Объяснишься?

      Если брать в расчёт предшествующие дни, то «сегодня» - приравнивалось слову «катастрофа». Хан Джисон в принципе любил, когда всё идёт по плану. Проще найти людей, кто этого не любит, нежели наоборот. Будние дни: учёба с девяти до четырёх. По субботам: генеральная уборка. А вот вечер четверга, например, посвящается просмотру нашумевшего тайского онгоинга. Намного удобнее распределять своё время, зная, что ты точно будешь делать и сколько по продолжительности. Такое соблюдение временных рамок успокаивало и сокращало немалое количество стрессовых ситуаций. Естественно, нельзя предугадать абсолютно всё, но ожидаемый учёт рутинных инвентов всё же имел место быть.       Джисону так нравилось. Джисону так было удобно. И Джисон плевать хотел на советы знакомых по типу лучше жить сегодняшним днём и радоваться каждому сюрпризу. Ну, по крайней мере, пока в его жизни не зачастил появляться Ли Минхо. С виду душка, по сути мастер спорта по непосредственности своих действий и отсутствию планирования как такового. Он являлся лучшим другом старшего брата Хана, Бан Чана. По совместительству Минхо подходили такие роли как кошмар сущий или просто «доведу тебя за две секунды». Джисона он жутко раздражал, но как-то сократить их контакт не было возможным. Во-первых, потому что он всегда тусит с Чаном, а от собственного брата Хан априори не станет отдаляться; во-вторых, потому что хоть Джисон и был младше, но компания друзей хёна быстро и с радостью приняла его к себе, а вариант терять друзей из-за одного, их обществом любимого, недоразумения также исчерпывал себя сразу же.       Естественно, Минхо знал вселенскую любовь Джисона к планированию. Естественно, Минхо не упускал возможности привнести свои правки в каждую ебучую общую встречу.       Это было настолько часто, что Хан даже подумывал о том, что можно уверенно вносить пунктик «Ли Минхо снова будет исполнять» в дни, когда они собираются с друзьями. Так, Джисон впервые съездил в поход с палатками вместо обыденного похода в кино, впервые попробовал пиццу с грушей и горгондзолой, отодвинув на задний план привычные ттокпокки с говядиной, впервые почувствовал отрезвляющий экстрим, прокатившись на мотоцикле. Можно даже не уточнять, на чьем именно.       С Минхо почему-то всё получалось «впервые» и по наитию. По клишированному сценарию Джисон даже начал к нему приглядываться. Опять же, не планируя! Тот всегда был рядом, такой тёплый и радостный. Он всем своим видом доказывал, что стакан всегда на половину полон. Он освежал своими внезапными идеями, заставлял ощущать весь шквал эмоций, не мог сам усидеть на месте и тащил за собой ребят. Ну, никто против то и не был. Джисон вскоре уже по привычке куксился и пытался слабо протестовать для приличия, старательно скрывая разливающееся по телу приятное предвкушение.       Сердце Джисона впервые болезненно ёкнуло, когда спустя месяц Минхо не пришёл на очередную тусовку в их компании. Повода особо и не было, но Ли обычно не пропускал ни одного даже намёка на сабантуй. Такой исход событий достаточно напряжно сказывался на Джисоне. Он уже привык к этому ходячему взрывному урагану, а его отсутствие ощущалось чем-то неправильным. Хан при всём желании старался делать вид, что его это никак не трогало, но под ложечкой неприятно сосет и сделать с этим он ничего не мог. Особенно раздражало, что ребята восприняли отсутствие Минхо как само собой разумеющееся. Будто бы это было нормальным явлением.       Вытерпев часа полтора и сославшись на плохое самочувствие, Джисон по-английски ретировался с вечеринки и направился по въевшемуся на закорках мозга адресу. Если бы кто-то некоторое время назад сказал Хану, что он будет нервничать из-за обычного отсутствия Минхо, парень несомненно рассмеялся бы тому в лицо. Но сейчас было не до смеха и Джисон откровенно переживал.       Минхо проснулся к семи вечера из-за непрекращающейся трели дверного звонка. Он редко звал к себе гостей, а сегодня уж точно никого не ждал. Минхо усердно игнорировал звонкую мелодию, мол, дома никого нет. Человека по ту сторону двери это явно не устраивало, поэтому он продолжил. Ли потерпел две минуты, затем ещё столько же, а потом разозлился и с такой резкостью поднялся с кровати, что голова невольно закружилась. Оперевшись на комод и подождав, пока его отпустит, парень медленно поплёлся к двери. К слову, всё это время квартиру заполнял раздражающий, казалось, каждого жильца в этом доме, звук.       Ли сложно было впечатлить, обычно, это было именно его призванием - удивлять. Но вид немного взлохмаченного Джисона с искрящимися глазами за его дверью просто выбил Минхо из колеи. Казалось, что Хан ошибся дверью, потому что после того, как Ли открыл дверь, тот все ещё продолжал звонить в звонок. Опомнившись, Джисон подтолкнул хозяина квартиры вовнутрь и начал трогать его лоб, ощупывать пульс, вертеть его руки. Минхо был не то, что бы в шоке, он был в чистом и откровенном ахуе, позволяя Джисону делать всё, что тому сейчас вздумается. - Джи…? - начал было Ли, но, естественно, был перебит. - Что ты делал? С тобой всё в порядке? Ты заболел? Почему не отвечал? - посыпался ряд вопросов от этого чуда: по-другому и назвать его было нельзя. Он уставился прямо в глаза и ждал ответа, чуть сжимая ладони Минхо, не отпуская их даже после того, как прекратил свой тщательный осмотр по-джисоновски.       На самом деле, Минхо и вправду приболел: обычная простуда быстро переросла в диагноз потяжелее. Отсутствие голоса и возможности дышать, а также нежелание вылазить из постели, усиленное головной болью, заставили парня взять больничный. Он предупредил Бан Чана, чтобы друзья не беспокоились зазря, и пообещал встать на ноги через пару-тройку дней. Только, видимо, с Джисоном актуальной информацией никто не поделился, да он никогда о нем и не спрашивал, по сути.       Минхо нравилось его драконить, он не видел откровенной ненависти в ответ, да и сам никогда не испытывал негативных чувств к этому комочку сплошной нежности, плохо скрываемой внешними колючками. Младший братишка лучшего друга всегда вызывал улыбку.       Видеть его реакцию на очередную внезапность хотелось первым. Замечать его чувства, сменяемые раздражительность на благодарность, хотелось в одиночку. Глотать каждую его эмоцию хотелось неимоверно сильно, всегда и постоянно.       Минхо чрезвычайно просто хотел забрать Джисона себе. Иметь право проявить ласку, тет-а-тет и прилюдно. Позволять себе придумывать путешествия исключительно для них двоих. Получить возможность присутствовать в планах Джисона ежедневно.       Но проявлять напористость и переходить к следующему этапу взаимоотношений Минхо не спешил. Он смаковал то, что имел на данный момент. Грезил тем, что будет иметь чуть позже. Разница в возрасте, хоть и небольшая, но всё же останавливала, а родство Джисона с лучшим другом - немного пугало. - Тебе плохо? Пойдём, приляжешь, - Джисон повёл несопротивляющегося больного в комнату, попутно стягивая свои ботинки, наступив на пятки. - Откуда у тебя мой адрес? - судить нельзя понять. Запятая ставится после осознания всей ситуации. Минхо обычно не тупит и быстро вливается. Неожиданность его не пугает, а притягивает. Обычно. Но сейчас у него руки подрагивают и в горле пересыхает, то ли от болезни, то ли от Джисона - точно определить не в состоянии. - То есть все мои вопросы мы благополучно игнорируем? - Хан накрывает парня одеялом, перед этим уложив его в постель, а затем берет в руки градусник. - Логично, что я знаю, где ты живешь, мы же в одной компании тусуемся, - сбивает ртутного помощника отточенными движениями. - Сейчас же и должна быть тусовка, разве нет? - у Минхо температура поднялась будто до сорока двух, а нахождение волнующегося за него Джисона в его же квартире казалось галлюцинацией. - Она в самом разгаре, я просто ушел, - пожав плечами, продолжает сбивать градусник Джисон. Будто это будничное дело для него: приходить и заботиться о Минхо. - Я вообще ничего не понимаю, - выдыхает глубоко Минхо и прикрывает глаза. - Почему ты не попросил о помощи? У тебя же горячка! За тобой только уход и нужен, - цокнул Хан, всунув тому злополучный градусник. - Вон, даже мозги уже плавятся. - Ничего они не плавятся, у меня обычная ангина, а вот ты можешь заразиться, - не открывая глаз, которые уже по ощущениям были налиты свинцом, тихим голосом сказал Минхо. - Я о тебе позабочусь.       Так и получилось. Следующие три дня Джисон жил в его доме. Кормил, следил за приемом лекарств, развлекал, в общем, заботился.       Не то что бы Минхо был против такой самодеятельности, но чувствовал он себя странно. Будто они уже сто лет встречаются и это было в порядке вещей. Но для них это было явно ненормально. Правда, объяснять это Джисону Минхо посчитал выше своих сил. Поэтому, пользуясь моментом, он впервые мечтал о том, чтобы болезнь отступила не так скоро. Чтобы еще хоть чуть-чуть времени чувствовать себя нужным, продолжать получать искренне предлагаемую поддержку и немного дольше положенного проводить время наедине со своей маленькой Римской империей.       У всего в нашем мире есть свойство заканчиваться, а с таким тщательным уходом, естественно, Минхо вскоре оправился после болезни. Только особо положительных эмоций это за собой не повлекло. С окончанием больничного вкупе шло прекращение перемирия с Джисоном и возвращение их взаимоотношений в привычное русло. Такой исход событий предвидел Минхо, обреченно вздыхая. Но в этот раз он не угадал.       К счастью, Джисон не отдалился, а наоборот - стал намного ближе, чем раньше. Минхо боялся спугнуть удачу, но по-детски радовался каждому дню, проведенному в компании Джисона. Медленно, но верно тот избавлялся от своих колючек, проявляя безграничное доверие.       Ребята с компании считали эти изменения до ужаса странными. Раньше перепалки этих двоих были чуть ли не главным видом развлечений, когда сейчас можно было лишь наблюдать непонятные улыбки, адресованные друг другу, идеально сложенный тандем и отсутствие даже намёка на ссоры по пустякам. Бан Чан был единственным, кто понимал, к чему всё идёт, заведомо ликуя, что дело сдвинулось с мёртвой точки спустя столько времени. Между Джисоном и Минхо всегда искры летали, оставалось только ждать начала пожара.       И они начали гореть. А когда, собственно, Бан Чан оказывался неправ? Они горели друг другом, открываясь, разбивая в пух и прах прошлые недопонимания, больше проявляли тактильность, откровеннее скучали. Но обострившиеся за короткий промежуток времени чувства всё ещё оставались неозвученными, хоть и светились взаимностью.       Переходом на следующий этап их взаимоотношений послужила случайность. Точнее, случайная встреча Минхо со своим бывшим одноклассником. На одной из стандартных посиделок общей компанией не хватало только одного раннее упомянутого, который безбожно и отнюдь не в своем стиле опаздывал. Примерно на час и двадцать три минуты. И, нет, Джисон не считал.       В итоге появился Минхо, когда все уже были в стадии "хорошенькие", но, что стало сюрпризом - появился не один. Старого знакомого он встретил по дороге с работы, внепланово пропустив с ним пару стаканчиков в баре неподалёку, а затем, осознав, что проведенного времени мало для полноценного разговора, позвал его на общий сбор друзей. Никто против не был, кто-то уже даже знал заочно новое лицо. Только вот Джисон вёл себя нисколько не весело: отсиживался чуть поодаль от остальных, попивал соджу, не чокаясь, был явно недоволен. Особенно тем, что его состояние не замечал даже Минхо, который обычно уделял ему особое внимание и чувствовал любые изменения в настроении. Сейчас же он был полностью поглощен беседой с другим. Улыбался ему, смеялся над шутками, похлопывал по плечу, подливал алкоголь в пустеющий стакан, а еще бесил Джисона. Терпение и так было на пределе, но когда Минхо с этим парнем уже чуть ли не в обнимку сидели, Хан резко подскочил со своего пригретого места и ушел на балкон под предлогом покурить, по факту - остыть. Это не осталось незамеченным. - Что с тобой сегодня? - в отличие от Хана Минхо хотя бы имел при себе пачку сигарет, из которой только что достал одну. - Не понимаю, о чём ты, - даже не смотрит в его сторону Джисон. Облокотился о перила и глядит на горящие светом окна соседних домов. - А, по-моему, всё ты понимаешь, - закуривает, чиркая зажигалкой, затягивается и облегченно выдыхает струйку дыма. - А, по-моему, ты слишком долго отсутствуешь, смотри, как бы твой старый друг не заскучал, - хотел сказать отчуждённо, но получилось с толикой обвинения. - Так всё дело в нём? - будто бы это не было ясным как день. - Ты сейчас на полном серьёзе ревнуешь, что ли? - Я не твоя девчонка, чтобы ревновать. Просто констатирую факты, шёл бы развлекать его дальше, а то сбежит еще, - резкое желание оставить последнее слово за собой Джисон не подавляет и, усмехнувшись, решает скоропостижно покинуть этот чёртов балкон, с чёртовым Минхо и чёртовым табачным дымом.       Но не успевает он сделать и пару шагов, как оказывается прижатым спиной к груди Минхо. Одной рукой тот обхватил живот Хана, вторую, держащую сигарету, - отставил в сторону. Подбородок удобно уместил на плече, губами почти прикасаясь к уху. - Сбегаешь сейчас только ты, Джисон-и, - прошептал, обдал жаром, ввел в оцепенение.       Громко сглотнув, Хан даже пошевелиться был не в силах. Ли всегда славился любовью к неожиданностям, но сейчас он делал именно то, чего Джисон отчаянно ждал. Минхо абсолютно точно раздражает, откровенно выводит на эмоции, а еще заставляет мурашками покрыться, сердце в бешенном ритме забиться и все слова забыть. Как так можно? Джисон без понятия. Был. До этого момента. - Кажется, ты был более сговорчив минутами раннее? - чуть поднимает голову, чтобы затянуться, но вторую руку не отпускает - держит без возможности убежать.       Джисон молчит. Дышит только. Пытается взять себя в руки. Прикрывает глаза и кладет ладонь поверх чужой. Сплетает пальцы. Чувствует. - Всегда бы такой податливый был, - трется щекой мягко, но ощутимо. - но только для меня. - шепотом, одурманивающе, сладко.       Джисон не выдерживает. Рядом с Минхо, в принципе, никакая выдержка не поможет. Хан оборачивается резко, все еще находится очень близко, все еще в состоянии полуразрушения из-за накала эмоций. Здесь и злость, и негодование, и желание. Конченое желание обладать, не имея на это прав. Алкоголь затуманивает, а образ курящего Минхо в сантиметрах от него настолько романтизируется и сексуализируется, будто он божество какое-то, как минимум - совершенство. И, сдавшись, Джисон не дает парню выдохнуть дым в пустоту, он ловит его своими губами - отчаянно, с нажимом обхватывает верхнюю Минхо, проводит по ней языком, смакует. Нравится. И горький дым никак не сможет перебить эту сладость. Ли улыбается, выкидывая тлеющий фильтр. Он прижимается еще ближе, поднимает руки к щекам и, отвечая на поцелуй, дарит облегчение. Джисон хватает его за торс, видимо, не давая сбежать. Но тот и не собирался. Ни в этой жизни и ни в каких других. Языки сплетаются, сходятся, как последние недостающие кусочки пазла, доводя общую картину до идеала.       Джисон тихий стон проглатывает, пальцами перебирает по ткани, за шлевки джинс тянет на себя, чтобы теснее, чтобы ближе, чтобы интимнее. Минхо перемещается одной рукой на затылок, второй - на спину, голову вбок наклоняет, находит более удобный угол для проникновения языком, слышит одобрение, ликует. Блять, если бы он знал, что для созревания Джисона на их первый поцелуй понадобится лишь присутствие кого-то со стороны, что подтолкнет и направит на путь истинный, Минхо бы давно привел рандомного человека с улицы, заплатил бы ему и вкушал плоды.       Ревнивый Джисон - это что-то с чем-то. Сдающийся Джисон срывает тормоза.       Поцелуй мокрый, нужный одинаково для обоих, долгожданный, приправленный табаком и слабо отдающий соджу. Идеальный. Джисон хныкает и жмется, Минхо от этого не в силах остановиться. Они дышат друг другом, насыщаются, будто кислородом. Минхо прижимается спиной к перилам, чуть разводя ноги, Хан умещается между ними, руками цепляется за шею, отдаляется, но ненамного, и смотрит, часто дышит. Минхо делает то, о чем грезил, наверное, даже во снах. Сползает ладонями вниз, ягодицы сжимает, дергает к себе, губами мажет по инерции, тоже смотрит. - Ты ведь осознаешь, что именно мы делаем? - на всякий случай уточняет Минхо. Не хочет потом слышать оправдания об опьянении, отсутствии контроля или, еще хуже, потери этого момента в памяти. - Нет, это ты осознаешь, что ни к каким бывшим одноклассникам я тебя больше не отпущу? - Весомо. Неоспоримо. Минхо подпишет это своим языком, заново завладевающим чужим ртом. Джисон согласно ответит.       Дальше обжиманий тогда не зашло, а вот серьезность последующего разговора повысилась. Взвешенное решение, принятое и обговоренное двумя сторонами уже на трезвую голову, признание брату и получение негласного разрешения, оглашение статуса их отношений друзьям. Поздравления, приятности и возможность ластиться друг к другу, не потому что можно, а потому что нужно. Всё это не могло не радовать. Джисон был счастлив, Минхо - до безобразия доволен. Так было на протяжении полутора месяцев, пока Хан не решил закончить то, что толком не успело начаться. Решил расстаться, не объясняя причин.