Слово пацана: Подонки [18+]

«Красной нитью на снегу, Нарисован чей то путь, По нему нельзя идти И с него нельзя свернуть. Избавиться, избавиться, Избавиться, избавиться, Избавиться, избавиться, Избавиться, избавиться.»*

Девушка тихонько сидела перед бездыханным телом, в луже крови. Непонятно, сколько она так просидела, не двигаясь и почти не дыша. Ее штаны пропитались кровью жертвы, что уже застыла, неприятно прилипая к телу и постепенно отлипая, становясь твердой, словно камень. Кусая губы в мясо, она не отрывала покрасневших от напряжения глаз. Она не успела заметить, когда бульканье в шее Бабочки прекратилось и кровь перестала вытекать. Внутри нее была полная пустота, она думала, что после того, как убьет обидчика, ей станет легче, но вместо этого, она просто потухла, в этот раз полностью. Руки девушки лежали перед ней, изрезанные и искалеченные, местами было видно синяки, а все это украшал нож, который все также оставался в ее руках. Кащей, оказавшийся в дверях, замер, наблюдая ужасную картину. Склонив голову, Алина сидела над окровавленным телом, которое уже начинало неприятно пахнуть железом и грязью, смешиваясь с запахом, который на постоянной основе находился в пределах подвала. Девушка сидела к нему спиной, так что он не мог видеть эмоцию на ее лице, но он примерно понимал, что там увидит. Медленно и аккуратно мужчина шагнул в помещение, а Алина мгновенно среагировала, подавая голос. Тело ее все ещё оставалось неподвижным. — Он делал мне больно, - прохрепела она, догадываясь, кто за ее спиной. Голос ее был твердый и безэмоциональный, а тело больше не дрожало, - а я сделала все быстро. По правде говоря, Кащей был просто благодарен за то, что она не убила себя. — Он не страдал, - продолжила она, поднимая наконец глаза на мужчину, что присел рядом с телом, сбоку от Али, - я сделала все быстро, - повторила она, переводя стеклянные глаза на тело. Ее лицо не выражало никаких эмоций, и только сейчас Кащей понял, что сделал с ребенком. Он и до этого понимал, что поступает не так, как должен, но исхода не знал, а сейчас он видел финал Алины Суворовой и понимал, что ждёт его, если он выведет девочку брату в таком состоянии, а также он знал, как враждебно будут настроены Хади Такташ на него самого и на Алю, так что мужчина встал, глубоко выдыхая и хватаясь за голову. Казалось бы, он наделал дел ещё хуже, чем Адидас в свое время, убив Жёлтого. Снова взглянув на лицо ребенка, он увидел, что там все потеряно, что ее уже тут нет, а вместо нее сидит абсолютно пустое тело. Он не понимал, что сейчас ему с этим делать, так что, выйдя, мужчина наткнулся на кого-то из ребят, хватая его за плечо. Сам он находился, словно в тумане. — Слышишь? Нужно.. там в подвале тело убрать, - начал он, закусывая щеку изнутри, думая над тем, какой ещё приказ отдать. Мужчина понимал, что в таком состоянии выдавать девчонку ему нельзя, но больше держать здесь он ее не мог, - а ещё собери несколько парней, доведите ее до полумертвого состояния, чтобы она без сознания была, желательно, долго, но не навсегда, - он помолчал, смотря на испуганное лицо парня, - желательно долго, но обязательно не навсегда! - уточнил он, поднимая голос, - нельзя, чтобы они видели, в каком душевном состоянии она находится, пусть просто будет искалеченной, а я свяжусь с Адидасом, чтобы он ее забрал, - тихо добавил мужчина Алина слышала почти все, что Кащей говорил кому-то за дверью. Болезненно промычав, она обхватила голову руками, сгибаясь пополам. Плач, что она издавала, совершенно не сопровождался слезами, потому что слез у нее больше не было. Упав всем телом в кровь, что ещё не успела полностью застыть на холодном полу, она закричала, понимая, что теряется. Девушка пыталась отыскать себя, заставить себя что-то делать, но сейчас она могла лишь полностью понимать, но ни тело, ни душа не слышали, что она кричала там, изнутри, умоляя себя же остановиться. Что-то ужасное овладело ею, отправляя здоровый рассудок на второй план, но подсознание все слышало, все понимало и скулило. Оно очень хотело жить, там где-то все ещё была Алина.

«— Думала: это сон, метилметкатинон, И все мои загоны закрутит веретено. Лишь бы это был сон (делая новый вдох), Лишь бы это был сон (медленный новый вдох).»**

— Поехал! - крикнул Адидас, хлопнув ладонью по полному автобусу детей, которых они избрали для данной вылазки. Ребята постарались собрать только тех, кто сможет драться, одарив каждого какой-нибудь битой или палкой, чтобы не влетать с голыми руками. Турбо и Зиму он отправил в машину, которую последний успел добыть. Усаживаясь на водительское сиденье, он устремил взгляд на Валеру. — Что бы не случилось, как только появляется возможность, ты хватаешь Алину и везёшь ее в больницу на этой машине, дальше мы сами будем разбираться, - предупредил парень, наблюдая за Турбо через зеркало. — Ничего подобного, - сразу запротестовал парень, - я буду калечить всех, кого только увижу там. — Нет, ты нужен ей, - заявил Адидас, встречаясь с болезненным, после таких слов, взглядом друга, - так что на тебе будет отвезти ее к Наташе. Головой за нее отвечаешь, Турбо, - добавил он, чуть повысив голос на последнем предложении, - к тому же, тебе полезно будет попробовать сдержаться в такой ситуации, с агрессией у тебя явные проблемы. Валера замолчал. В груди поселилась тоска, только сейчас парень понял, что наконец увидит ее, а ещё и в таком состоянии. Вряд ли там он сможет сдержать всю ту боль, которую получил за последний месяц, вряд ли сможет сдерживаться за пострадавшую Алину. И все же если это нужно, чтобы обеспечить девушке безопасность, он должен был сделать все, чтобы сдержаться. — Переживай только за Алю, - подал голос Зима, когда в его голове наконец сложился пазл. В отличие от Турбо, он ощущал к девушке только братские чувства, в то время как Валера был влюблен, - а я за тебя доведу там всех до могилы. Пустая оболочка лежала перед парнями, что пришли выполнить приказ Кащея, пока тот пошел искать способы дистанционно связаться с Адидасом, дабы тот поскорее забрал это тело из здания Хади Такташ. — Ахренеть, да тут уже без нас все сделали, - сказал один из ребят, потрепав себя по лысому затылку, - и что нам делать? Стеклянные глаза Алины не двигались, а на лице не было совершенно никаких эмоций. Она неподвижно лежала на спине, смотря куда-то в потолок, а уголки ее губ создавали что-то типа небольшой улыбки. Ящик, такое прозвище было у одного из парней, взял в руки фонарик, направляя его на глаз девушки, но у нее не возникло рефлекса закрыть, веки даже не дернулись, давая понять, что перед ними безжизненная изнутри девочка. — Кто с ней так? - спросил Глеб, что даже не подходил к ней, а находился на расстоянии. — Кажется, Гриша, его тело я час назад отсюда вытащил. Видимо, она убила его, - подал голос Егор, что продолжал чесать свой затылок. — Неудивительно, я знал, что этот конченный не протянет так долго со своими взглядами на жизнь, - сказал Ящик, не сводя глаз с Алины. — Так, а с ней-то нам по сути что сделать нужно? Она и без наших стараний уже мертва, - Егор склонился над телом, щёлкнув пальцами около виска, ожидая хоть какой-то реакции, но ничего не последовало. — Сделать визуальное представление избитости, - сказал Ящик, посмотрев на друга, также склоняясь над ее телом, - Кащей не хочет, чтобы Адидас увидел ее неживое изнутри тело, ему нужно, чтобы она просто была искалечена и без сознания. — Как будто это его как-то спасет, - хмыкнул Глеб, - рано или поздно она проснется и будет вот в таком вот состоянии валяться, тогда-то ее брат вернётся и прошибет Кащею мозги, как Жёлтому. — Ладно, нужно начать, - Ящик поднялся на ноги, беря в руки нож, - кто будет резать? — Я на конченного похож? - спросил Егор, отходя от девочки, - нет, я за это дело не возьмусь, согласен только попинать чуть-чуть, оставить синяки и все. Ей и так пиздец, мне жаль ее до ужаса, посмотри на ее лицо, она никакая. — Давай мне, - сказал Глеб, вставая с батареи, обходя лужу крови и приближаясь к телу девушки. Он впервые смог сейчас посмотреть на ее лицо, - ахуеть, натуре жуть, - он вздохнул, беря в руки нож, - ну, буду успокаивать себя мыслями, что после этого она наконец окажется в безопасности, может даже в себя придет. — Режь, - сказал Егор, отходя ещё дальше и отворачиваясь. Ему было сложно на это смотреть, несмотря на то, что он находился в такой жестокой организации. Суть была в том, что с таким он не сталкивался ещё, да и никто из присутствующих точно. Они впервые видели действительно душевно мертвого человека, а сейчас Глеб словно труп резал, который просто ещё дышит и имеет высокую температуру. От того, что она была достаточно теплой, ее тело легко поддавалось на действия парня. Нанеся порез на плечо девушки, он порвал кофту, которая тут же пропиталась кровью в месте ранения. Ребята ожидали, что сейчас последует хоть какая-то реакция, но ничего не было. Опускаясь с плеча на запястья, Глеб оставил небольшие следы от ножа, переходя в груди и животу, где также, разрывая кофту, он помечал тело. — Бля, я точно не усну сегодня, - сказал парень, на секунду отворачиваясь и приходя в себя. От понимания всего кошмара, что происходит, его начинало мутить. — У вас тоже возникло желание попросить прощения? - спросил Егор, все также находясь на расстоянии. — Ещё какое, - тихо произнес Ящик, дожидаясь, когда друг закончит с ножом. А как только тот перешёл к бедрам, он ударил с ноги по ее животу, отчего та издала выдох, наконец прикрывая глаза. — Вот же ужас, - сказал Глеб, отходя от нее. Закрыв глаза рукой, Ящик не останавливался, он хотел поскорее выполнить приказ и оставить бедное тело в покое. Честно говоря, у всех троих было такое желание, просто закончить и передать ее наконец Адидасу. Горячая кровь выпустилась изо рта девушки, медленно стекая по губам, склеивая из друг с другом. — Все, хорош уже, - сказал Глеб, отводя Ящика от тела, - думаю, этого достаточно, тут уже можно сказать, что она просто без сознания из-за увечий, - добавив небольшой порез на щеку, заметив, что лицо у нее уж слишком чистое, все трое отошли от тела, оценивая на вид, - давайте уйдем отсюда наконец, - предложил Глеб. Голова девушки медленно склонилась в бок, говоря о том, что сознание покинуло ее. *SOLOVYOVA, ZIBOROV — «Котылу» **Три дня дождя — «Вдох»