. Три пары глаз снова устремили на него внимательные взгляды. – Кажется, Акаши говорил об этом в одном из своих видео, – добавил он и развернулся.