Второй шанс

Тёмное, заставляющее девушку жмурится от недовольства помещение. Холодные ощущения пустоты пробегает по её открытой коже, так как тело девушки прикрывала лишь больничная сорочка. "Что это?...", — Лиза ошарашенно смотрит вниз на своё тело, напоминавшее то, которое было ещё во времена больничных коек и медикаментов. Резко и судорожно развернувшись, её взору представляет одиноко стоящий стул посередине, на которой сидел какой-то мужчина спиной к ней. Тело пробирает озноб, пока облившееся свинцом ноги медленно шагали до почему-то знакомого силуэта мужчины. С каждым своим шагом и вздохом девочка чувствует, как проваливается сквозь бетонный пол, чуть ли не ползя на коленях. Внезапно, словно помехи на телевизоре, комната погружается в туман, когда девушка теперь стоит перед мужчиной. Исхудавшие, бледные черты лица похожие с её собственными. Небритая щетина украшала подбородок незнакомца, пока пустые глаза были уставлены в одну точку. "Папа...",- Лиза тихо, взволнованно тараторит, пытаясь протянуть руку так, как тогда на больничной койке, когда она пыталась дотянуться до заката. Вот и опять её рука ощущалась словно залитая бетоном. Она опять не дотягивается. Только теперь вместо заката её родной отец. Резкая боль по всему телу: это её родной человек впивается мозолистыми руками в её предплечья, заставляя вздрогнуть и издать высокий вздох. Можно было показаться, что её папа пытался что-то сказать, но издавал лишь хриплые, непохожие на человеческие гортанные мычания. Ужас сковывает всё девичье тело, пока в тусклом, неизвестного происхождения свете виднелись новые, отвратительные черты лица отца, при которых Лизу хотело вырвать: из широко открытого рта мужчины, словно водопадом, лились таблетки вперемешку с желудочным соком, а Лиза чувствует, как её собственные волосы выпадали с головы, заставляя девушку отшатнуться. Но она не могла. Тело будто сковывали цепи из рук отца, пока в голове она слышала множество различных, слишком громких для её чувствительных ушей голосов: "ЗАЧЕМ ОСТАВИЛА МЕНЯ?"- она не оставляла. "ЗАЧЕМ ОСТАВИЛА МЕНЯ...?"- она не хотела умирать. "БИП. БИП. БИП",- тот самый пиликающий звук аппарата, разрывающий её ушные перепонки. "ЗАЧЕМ.ЗАЧЕМ.ЗАЧЕМ.ЗАЧЕМ",- кажется, этим звукам нет конца. Теперь она чувствует, как умирает во второй раз. Резко проснувшееся тело подрывается на кровати, хватаясь за простыни и глубоко вздыхая. Это был сон. Это был самый что ни на есть ужасный кошмар, из-за чего слёзы бегут по бледным щекам. Лиза хочет забыть то, что видела и то, насколько этот сон был реален. Она склоняет голову, поджимая ноги к груди. Громко бьющееся сердце вперемешку с фантомными криками со сна эхом раздавались в ушах, из-за чего крепко закрывает их руками. Стараясь не издавать звуков, девочка ещё больше сгибается, утыкаясь лбом в колени. Дрожит и боится увидеть это наяву. Хоть она и понимает, что всё случившееся - сон, но всё равно не может забыть искаженного лица своего папы. Все переживания снова вылазят наружу. Что вот она мертвая лежит на больничной койке, а горем забитый отец истерично плачет, хватаясь руками за её тело. Тут же вспыхивают моменты вчерашнего дня: вот она просыпается на улице. Вот её находит мать. Вот она, наконец, понимает что переродилась в прошлом. Стиснув зубы, Лиза смотрит на настенные часы. По идее, через два часа ей нужно будет идти в новую школу. Босые бледные ноги мягко дотрагиваются до холодного паркета, вызывая легкую дрожь. Она становится по центру комнаты, всё ещё чувствуя легкий страх от кошмара, но уже не такой сильный. Девочка она была хоть и эмоциональной, но быстро забывала ужасы, случившиеся с ней. Из-за чего сейчас направляется на кухню, дабы приготовить завтрак себе и новой маме, в прошлой жизни которой у неё не было. Так же умерла, как и дочь. Рак груди. Вот она уже стоит около простенького холодильника, заглядывая в его глубь и понимает, что так-то еды немного, лишь базовые для времён СССР продукты и молоко. Но для Лизы было достаточно. Поэтому быстренько нарезает продукты для бутерброда, а вода для чая кипятится на газовой плите. Мягкий желтый свет придавал кухне уют, успокаивая девушку после кошмара. На самом деле, она любила эстетику времен ссср , но не любила то, что происходило в те года. Заваривая чай и ставя бутерброды на стол, Лиза думала какими будут её одноклассники и как вообще сложится её жизнь здесь. Ведь не глупая, понимает что за люди живут тут. Множество количество группировок поджидают на каждом шагу и непонятно, изнасилуют ли они тебя или изобьют до смерти, когда ты не дашь им то, чего хотят. Но стараясь не думать об этом, девочка садится за стол, медленно попивая горячий чай и согревая об него свои всегда холодные руки. К бутербродам не притронулась. Тишину прерывает мягкий шорох тапочек, а в проёме появляется заспанная женщина: "Доброе утро... Уже проснулась, умница",–мягким, с хрипотцою ото сна голосом она доходит до дочери, медленно целуя ту в макушку. Она видит приготовленные бутерброды и улыбается,- "милая, что стряслось? Ты никогда не готовила еду утром." Лиза удивленно наклоняет голову на бок, но, понимая что она, собственно, практически ничего не знала об прошлой владелице этого тела, лишь спокойно пожимает плечами. —Хочу загладить свою вину. Знаю, что я мало чего изменю этим, но начинают с малого, так? Женщина неверующе смотрит на свою дочь, будто и не её совсем. Через секунду на лице расцветает её трепетная улыбка. Мать кивает головой и без слов обнимает дочь, говоря этим, что всё хорошо. Она так же садится за стол рядом с Лизой, берет бутерброд и всухомятку ест его. И только тогда, когда доест через 3 минуты в полной тишине, запивает горячим чаем. Только тогда она смотрит на часы и спохватывается, так как нужно на работу, а дочери в школу. —Ой, доця! На работу мне пора, опаздываю! Забыла, что смена открывается в 6:30– как ошпаренная женщина вскакивает, бегая по квартире и собирая свои вещи, а по ходу дела наговаривает Лизе, чтобы та не волновалась в свой первый день в школе. Трепетное поведение женщины вызывает такую же трепетную улыбку на её лице, пока не допивает свой чай и не спеша направляется в ванную. Лиза видит маленькое, плохо освещенное помещение с кафельным покрытием на стенах и обшарпанной, чугунной ванной, рядом с которой висело зеркало и встроенная к нему полочка с различными вещами. Она без разбора берет зубную щетку, начиная ванную рутину. Вот только разочаровывается из-за отсутствия средств для ухода. Но, взглянув в зеркало Лиза лишь понимает, что они то и не требуется, так как кожа этого тела была к удивлению ухоженной и без всяких прыщиков. Она уж точно позавидовала бы этой "Лизе", но теперь она сама находится в этом теле, так что лишь довольно фыркает и продолжает ванные процедуры. Где-то в 6:50 она выходит из комнаты, слыша быстрое прощание мамы и захлопнувшуюся входную дверь. Бежит в свою комнату, где находит школьную форму и, к её удивлению, маленькую коробочку с потертой от времени декоративной, базовой косметикой. Лиза радостно заулыбалась, так как в своё время любила краситься и делала это, по её мнению, довольно хорошо. Так она и провела в своей комнате минут 30, собираясь и приводя себя в презентабельный вид. На её взгляд, работу она выполнила успешно: перед зеркалом стояла милая, 17 летняя девочка в школьном черном сарафане доходящем до начала колен, открывая вид на белые колготки в теплых носках (решила одеть, так как на улице мороз. Так сказала мама). Белоснежная глаженная рубашка обрамляла её худенькое, но крепкое тельце. На бледном личике выделялись её глубокие карие глазки, со слегка подведенными стрелками, а так же накрашенные легким слоем туши ресницы. Больше всего нравились её новые волосы, которые каштановыми, с переходом на темно рыжий, вьющимися прядями были распущены и закреплены белым бантиком-заколкой на затылке. "Мило",- единственная мысль пронеслась в голове Лизы, когда она впервые была довольна своим внешним видом. В прошлой жизни она практически не ощущала себя красивой и уверенной, так как большую часть болезненно пролежала в больнице, ожидая смерть из-за болезни. Но сейчас всё по другому. Сейчас она может расцвести яркими красками в новом теле, пока ей это позволяли. Выбегая из комнаты и складывая лакированные туфельки в пакет, она, с ранцем на плечах, выбегает в прихожую. Обувая зимние сапоги и пальто, замечает красный, одиноко лежащий на настенной полочке красный платочек, из-за чего улыбается ещё шире. Понимает, как он будет идти к её образу. Тут же обернув платком голову и завязав на подбородке, Лиза невольно сравнивает себя с Красной Шапочкой, тихо хохочет и хватает ключи с пакетом, где лежала сменная обувь. Закрывает дверь и летит по лестничному пролёту. *** Снежные хлопья мягко падали с неба, заставляя лицо девушки смешно хмурится, когда они в сотый раз попадали на него. Она идёт не спеша, хотя стоило бы поторопиться. Вот только не знает, куда идти, из-за чего в спешке нет смысла, всё равно опоздает. Мимо неё, по дороге, проезжали машины спешащих на людей работу, а так же пробегали собаки, которых она так хотела погладить. Любила их до жути...вот только они её, кажется, не любили. Рычали на неё, либо боязливо скалились, убегая в заснеженные переулки, в одном из которых Лиза недавно лежали со вскрытым запястьем. Хоть и не приятно, но Лиза старается не думать об этом. Сейчас самое главное разобраться, где школа и почему нет проклятых детей, которые должны вроде как бежать в школу. Вместо детей Лиза видит идущую с каким то парнем девочку, которая держала футляр от...кажется скрипки или что-то вроде этого. Не знает. Но радостно, без раздумий бежит вдогонку к этой парочке, каким то образом не испытывая привычной для её характера застенчивости и страха. Странно. —Извините...извините!– Лиза мягко прочищает горло, останавливаясь около двух повернувшихся к ней подростков. Кажется они были моложе её, но всё равно, рядом стоящих паренек умудрялся выглядеть настораживающим. С этой его слегка отросшей, бритой башкой и синяком под глазом. Он не успевает как то колко ответить, так как его спутница отвечает первой. С любопытством и базовым уважением она интересуется: "Да? Привет, что такое?" Лиза тихо отдышалась, спокойно расправила плечи и понимает, что в силу своего возраста всё равно одного роста с этой на вид 14 летней девочкой. —Привет и простите ещё раз. Меня зовут Лиза, недавно сюда переехала и знать не знаю где у вас школа находится...не поможете?–дружелюбно улыбается, дожидаясь ответа от девочки, но получает веселый смешок от мальчика и его полу ухмылку. —Помочь то мы поможем, без базара. Но у нас школы, так-то, две. Ошарашенно посмотрев на парочку, тем самым вызвал дружелюбный смешок от девочки и громкий смех от парнишки, недоуменно чешет изгиб шеи, задумавшись. Она хотела дать себе по голове за то, что забыла спросить у мамы, в какой школе теперь учится. Поразмыслив мозгами Лиза может понять, что есть музыкальная, скорее всего смешанная с базовой, и простая школа. Только хотев что-то пробубнить в ответ, её прерывает спокойный голос незнакомой девчонки: —Смотри. Я вижу, что ты без какого либо музыкального инструмента. Скорее всего тебе в 32*, она недалеко,– Девочка мягко улыбается, а затем протягивает свою аккуратную ладошку.– Кстати, меня зовут Айгуль, и прости за поведение Марата, он не со зла. Теперь новая знакомая улыбается и кивает в сторону рядом стоящего парня, а тот лишь запихивает руки в карман голубой дутой крутки и широко ухмыляется, смотря на Айгуль. Лиза, пораженная ответом девочки, хлопает в ладоши и чуть ли не роняет пакет со сменкой, пожимает в знак знакоместа руки парочки. Она искренне благодарит их и шутит насчёт того, что будет молиться за них в свободное время, вызывая смех у подростков. Айгуль подробно объясняет путь до нужной школы, а затем прощаются и быстренько идут в другую сторону, так как опаздывали в школу.