Смотри тише, говори внимательнее

Гермиона ощутила головную боль ещё до того, как открыла глаза. В горле саднило, а мысли разбегались в разные стороны, как паникующие тараканы, увидевшие тапок. Лениво потянувшись, она потёрла лицо руками и перевернулась на другой бок, высвобождая ногу из-под чего-то пушистого. — Если ты не торопишься на работу, — спокойный мужской голос донёсся откуда-то сбоку, — то можешь притворяться спящей столько, сколько твоей душе угодно. «Не-е-ет!» — Грейнджер в панике распахнула глаза и рывком натянула одеяло на голые ноги. Боль резко клюнула в темечко, отчего ведьма поморщилась, втягивая воздух сквозь зубы. Проморгавшись и помассировав виски, она наконец-то разглядела детали окружающей обстановки: барная стойка прямо у постели, гирлянды на шторах, всякие безделушки на полках, винтажный граммофон с медной трубой на табуретке в углу и вырастающая вниз макушкой прямо из потолка ёлка. Какой-то идиотский антураж, как будто живущий здесь человек в маниакально-рождественском настроении напокупал кучу всякого хлама и решил припорошить его чем-то праздничным. У плиты над шипящей сковородкой стоял молодой человек: русый, ростом чуть выше среднего. Незнакомый. Возне Грейнджер в постели он не придал никакого значения. Перевернул что-то на сковороде, а затем достал с ближайшей полки небольшой пузырёк и пустой стакан. Обоняния Гермионы коснулся запах жарящихся блинчиков, и она ощутила резкий приступ тошноты. Тут же прикрыла ладонью рот, пытаясь сдержать спазмы. — Я искренне надеялся, — незнакомец наполнил стакан водой и добавил в него пару ложек густой тёмно-зелёной жидкости, — что сегодня ты потерпишь хотя бы пару минут. «Меня вчера тошнило? Помню тарелку, мандаринами пахло, снеговика, вроде, делали… Или не снеговика? — пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер, Грейнджер взглянула на обнажённый торс юноши. — Надеюсь, ему хотя бы есть восемнадцать». — Выпей, тебе станет легче, — поставив на столешницу стакан с мутной жидкостью, он бросил на неё короткий взгляд исподлобья. — Мы спали отдельно, если тебя это интересует. — Спасибо, — стараясь не вдыхать слишком глубоко, выдавила Гермиона. — Извини, — она придвинулась ближе к барной стойке, утягивая одеяло с собой, — я просто не планировала просыпаться… не дома. — Правда? — с улыбкой поинтересовался он и вернулся к плите. Принялся раскладывать блинчики на тарелке. — Мне вчера показалось иначе. Гермиона вспомнила, как в пляшущем свете новогодних гирлянд наскоро восстанавливала разбитую вазу, которую спихнула задницей, пока танцевала на этой самой барной стойке. А ещё в памяти всплыл момент, как она гладила мужскую спину в пальто и разговаривала с какой-то бордово-розовой фигней, которая совершенно бескультурно молчала в ответ. Нестандартное продолжение маленького внепланового корпоратива в честь окончания трудного дела. Признав в содержимом стакана антипохмельное зелье, Грейнджер торопливо сделала пару глотков и прикрыла веки от накатившего облегчения. Но тут же чуть не подавилась от вспыхнувшего в памяти эпизода. Мерлин, её вырвало прямо на него! Кошмар! Не сказать, что ей было очень стыдно, но парню стоило отдать должное: вёл он себя более чем прилично. Если действительно не лапал её, пока она спала. Непроизвольно опустив взгляд, Гермиона попыталась по ощущениям понять, на месте ли бельё. Чем она вообще думала вчера вечером? Да ничем. Она была жутко расстроена и просто отпустила ситуацию. Последние три месяца выдались просто адски тяжёлыми: новое дело, работа без выходных, притом совершенно безуспешная… А ещё Грейнджер снова осталась одна. И если в первые сутки после внезапной пропажи молодого человека она изводила себя домыслами один другого страшней, то уже через несколько дней поняла, что этот чёртов мудак просто сбежал. Теодор Нотт — кретин, потративший тринадцать месяцев её жизни впустую. Трус, лжец и мерзавец. Отвратительный и наглый волшебник, который бесследно исчез и оставил вместо себя кучу проблем. — Который час? — поджав губы, поинтересовалась Гермиона, приложив прохладный стакан к подбородку. — Без пятнадцати восемь, — выложив на тарелку ещё пару блинчиков, ответил хозяин квартиры. — Отсюда не особо далеко до Министерства. — А настолько близко мы успели познакомиться? — пытаясь вспомнить его имя, поморщилась Гермиона. — У нас есть общий ребенок, — переставив сковороду на соседнюю конфорку, парень выключил газ и открыл холодильник. — Минуточку… — вынув небольшую миску, он поставил ту перед собеседницей. — Если я правильно помню, это Эдуардо. Пара маленьких розовых комочков напомнила Грейнджер о том, как она размахивала бутылкой вина на улице. Оставив гостью один на один с осмыслением хаотичных флешбеков, хозяин квартиры вновь повернулся к плите, открыл шкафчик над ней и достал баночку с мёдом. Ещё пара больших глотков антипохмельного зелья сделала мысли Гермионы менее тяжёлыми. — Не думала, что семья у меня появится так внезапно… — подперев щеку ладонью, медленно проговорила она. — Ты была крайне убедительна, и я не смог отказать, — усмехнулся молодой человек, поставив на стол тарелку с блинчиками и небольшую пиалу с мёдом. — Чай, кофе или что-то покрепче? Неловкость скользнула по венам, когда Гермиона встретилась с ним взглядом. Может, она всё-таки забыла какую-то важную часть вчерашнего вечера? Поцелуй? Или, возможно, сама распускала руки? Зажмурившись, девушка попыталась прогнать прочь из головы самые дикие варианты: не могла она к нему клеиться! Хотя… Ладно. Может быть, и могла. Если не считать редкие акты мастурбации в ванной, немного разбавлявшие скучные трудовые будни, сексуальная жизнь Грейнджер прекратила своё существование с момента внезапного окончания последних отношений. Однако нещадных совокуплений с работой было столько, что мысль о том, чтобы подыскать себе кого-то, даже не закрадывалась в голову. «Он думает, что мы продолжим? — глядя на то, как молодой волшебник раскладывает на столе приборы, Грейнджер косо улыбнулась. — Твою мать… Ай-яй-яй». — Я рискнул предположить, что ты будешь зеленый чай, — он придвинул к ней небольшую кружку персикового цвета и, случайно задев пиалу, вляпался рукой в мёд. — Блин… Будучи не в силах вспомнить, как его зовут, Гермиона тем не менее чуть не выругалась, когда он провел языком от запястья к мизинцу, слизав липкую субстанцию. Совершенно бескультурно и… Так постоянно делал Нотт. Теодор каждое утро пил чай с мёдом, бесконечно пачкал им всё вокруг и не видел в этом никакой проблемы. Более того, однажды он специально пролил почти четверть банки на возмущающуюся Гермиону, а затем доказал, что мёд крайне показан к употреблению, особенно с чужого тела. — У меня нет аппетита, — вскочив с места, Грейнджер одёрнула футболку, чтобы хоть как-то прикрыться. — Мне… — она отступила на несколько шагов, пытаясь сформулировать свои мысли. — Мне нужно на работу. — Одежда на вешалке, — вдохнув чуть глубже, парень опустил взгляд на её ноги. — Постирана и отглажена. — Да… — несколько раз закрыв и открыв рот, Гермиона еле выдавила: — Спасибо. Развернувшись, она огляделась по сторонам и, наткнувшись на висящие вещи, пару раз прокляла свою невнимательность. Уже открыв дверь в ванную, она заметила, как молодой волшебник держит над своей кружкой перевёрнутую ложку, с которой прямо в чай лениво сползает густой мёд. Её аж передернуло. Нужно как можно скорее убраться отсюда. За три месяца отсутствия Теодора в своей жизни Грейнджер ещё ни разу не испытывала столь странного дежавю. Точнее, она вообще ничего не испытывала, кроме печали, напряжения и злобы. Замкнутый круг из негативных эмоций, которые беспорядочно сменяли друг друга, как шлюхи в Лютном переулке. Она прекратила ждать его уже через сутки, реветь перестала через месяц и на корню пресекла беспокойство о его дальнейшей судьбе через два. Мир не потерял краски и не исчез. Просто Нотта рядом больше не было. Мелочь. Она переживала и большие потрясения. Обнаружив в крохотной ванной комнате свою сумку на стиральной машинке, Гермиона смутно вспомнила, что оставила её здесь вчера, когда смывала последствия внепланового алкогольного веселья. Этот парень настолько сильно выбил её из колеи, что ведьма чуть было и вовсе не забыла о том, что имела при себе какие-то вещи. Хорошо, что он хотя бы додумался сложить всё в одном месте. «Мерлин, блин, я уже ищу в этой ситуации плюсы… — стянув чужую футболку, Грейнджер постаралась как можно быстрее одеться. — Дышим ровно. Всё нормально. Ничего такого не произошло». В конце концов, она имела полное право ночевать где и с кем хочет. Она ничего никому не должна и ничем не обязана ещё с момента развода. Хотя даже раньше. Чёртова бюрократическая система не особо считалась с супругами, желающими развестись даже по обоюдному согласию. На первое заявление Гермиона аж через полтора месяца после подачи получила отказ, мотивированный тем, что они с мужем на тот момент так и занимали одну жилплощадь, а значит имели шансы пойти на примирение. Пришлось разъехаться и ждать ещё три месяца, пока повторная заявка хотя бы просто дождётся рассмотрения. В промежутке между подачей первого и второго заявления о разводе дело Долохова начало набирать обороты, и вместе с тем у Грейнджер появилась масса новых свидетелей и подозреваемых. Теодор был в их числе. Такой неумелой игры в дурачка Грейнджер, будучи следователем, не видела никогда: он забывал вопросы, рассказывал про похороны бабушки друга и даже с абсолютно серьёзным видом гладил фикус, стоящий на столе. Он совершенно точно что-то знал, однако за восемь допросов не рассказал ничего путного, а на десятом и вовсе устроил шоу из разряда «Вашей маме зять не нужен?». Зять навряд ли, зато мама Гермионы наверняка обрадовалась бы, если бы её дочь работала в менее напряжённом состоянии. Поэтому, взвесив все «за» и «против», ведьма воспользовалась его членом для нормализации ментального спокойствия. Весьма неплохой способ, особенно с учётом того, что Нотт обладал довольно приятной внешностью, неплохой физической формой и, вероятно, умел работать языком, ибо такого сказочника Грейнджер не встречала за всю свою карьеру. Однако Теодор оказался заинтересованным не только в ведении отрешенных бесед. И с каждой их новой встречей всё становилось только сложнее… Одевшись, Грейнджер наскоро собрала высокий небрежный пучок и полезла в сумку за резинкой. Задев локтем упаковку с порошком, она дернулась и зацепила ещё и сумку, рассыпав содержимое под ноги. Проматерившись шёпотом, она впопыхах побросала всё обратно, не особо заботясь о порядке внутри сумки. — П-ф-ф… — взглянув на себя в зеркало, Гермиона расправила плечи. — Совершенно не убедительно, детка. Недовольно хмыкнув, обречённо прикрыла глаза. Она всё ещё говорила его фразами. И как только он смог проникнуть под кожу настолько глубоко? Мотнув головой, Грейнджер отвернулась от зеркала и заправила непослушную прядь за ухо. Выходя из ванной, она почти нос к носу столкнулась с хозяином квартиры. Замерла в дверях, поджала губы: рычать и раздражаться неразумно. — Я прекрасно провела время, но мне пора бежать… — Правда? — скептично выгнув бровь, шёпотом поинтересовался он. — Ты же не помнишь. — Может, поэтому и прекрасно, — пожала плечами Гермиона, направляясь к выходу. — Если напьюсь ещё раз, то обязательно повторим. — М-м-м, «никогда» звучит интересно, — одобрительно кивнул парень, наблюдая, как она надевает пальто. — Ты очень сообразительный, — поспешно застегнув пуговицы, похвалила Грейнджер и открыла дверь. — Весёлого Рождества. Кажется, он что-то ответил, но совсем тихо, а Грейнджер не хотела возвращаться и переспрашивать. От случайных смазливых парней лучше избавляться до того, как они войдут в привычку — этот урок она запомнила на всю жизнь. Выскочив из подъезда, ведьма наконец-то выдохнула. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в соседнем от Министерства квартале. Совсем близко. Примерно десять минут пешком, и она уже у входа для посетителей. А если потратить ещё минут пятнадцать, то уже и дома. Однако туда Грейнджер совершенно не торопилась. К тому же, сегодня состоится последнее заседание Визенгамота по вверенному ей делу. Короткий детский визг откуда-то сбоку неприятно резанул по ушам. Видимо, всё-таки стоило допить антипохмельное зелье. Гермиона повернула голову и увидела маленького мальчика, который барахтался в сугробе. Рядом стояла женщина и взывала к совести своего чада, но малыш лишь задорно хохотал и показывал ей язык. Уголки губ Грейнджер сами собой поползли вверх, но быстро опустились обратно. Рождество — семейный праздник, и в этом году она впервые проведёт его совсем одна. Конечно, Гарри приглашал её к себе, но шанс увидеться с бывшим мужем отбивал всё желание посещать площадь Гриммо. Хотя расставание с Роном прошло мирно, она не жаждала его компании. К тому же, он уже обзавёлся новой пассией и сделал ей предложение. А Грейнджер? Лучше об этом молчать… Захватив по пути большой стакан кофе, Гермиона зашла в красную телефонную будку. Стёкла оказались почти наглухо заклеены ажурными бумажными снежинками — рождественское настроение не обошло стороной и министерских клерков. Пока будка, подобно лифту, опускалась в недра Министерства, Грейнджер чуть не расплескала на себя кофе, но вовремя среагировала. Правда, немного запачкала казённую стену. Плевать вообще. Столько сил и времени положила на алтарь госслужбы, что ей давно должны были выделить личную уборщицу, но до сих пор не удосужились выделить даже отдельный кабинет. — Твою мать… — выходя из будки в Атриум, Грейнджер столкнулась с кем-то. — Нужно же смотреть, куда… Она не договорила, уперевшись взглядом в Малфоя, а тот косо улыбнулся, оправляя манжету. — Безответственные работники — такое убожество, — покачав головой, хмыкнул он. — Особенно если они бесконечно опаздывают. Презрительно скривившись, Грейнджер шагнула к нему так резко, что он попятился, и угрожающе тихо проговорила: — Ни одно из твоих щедрых вложений не отменяет того, что твои лапки испачканы Долоховым. Малфой попытался отстраниться, но она упорно продолжила: — Я знаю, как исчезла Ханна Аббот. После этих слов хорёк и вовсе отшатнулся от неё, а Гермиона только самодовольно улыбнулась: — Хорошего вам дня, мистер Ма-а-алфой. Победно приподняв бровь, Гермиона отпила кофе и направилась в свой кабинет. Конечно, она понятия не имела, какого чёрта произошло с Ханной, но если бы знала, то Драко уже сидел бы. Незначительные детали, которые иногда упоминал Нотт, помогли выстроить общее представление о роли ушлого хорька в криминальной системе. Просто Малфой смог вовремя отскочить в сторону и откупиться. Сейчас он был крупным уважаемым меценатом с маленькой трусливой душонкой. В общем и целом, Гермиону всё устраивало. По крайней мере, Драко хоть где-то смог стать полезным, а потому она не видела никакого смысла копаться в его прошлом и выяснять, почему вместо реального срока он получил условный, почему судьи оказались совершенно слепыми, а часть улик потерялась. Толкнув дверь в давно опостылевший кабинет, Грейнджер замерла, оценивая открывшуюся картину. Терри Бут — её помощник — сидел за столом с прикрытыми глазами. Помпон красного колпака свесился ему на лицо и слегка покачивался от глубокого, ровного дыхания. Гермиона прищурилась и, чтобы проверить мелькнувшую догадку, с силой захлопнула дверь. Бут встрепенулся и чуть не грохнулся со стула, вцепившись в край стола в самый последний момент. — Я не спал! — выпалил он, вытаращившись на начальницу. — Не парься, — усмехнулась Гермиона, проходя к своему рабочему месту. — Не буду же я штрафовать сотрудника за несколько суток до праздника. — Точно? — подозрительно скривился Терри. — А то вчера, кажется, ты была не в самом лучшем настроении… Он был прав как никогда прежде. Результаты сегодняшнего судебного заседания были понятны ещё накануне вечером. Максимум, что светило подсудимым, — это пара условных сроков и штрафы. И самое жуткое, что их связь с криминальным синдикатом Антонина не была установлена, а значит этот старый мудак выйдет за хорошее поведение раньше срока. Да и не то чтобы он сильно страдал, пока сидел: нижние этажи Азкабана — никаких дементоров и кошмаров. Не положено большой кары за несколько крупных покупок нелегальных артефактов. Он же для «коллекции», а не для того, чтобы использовать. Сделал вид, что покаялся, и получил всего три года. Блядство. Но этот старый чертила был не главной причиной разочарования. Гарри счёл дальнейшие поиски Теодора нецелесообразным расходом ресурсов. Его и так искали спустя рукава, так как он не был свидетелем официально, а только по заявлению Грейнджер. А уж подозреваемым его тем более признать не могли. Розыск вёлся очень условно и больше напоминал ленивое хождение из угла в угол. О пропаже молодого человека не заявляли ни его коллеги по работе, ни знакомые, а родственников просто-напросто уже не было в живых. И Гермиона не могла заявить сама хотя бы потому, что это стало бы чистосердечным признанием в грубом нарушении субординации. Нельзя трахать участников следственного процесса, даже если очень хочется. Но под ребрами всё ещё скреблись кошки. Она уже перебрала тысячи причин, по которым он мог пропасть, от устранения Долоховым до потери памяти, и выбрала самый оптимальный: Нотт — трусливый мудак и просто сбежал. Однако где-то глубоко внутри Гермиона не хотела в это верить. Она отрицала очевидное и просто не желала, чтобы Теодор был преступником. В её воспоминаниях он выстраивал армию из мармеладных драконов разных цветов и потом виновато оттирал полы от запёкшейся сладкой гари, оправдываясь тем, что без огня войны не бывает. Глупая мелочь. Она переживала и большие потрясения. — Я уже и не помню, какое там у меня было настроение, — отмахнулась в итоге Грейнджер и, положив сумку на стол, направилась к вешалке. — Фу-ф, — тяжело выдохнул Бут. — Видимо, в этом году даже у Долохова будет счастливое Рождество. — Он был о-о-очень хорошим мальчиком, и Санта подарил ему досрочное освобождение, — иронично хмыкнула Гермиона, сняв пальто. — Или мы с тобой налажали. — Гарри сказал, что мы прекращаем копаться в этом. Итак много времени потратили впустую, — Терри немного озадаченно сдвинул на затылок свой колпак. — Требовал сдать все отчёты до выходных и перестать таскать досье из архива. — Ты меня заложил? — обернувшись на него, изумлённо спросила Грейнджер. — Он на меня давил! — Бут выставил перед собой ладони, словно щит. — Да неужели? — сложив руки на груди, она недоверчиво покачала головой. — Он забрал твои коллекционные фигурки? — Не-е-ет, — неубедительно протянул подчинённый. — Ясно, — коротко фыркнула ведьма, возвращаясь за свой стол. Ну подумаешь, пару раз взяла материалы без официального запроса. Как будто Гарри сам никогда так не делал. Вытащив из стола кипу неотсортированных протоколов, Грейнджер попыталась прикинуть то, сколько времени займёт работа с ними. Может, пару часов, но не больше. — Мне принести остальную макулатуру? — робко спросил Терри. — Остальную? — удивлённо протянула Гермиона, подняв голову. — Ты же сказала, что тебя нервируют бумажки, что не хочешь захламлять кабинет… — он неловко улыбнулся. — И куда ты их дел? — предчувствуя надвигающуюся задницу, поинтересовалась она. Бут демонстративно подошёл к одному из ящиков с делами и выдвинул его. Оттуда незамедлительно хлынул бумажный фонтан, словно в ящике содержался портал в ад для клерков. Помощник виновато отводил взгляд, пока документы извергались и извергались на пол. Грейнджер приподняла бровь, ожидая, пока это закончится. — А как давно я тебе сказала их убрать? — уточнила она, когда последний лист плавно спланировал на пол. — Ну… — прикидывая в уме дату, Терри задумался. — Может, месяцев шесть-семь назад… «Естественно… — обречённо прикрыла глаза Гермиона. — Я тогда, видимо, думала задницей». Ложь. На тот период пришлась первая совместная поездка с Теодором в Италию. Тогда впервые со времен смуты Грейнджер крупно нарушила закон, проникнув на территорию Колизея ночью, однако ещё ни разу об этом не пожалела. Она имела удовольствие наблюдать уникальный спектакль в подлинных декорациях: битву гладиаторов и львов. По крайней мере, Нотт именно так назвал игривую драку маленьких рыжих котят. А уж когда он выдал Гермионе игрушечный меч и вызвал на поединок, её сердце сдалось без боя. На её памяти ещё никто не использовал трансфигурацию в таких масштабах, чтобы просто поребячиться. И это так подкупало. Они гуляли по ночам, ели пиццу прямо на крыше Пантеона, напугали посетителей Миланского собора, запустив туда пару простыней на прогулку, и создавали рисунки из облаков, вводя в ступор туристов возле Пизанской башни. Тогда Грейнджер вообще не могла думать. Она была слишком погружена в детство и слишком счастлива, чтобы вести хоть бы какую-то мыслительную деятельность. Но всё прошло. И как же сложно с этим смириться. Ей всё ещё не хватало Теодора, моментов с ним. Например, как по выходным он требовал включить ему мультик про Микки Мауса, а потом два часа осуждал утку без штанов и не понимал, почему одна собака ходит на четырех лапах и голышом, а другая — на двух и в одежде. Воспоминания оборвал стук в дверь. — Мисс Грейнджер, вам прислали срочную сову, — всунувшись в дверной проем, протараторил невысокий очкарик в галстуке из мишуры и отлевитировал к ней большой конверт. — Благодарю, — взяв крафтовую упаковку без печати, кивнула Гермиона. Она замешкалась на мгновение перед тем, как вскрыть почту. Хорошие знакомые не шлют сюрпризы без подписей и опознавательных знаков, однако все письма и посылки в Министерстве проходят строгий контроль, и внутри не может быть ничего опасного. По крайней мере, из известного аврорам. Оторвав полоску от конверта, Гермиона вытянула из него папку. Свою. Она потянулась к сумке, но вспомнив, что там кавардак, воспользовалась Акцио. И только что полученная папка чуть не зарядила ей в лоб. Перехватив прыткую вещицу в дюйме от своего лица, Грейнджер нахмурилась. «Выронила её вечером? Или утром? — она задумчиво покрутила папку. — Упала за машинку? Или он сам её вытащил, пока я спала?» Но это сейчас не самые важные вопросы, сперва стоит проверить содержимое. Наскоро пролистав документы, Гермиона напряглась ещё больше. Скорее всего, папку даже не открывали, хотя её содержимое, попади оно не в те руки, могло доставить много проблем. — Терри, — немного подумав, обратилась она, — тебе нужно посетить архив. — Что? Но Гарри же только вчера… — наигранно захныкал Бут. — Но ты ведь плевать хотела, да? — Да, — мягко улыбнулась Грейнджер. — Кто на этот раз? — закатив глаза, спросил Терри. — Эм… — она до боли закусила нижнюю губу. — Я не знаю имени. — А мы можем не нарушать внутренний устав хотя бы один рабочий день? — Ответ отрицательный, — прикусив кончик ногтя, Гермиона задумалась. — Он живёт в волшебном квартале. По-моему, дом сорок семь или сорок девять… В общем, сорок что-то там. Четвертый подъезд, второй этаж. — Исчерпывающая информация, — всплеснул руками Бут. — Предлагаешь мне проверить все дома, номер которых начинается с четверки?! — Девять штук, не так уж и много, — пожала плечами Грейнджер. — А ты не забыла, что в волшебном квартале после основного номера идёт ещё дробь? — У тебя весь день впереди, — усмехнулась она. — Твои подписи всё равно не понадобятся, а я пока сведу все отчёты и распределю протоколы. — То есть ты не хочешь присутствовать на суде? — аккуратно уточнил он. — Может, ещё что-то изменится… По большому счёту Грейнджер уже было плевать. Она так устала и вымоталась за последние месяцы, что больше не хотела трепать себе нервы. Справедливость, вершимая посредством правосудия, уже давно опостылела. В её обязанности входило доказывать людям, что ушлёпком является тот, кто по жизни ушлёпок, и все знают, что он ушлёпок, но, пока не доказано официально, не ушлёпок. Просто фантастика. — У меня достаточно дел здесь, — сухо проговорила Гермиона. — Кто там живет-то хоть? Кого мне искать? — Парень… — она попыталась вспомнить хоть какие-то адекватные зацепки, но не смогла. — Лет двадцати-двадцати трёх. Русый, если от этого станет легче. — А ты его посадить хочешь или просто хочешь…? — многозначительно поиграл бровями Бут. — Я хочу уволить одного бестолкового помощника… — таинственно протянула Гермиона. — Слышала, у него как раз девушка беременна, это будет очень своевременно. — Понял, не моё дело, — Терри бодро пошагал к выходу, но притормозил в дверном проёме. — Хоть посмотрю, кто спит с главным следователем… Грейнджер запустила в помощника органайзер, и подчинённый с негромким визгом выскочил вон. Достав палочку, которую утренний незнакомец также любезно положил вместе с постиранными вещами, ведьма решила навести порядок в кабинете. Один короткий взмах, и листы начали не спеша укладываться на стол ровными стопками. Умиротворённо наблюдая за этим процессом, Гермиона вспоминала, как вчера вечером парень рассматривал её ноги и отворачивался всякий раз, когда встречался с ней взглядом. Просто смущался или всё-таки… Никто бы не стал так спокойно реагировать на буйную пьяную бабу, которая сначала блюет где попало, а потом наводит свои порядки в чужом доме. Никто бы не стал ночевать в кресле и пытаться не прикасаться к полуголой девушке, чтобы не нарушать её личное пространство. Хотя, возможно, Гермиона просто параноик, и юноша настолько хорошо воспитан, что решил помочь даме и даже не думал воспользовался её нетрезвым состоянием. «Нет, хрень какая-то… — Грейнджер чуть не расписалась на столе вместо листа. — Он совершенно точно пялился». Покончив с беспорядком, она вернулась к работе и провозилась с распределением протоколов почти до обеда, а весь перерыв потратила на то, чтобы подшить недостающие документы к нужным делам. Терри так и не объявился. Видимо, в архиве сегодня больше народу, чем обычно. Никто не хочет работать в праздники, однако все всё равно оставляют отчёты на предпоследний день. По пути из туалета в кабинет Гермиона услышала, как пара волшебниц из секретариата шёпотом обсуждают освобождение последователей Антонина из-под стражи прямо в зале суда. Горько усмехнулась. Иначе и быть не могло. Значит, суд уже закончился, и Грейнджер официально проиграла. Странно, но эта новость не стала для неё шоком и даже особого разочарования не принесла. Весьма посредственный рождественский подарок. Вдохнув чуть глубже, она свернула с намеченного пути и направилась в кабинет Поттера. Вероятнее всего, она сейчас поставит крест на своей карьере, однако её терпение всё-таки кончилось. Это был недолгий разговор. Гермиона попросила возобновить поиск, Гарри сказал нет, Гермиона сказала, что спала с Ноттом полтора года, и он не мог без вести пропасть, Гарри охерел. Конец. Покидая кабинет друга, Грейнджер даже не знала, насколько целесообразным был её поступок. Она больше ни в чём не была уверена. Она так устала себя изводить и мучиться вопросом «почему?». Если бы Теодор не ушёл, она никогда и не подумала бы обвинять его в участии в криминальной цепочке. А может, он просто искал повод, чтобы исчезнуть, потому что ему надоела компания нудной немолодой женщины, которая живёт своей работой? Это даже не звучало обидно. Это было больно. — Ты всё равно узнаешь, — многозначительно протянул Терри, вваливаясь в кабинет. — Помни, что я не виноват, завтра Рождество, и я вообще понятия не имею, — протягивая личное дело, протараторил он, — как это получилось. — Что получилось? — лениво поинтересовалась Грейнджер. — В этом и заключался план. Ты должен был достать досье — ты его достал. — Не совсем так, — многозначительно возразил Бут. — Как истинный шпион, я сидел в засаде и караулил удачный момент, чтобы приступить к своему заданию… — Кто тебя застукал? — Гарри. — Что сказал? — устало вздохнула Гермиона. — Сказал, чтобы ты хорошо подумала за праздники. Он не сможет выполнить твою просьбу полноценно без официального заявления, — пожав плечами, ответил Терри. — Я понятия не имею, о чём он, но, вероятнее всего, должен пойти с этим вопросом куда подальше, по крайней мере, так я понял по выражению его лица. — Ага, а ещё у него очки сползают, когда он слишком сильно хмурится, — подметила Грейнджер, открывая папку. — Оформи отчёты по делам, которые лежат на твоём столе, и можешь быть свободен, — договаривала она уже на автомате. Гарри прекрасно знал, что Гермиона очень упёртая, и если аврорат не будет разыскивать Нотта официально, то… То увольнение за превышение должностных полномочий — это ничтожно маленькое наказание, которое ожидает ведьму за её манипуляции. Она перестала надеяться на то, что кто-то из подельников его сдаст, и выбора у неё не осталось. Свет не сошёлся клином на Теодоре Нотте, но Грейнджер очень хотела знать причину его поступка и не могла никуда сдвинуться с этой точки. «Генри Смит — рассматривая колдографию утреннего незнакомца, она поджала губы. — Двадцать два года. Нет судимостей, нет приводов, никаких переездов… Твою мать». Совершенно чистая и оттого скучная биография: родился в волшебной семье, пошёл в школу, окончил, на данный момент нигде не работает, страну ни разу не покидал. По прикидкам Гермионы, он должен был покрыться плесенью от тоски, но нет. Подперев подбородок, она стала внимательнее вчитываться в строчки. Ничего. Совсем ничего. Может, она сошла с ума? Может, у неё паранойя? Прошло уже так много времени, а она всё ещё выискивает привычки Нотта в других. Многие любят мёд. У многих дома стоит старый граммофон. Может, до того, как Гермиона нашла виниловые пластинки, Генри их и вовсе не слушал. Теодор любил музыку. А ещё точные науки, сигареты с ментолом, тёмно-синий цвет, мандарины и кино. Он недовольно мычал каждый раз, когда Грейнджер ночью убирала руку с его спины, и в отместку заламывал корешки у книг… Она готова была убить его за эту привычку теми же книгами. — Ты собираешься сегодня домой? — обеспокоенно поинтересовался Бут. — Всё-таки Сочельник… — Терри, ты иди, — успокаивающе улыбнулась Грейнджер. — Я сейчас верну дело в архив и тоже пойду. — Тебя проводить? — неуверенно поинтересовался он, левитируя кучу папок в сторону выхода. — Не надо, — Гермиона очень постаралась сказать это как можно убедительнее. — Сдай отчёты и иди домой. У меня уже есть планы. Она врала. У неё не было планов. Она хотела, чтобы вся эта праздничная суматоха побыстрее закончилась. Открыв первую страницу дела, Грейнджер переписала себе адрес самого благовоспитанного волшебника, которого когда-либо встречала. Она вела себя отвратительно вчера вечером. Да и сегодня утром не особо лучше. Нужно будет извиниться, но уже после того, как люди начнут снимать с окон гирлянды. Вряд ли он переедет. Слишком стабильный и скучный парень, для которого путешествие в соседний район — уже грандиозное событие.