Don't save me

***

Как только детектив скрылся на улице, и Ада увидела облако дыма вокруг его лица, она ощутила расползающийся вдоль позвоночника страх, потому что совсем забыла уточнить у Санзу одну важную деталь. Очень важную, которая могла бы принести ей кучу неприятностей и поставить в невыгодное положение. – Ты ничего не сказал детективу? – округлив глаза, тихо спросила она, отводя Харучие в сторону. Благо, она вовремя – ну почти – вспомнила об этом, иначе разгребать ей потом проблемы, которые наверняка появились бы. Манджиро проследил за ними скучающим взглядом, и его губы дрогнули в полуулыбке. Харучие упоминал о двух девушках, с которыми познакомился при забавных обстоятельствах, и одну из них Майки даже подвозил в тот вечер на гонках, вот только лица своего не показал. Да и как-то неудобно, всё же он их преподаватель. С каких пор Токио стал таким тесным городом? – Сказал, – в отличие от Ады, Санзу был спокоен и нервного мандража не разделял. – Думаешь, мы полчаса с ним просто в гляделки играли? Ада раскрыла глаза ещё шире, ощущая, как жар приливает к щекам от негодования, а в груди расцветает тревога. – Я про то, что ты видел, – прошипела она, смотря на Санзу исподлобья, мысленно молясь сразу всем богам. Он по-прежнему выглядел расслабленно. На губы легла тень лёгкой улыбки, а взгляд стал притворно вопросительным. – А что я видел? – громко спросил Санзу, вызвав пару любопытных взглядов от мимо проходящих людей. Он издевался. Немеренно. Наблюдая за негодованием в глазах напротив, как её руки то и дело сжимались в кулаки от злости. Она чем-то походила на нашкодившего щенка, который надеялся на снисхождение своего хозяина. То, что Санзу Акаши был настоящей язвой, Ада поняла ещё при первом знакомстве с ним, но сейчас, когда дело касалось действительно серьёзных вещей, она не ожидала такого поведения. Ему что, и в самом деле кажется всё происходящее забавным? Смешным? Это вообще не весело, чёрт возьми! – Харучие! – взмолилась Ада, едва не перейдя на писк. На лбу её выступила испарина, разрастающаяся внутри тревога брала верх над злостью и желанием послать Санзу нахуй. Честное слово, будь они в других обстоятельствах, она бы не постеснялась в выражениях. В его взгляде появилось осознание, напускное, как будто всё это время он не понимал, что от него хотят. Брови чуть дрогнули, приподнимаясь вверх, а рот приоткрылся. – А-а-а, так ты про своего парня, что ли? Харучие говорил медленно, чуть ли каждую букву не растягивая, и смотрел на Аду немигающим взглядом. После его слов она нахмурилась, невольно ступив на полшага назад, и открыла рот в недоумении. Она не говорила о том, кого видела в тот вечер. Ни Санзу, ни Нацуми, ни кому-то ещё. – Как ты... – Значит, угадал, – усмехнулся Санзу. – У тебя на лице всё написано, цыплёнок. Совсем не умеешь скрывать эмоции? Ада насупилась, даже не думая скрывать их. Если чем-то недовольна, она покажет это всем своим видом. Возможно, стоило быть более сдержанной, но она всегда пренебрегала этим правилом. Что зачастую оборачивалось не в лучшую для неё сторону. Но она считала притворство, в любом его проявлении, лицемерием. Хотя в некоторых ситуациях, когда необходимо сдержаться, её тормозили Нацуми и Хэчиро; первая частенько не давала хамить преподавателям, но некоторым определённо стоило (чëртов профессор Мияно, чтоб ты в аду горел). А Хэчиро просто решал все конфликтные ситуации посредством диалога и умело сглаживал острые углы. Даже в отношениях. Нравилось ли это ей самой? Сомнительно. – Ты мне ответишь? – увидев, как детектив выкинул окурок в мусорку, запаниковала Ада, топчась на месте. – Ты ничего конкретного не спросила, – продолжил издеваться Санзу, сложив руки на груди. Напряжённое лицо Ады его забавляло. Он наблюдал, как её взгляд то и дело устремляется к выходу, и с каждой последующей секундой растерянность в глазах напротив перерастала в страх. Ада сжала и разжала кулаки, пытаясь утихомирить учащённое сердцебиение. – Ты сказал, что видел кого-то тем вечером? – взглянув за его спину, она увидела направляющего ко входу детектива. – Пожалуйста! – попросила уже нетерпеливо. – Нет, – приблизившись, выдохнул он. – Я никого, кроме тебя, не видел. А на незнакомых мне прохожих я внимания не обращаю, чтобы говорить о них. Ада издала шумный облегчённый выдох. Она практически сразу приняла решение – не говорить о том, что она видела кого-то из своих знакомых, когда ей обязательно зададут вопрос, не заметила ли она чего-то странного или подозрительного. Она сама узнает, для каких целей Хэчиро прогуливался там поздним вечером, вытянет из него правду, как умеет, а на худой конец – заставит всё рассказать, если надо, то свяжет его и будет пытать. Ада встряхнула головой, когда перед глазами возник образ привязанного к батарее Хэчиро. Её раздражало не знать чего-то, что она должна была знать. Ползающий внутри неё червячок любопытства увеличивался в размерах, и сама Ада его подкармливала разными мыслями. Она, честно, всеми силами фантазии, что у неё были, пыталась оправдать его ложь. – Кияма, я же сказал ждать у кабинета, – строго сказал детектив, потягиваясь и разминая шею. – Давай, за мной, мне ещё таких, как ты, сегодня больше двух десятков надо опросить. Ада вышла из кабинета, чувствуя себя морально выжатой и эмоционально разбитой. Усталость охватила каждую частичку тела, а полицейский участок, пропитанный дешёвым кофе из автомата, вызывал позывы к рвоте. Хотелось смыть с себя всю эту несуществующую грязь и вместе с этим очистить голову от бесконечного потока мыслей. – Ну что, соврала? – поинтересовался Санзу, уже зная ответ. Ада с нескрываемым недовольством опустила взгляд вниз, на сидящего на скамейке Харучие, который по какой-то неведомой причине всё это время сидел здесь. – Как и ты, – протянула она, не найдя сил на более язвительный ответ. – Я ни о чëм не врал. Ада метнула в него одновременно осуждающий и недоумевающий взгляд. – Что? Меня спросили, не видел ли я ничего подозрительного в тот вечер, – пояснил он. – А я не видел. На лбу Ады проступила морщинка. Он что, мог выкрутиться из любой ситуации и остаться победителем? – Или, – Санзу поднялся на ноги, засунув руки в карманы, и широко раскрыл глаза. – Мне стоило рассказать, что твоё поведение показалось мне подозрительным? – Ты больной, – коротко выплюнула она. – Не я покрываю своего дружка, – Харучие пожал плечами. – Надеюсь, он тебе объяснил, что делал там в такое время. Ада – человек-эмоция. Когда Санзу увидел тень замешательства на её лице и попытку отвести глаза, он и в самом деле удивился, прикрыв рот рукой. – Да ладно, – прошептал он, подняв брови. – Серьёзно? Ада поджала губы от обиды, железной цепью окутывающей её быстро бьющееся сердце. – Серьёзно что? – выдохнула она почти спокойно, уже ощущая не злость, а разочарование. – Я тебе ничего не сказала. – Твоё лицо красноречивее любых слов, – усмехнулся Санзу. – Ты хотя бы стараешься? – поймав вопросительный взгляд, он пояснил: – не показывать, что тебя застали врасплох, например. Или у меня особый талант или ты такая глупая. Аду пробрал внутренний озноб, который отразился лишь едва заметно дрогнувшими плечами. – Харучие? – Да? – Иди ты уже к чёрту, надоел, – выплюнула она почти беззлобно, скорее устало, и отправилась на выход. Однако, она всё же развернулась и уверенно добавила: – и нет, ты не особенный, я знаю, где он был и с какой целью. Санзу, усмехнувшись, провёл по волосам руками и почему-то ни на йоту не поверил её словам.

***

Аде не понадобилось много времени, чтобы уговорить Нацуми пойти вместе с ней на место преступления в надежде что-то там отыскать. Разговор в полицейском участке выжег из неё добрую часть нервных клеток, заставив переживать, обдумывая каждое своё слово. И самым большим риском было – поверить Санзу Акаши, который мог попросту удумать поиздеваться над ней и скрыть их настоящий разговор с детективом. Вопреки опасениям, сказал он правду. По крайней мере, дополнительных вопросов у детектива не появилось, процедура проходила по стандартной схеме опроса свидетелей, мизерных знаний было достаточно, чтобы это понять. Но свербящее внутри недоверие нашëптывало, что это может быть только манёвром, и у Ады потели ладони лишь от одной мысли, что подозревать в чëм-то будут уже её. – Не видели ли вы чего-то подозрительного? – золотистые глаза за стёклами очков блеснули, – или кого-то? Обычный вопрос чуть не вывел Аду из колеи, когда её коленки невольно задрожали. – Нет, мы с Харучие Акаши уехали, как и все остальные, – выдавила она из себя самым правдоподобным и спокойным тоном. – На этом всё. Заполните форму и можете быть свободны. Верить в причастность Хэчиро в произошедшее на гонках Ада категорически не хотела. Возможно, у него были причины, чтобы скрывать что-то даже от своей девушки, или ей вообще показалось, и видела она не его. От галлюцинаций ей страдать не приходилось, как и от плохого зрения, но она бы скорее списала всё на подобное. Чем поверила бы, что этот человек способен на убийство. Голос Нацуми вывел из состояния лёгкого оцепенения, прерывая размышления и возвращая в реальность. – Ты же не думаешь, что мы умнее полицейских? – фыркнула она, мёртвой хваткой вцепившись в руку подруги. – Порой журналисты бывают более дотошными, чем блюстители закона, – совершенно справедливо заметила Ада. Полицейские частенько пропускали важные детали, чтобы побыстрее закрыть дело – ни для кого это не было секретом, и в любой стране мира грешили этим. Нацуми нахмурилась. Ада совершенно спонтанно позвала её на прогулку, добавив, что ехать придётся далеко, и после долгих уговоров всё же призналась о месте назначения. Сперва Нацуми даже решила, что подруга просто шутит. – С каких пор тебя интересует криминал? – совершенно справедливо поинтересовалась Нацуми, никогда прежде не замечая за Адой ничего подобного. – Я думала, что ты хочешь заниматься моделями, актёрами и прочими медийными личностями, а не лезть в эту грязь. Ты даже за новостями не всегда следишь. Так с чего вдруг? Но только не блогерами – подумала про себя Ада и усмехнулась. Подобного рода сферы её и впрямь не прельщали, и лезть в эпицентр событий, собирая крохи информации, ей как-то не хотелось. Но с того происшествия в клубе в ней поселился червячок азарта, который с каждым днём разрастался лишь сильнее. Как будто дух истинного журналиста вселился в неё, требуя докопаться до правды и разобраться во всём самой. Ада светила фонариком, пытаясь хоть что-то рассмотреть на асфальте, крутила телефоном в разные стороны, но ни черта там не видела. По крайней мере того, что стоило бы внимания. Серьёзно, на что она рассчитывала, придя сюда? – Одно другому не мешает, – пробурчала Ада. – Тем более это могут быть одни и те же люди. Нацуми толкнула её в бок, тыча пальцем меж рёбер, привлекая к себе внимание. – Ты это о чëм? Ответа не последовало, и Ада ощутила уже болезненный щипок за бок. – Да ни о чëм, – попыталась отмахнуться, но, поймав недовольный и ожидающий ответа взгляд, нехотя продолжила. – Ну вот к примеру, ты же не видела реакцию обоих Хайтани и Харучие на труп той девушки? Смотрели так, будто работают патологоанатами или криминалистами и видят такое каждый день. Никакого ужаса, сожаления или хотя бы отвращения. Просто жуть. Их взгляды и в самом деле повергли её шок, однако отрицать, что люди по-разному реагируют в стрессовых ситуациях, она не могла. Однажды ей довелось присутствовать на похоронах знакомой отца, и близкая родственница почти на протяжении всей процессии смеялась, как отсталая дурочка – позже Аде сказали, что девчонка всегда так реагирует на сильные переживания. Уж лучше не выказывать никаких эмоций, чем смеяться, походя на умалишённую. – Не видела, – цокнула Нацуми. – Ну и к чему ты это говоришь-то? Честно, Нацуми бы вообще предпочла в тот вечер в клубе не видеть ничего, чем попрощаться со спокойным сном без кошмаров и не слезать с успокоительных несколько недель. Она чувствовала себя гораздо лучше, стараясь не задумываться о том ужасе и отвлекать себя на другие вещи, но задачей это было сложной и требующей много усилий. – Да ни к чему конкретному, Нацу! – раздражённо фыркнула Ада, которой тон подруги не понравился. – Я говорю о том, что каким-нибудь убийцей может оказаться совершенно любой человек, даже один из них. Никогда не знаешь, что там в душе у человека. Да даже я или ты. Нацуми подошла ближе, сложив руки на груди, и её волосы начали развиваться в разные стороны от сильного ветра, делая похожей на какую-то недовольную фею из-за ярких волос и миловидной внешности. – Ты правда думаешь, что Риндо, Ран или Санзу могли бы кого-то убить? Могла я? Ты? Ада задумалась. Нахмурилась. Не знала, что нужно ответить. Она не имела привычки слепо верить в людей, даже толком не зная их, поэтому предпочитала думать плохое. В конце концов, лучше уж обрадоваться, а не разочароваться. Я знаю, что ты убила человека, Адалия. Ада резко дёрнулась, закашлявшись. Её охватил озноб от воспоминаний о том злополучном сообщении, пришедшем ей на почту. В голове всплывали самые неприятные картинки, заставляющие часто моргать в попытках избавиться от них. – Я никого не обвиняю, если ты об этом, просто размышления вслух. Но, согласись, никогда не знаешь, что у человека на уме, да? – Пока его не вскроешь, ага, – протянула Нацуми, вспомнив слова их общего знакомого, учившегося на патологоанатома, который частенько выдавал такие шутки. – Нет, не соглашусь. Уж сказать, способен ли человек на убийство, я могу. Ада устало выдохнула, оперевшись о ближайший столб, и осмотрела подругу разочарованным взглядом. – То есть, взглянув на человека, ты можешь точно сказать, способен ли он на убийство? – Ну, одного взгляда маловато, но после разговора уже можно сделать такие выводы. – И ни Хайтани, ни Санзу не способны? – Ну конечно же нет! – Нацу, мне кажется, ты их слишком романтизируешь. Особенно одного розоволосого говнюка. Нацуми широко раскрыла глаза и надула щёки, походя на розовый воздушный шарик, когда услышала такое описание Харучие. – Почему ты так предвзято к нему относишься? Между вами произошло что-то, о чëм я не знаю? Ада повела плечом, прокашлявшись. Несмотря на свою инфантильность и порой излишнюю детскую наивность, глупой Нацуми никогда не была. – Ничего конкретного, что я решила бы утаить от тебя. Просто каждую нашу встречу он ведёт себя как пубертатная язва. Ещё хамит постоянно. Ада задумалась. На самом деле, объективных причин для неприязни у неё не было; она это поняла только сейчас, когда мысленно попыталась описать, что конкретно её не устраивало и как это что-то донести до подруги. Но, тем не менее, интервью Нацуми он дал и даже позаботился о том, чтобы увезти их обеих с гонок, потому как оставаться там как минимум было не безопасно. И даже в полицейском участке, хоть и заставил Аду понервничать своим молчанием и язвительностью, не рассказал ничего лишнего, что могло бы принести ей неприятности. Делает ли всё это его хорошим человеком? Едва ли. Но мог бы Санзу повести себя иначе? Мог бы. Нацуми поддела камешек носком ботинка и пнула его, скрестив руки за спиной. – Я тебя безумно люблю, знаешь, но ты не думала, что ты тоже не особо-то приветлива? Харучие позаботился о том, чтобы увезти нас обеих в тот вечер, хотя ничем нам не обязан. Это разве не считается хорошим поступком? Он мог нас просто бросить. Ада поджала губы, ощутив непривычное ей чувство – лёгкий, но всё же заметный укол стыда, неприятным холодком пробежавший вдоль позвоночника. – Кстати, об этом, Нацу, а ты в курсе, кто тебя подвозил? – решила перевести тему Ада, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт. – А это что, важно? – насупилась она, но в голосе мелькнуло любопытство. – Ну, раз тебе неинтересно... – понимающе кивнула Ада, – и действительно неважно: является этот кто-то студентом или преподавателем... – Шутишь! Ещё один плюс или минус Нацуми – тут каждый решает сам – отходчивость и незлопамятность. – Не шучу, – улыбнулась Ада и почти пропела: – но тебе же нева-а-ажно. – А ну быстро выкладывай! Её глаза горели любопытством. – Сано Манджиро, – медленно протянула Ада и усмехнулась. – Наш препод. – Заливаешь, – неверяще выдохнула Нацуми.

***

Мужчина провёл по волосам девушки, и его губы задрожали в лёгкой улыбке. В руке сверкнула сталь от ножниц, не предвещая ничего хорошего. – Вы убьёте меня? – тихо прошептала она, сглотнув; она не паниковала и даже не плакала, словно уже смирилась со своей участью. Мужчине это не нравилось. Внутри него зародилось негодование, которое внешне отразилось дëрнувшимися уголками губ. – Тебе не страшно? – нахмурился он и провёл остриём по её щеке, пуская кровь. Девушка поморщилась и прошипела от боли, пытаясь отвернуться. – Страшно, – выдохнула она, дрожа всем тело. Страх, животный, страх за свою жизнь сковывал даже внутренности, но осознание, что сделать ничего нельзя, если тебя решили убить, вызывал ступор и смирение. – Тогда почему не умоляешь отпустить тебя? Не плачешь? Не кричишь? Девушка отрицательно покачала головой, поджав губы. – А ты меня отпустишь, если я так сделаю? – вопрос был риторическим, она уже знала, что ничего ей не поможет. – Ты можешь попробовать. Она подняла на него взгляд, всматриваясь в лицо, которое в полумраке показалось ей красивым. – Если ты так говоришь, значит, точно не отпустишь, – сказала она, позволив слезе скатиться по окровавленной щеке. Мужчина скривился в отвращении. Вены на его лице вздулись от злости, и на лице не осталось даже тени улыбки. – Дура, – рыкнул он и, подойдя ближе и откинув её волосы назад, свернул девушке шею. Безвольное тело грузно упало на землю, а в стеклянных глазах застыло смирение со своей участью.