Единственный в Поднебесной

Гроза утихла и давала о себе знать только отдаленными раскатами грома над горами. Дождь превратился в мелкую изморось и все воспряли духом, несмотря на усталость. Новорожденный дракон пригрелся на груди Вэй Усяня и едва слышно засопел. Усянь шел медленно и осторожно, ощущая всю полноту ответственности, свалившейся на него. Дракон, пусть и крошечный, это вам не лебедь. Драконы были величайшей редкостью. Последнего видели триста лет назад, хотя в народе упорно ходили слухи, что в тайном императорском саду живёт дракон Циньтоу, приносящий удачу. Его никто никогда не видел, но тем не менее… Какой породы их младенец, пока было неизвестно. Они и разглядеть-то его как следует не успели. Единственное, что сразу бросалось в глаза, это его миниатюрность. Но дракон — не комнатная собачка, кто знает, какие у них особенности роста. Вон медведи и панды тоже рождаются крошечными, а потом вымахивают будь здоров. Вэй Усянь почувствовал лёгкую панику, представив огромного огнедышащего монстра, топчущего его любимые черные цветы, и Лань Цижэня, проклинающего тот день, когда Вэй Усянь ступил на священную землю Гусу. Чтобы успокоиться, он схватил Ванцзи за руку. Тот сжал его пальцы и кивнул. — Не переживай, Вэй Ин, мы что-нибудь придумаем Вэй Усянь облегчённо перевел дух. Вдвоем им ничего не страшно — ни дядя, ни драконы. К тому же их личный дракон пока совсем малюсенький, размером с кролика. Сейчас главное доставить его в целости и сохранности в цзинши, и понять, чем кормить. Когда они добрались до дома, уже почти рассвело. Переоделись в сухое и принялись устраивать питомцев. Дракончик продолжал дрыхнуть без задних ног и не проснулся, когда Усянь переложил его в большую коробку, на дно которой постелил свое старое ханьфу. Предварительно удостоверился, что от тряпки не пахнет вином. А то мало ли, ребенок нанюхается и станет выпивохой. Ведь первые впечатления от знакомства с внешним миром застревают в голове надолго. А пьяный дракон в Гусу — это уже слишком, хватит самих Ланей. Да и не хочется потом слышать «Какой отец, такой и сын» Снежинка и Даши тоже забрались в коробку и улеглись рядом с малышом. Потом Лань Ванцзи поставил коробку на низкий стол, зажёг свечи и они вместе стали разглядывать мифическое создание. Оно было все зелёное, от кончика носа до кончика хвоста, и только шейка, поддерживающая чересчур большую для нее голову, была белой. Гребень состоял из ряда светлых наростов, которые выглядели колючими, но на самом деле были мягкими. Кожистые перепончатые крылышки были сложены неровно и топорщились по бокам. Откровенно говоря, малыш был довольно невзрачный. Особенно на фоне белых и пушистых кроликов. Но любящему взгляду Вэй Усяня он казался очень милым. Лань Ванцзи тоже смотрел на него со смутной улыбкой. У него голова шла кругом не столько от дракончика, сколько от того, как сиял Усянь, возясь с ним. Усянь тем временем пытался вспомнить, что ему известно о разновидностях драконов. — Он похож на Сяолуна, «мышиного» дракона, такой же маленький. Ничего, зато они считаются кроткими и проницательными. И он погладил малыша по носу. Тот проснулся и попытался цапнуть его за палец. — Ай-я, вот тебе и кроткий, — завопил Усянь, отдергивая руку. — Ему не понравилось, что ты назвал его мышиным драконом. — А кто он, по-твоему? Ванцзи немного подумал и сказал — Он больше похож на Байгэна, покровителя невинных. Белая шея их типичная черта. — Невинных, говоришь… — Вэй Усянь аж поперхнулся, — хотя да, кролики… и адепты Гусу Лань. Значит, назовем его Сяо Байгэн. — Лун-Лун, — заворковал он, — тебе нравится твое полное имя? Дракончик собрал лоб в мелкую складочку. Задумался. Потом пискнул одобрительно. — Так, теперь надо подумать, чем тебя кормить. Молоком? Надо взять немного у лекарей. Мясом? А вдруг ты от него станешь кровожадным? Хотя если варёным… Травкой, как кроликов? Пока он так рассуждал, Лун-Лун заприметил настырного комара, который давно примеривался к шее Вэй Усяня. Неуловимое движение длинного языка — и мелкий вампир исчез навсегда. — Ой, — Усянь схватился за шею, — он меня лизнул. Дракончик презрительно фыркнул и со вкусом облизнулся. — Он съел комара, — невозмутимо сообщил Ванцзи. — Это же замечательно! -- обрадовался Усянь, --сейчас быстренько сварганю талисманы, приманивающие насекомых. Ой нет, вдруг их приманится слишком много и он объестся. Лучше использовать обычную лампу. Позже опытным путем выяснилось, что именно комары являются любимым лакомством Лун-Луна. Хотя мотыльки и прочая мелкая насекомая живность ему тоже нравилась. Не отказывался он и от рисовой каши с молоком. Для моркови у него пока недоставало зубов, хотя Вэй Усянь иногда героически готовил ему протертую. К радости приемных родителей, малыш кушал хорошо. Однажды утром он обнаружил на столе подсохшую лужицу «Улыбки императора», и стал с интересом принюхиваться. Но Вэй Усянь всполошился и не дал даже попробовать, да ещё и нотацию прочитал в лучших традициях Гусу. Лун-Лун обиделся, но его отвлекла Снежинка, которая принялась скакать по цзинши огромными прыжками. Дракончик попытался повторить, но опрокинулся на спину и смешно задрыгал короткими лапами. Его подняли, отряхнули и уложили спать. Вэй Усянь даже сыграл ему колыбельную. Она подействовала и на других слушателей. Снежинка уснула практически в прыжке, и Даши тоже. И даже Лань Ванцзи зевал и с трудом держал глаза открытыми. — Надо же, как эффективно, — изумился Усянь, разглядывая сонного любимого. Длинные ресницы бросали тень на порозовевшие щеки, рот слегка приоткрылся и Усянь не удержался и поцеловал его. Лань Ванцзи тут же очнулся от дрёмы и вернул поцелуй. Но продолжить им не дал звук колокола, призывающий на завтрак и утренние занятия. Вэй Усянь отправился вместе с Ванцзи, потому что сегодня у него тоже были уроки. Решил, что раз подопечные мирно спят, то можно отлучиться на пару часов. А потом он обязательно забежит их проведать. Но его надеждам на спокойный день не суждено было сбыться. Он как раз объяснял ученикам разные нюансы флагов, призывающих нечисть, когда по классу прокатилась волна изумлённых восклицаний. — Учитель Вэй, там… Усянь резко обернулся и… здравствуйте, новые хлопоты! В приоткрытых дверях переминался с лапки на лапку Лун-Лун, а с боков его подпирали Снежинка и Даши. Кролики виновато смотрели на Усяня, осознавая свой прокол. Дракончик гордо кудахтал что-то себе под нос. Да это он решил показать, что научился ходить, — догадался Вэй Усянь. С места Лань Цзинъи послышалось ойканье и слово «яйцо», но бдительный Сычжуй ткнул его под ребра и он умолк. Вэй Усянь вздохнул, почесал нос и громко объявил. — Успокойтесь. Что вы все так всполошились? Сейчас вы видите перед собой результат моего эксперимента по созданию трехмерных иллюзий. И он выразительно посмотрел на Сычжуя с приятелями. Они поняли намек и дружно закивали. — Руками не трогать, — поспешил добавить Усянь, видя огонь любопытства в глазах некоторых прытких особей, — можете навредить и им и себе. Дракончик и кролики замерли на пороге, не решаясь зайти в комнату, полную народа, а Вэй Усянь тем временем лихорадочно раздумывал, что делать дальше. Положение спас Лань Ванцзи. Он появился за спиной «иллюзии» и что- то тихо сказал, обращаясь к ней. Троица развернулась и послушно затопала прочь. Ванцзи кивнул Усяню и отправился следом. Усянь проводил взглядом смешно переваливающегося с боку на бок Лун-Луна и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Так на чем мы остановились? — Учитель Вэй, а вы научите нас создавать иллюзии? — загалдели ученики. — Конечно. Лет эдак через десять, когда вы усвоите все положенные знания. — Я бы хотел научиться создавать иллюзии девушек, — мечтательно протянул Оуян Цзычжэнь, — ну чего вы смеётесь? — А я иллюзии собак, — поддержал его Цзинь Лин. — Дураки, — зашипел на них Цзинъи, --- вы что, не догадались? Яйцо с ночной охоты… — Ах… — Цзинь Лин и Цзычжэнь широко распахнули глаза. — Наконец-то дошло. — Но учитель Вэй говорил, что вылупится лебедь. — Человек предполагает, а небеса располагают, — философски подытожил Лань Сычжуй. Они замолчали, переваривая ошеломляющую новость. С трудом досидели до конца занятий, сьели без всякого аппетита невкусный обед и как только выдалась свободная минутка, побежали в цзинши. Там их глазам предстало завораживающее зрелище — маленький дракон неуклюже ковылял среди зарослей черной травы и длинным языком отлавливал насекомых. Под сенью османтуса по прозвищу «гусуланьский упрямец» на низкой скамеечке сидел Вэй Усянь и умиленно наблюдал за малышом. Ни дать ни взять гордый отец, любующийся первыми шагами своего отпрыска. При виде мелколаней он махнул им рукой, чтобы они подошли поближе. — Смотрите, правда, милый? Мелколани задумались. — Ну да, наверно, пока… — А он очень большой вырастет? — озвучил общие опасения Сычжуй. — Не знаю, — беззаботно пожал плечами Вэй Усянь, — А-Лин, ты же у нас специалист по домашним, хм, питомцам, что скажешь? Можешь определить, каким он вырастет? Цзинь Лин приосанился, польщенный тем, что самый крутой его дядя хочет услышать его экспертное мнение. — У щенков обычно смотрят на лапки. Если они большие, то вырастет крупным. Все уставились на крошечные цепкие лапки Лун-Луна, украшенные острыми коготками. — Вроде маленькие… — Но он же дракон, — возразил скептик Цзинъи, — и кстати, кто он? В смысле, какой породы… то есть разновидности. Их же много — лесной, небесный, водяной… только я думал, они давно исчезли, если вообще и были. — Я тоже так думал, — сказал Усянь, — мы с Лань Чжанем полагаем, он карликовый Байгэн, покровитель невинных. — А? — Как единорог? — поинтересовался начитанный Лань Сычжуй, — девственность и все такое… — он покраснел и потупился. — Возможно. Только с менее строгими требованиями, — кивнул Усянь, — хотя, учитывая, как часто он меня кусает, требования у него будь здоров. — Может, у него зубки режутся? — поделился догадкой Цзинь Лин, — можно посмотреть? Дракончик в этот момент раззявил рот, ловя очередную мошку. — Нет, пока ничего не видно, — в голосе Цзинь Лина слышалось разочарование. — А что вы будете делать дальше? — спросил Сычжуй. — Пока будем придерживаться версии, что он иллюзия, а там посмотрим. Если он вырастет мелким, будет жить в нашем бамбуковом лесу, если большим… хм, станет охранять Облачные Глубины, а мне дадут титул «отец дракона». Ну или не мне, а Ханьгуан-цзюню. Тоже хорошо. А вы будете братьями дракона, хотите? — Хотим, — обрадовалась тщеславная молодежь. Тут из-под скамейки, на которой сидел Вэй Усянь послышался возмущённый писк и оттуда вылезли ушастые родственники дракона, недовольные узурпацией своих прав. — Они будут гэгэ Лун-Луна, а вы диди, — объяснил кроликам Усянь. Те подергали носами и согласились поделиться. Оуян Цзычжэнь испытал прилив гордости за своего Даши, которому поручили такое ответственное дело — присмотр за малолетним драконом. Тем временем Лун-Лун устал гоняться за насекомыми и решил познакомиться с гостями. Сначала он подковылял к Усяню и кроликам и вопросительно посмотрел своими глазищами. Цветом они до странного напоминали глаза Лань Ванцзи. — Иди, пообщайся. Они хорошие, — сказал ему Усянь. Дракончик неуклюже развернулся и потопал в сторону мелколаней. Попытался пробежаться, но чуть не уткнулся носом в землю. Его успел подхватить Цзинь Лин. Лун-Лун потерся головой об его руку. — Он прямо как щеночек, — тут же рассиропился Цзинь Лин. Остальные тоже потянулись погладить. Дракончик довольно заурчал. — Он такой мягонький, — восторженно выдохнул Цзинъи, — я думал, у драконов жёсткая шкура или броня. — Он же ещё младенец, — напомнил ему Усянь, — совсем недавно вылупился. В ночь, когда гроза была. — Это она на него так подействовала? — Может быть. Вообще-то, на яйцо Снежинка свалилась. — Надо было назвать его Небесный Гром. Здорово звучит. — Ага. Или Глубокая Лужа. — Его полное имя Сяо Байгэн, — сообщил Усянь, — для своих Лун-Лун. Будет хорошо себя вести, присвоим ему и титулы. И Гром, и Лужа. Дракончик довольно хрюкнул. — Ему понравилось про титулы? — полюбопытствовал Цзинъи. — Ему понравилось, что его оглаживают в четыре руки. Когда до Лань Цижэня дошли слухи о странной иллюзии (а они дошли быстро, несмотря на запрет разносить сплетни), он тут же явился с визитом в цзинши и потребовал объяснений. Лань Ванцзи и Вэй Усянь рассказали правду, продемонстрировали драконьего младенца и приготовились к потоку гневных упреков. Вэй Усянь, узнав накануне о предстоящем родственном визите, даже успел присмотреть уютную пещерку на заднем склоне горы и наметил план ее благоустройства. На тот крайний случай, если дядя потребует избавиться от найденыша. Обычный шантаж «А мы тогда покинем Гусу и ославим вас на всю империю» в данном случае не годился. Куда они пойдут с ребенком на руках. Да ещё с таким. Но Лань Цижэнь вопреки всем опасениям отнёсся к появлению дракона философски. Он внимательно рассмотрел Лун-Луна и в его глазах зажёгся алчный огонек. Вэйусяневы эксперименты с черными растениями и кроличьей шерстью казались дурью, однако существенно пополнили казну клана и разбудили в Лань Цижэне дух предпринимательства. И сейчас он уже мысленно прикидывал, сколько можно будет сэкономить на обороне, имея в хозяйстве дракона. Ещё можно пользоваться его способностями — вдруг он умеет находить золото или нефрит, ну или хотя бы женьшень. А если он будет линять… чешуйки дракона ценились очень высоко среди заклинателей, за них можно было получить любой артефакт… Само собой, престиж. Лань Цижэнь мысленно пожурил себя за суетность и погладил бородку. — Все не так плохо, как я опасался. В кои веки раз ты, Вэй Усянь, совершил полезное дело. Усянь от шока потерял дар речи и только и мог ошеломленно хлопать глазами. Дядя снисходительно дотронулся до оробевшего Лун-Луна одним пальцем, кивнул племяннику и отбыл, вполне удовлетворённый увиденным. Вэй Усянь отмер и упал в объятия Ванцзи. — Лань Чжань! Он правда похвалил меня или мне померещилось? Ему понравился наш Лун-Лун? — Мгм. — С ума сойти. А я уже собрался переезжать в пещеру, даже вещички приготовил… Что это с ним? Родственные чувства наконец проснулись или драконья магия подействовала? — Полагаю, дядя оценил возможные выгоды. — Точно. Слушай, Лань Чжань, а он с каждым разом становится все благоразумнее. Я прямо его зауважал… Но я так перенервничал. Ты должен меня успокоить, Лань Чжань. — Мгм. Время шло. Лун-Лун медленно, но верно подрастал. К пятому месяцу его жизни стало ясно, что крупным он не будет, но осла Яблочко он все же перерос, чем был очень доволен. Теперь он учился летать, но крылышки у него были слабые и он постоянно ходил с поцарапанным носом. Вэй Усянь очень переживал по этому поводу и постоянно подсовывал ему укрепляющие отвары. Раздобыл где-то отвратный, но полезный рыбий жир и пичкал им питомца. Правда, Лань Ванцзи при этом держал Лун-Луна за лапы, а Лань Сычжуй и остальные за крылья, хвост и морду, в то время как Вэй Усянь вливал лечебную гадость в насильно раскрытую пасть. Потом все, кроме Ванцзи, быстро разбегались в разные стороны, потому что дракон от обиды мог заехать крылом по физиономии. Одному Лань Ванцзи это не грозило. Лун-Лун относился к нему с большим почтением, слушался и не позволял себе никаких фокусов. С Усянем же он часто вел себя, как избалованный ребенок. Отказывался есть, топал лапами и капризно верещал. Если рядом не было Ванцзи, приходилось звать на помощь добродетельного Даши. Под его пристальным укоризненным взглядом Лун-Лун начинал вести себя лучше. Вэй Усянь отчасти понимал его плохое настроение. Дракон видел, что бескрылые люди умеют летать на мечах, а он, обладая крыльями, вечно пашет носом землю, стоит налететь порыву ветра или наглой птице. А потом ещё и ходит, как дурак, с пластырем на этом самом носу. Вэй Усянь боялся прибегать к помощи талисманов и заклинаний, чтобы помочь Лун-Луну научиться летать, ведь неизвестно, как они подействуют на детский организм. Зато разработал комплекс упражнений для укрепления крыльев. Но Лун-Лун прикидывался, что не понимает, чего Усяню от него надо, и тому пришлось лично показывать все движения и заниматься вместе с питомцем. Самому Усяню это казалось смехотворным, но наблюдатели со стороны так не считали. Многие замирали в благоговейном ужасе, глядя, как он машет руками на вершине утеса, а дракон, пусть и мелкий, повторяет за ним. — Дрессирует. Не иначе, как что-то замышляет, — шептались зрители из числа заклинателей. Они платили ушлым жителям маленькой деревушки под горой Гусу за то, чтобы те проводили их на склоны, откуда было лучше видно. А у Вэй Усяня к вечеру болели даже те мышцы, о существовании которых он и не подозревал, и он норовил заснуть в бочке для купания. Лань Ванцзи терпеливо делал ему массаж и Усянь бормотал, все глубже проваливаясь в сон. — Скорее я научусь летать, чем этот несносный дракон. Но через месяц этих мучений летные навыки Лун-Луна резко улучшились. Рыбий ли жир был тому причиной или добровольно-принудительные занятия, но результат был налицо… то есть, на крыльях. Они подросли и окрепли и с каждым днём дракон улетал все дальше и дальше, а падал все реже и реже. И в один прекрасный день он сумел облететь всю гору Гусу, ни разу не шлепнувшись и не сбившись с курса. Множество адептов собралось посмотреть, как он гордо реет в воздухе, ловя восходящие потоки. Вэй Усянь прыгал от восторга, наблюдая за питомцем и восклицал. — Нет, вы видели? Он самый лучший дракон в мире! Потом Усянь в честь такого события приготовил ему торт из речных раков, которых Лун-Лун очень любил. А Лань Ванцзи торжественно повязал голубую клановую ленту. Усянь даже прослезился, глядя на это. Мир заклинателей полнился слухами. Престиж Гусу, и без того высокий, взлетел невероятно. Чешуйки Лун-Луна шли нарасхват, а вокруг его молочных зубов поднялся такой ажиотаж, что Лань Цижэнь вынужден был провести аукцион. К тому же, к большому облегчению окружающих, выяснилось, что он почти не огнедышащий. Ну, зажечь свечу или лучину может, а что-то масштабное — нет. Хотя, если заняться специально… Но фантазии Усяня на эту тему встретили резкий отпор со стороны и Лань Цижэня и Лань Сичэня, и он не стал настаивать. Единственной ложкой дегтя в этой бочке меда стала неподобающая суета, которая теперь часто царила в благонравном Гусу. Лань Цижэнь призывал всех с честью переносить испытание славой. Соблюдать правила и больше внимания уделять насущным делам. Тем более, что их никто не отменял. Кроме фанатов Лун-Луна, иногда приходили и обычные просители. Местные крестьяне, жившие между Гусу и Цайи стали жаловаться на потусторонние явления. Непонятное существо пугало тех, кто очень рано, ещё до рассвета, направлялся на рынок. Они не знали, что это было, но сам факт, что нечисть настолько распоясалась, что орудует у самых ворот Облачных Глубин, вопиял. О том, что слава мирская отвлекает заклинателей от их прямых обязанностей. Подрывает устои. Лань Цижэнь, верный привычкам, обвинил в этом Вэй Усяня. Тот фыркнул и заявил, что если один маленький ребенок, пусть и драконий, способен оказать такое влияние на вековые устои, значит, века плохо на них сказались. Сделали трухлявыми — дыхни и развалятся. Правда, это смелое заявление он сделал не Цижэню, а Ванцзи, в тишине цзинши, в перерывах между ласками. Сказал, что сам отправится на ночную охоту вместе с Лун-Луном, чтобы доказать, что дракон не просто источник денег. И не статусная игрушка. А настоящий духовный зверь, способный на… пока неизвестно на что, но способный. Участие Лань Ванцзи подразумевалось само собой. Вот так и вышло, что они снова блуждали в густом тумане среди камней и деревьев. Правда, на этой раз путь освещался глазищами Лун-Луна, который жался поближе к Усяню и испуганно икал. — Ох ты, я же забыл вчера дать ему рыбий жир, — расстроился Усянь, когда от очередного ика на них упала ветка. Дракончик переместился к Лань Ванцзи, опасаясь, что Усянь кинется немедленно исправлять промах. Ванцзи погладил гребень Лун-Луна. — Не бойся. Я не ощущаю злой энергии. И лекарств у нас с собой нет. Дракон заметно расслабился, но потом снова икнул. — Кто-то тебя вспоминает, — засмеялся Усянь. И как будто в ответ на его слова впереди возник знакомый мерцающий силуэт, закутанный в длинное одеяние с капюшоном. — Это же он! Призрак, который подбросил нам яйцо, — заволновался Вэй Усянь. — Мгм. Призрак подплыл поближе. Теперь стало видно, что это худой изможденный старик. Он протянул дрожащую руку в сторону Лун-Луна и на его бескровном лице появилось что-то похожее на радость и облегчение. Голос, чуть громче шелеста сухих листьев, прошептал. — Это ты, дитя мое, единственный в Поднебесной. Я был твоим Хранителем так долго. Я не ошибся в вас, молодые господа. И призрак поклонился сначала дракону, а потом Лань Ванцзи и Вэй Усяню, сложив руки в церемониальном жесте. — Поклянитесь, что будете заботиться о нем, и я смогу уйти спокойно. Ошеломлённые Лань Ванцзи и Вэй Усянь поклонились старику в ответ и хором произнесли клятву. Лун-Лун улёгся у его ног и свернулся кольцом. Призрачные пальцы коснулись носа, потом лба дракона и начертали охранное заклинание. Потом стали медленно растворяться в воздухе. Вслед за этим и вся фигура старика стала постепенно расплываться, сливаясь с туманом. Лун-Лун издал тонкий жалобный писк и из его глаз потекли слезы. Вэй Усянь позвал, всхлипывая. — Подождите… останетесь. Скажите, кто вы? — Мое имя Бай Чунцзе, последний из Хранителей Драконов. И я пробыл в этом мире слишком долго. Эти слова достигли их ушей далеким эхом и вот уже рядом с плачущим драконом не осталось ничего, кроме клочьев тумана. Вэй Усянь сел на землю и положил голову Лун-Луна себе на колени. — Не горюй, малыш. Он специально тебя разыскал и был рад увидеть перед своим уходом. И кто знает, может, мы когда-нибудь ещё увидим его. — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи и обнял обоих. Его глаза тоже были полны слез. — Получается, Бай Чунцзе добрался сюда из последних сил, чтобы убедиться своими глазами, что у Лун-Луна все хорошо, — взволнованно прошептал Вэй Усянь. — Мгм, — пальцы Ванцзи утирали слезы, все ещё катившиеся по морде дракона. — Как ты думаешь, единственный в Поднебесной — это имя… или…? — Я не знаю, — вздохнул Ванцзи. — Это обязывает. — Да. Лун-Лун наплакался и уснул у них на руках. Они остались в лесу, на том самом месте, где исчез старый Хранитель Драконов до самого рассвета, а потом все вместе вернулись в Гусу — Лань Ванцзи, Вэй Усянь и их дракон, единственный в Поднебесной.