Stuttering (Kiss Me Again)

Сжалившись над провидцем, частота кашля начинает снижаться, позволяя по крупицам восстановить дыхание. Мутным взглядом Константин обнаруживает Диму, всё так же безмолвно лежащим на полу совсем рядом. Прикоснувшись пальцами к чужой шее, он нащупывает пульс и облегченно выдыхает. Мужчина позволяет себе лёгким касанием провести по бледной щеке, стирая застывшие слёзы. В темноте провидец замечает, как на месте прикосновения остаётся небольшой красный след, который тот тут же стирает тыльной стороной ладони. Он обращает внимание на собственные руки, фрагментарно испачканные кровью. Видимо, попытки борьбы с бесом отнимали настолько много сил, что мужчина неосознанно навредил себе. Сосредоточившись, Гецати вынимает из сумки антисептик и бинты за неимением альтернативы, а затем принимается обрабатывать ладонь, ожидая почувствовать неприятные пощипывания. На его удивление этого не происходит, более того, стерев кровь, тот вовсе не обнаруживает никаких повреждений, кроме пары небольших ожогов от воска. То же происходит и с другой рукой. Насторожившись из-за своей догадки, он бросает взгляд на чужие бледные ладони, почти полностью покрытые тонким слоем крови. Господи… Теперь он осознал, кровь — результат отчаянного сопротивления Димы, потратившего остатки сил, до последнего не позволяя бесу проникнуть в собственное тело. Руки его были усеяны следами от впивавшихся ногтей, прорезающих чувствительную кожу. Казалось, что на них не осталось живого места, лишь багряные полумесяцы хаотично усеяли ладони. Аккуратно обрабатывая их, Константин нежно прикасался к пострадавшим участкам, стараясь не разбудить измученного парня. Внутренне он благодарил себя за исправное посещение занятий по оказанию первой помощи, так что даже собственное полуобморочное состояние не мешало ему с достаточной тщательностью заниматься дезинфицированием, а после и перебинтовкой ран. Впрочем, столь же невозмутимо смотреть на искалеченную фигуру он едва ли мог. Ему невыносимо хотелось притянуть парня ближе, сжав в крепких объятьях в судорожной попытке убедиться в его безопасности. Но он лишь разрешил себе понаблюдать ещё немного, восстанавливая собственные силы, а затем вернулся к работе. Опираясь рукой о стену, мужчина неуклюже поднимается, старательно подавляя жуткую головную боль. Морщась, Константин замирает, возвращая равновесие. Усилием воли он отрывается от опоры, тут же прикладывая руки к горящим вискам. Ему требуется ещё несколько секунд, чтобы сфокусировать плывущий взгляд, избавившись от кишащих перед глазами мушек. Тыльной стороной ладони провидец стирает следы собственных слёз на лице, а затем тяжело вздыхает. Запертый внутри бес не даёт времени на промедление. Едва состояние организма хотя бы немного стабилизируется, Гецати открывает дверь, натыкаясь на взволнованных операторов, норовящих заснять Диму. В помутнённом сознании Константина не находиться рычагов контроля, чтобы усмирить весь гнев, вызванный их нахальством. Он яростно впивается взглядом в одного из них, заставляя почти впечататься в стену напротив; руки чешутся с размаху приложить его бесполезную голову о дверной косяк. — Ушли все! — яростно кричит Гецати, оглядывая собравшуюся толпу. — Дима в порядке? Нужна помощь? — боязливо врывается Илья, видя лежащего на полу парня. — Жить будет, — быстро бросает Константин, преграждая обзор. — Мне нужна Вика и кто-нибудь из хозяев, сейчас. Остальные пусть идут в автобус, поедем на кладбище. Ведущий не решается перечить и тут же следует за остальными на кухню, откуда почти сразу выходят две обеспокоенные женщины. На их лицах явно читается страх, а в движениях чувствуется нервозность и даже боязливость. Видимо, Илья не стал особо церемониться, либо операторы успели пожаловаться… Плевать. — Дмитрий нехорошо себя чувствует, нужно какое-то помещение с кроватью или диваном, чтобы он мог отлежаться, — спокойным, но требовательным голосом произносит Константин, не давая взглянуть на ослабленное тело парня; не стоит пугать девушку после того, что с ней сегодня произошло. — Вы поедете с нами. Закроете дом, чтобы никто не заходил. — В детской есть кровать, и там довольно тихо, — сразу же отзывается хозяйка, рукой показывая направление. — Хорошо, спасибо, — кивает мужчина, вспоминая, что уже был там не так давно. — Пожалуйста, проследите, чтобы все сейчас же вышли из дома. — От меня что требуется, Кость? — спрашивает Виктория, дождавшись, пока девушка скроется на кухне. Гецати отступает, позволяя ей пройти в комнату. Теперь и он сам может наблюдать, в каком хаосе было помещение: повсюду остались лужицы воды, смешанной с чем-то чёрным, красный воск от прогорающих свеч превратился в сгустки грязи; капли крови дорожкой проходили от центра к Диминым рукам, тот же продолжал смиренно лежать, походя лишь на бледную тень самого себя. — Смотри, чтобы никого не было, — бросил мужчина, бережно поднимая на руки тело чернокнижника. — Так ты ещё и за его имидж переживаешь после этого? — резко отвечает Виктория, ранее в шоке отсматривающая помещение; несмотря на негодование, она выглядывает в коридор, осознавая, что Константин не в том состоянии, чтобы долго держать достаточно приличный вес. — Можешь идти. До детской они доходят молча, тишина разбавляется лишь тяжелым дыханием провидца. Не включая свет, он осторожно укладывает парня на кровать; не желая ставить его в неловкое положение, мужчина не снимает с него уличные кроссовки. Надеюсь, они всё равно будут убираться после нас… — Я так понимаю, ты хочешь аннигилировать беса? — интересуется Виктория, когда провидец останавливается у двери. — Тише, — шепотом осаждает её Константин, в успокоении заметив, что Дима продолжает расслабленно лежать. — Я знаю, что делать, но мне нужна твоя помощь. — Без проблем, — откликается ведьма, посмеиваясь над щепетильностью коллеги. — Подбросил работы Димка, да? Сам-то теперь будет отлеживаться, пока… — Хватит, Вик, — прерывает её Гецати, тихо прикрывая дверь. — И не смей ему сказать это. — О, как, классная идея, Кость, пусть продолжает в том же духе! — издевается женщина. — Только хочу напомнить, что тебя в следующий раз рядом не будет. Откинется парень и всё! Константин чувствует, как внутри всё кипит. Бесовская энергия подначивает набросится на неё, придушить, лишь бы заткнулась; не дать сказать больше ни единого оскорбительного слова, положив сильные руки на тонкую хрупкую шею, сдавив и заставив в ужасе хрипеть от осознания скорой смерти. На секунду придя в сознание, он мотает головой, сбрасывая наваждение. — Потом будешь осуждать, — скривясь от боли, произносит Константин. — Не буди беса.