Stuttering (Kiss Me Again)

От громкого стука Гецати вздрагивает и рывком садится на кровати. Это был сон? Морщась и потирая глаза, он подходит к двери, за которой его уже ожидает Виктория. — Ты будто демона увидел, — смеётся она, оглядывая мужчину нечитаемым взглядом. — Ты же вроде фанат консилиумов, а сам опаздываешь… — Дай мне пару секунд, — озадачено произносит он и абсолютно бестактно закрывает перед ведьмой дверь, погружаясь в воспоминания. Константин больше не говорит ни слова, стараясь сначала воспроизвести в памяти пришедшие отрывки, а затем, едва они сели в автомобиль, сосредотачиваясь на инструкциях Влада. Надо отдать тому должное, он постарался максимально просто объяснить, что и как должно быть совершено, отдельно отмечая, что делать нельзя ни в коем случае. В конце чернокнижник искренне пожелал, чтобы «эта хуйня никогда не пригодилась». Что ж, хотелось бы верить, но, как говорили классики, верится с трудом. Остановившись на соседней улице, автомобиль ждал команды, чтобы подвезти экстрасенсов на консилиум. Благо, кажется, все жители сейчас отчаянно сторожили место проведения испытания, так что вряд ли кто-то смог бы потревожить их. Странным было лишь то, что обычно они приезжали со значительным опозданием, заставляя последнего участника бесконечно рассказывать информацию о троюродных родственниках свекрови соседа обратившихся… Чувство, что что-то пошло не так, накатывало с каждой потерянной минутой. Несколько раз Константин попытался обратиться к организаторам с просьбой узнать, что происходит сейчас в доме, на что ему вежливо отказывали, ссылаясь на запрет предоставлять данные о прохождении других участников. Когда терпение Гецати почти сошло на нет, на его телефоне загорелась фотография Ильи, оповещая о звонке. — Кость, что-то не так, — моментально выпаливает он; в его голосе явно читается волнение, смешанное с нарастающей паникой. — Дима… — Сейчас буду. Мужчина кричит водителю, чтобы тот отвёз их к дому, на что парень, вопреки указаниям редакторов, почти сразу откликается. Вид разъяренного Константина, очевидно, умел убеждать. В целом любой человек, к которому обращается огромный взволнованный кавказский мужчина, склонен был выполнить его требования. Гецати не помнит, как на ходу открывает дверь автомобиля, как проносится сквозь оголтелую толпу, а затем сталкивается с до ужаса напуганным Ильёй. — Что случилось, быстро, — бросает Константин, вцепляясь в плечи ведущего. — Он сказал, что увидел… беса. Ну, как ты… Сказал, что сделает всё один. Попросил таз, что-то ещё… — начинает тараторить Ларионов, путаясь в собственных мыслях. — Блять, по делу говори! — срывается провидец, тормоша его. — Они закрылись в комнате, в смысле Дима, Лида и операторы, — отвечает Илья; глаза его бесконечно бегают от лица экстрасенса к дому. — А потом он закричал, чтобы все вышли. Ну, все и вышли… Может, ему скорую? — Веди к нему! — требует Константин, в спешке срывая куртку и вручая её ведущему. Он быстро проходят в дом, расталкивая операторов и жильцов, толпящихся в коридоре. Едва Гецати открывает дверь, перед ним предстаёт образ, видимый им в гостинице. Дима лежит в полной темноте на полу, его трясет, а из горла вырываются нечленораздельные звуки, напоминающие животный рык. Блять, Дима, что ты наделал?! На секунду замерев от ужаса, он берёт себя в руки. — Ушли все! Никто не входит! — бросает Константин, порываясь захлопнуть дверь, когда назойливый оператор пытается снять происходящее. — Блять, ты слышишь плохо?! Ушёл! Заперев себя в компании с одержимым чернокнижником, Гецати начинает стремительно действовать, вспоминая инструкции Череватого. Положив свою сумку на пол, тот мигом скручивает свечу, а затем поджигает. Свет теперь позволяет в красках увидеть, как молодое тело содрогается в конвульсиях, а знакомое лицо искажается гримасой боли, усиленной непрерывно скатывающимися слезами. Константин судорожно садится рядом с ним, задерживает взгляд лишь на секунду, но ему кажется, что в широко распахнутых глазах Димы он находит отклик, точно тот всё ещё безуспешно пытается пробиться сквозь удерживающего его беса. — Смотри на меня! — кричит провидец, рукой прижимая дрожащее тело к полу. Когда в него впивается взгляд чужих абсолютно чёрных глаз, Константин сглатывает. Глядя в них, ему хочется взвыть от того, как омерзительно те искажают привычный образ Димы. Инородный объект, овладевший им, позволивший себе забраться в так яростно любимое мужчиной существо. Покусившийся на человека, которого Гецати никогда бы не отдал на его растерзание. Плевать, если сейчас он не справится, переманив беса в себя. Плевать, если тот закрепится в нём, не давая более шанса на исправление поспешных действий. Плевать, если он полностью отдаст контроль над собой. Его я тебе не отдам, мразь. Константин начинает начитывать с наскоро сделанных записей. Не замечая изменений, он злится, повышая голос в надежде уловить малейшие изменения в лице парня. Отчаявшись, мужчина чувствует, как от напряжения стекают первые слёзы, голос срывается, а возможность всё исправить медленно ускользает прямо из рук. Раскаленный воск обжигает его пальцы, но он не прекращает повторять раз за разом одни и те же наговоры. Тело парня, прижатое тяжелой рукой, внезапно унимает дрожь, а затем сбрасывает чужую ладонь, поднимаясь в сидячее положение. Всё те же безумные глаза, ранее сверлящие Константина, теперь сопровождаются столь же безумной улыбкой, искажающей миловидное лицо. — Говори со мной! — требует Гецати. В ответ бес лишь продолжает смотреть, будто разбирая мужчину по косточкам. — Что ты хочешь от него? — продолжает ещё громче Константин, прожигающим взглядом впиваясь в чужие глаза. — Говори, блять! — С ума сведу, — отвечает не своим голосом Дима. — Убью его. Такой вкусный, ранимый, страдающий. Ммм… — Сделай это со мной, у меня больше энергии, — обрывает его Гецати, не в силах слушать. — Давай. Давай! — Какое отчаяние, — смеётся тот, заставляя мужчину похолодеть. — Так весело с тобой, можно и тебя взять, и его взять… — Хватит! — срывается Константин. — Забирай меня, его оставь. Он тебе не нужен. — А тебе нужен, — цинично констатирует бес. — Хочешь его, да? Такой красивый, маленький… — Заткнись… Безумная улыбка мигом пропадает с лица Димы, сменяясь абсолютно благостным выражением, вычурно демонстрируя чистоту и уязвимость. — Трахни меня сейчас, Кость, — заискивающий имитирующий знакомый голос норовит задеть его; парень начинает плавно оглаживать себя, проходясь тонкими пальцами по шее и зарываясь под свитер. — Присоединяйся. Откидывая голову в имитации возбуждения, он приоткрывает рот, издавая пошлый стон. Руки его блуждают по телу, оглаживая впалые бока и выпирающие рёбра. — Потрогай меня, ну же… — с бесстыдным придыханием шепчет тот, приближаясь к лицу Константина, который моментально отстраняется. — Прекрати! — подавляя желание вцепиться в чужое горло, чтобы, наконец, заткнуть, рычит мужчина. — Так хочется твой твёрдый член вот здесь, — парень вульгарно обводит пальцами собственный открытый рот, сладостно посасывая их и выдавая очередной вульгарный звук от влажного соприкосновения слюны, а затем, перенеся вес на правую ногу, призывно демонстрирует упругие ягодицы, обтянутые тонкой джинсой, прогибаясь в пояснице и горячо скользя по ним рукой. — И здесь хочется, Кость… — Не смей, блять, — срывается Константин, впиваясь руками в чужие плечи. — Сгорит твой ненаглядный, — скалится бес, бросая взгляд на свечу, всё ещё удерживаемую провидцем и находящуюся теперь в опасной близости к ним обоим. — Входи в меня, — яростно требует провидец. — Давай! Давай… Он продолжает безотрывно повторять, пока не ощущает, как из глаз напротив пропадает ясность. Затем он чувствует, как нечто проникает в его тело, и тут же опускает обмякшего парня на пол, принимаясь начитывать чернокнижные наказы. В прострации Константин тараторит текст, периодически окропляя себя водой. Рассудок мутнеет, становится всё сложнее сконцентрироваться на происходящем. Строки плывут перед глазами, а голова раскалывается от безудержного беснования внутри. Едва фокусируя взгляд на Диме, он хватает его руку и бросает горящую свечу в таз с водой. — Димку отпустишь, да в меня войдёшь, — из последних сил произносит мужчина, морщась от нестерпимой боли. — Отпускай, отпускай говорю. Константин замечает, что лицо Димы расслабляется, обнаруживая, как слёзы скатываются по собственным щекам; он до крови закусывает губу, чтобы сдержать проходящую по телу дрожь и подавить рвущийся стон боли. Превозмогая жуткие ощущения, провидец берёт стоящую неподалёку бутылку и прислоняет горлышко к чужим губам. Когда пара капель воды проникает в его рот, мужчина тут же отнимает её, допивая остаток. — Забирайся через воду, говорю, — заканчивает начитку Гецати, безжизненно прислоняясь к стене. — Сам зайдёшь полностью… Его тут же начинает ломать, вызывая приступ сильного кашля. Грудная клетка точно разрывается изнутри, желая размозжить сильное тело. Он чувствует, как невыносимая тошнота накатывает волнами. Голова раскалывается, мысли мешаются в кучу, переплетаясь между собой. Помещение плывёт перед глазами, заставляя поморщиться. Когда состояние продолжается по ощущениям уже несколько минут, Косте кажется, что скоро он выплюнет свои лёгкие.