Загадочная(ые) встреча(и)

      Ох... Черт.       Эфир знал, что его деятельность опасна и что он рискует пострадать каждый раз, когда берется за поручение, которое приведет его в место, полное чудовищ.       Но все же.       Он предпочел бы растянуться на снегу на Драконьем хребте, пытаясь отдышаться после того, как предсмертные судороги Лавачурла отправили его в полет прямо в каменную стену позади него, и удар спиной о твердую поверхность выбил из него воздух, а голова раскалывалась от удара. То, что проклятое чудовище лежало рядом с ним мертвым, а меч Эфира торчал из его глаза, было лишь небольшим утешением по сравнению с холодом, черными мушками перед глазами и помутнением сознания от, несомненно, сильного сотрясения. Он едва смог сесть, но знал, что не должен слишком долго переводить дыхание, иначе окружающий холод наверняка ухудшит его состояние.       Если бы только у него сохранились прежние способности. Обычно такие травмы его не беспокоили - ну, возможно, несколько минут побаливала бы голова, но вскоре все бы зажило; здесь же, в своем ослабленном состоянии, он мог только лежать на земле и задыхаться, чувствуя себя так, словно его голова раскололась на две части. Немного неловко для бессмертного, потустороннего существа, если принять во внимание все остальное. Заживление шло быстрее, чем у обычных людей (слава звездам), и чем больше времени он проводил в Тейвате, тем лучше становилось, но прогресс все равно был слишком медленным, чтобы ему это нравилось. Люмин всегда была более терпеливой из них двоих (хотя и у нее были свои пределы). Эфир гадал, сохранились ли ее силы, где бы она ни была.       Странный образ фиолетовых глаз и пурпурной жидкости внезапно заполнил его сознание; это был образ разъяренного незнакомца - Предвестника, - которого он спас из подземелья несколько недель назад. Его тяжелые раны зажили так быстро, что Эфир не мог не вспомнить об их с сестрой изначальных способностях, испытывая нешуточную зависть. Если бы.       Через несколько минут, когда его вялые способности к исцелению наконец-то смогли хотя бы немного смягчить последствия сотрясения мозга, Эфир поднялся на ноги и захромал под ближайший выступ в скале, ища хотя бы небольшого облегчения от пронизывающего холода и кружащегося снега. К его уязвленной гордости добавилось то, что он даже не смог собрать достаточно сил, чтобы вытащить свой меч из тела монстра.       Он сел и, как мог, закутался в шарф. Было бы гораздо лучше, если бы под рукой был кто-то, обладающий способностями к исцелению, но Барбара и Джин были далеко внизу, в Мондштадте, и он никак не мог дотащить себя туда, не упав по дороге без сознания, особенно если учесть, как сильно кружилась голова после нескольких пройденных шагов. Единственное, что он мог сделать, - это ждать, пока раны заживут сами собой, или надеяться, что кто-то из людей пройдет мимо, но это было очень сомнительно.       Ну и тягомотина.       Вздохнув, он закрыл глаза и понадеялся, что не замерзнет насмерть за то время, которое ему понадобится для восстановления сил.

***

      От внезапного удара снега по голове Эфир проснулся.       — Так-так-так, вы только посмотрите на это! Маленький слабак, заблудившийся в снегу. Приятно встретить тебя здесь. Эта гора полна сюрпризов. — произнес ликующий, странно знакомый голос.       Эфиру потребовалось мгновение, чтобы его мозг осознал реальность, но потом он почувствовал себя так, словно кто-то вылил ему на спину ведро ледяной воды.       Вдалеке, сидя на стволе поваленной сосны, стоял фиолетовоглазый незнакомец, на его лице играла широкая ухмылка. Он был похож на кота, который нашел особенно сочную мышь, и ему не терпится поиграть с ней.       Вот дерьмо. Похоже, это были два слова дня. Эфир чувствовал себя немного лучше, но, судя по боли в спине и голове, он вряд ли был в состоянии спускаться с горы, не говоря уже о сражении с таким сильным противником - и в любом случае, судя по тому, что он видел о способностях юноши, у него не было бы шансов победить даже без травмы, при нынешнем уровне его способностей.       Он застрял. И он очень надеялся, что у этого вспыльчивого незнакомца достаточно хорошее настроение, чтобы оставить его в живых.       Улыбка молодого человека расширилась при виде выражения лица Эфира. — Ты что, язык проглотил, Путешественник?       — Я... Думал, ты уже покинул эти места.       — Да. Но я вернулся. Важное дело, как ты понимаешь - ну, насколько такой маленький Путешественник, как ты, вообще способен понимать подобные вещи.       Эфиру захотелось закатить глаза, но, вероятно, боль не стоила того. — Ты пришел, чтобы насмерть замучить меня? Я пас, если тебя это интересует. У меня такое чувство, будто я получил похмелье всей своей жизни.       Незнакомец поднял бровь. — А, точно. — фыркнул он через некоторое время. — Ты ведь говорил мне, что ты не человек. Твои способности к исцелению, конечно, куда более жалкие, чем мои, но, думаю, ты не врал, если все еще можешь шутить, даже разбив голову о камень. Придется добавить это к имеющейся у нас информации о тебе.       — Так вот какой ты, когда не полумертвый? Думаю, мне больше по душе шипение и угрозы смерти. — пока говорил, Эфир бросил взгляд на свой меч, но в его нынешнем состоянии он казался на полмира дальше, и он даже не был уверен, что у него еще достаточно сил, чтобы достать до него рукой. Да и получится ли вообще нанести удар этому человеку?       Но как он ни старался быть незаметным, Предвестник все равно поймал его и гоготнул. — Приятно видеть, что у тебя остался хотя бы небольшой инстинкт самосохранения, но эта твоя заостренная металлическая палка не принесет тебе пользы, даже если она все еще будет у тебя под рукой. Ты умрешь в одно мгновение, если попытаешься что-то сделать.       — Я в этом не сомневаюсь. Я знаю, что очень ослаблен и ранен. Но, по крайней мере, я могу попытаться. То есть, если ты планируешь напасть и убить меня... Ты это сделаешь?       Вопрос Эфира заставил незнакомца моргнуть и немного помолчать, похоже, глубоко задумавшись. — Знаешь, это хороший вопрос - для дурака. Я еще не решил. — его глаза сузились. — Полагаю, это будет зависеть от твоего поведения. И от того, насколько сильно ты меня раздражаешь.       — Если ты не хочешь, чтобы я тебя раздражал, ты можешь просто оставить меня здесь и уйти?       Молодой человек рассмеялся. — Хорошая попытка, но нет. Так веселее. — он хмыкнул, положив подбородок на руку. — Думаю, я могу убить тебя. Или схватить и притащить в Снежную. Судя по нашим брифингам, со временем ты будешь доставлять Фатуи только больше хлопот.       — Меня не интересуют Фатуи. Я просто ищу свою сестру.       — Как же мало ты знаешь...       Эфир вздрогнул. — Что это значит?       — Кто знает... — подмигнув, сказал незнакомец. — Но, думаю, сейчас тебе стоит побеспокоиться о более насущных вещах, чем поиски родной сестры. Например, о том, что ты не можешь нормально двигаться, пока с тобой разговаривает кто-то гораздо более сильный.       Повертев в пальцах шарф, Путешественник заставил себя не злиться. Если этот человек не хотел рассказывать ему, что ему известно о Люмин, Эфир был не в том положении, чтобы заставлять его. И все же. И если бы он сейчас разразился эмоциями, незнакомец стал бы только счастливее. Поэтому он глубоко вздохнул и снова заговорил. — Ну что? Собираешься тащить меня до самой Снежной?       — Нет. Мне это не нужно. У меня есть дела поважнее. И как бы ни были мне полезны Фатуи, смотреть, как они корчатся, тоже занятно.       Хм. Значит, Предвестники, или, по крайней мере, некоторые из них, занимались этим больше ради собственных целей, чем потому, что верили в организацию. Эфир отложил эту информацию в памяти, рядом с тем фактом, что у Фатуи, по-видимому, была информация о его сестре. Может быть, когда он восстановит силы, он сможет найти кого-нибудь из Фатуи, чтобы выбить из него информацию. Или заманить взяткой, а потом зарезать. Он был не против сомнительных с моральной точки зрения поступков, даже если не упивался ими и не склонялся к беспричинному насилию.       — Могу я спросить кое-что, пока ты решаешь, хочешь ли ты меня убить?       Молодой человек сделал вид, что задумался. — Наверное. Хотя нет никаких гарантий, что мне захочется отвечать.       — Хорошо. Могу я узнать твое имя? Я сказал тебе свое, но ты все еще не сказал мне свое.       Очевидно, он не ожидал такого вопроса, так как уставился на Путешественника, но в конце концов ухмыльнулся. — Пытаешься получить информацию обо мне?       — Почему ты всегда приписываешь мне самые худшие намерения? Я просто хочу узнать твое имя. Ты можешь придумать его, я же не могу выудить из тебя правду.       — Нет, не можешь. — согласился незнакомец. Выражение его лица было почти тоскливым, хотя сам он, похоже, этого не осознавал. — Но у меня нет настоящего имени, чтобы дать тебе его. Только прозвища. Или клички.       — И что это значит?       — Кто знает. Но у меня хорошее настроение, поэтому я расскажу тебе, под каким именем я известен сейчас. Я - Шестой Предвестник, Сказитель... Или Скарамучча, если хочешь. Все это - я, пока что.       То, как он это сформулировал, сбило Эфира с толку - неужели это кто-то, кто часто меняет личность? Может, шпион?       — Спасибо за ответ... Сказитель. — сказал он, вместо того чтобы озвучить свои мысли.       — Не за что. — предвестник пристально смотрел на него, словно что-то вычисляя. — Итак, ты задал мне вопрос, так что у меня есть один к тебе.       Ах. Неужели все так и будет? Путешественник вспомнил свою последнюю встречу со Сказителем: тот был уверен, что Эфир помог ему только потому, что хотел получить что-то взамен. Похоже, он был убежден, что именно так все и происходит между людьми, - это объясняло его недоверие. — Какой вопрос?       — В прошлый раз. Полагаю, я готов поверить, что ты поможешь незнакомцу в подземелье, не ожидая ничего взамен, - если ты дурак с комплексом героя.       — ... Или просто порядочный человек?       Сказитель фыркнул. — Не пытайся заболтать меня. Каждый стремится что-то получить. Даже такие глупцы, как ты, совершая подобные поступки, стремятся потешить свое самолюбие.       — Какой горький взгляд на мир.       — Но реалистичный.       — Я не согласен. Но ты еще не задал свой вопрос.       — Да. Мой вопрос. Как я уже сказал, я могу поверить, что идиот готов помочь кому-то, чтобы почувствовать себя лучше. Но потом ты узнал, что я - Предвестник Фатуи. Я позволил тебе уйти, и ты знал, что я несколько ослаблен. — это полусерьезное признание было сделано с некоторым усилием - видимо, даже признание того, что он был не в лучшей форме после близкой смерти, ранило великую гордость Сказителя. — И все же, когда я вышел из домена, ты не вернулся с подкреплением. Возможность попытаться убить или захватить Предвестника - редкая, но ценная - почему ты не сделал этого? Ты хотел сделать меня своим должником? Если это так, то я вынужден разочаровать тебя. Мои принципы не заходят так далеко. Твоя авантюра не окупится.       Эфир моргнул и открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Он был настолько озадачен логикой этого человека, что не смог сразу придумать ответ (или, может быть, отчасти винил в этом свой проломленный череп); он просто уставился на него, пока его оставшиеся мозговые клетки пытались придумать подходящий ответ. Конечно, он и раньше встречал недоверчивых людей, которые редко раскрывали свои истинные чувства и постоянно ходили под маской - как в других мирах, так и в этом; последними примерами были Кейя и Венти, и даже Лиза в какой-то степени. Но вышеупомянутые люди в основном держали все в тайне и, похоже, не предполагали, что любой встречный желает им зла. У этого человека, с другой стороны, был, возможно, один из худших случаев проблем с доверием, которые Путешественник когда-либо видел за свою долгую жизнь.       Его молчание, похоже, сочли ответом на вопрос Сказителя, так как на лице молодого человека появилась довольная ухмылка. — Поймал тебя. Ты не так хитер, как тебе кажется.       — Я... — ошарашено начал Путешественник. — ... Ты серьезно видишь повсюду заговоры? Я даже не думал об этом. Я увидел человека в беде, который, конечно, оказался невероятно опасным и грубым, но я все равно помог ему, потому что никто не заслуживает того, чтобы умереть в одиночестве от потери крови в окружении гниющих трупов монстров. Ну, некоторые люди определенно заслуживают этого, но на тебя я пока не держу зла. А потом ты сказал мне, что ты Предвестник, но позволил мне уйти, и я очень обрадовался, что ты это сделал, поэтому я вернулся в город и очень долго спал.       — И? Это все?       — Да?       На этот раз настала очередь Сказителя выглядеть крайне озадаченным. — Значит, ты просто наивный, недальновидный идиот, который даже не видит возможности получить что-то ценное прямо у себя под носом.       — Мне хотелось бы думать, что я достаточно умен, большое спасибо. Просто я не занимаюсь тем, чтобы беспричинно причинять вред другим людям, которых я не знаю.       Предвестник поднял бровь. — Людям.       — ... Да?       — Ты прекрасно знаешь, что я не человек.       — И? Я тоже. Но мы с тобой все равно считаемся людьми, если можем чувствовать эмоции и боль. Или даже если мы не можем их чувствовать. Мы все равно живы. Не знаю - определение того, что такое человек, мне кажется очень широким, учитывая, сколько типов существ я встречал в своих путешествиях. Но если для тебе все равно, я бы предпочел не философствовать, пока я мерзну и восстанавливаюсь после тяжелого сотрясения мозга. — столь долгие разговоры уже начали выматывать Путешественника: он чувствовал себя все более уставшим, его голова начала клониться, даже если он боролся с этим всеми силами воли. Упасть без сознания прямо здесь и сейчас, по милости того, кто определенно не был милосердным ни в каком смысле, было, вероятно, очень плохим вариантом. Но он мог бороться с холодом и собственными ранами лишь до поры до времени.       Тем временем на лице Предвестника появилось сложное выражение, пока он слушал рассуждения Эфира; но вскоре он, казалось, сделал над собой усилие и вернул свои черты в привычную маску насмешливой улыбки. — Какой же ты странный, маленький Путешественник.       — Я могу сказать о тебе то же самое. Честно говоря, мне кажется, что мы очень сбиваем друг друга с толку. — сказал Эфир, его голос становился все тише.       Сказитель разразился смехом - в кои-то веки он звучал искренне, а не как его обычные ехидные смешки. — По крайней мере, в этом я не могу с тобой не согласиться. — через некоторое время его смех утих, перейдя в тихое хихиканье, и он скрестил руки. — Хорошо. Я решил. Раз уж ты оказался довольно забавным, я не буду тебя убивать. В этот раз.       — Отлично. — пробормотал Эфир, по-совиному моргая на собеседника, с трудом удерживая глаза открытыми и пытаясь сосредоточиться на своих словах.       Юноша наклонился вперед, пристально вглядываясь в лицо Путешественника. — Хм? Теряешь сознание, пока я трачу свое драгоценное время на беседу с тобой? Как грубо. — наконец поднявшись с бревна, он подошел к Эфиру и присел перед ним. — Что мне теперь с тобой делать? Я мог бы просто оставить тебя здесь и позволить тебе превратиться в мороженое, Путешественник.       У Путешественника уже не было сил отвечать, несмотря на опасность; во рту пересохло, зрение потемнело по краям, пока наконец глаза не закрылись, и он не смог разобрать все слова собеседника. Вдалеке ему показалось, что он почувствовал, как его двигают, и он услышал что-то похожее на "Теперь мы квиты".       Затем сознание окончательно покинуло его.

***

      Проснувшись, Эфир почувствовал себя вялым и дезориентированным, но удивительно согретым для того, кто заснул на ледяной горе. Под его щекой что-то мягко щекотало кожу.       Он открыл глаза и, сфокусировав зрение, обнаружил, что находится совсем не там, где был раньше. Он лежал на траве, над ним возвышалась гора, солнце освещало его кожу.       Его внимание привлек блеск в траве неподалеку от него, и он осторожно повернул голову и застыл на месте.       Рядом с ним лежал его меч, покрытый засохшей кровью монстра.       Вокруг никого не было.