Чёрный день. Книга первая

      — Добрый день, Алекс, — говорит мужчина, сидящий за столом.       — Добрый.       Снова. Я уже столько раз приходила в этот кабинет, сколько же и уходила ни с чем. Всё одно и тоже. Те же вопросы, те же попытки добраться до глубин моего сознания. Бесполезные попытки. Но я снова здесь.       Сажусь напротив, смотрю только в окно за его спиной, там уже начинает темнеть мутное дневное небо. Уроки закончились, но через полчаса меня ждёт отработка за вновь пропущенный урок. Рука с лентой на запястье привычно сжимает в кулаке спиральный знак. Я не рассказала ему зачем мне эта лента. Не рассказала и про кулон — я не знаю ничего о нём — с ним просто спокойней.       — У меня для вас новости, — начинает врач. — Нам удалось кое-что узнать о вас.       Узнать? Узнать обо мне? Ничего не говорю, лишь начинаю внимательней слушать. Но он пододвигает ко мне кейджер.       — Из-за ошибки в системе Сети многие данные оказались скрыты — эту ошибку исправили только сейчас.       На экране три личных карты. Одна моя — на ней моя фотография. «Александра Ми́рова». Всё-таки это моё имя. Ниже подпись: «пропала без вести. 16.05.2244». Две другие — мои родители. Ничего необычного, только… они погибли. В результате несчастного случая, в пожаре, в тот же день.       — В квартире нашли останки только двух людей, — поясняет, — но было много свидетелей пожара. У них не было сомнений, что вы тоже находились дома. Никто не знает, как вам удалось спастись.       Я долго всматриваюсь в фотографии. Люди. Я должна их знать. Это мои близкие, с которыми я провела всю жизнь, но даже это не помогает…       — Я их не знаю, — тихо говорю я.       Я впервые вижу этих людей. Я вижу эти надписи. Я вижу, что они погибли. Но я не чувствую… горя потери, мне… обидно, ведь только они могли мне помочь, но уже не могут. Я их не помню. И «родители» сейчас просто слово. У меня словно никогда не было родителей…       — Я потеряла память из-за пожара? — после долгой паузы спрашиваю я.       — В какой-то степени. Скорее всего, пожар стал психологической причиной потери памяти.       Но вы в этом не уверены. Конечно, никто же не знает наверняка, что случилось. Это могу знать только я. Перевожу взгляд на руки. Вдруг мои воспоминания — это только боль и страдания? Я… потеряла своих родителей, и раз никого больше не нашлось, значит других близких у меня и нет. Мои воспоминания — лишь память о тех, кого больше нет, а шрамы… От прошлой жизни у меня не осталось ничего… светлого. Абсолютно ничего…       — Понятно, — отвечаю. — Тогда… я не хочу вспоминать.       За то время, что я провела здесь, я никогда не думала о том, чтобы начать всё с чистого листа. А ведь всё указывало на это. Но я отчаянно копала в глубины недосягаемого сознания, ночами напролёт, хваталась за отголоски воспоминаний. Боялась их потерять. Не могла отпустить нити и позволить прошлому раствориться в бездне. И не понимала, как же это легко.       Но теперь я готова. Я чувствую свободу, как чистый воздух. Как будто выбираюсь из-под завала, и над головой остаётся лишь ярко-синее вечернее небо.       Тина ждёт меня у входа во второй корпус, меря шагами широкий порог.       — Собираешься идти со мной? — спрашиваю подходя.       — А то! Мало ли кого ты там ещё подцепишь, что опять придётся бегать.       — Я ни от кого не бегала.       — Ага, конечно. Зато измяла в Саду два куста мяты пока пыталась спрятаться.       — Это случайность, — стараюсь отвечать серьёзно, но невольно улыбаюсь.       — Да-да.       Забытое прошлое больше не имеет значения. Мне не нужно прошлое.       Сжимаю в кулаке спиральный знак.