Открой глаза!

***

      И не важно сколько мыслей проскочило в его голове, ведь в этот же миг они остановились, только увидев эту тьму.       Из-под растрепанных волос на ангела смотрел глаз, чья красота была сравнима с глубиной океанов. Столь же тёмная, как бескрайняя пустота меж миров. В этой глубине можно было еле заметить бирюзовый огонёк, с каждым моментом всё более затухающий. Взгляд черноты был пуст. Безэмоционален, как у марионетки с обрезанными нитями, хрупок, словно у фарфоровой куклы, и так же прекрасен. Черноту глаз этих было невозможно сравнить ни с чем из того, что божество успело повидать за эти сотни, а даже и тысячи лет своей жизни. «Говорят, глаза — зеркало души. Так почему же эти настолько пустые?»       Однако насторожило ангела смерти совсем не это.       Совершенно неожиданно для него, вместо расслабленной стойки, мироходец напрягся. Принял оборонительную позицию. Демоны зашушукались. «Что-то не так…» — подумал ангел, — «До этого он никогда себя так не вёл. Что случилось?» — как бы сильно Джодах не волновался, он постарался не показывать этого на своём лице. Он решил, что лучше всего будет нейтральное выражение лица.

Чтобы не напугать «своего» мироходца!

ДА-ДА-ДА!

Говорю вам, он 100 процентов хотел это добавить!!!

      «Тихо,» — обратился он к ним, строгость в голосе очевидна, — «мне сейчас совсем не до вас. Будьте внимательны.» — продолжал он серьёзно, — «Что-то совершенно не так.» — хоть Джодах и сказал так, напрягал его больше всего взгляд, которым одаривал его Лололошка. Скажем так, враждебным он не был, но, как демоны, так и Ангел, чувствовали от него некую злость. Это не была столь сильная эмоция, как полноценная ярость, это было что-то на уровне средней раздражительности…? Нечто не сильное, но хорошо ощутимое.       Джодах не мог понять, что вызвало такую эмоцию. Может его невозможному мироходцу что-то не понравилось? Вероятно это из-за сломанных очков? Но Джодах никогда не замечал такой сильной эмоциональной привязанности мироходца к ним. А может это из-за того, что он потерял много крови? Или, может быть- … Нет. Эта злость была направлена лично на него. Именно на Джодаха. Однако… почему такая реакция? В этом приключении он уже знакомился с Лололошкой. Ангел рассказывал ему про создание этого мира и, при прошлой встрече он ничего подобного не замечал. Может что-то произошло в самом Мисре? Вот только одна проблема: Лололошка, если и проявляет раздражение или злость, то только на человека или существо, которое действительно заслужило этого…       Но сам Джодах в Мисре не появлялся несколько столетий, как это может быть связано с ним?

Наверное, он злится за тот раз, когда ты обманул орден!

А может на тот раз, когда ты спихнул на него всю вину за парадоксы?

ИЛИ! Или же на тот раз, когда ты чуть ли не пропил всю мультивселенную!

      Остальные демоны быстро подхватили и начали добавлять свои теории, некоторые из которых были абсолютно абсурдными. Из-за какофонии разных голосов у Джодаха быстро начинала болеть голова. Некоторые из них даже начали кричать, что совсем не помогало с его болью. В нём закипало раздражение. «ДОСТАТОЧНО.» — прогремел басистый голос Ангела. «Если вы не успели забыть, Лололошка — неосознанный мироходец,» — Демоны сразу же затихли, будто дети, отчитанные своей матерью, — «…он просто не может помнить.» — грустно закончил Джодах.       Из его толпы демонят неожиданно заговорил неуверенный детский голосок:

А если он всё же помнит…? Если мистер всё вспомнил?

      «…то тогда у него есть все причины злится.» — уверенно проговорил Ангел, чувствуя нарастающую тревогу и беспокойство под острым взглядом бездонных глаз.

***

      Лололошка расфокусировано смотрел на фигуру ангела, который по какой-то причине был визуально так же насторожен, как он сам себя чувствовал. Однако в его языке тела было некое смирение, от чего это? Мироходец не знал. Несмотря на небольшое беспокойство, засевшее в душе, Лололошка отдёрнул себя. Сейчас не время волноваться по этому счёту, когда сам ангел никогда не проявлял беспокойство. Говорить не хотелось. Смысла в этом тоже было мало. У них с божеством нет тем для разговоров. У них нет ничего общего, а заставлять себя говорить с «Фараоном» не было желания. Потому он просто долго смотрел прямо в душу Ангела Смерти. Неожиданно для него, пепельноволосый не шелохнулся, хотя и было заметно, что ему не по себе… Практически все, к кому мироходец так надолго приковывал взгляд либо покрывался мурашками, либо оборачивался, так что это и впрямь удивительно.       Пустые глаза — а точнее единственный видимый для Ангела — перевел взгляд ниже, на собственные руки. На них всё ещё оставалась засохшая кровь, однако было видно, что до этого её было больше. Не то, чтобы ему было особо много дела до этого. В основном сейчас его главным беспокойством была не сходящая усталость и желание вырубиться навсегда и не проснуться. Это, конечно, не новое чувство для него, но сейчас оно будто усилилось в стократном размере. По-сути это имеет логику, так как он сильно перенапряг и так не справляющийся организм, однако для него менее неудобным это не становится. Вялость так и накатывала на него. Поддаваться он ей не собирался и, в отчаянной попытке избавится от неё, Лололошка с силой потёр глаз. Ему стало чуть лучше, правда при этом он размазал оставшуюся засохшую кровь по лицу. Его это не беспокоило, однако Наблюдатели не переставали шушукаться и хихикать, так что он легко понял, что для них это выглядело смешно. Они сразу же замолчали. Видимо, не хотели его напрягать. Это мило.       «Я достаточно прохлаждался, нужно продолжить действовать.» — пронеслось в мыслях мироходца. И ведь для него это действительно большой промежуток времени отдыха. Наблюдатели отмечают, что прошло уже более четырех часов. Лололошка чертыхнулся про себя. Это слишком много потерянного времени. Нужно- …а что именно нужно? У него нет точного плана, слишком рано уходить. То’ифетун наверняка вновь внёс его в чёрный список, ведь только у него есть доступ ко всем артефактам. Они слишком важны для ритуала, а потому они будут искать его по всему Мисру. Вход в своё измерение он заблокировал как Сдерику, так и Окетре. Даже если бы они попытались найти его здесь — чтобы помочь или поймать, неважно — у них ничего бы не вышло. Если То’ифетун попробует выпытать у них информацию, не выйдет. Во первых потому, что у них нет доказательств, что они что-либо знают, во вторых, не смотря на то, сколько всего он наговорил Окетре и остальным, он видел в их глазах явный блеск сожаления, так что вероятность того, что они бы пошли его сдавать То’ифетуну мала. В любом случае осторожность никогда не помешает, да и… Пока что ему бы не хотелось видеть их и разговаривать с ними. Он не уверен сможет ли назвать их друзьями так легко. На это понадобится время.       Да, Лололошка очень очевидно чувствовал, как Джодах явно хотел заговорить с ним, спросить хорошо ли он себя чувствует и множество других вопросов, которые включают в себя банальное «Что случилось», однако он не намеревался отвечать на них. Нужно было собраться и решить проблему с солнцем Селиасет. Для начала нужно направиться в Нахвамдис и забрать последний огонь. Наверняка придётся действовать быстро и тихо. Охота за ним уже открыта, нельзя устроить шумиху. Если бы на него напала бы большая толпа, вероятность управления с таким большим количеством людей снижается из-за его нынешнего состояния. Тихо и скрытно. Стычки и шумиха бессмысленна. Необходима только информация. Остальные огни у Салика в хранении. Чтобы открыть «Отправление» нужны все огни, потому То’ифетун отправит своих в Нахвамдис. Однако, из-за его пропажи была наведена паника, так что вероятность их успеха минимальна. Даже если верхушка попытается скрыть его пропажу, слухи все равно быстро расползаются. Даже если не паника, то как минимум будут посеяны сомнения и небольшой страх за выполнение общего плана среди низших рангов.       Из-за своего самолюбия и самоуверенности во всезнании, Салик просто откажется посылать в Нахвамдис своих людей, вместо этого ошибочно полагая, что у них выйдет найти его. Затем, когда он услышит новости о том, что солнца то на месте уже и нет, «глава золотолицых» забьёт панику и начнёт собирать людей для поездки на остров смерти, вкладывая все силы и людей в поимку мироходца… он встретит их уже там. План есть, варианты возможных событий рассчитаны. «Пора уходить от сюда» — мироходец начал осторожно вставать. В поле его зрения было заметно, как Ангел Смерти заметно напрягся, видимо, собираясь остановить его и сказать что-то на подобии: «Ты ещё слишком слаб, тебе следует отдохнуть», или, " Не напрягай себя, ты ещё не полностью восстановился». Джодах уже было открыл рот, чтобы предупредить его, однако Лололошка опередил его.       — Благодарю. — прохрипел мироходец. Слова получились совсем скомканными. Дрожащими и тихими. Если бы в измерении не было такого хорошего эхо, Ангел бы и не услышал его. Лололошка постепенно полностью поднялся на ноги. Хоть он всё ещё и опирался на колонну, он чувствовал, как с каждой минутой ватные ноги становились менее неуверенными, а равновесие получалось всё лучше держать. Он подобрал лежащие рядом вещи, аккуратно сложенные в стопку и потянулся за разбитыми очками, так же складывая их сверху этой конструкции. Было очевидно кто именно так заботливо сложил его окровавленную толстовку и рюкзак, он уже поблагодарил, поэтому ничего не сказал, лишь на секунду посмотрел на Ангела.       — Мне нужно идти. — и развернулся. Лололошка закинул свой рюкзак на плечо, осторожно прижал поближе к себе окровавленные вещи, а затем сказал заветное слово, — Malus. — и растворился в кровавых частицах сангвимантии, оставляя крылатого компаньона с бо́льшим количеством вопросов, чем ответов. Переход в Миср был быстрым. Как и ожидалось он появился там же, где в последний раз пропал, а именно — в столовой Леди Окетры. Всё было в таком же плохом состоянии после нападения на хозяйку этого дома. Точно таким же, как и когда он ушёл. Единственным символом прошедшего времени была темень за окном. Всё факелы и свечи были потушены, сигнализируя об отбытии всех живущих тут. Это было ожидаемо. В каком-то смысле он был даже рад, что не встретил никого. Пока что он не готов к этому разговору…       Ладно, хорошо. Всё, хватит, сейчас не время думать об этом. Нужно сосредоточиться на первостепенной задаче. Только Лололошка хотел развернутся, как он заметил что-то на столе. Это было… письмо, написанное на папирусе. На нём был почерк Окетры, который он видел на многих документах в её комнате. Адресант был подписан аккуратным каллиграфическим почерком: Окетра, Абди, Хануф и, явно написанное другим почерком имя — Сдерик. Видно, что его рука дрожала, пока абд писал своё имя. Хотя, возможно у него просто было мало практики в этом. Не смотря на свою неготовность к реальному разговору, он понимал, что в этом письме будет важная информация. Без удивления он подметил, что имя, кому адресовано письмо было его. Руки в шрамах осторожно подняли бумагу папируса и провели пальцами по написанным именам. Он осторожно раскрыл сложенную бумагу. Из неё выпало несколько других. Всего их получилось пять. Мироходец начал неторопливо читать написанное.

Лололошка,

Мы не знаем как скоро ты вернёшься, поэтому решили написать тебе письмо перед отправкой на Остров Смерти.

В этом первом папирусе будет написана самая важная информация. В остальных — наши личные пожелания для тебя.

      С первого взгляда было понятно, что Окетра сильно торопилась — в некоторых местах перо слишком сильно надавило. Бумага продавлена, а иногда чернила заканчивались, но все ещё можно понять написанное.

Самое первое и важное: братство То’ифетуна открыло на тебя охоту. Тебя занесли в чёрный список и, сколько бы я не просила их пощадить тебя, как новоназначенная сестра, они меня не слушали. Это была затея Салика. Он отговаривался, что ты опасен с таким количеством огней.

При первой же встрече с любым членом братства или обычным человеком, тебя отведут на казнь. Пожалуйста, будь начеку. Твои портреты развешали по всему Мисру. Тебя будут знать в лицо. Скрывай его.

      В принципе всё так, как он и думал. Особо новой информации не было, но было немного приятно, что Окетра пыталась заступиться за него. Всё же он перегнул. Погорячился в своих словах… Стоило мягче донести до неё и остальных эту информацию, однако он сорвался из-за перегрузки и накричал, хотя обычно, при силах, он бы или совсем ничего не сказал или говорил максимально безэмоционально и чётко. Что было, то было. Нет времени жалеть о прошлом, нужно смотреть на настоящее и будущее.

Твоё главное преимущество в том, что твой портрет был нарисован в очках и шарфе. Они не знают твоих глаз. Прости меня Лололошка. Это единственное, что я смогла сделать для тебя. Дальше тебе придётся самому.

Ещё, пока что Салик не отправил людей в Нахвамдис. Скорее всего, прежде, чем идти за солнцем они хотят поймать тебя и использовать для собирания последнего огня. Возможно к твоему возвращению будет послан корабль туда. На собрании отправили Дану и Буриса. Думаю, ты сможешь договориться с ними.

      — Хм… Так вот оно как. — это не было совсем неожиданным поворотом событий. Скорее даже чем-то ожидаемым, но информация все равно полезная. — Спасибо, леди, что присмотрела за мной. — прошлая злость всё ещё была, но он был благодарен.

Большего я боюсь не успеть написать тебе, потому я в срочном порядке заканчиваю. Первым мы написали наши личные письма к тебе. Поэтому не волнуйся сильно. Сейчас мы уже выплываем. Прошу, не плыви за нами. Береги себя.

Удачи

— Окетра

      Изуродованные руки немного подрагивали от небольшой теплоты в груди. Точно сердце начало таять. А может это от голода, анемии и слабости? Не совсем понятно. Возможно вообще от всего сразу. Он осторожно сложил папирус в первоначальное состояние и, дрожа, мягко потянулся за другими, выпавшие на разгромленный стол. Мироходец схватил первый попавшийся из них и так же нежно открыл. Первое письмо, которое ему попалось было написано почерком Окетры, но подписано было «Абди». Это имеет смысл. Абди, как абд Даны никогда не был научен письму.

Господину Лололошке.

Простите меня, что не помог вам.

Что не смотря на то, что я замечал ваше состояние я ничего не сделал. Хоть я и спрашивал вас, но всё равно считаю, что моей работы было недостаточно. Простите. Я не смог защитить вас.

      — Нет, нет, Абди… — зашептал Лололошка. Его голос был хриплым, сырым. Живым. Впервые за столь долгое время он не походил на ходячий безэмоциональный труп. Он был разбит, но в то же время переполнен различными эмоциями, которые пожирали его изнутри. — Нет, — его голос дрогнул. В голове у него пронеслось: «Это никогда не было твоей виной.», дрожащие руки сильнее сжали папирус, «Это всё я- Я не хотел подпускать тебя к себе…», думал он. Мироходец чувствовал некую вину. Абди всё это время пытался помочь, но он не мог подпустить его к себе. Он боялся. Он не хотел обжечься вновь.

Не смог выполнить свой

долг и вернуть вам ту же защиту, которую вы дали мне. Я всегда буду вечно благодарен вам за это, а потому вы навсегда в моем сердце. Я защищу и помогу. Только прошу вас, дайте мне помочь… Примите мою помощь, пожалуйста.

Вам всё хуже и хуже. Я

боюсь как бы вы не сожгли себя полностью… Но, какое бы решение вы не приняли –Вернуться к нам или пойти дальше, я всё равно вас поддержу. Единственное, что я желаю вам так это счастье.

      Сердце сжималось- от боли, от заботы и принятия, которое показал ему Абди. Мироходец этого не заслуживает. Он сделал столько ужасного, погубил столько жизней. «Но разве Абди не сделал того же самого?» — шепчет какая-то часть его разума. «Он тоже погубил жизни, был машиной для убийств… Но ты показал ему принятие не смотря на это. Так почему же мы не заслуживаем того же?» — желание принятия пожирало его, но отвратительное, вязкое чувство вины сжирало все его внутренности. Оно отравляло его душу — если она вообще была, — разъедало его бытиё. Он не заслужил принятия. Тем более, когда весь «нынешний он» не более, чем искусно сотканная паутина лжи. Лололошка не заслужил, они даже не знают настоящего его и будут смотреть со страхом или ненавистью если узнают.

Господин Лололошка, я знаю,

что вы боитесь, что вы скрываете нечто большое. Я это понял ещё тогда, на проклятом острове, когда увидел ваши глаза. Они были такими же, как и мои.

      Лололошка вздрогнул, — это была чистейшая правда, — а затем разбито посмеялся. Свои видят своих, не правда ли? Он заметил, что с этой части почерк стал другой. Видимо, Абди попросил Сдерика. Он хотел… сохранить его секрет от Окетры? Это приятно, что о нём заботятся. Он бы не хотел рассказывать об этом ей, так что был безмерно благодарен.

Так же были переполнены страхами быть не принятым и ненавистным. Я понимаю вас и надеюсь, что когда вы решите рассказать всё, я буду рядом и смогу помочь преодолеть вам эти трудности так же, как вы помогли мне. Спасибо тебе за всё, Лололошка.

Абди.

      Чувство тепла заполняло его грудь. Будто впервые за долгое время он смог вздохнуть полностью. Беды и проблемы всё ещё висели над его головой, грозясь упасть в самый неподходящий момент, но теперь всё казалось далёким и преодолимым. Мягкая поддержка Абди помогла ему немного прийти в себя. – ...спасибо тебе. – невесомо прошептал он и осторожно положил письмо обратно на стол. Бирюзовый блеск в глазах на секунду стал столь явным, что из них лил свет, однако остался он ненадолго и так же быстро затух. Он не зацикливается на этом.       Мироходец не глядя отложил письмо Абди к уже прочитанному первому, перед этим не забыв бережно сложить пергамент пополам, скрывая как автора, так и его содержание. Из оставшихся трёх он не выбирал, просто взял первое попавшее ему в руки. Мироходец чувствовал небольшую усталость. Он отодвинул стул и присел на него, кладя на стол свои вещи и обшарпанный рюкзак. Практически онемевшими пальцами он разложил письмо. Оно было от Хануф. Не слишком большое, больше похожее на записку, чем на нечто официальное. Лололошка напрягся, когда увидел совершенно незнакомый ему почерк, но, как странное доказательство, подпись адресанта гласила - "Хануф", этим же незнакомым почерком.       Большой палец провёл по надписи, возможно даже слишком сильно, потому как появилась вмятина. Он потёр переносицу, а затем постарался насильно расслабить себя и начал думать логически. За всю жизнь Окетры, у нее было только две рабыни, это Хануф и Халима, её близкие друзья детства. Леди занимается множеством бумаг и документов, а потому ей было бы удобно научить своих служанок письму и чтению, чтобы они могли подавать ей нужные документы или читать ей истории на ночь... Так что, наверное, он не должен был так сильно напрягаться по этому поводу. В конце концов напряжение полностью пропало из его тело и он тихо выдохнул, начиная читать.

Лололошка,

Прости меня. Я не смогла помочь тебе с твоими проблемами и твоим горем, как помог ты мне. Мне очень жаль.

Спасибо, что ты помог мне тогда справиться с потерей Халимы. В этот раз, если я тебя смогу ещё увидеть, Я обязательно сделаю всё лучше. Нет. Я знаю, что увижу тебя. Надеюсь тебе будет легче. Ещё раз прости меня, Лололошка.

Хануф

      Хануф сама была поглощена своими чувствами. Он не винит её. И она не должна. Она потеряла близких, ей нужно было время. Хануф ни в чём из этого не виновата. Она не знала. Никто, на самом деле, не знал, да и он не сказал им. Хотя, не то, чтобы они спрашивали его. Кроме Абди и Окетры, которая спросила это у него только один раз. Это очень хорошо показывало насколько сильно он значим и важен им. Иногда он чувствовал разочарование по этому поводу, но оно было небольшим. В основном, он уже привык к этому. Столько раз сталкивался с этим, что уже просто старался не обращать на это внимания, в то же время продолжая отдавать им всего себя. Полностью безвозмездно.       Чувства не застилали его в такие моменты, как тогда. Лишь бездонная пустота, завеса, которая поглощала и покрывала все его эмоции. Во время своего срыва на Окетре эта дамба была настолько переполнена, что вылилось немного за край. Не смотря на все события, она не сломалась, только трескалась помаленьку, да протекала редко. Он всё чаще ловил себя на том, что в моменты, которые должны вызвать какие-либо эмоции, он их не чувствовал. Только сейчас, после того как та самая ментальная дамба переполнилась и начала протекать в бо́льших объемах, только тогда он начал проживать больше собственных эмоций.       Это было необычно. Настолько непривычно для него, что заставляло мурашки стадами бегать по коже, странно да непонятно как дальше быть с этим. Даже совсем небольшое количество эмоций, притупленные ментальной, ещё не сломавшейся дамбой, выбило его из колеи столь сильно... Теперь ему даже понадобился перерыв. Хотя, совсем недавно, по уже устоявшейся схеме, он мог совершенно спокойно не спать неделями и месяцами, лишь иногда сваливаться в кратковременную дремоту. Любой другой в жизни не назовёт это сном, только Лололошка. Ему достаточно и этого. Однако из-за анемии приходилось чаще спать. А теперь ещё и это. Все эти чувства, которые ему сроду не нужны. Только иногда сильные пробивались и всё. Больше не нужно. Хватит с него этого.

      Ментальная дамба, блок на эмоциях усилился, стал туже словно кнут. Все предыдущие трещины были закрыты, а стены возводились выше.

Ему не нужны эти чувства. Потом. Не сейчас.

Не зацикливайся на этом. Так

же, как и до этого. Ничего сложного. Стены становились крепче. До этого каменная дамба, покрывались

обсидианом.

Делай так же, как и до этого.

      Лицо мироходца стало привычно пустым. Глаза чернее бездны. Слова Абди всё ещё отзывались в его душе, но больше в них не было такой сильной эмоциональной значимости. Они делали его решительнее. Лололошка пассивно взял ещё одно письмо. Словно в трансе он легко открыл его и читал, читал, читал. Его глаза проходились по пергаменту Сдерика. Почерк было трудновато понять.

Лололошка, прошу прости меня.

Я был таким ужасным другом для тебя. Я не приглядывал за тобой, как ты за всеми нами. Я не узнавал о тебе ничего! Не твои предпочтения, ни банально любимый цвет... Я всегда придумывал о тебе и не спрашивал ничего. Это моя

ошибка.

      Он тихо смотрел на слова, написанные на пергаменте.

Прошу тебя, позволь мне загладить перед тобой свою вину и узнать тебя лучше. Я был таким дураком! Мне казалось, что я знаю тебя. Знал тебя откуда-то, но я не постарался в этом плане. Не стал близким и тем, на кого можно положиться...

Я бы хотел измениться и стать ближе к тебе. Но тебе не нужно позволять мне это, если ты не хочешь этого. Я знаю, что действительно провинился перед тобой. Я приму любое твое решение. Не смотря ни на что, я обязательно помогу тебе в чём бы то ни было.

Сдерик

      Чёрные глаза немного смягчились, но в основном оставались такими же пассивными, будто хозяин тела был простым наблюдателем вне контроля своих конечностей. Окружение казалось смазанным, не таким же резким, как при менее стабильной дамбе, как при более острых эмоциях. Эта размытость приносила некий комфорт. Скорее даже привычность. Но нужно продолжать. Ещё одно письмо было вновь отложено к остальной куче. Оставалось только одно. Письмо Окетры. А ведь он даже не уверен как воспримет это всё. Через пелену пробился страх. Молчаливый такой, ожидающий чего-то, не зная чего. Крадущийся по коже, заставляющий волосы встать дыбом. Если даже в таком размытом состоянии у него такая сильная реакция, то как бы было... Не смотря на своё собственное любопытство, страх переборол его. Он не чувствовал, будто готов к прочтению этого письма... Оно обещало быть тяжёлым. Мироходец отложил его в рюкзак с множеством заплаток. "Чуть позже," - обещал он себе, - "я обязательно прочту его." - с этими словами он достал зажигалку, взял прочтённые им письма и бросил их в небольшой камин. Он поджёг их. Запах палёного сразу же распространился по столовой, он щекотал его нос и проникал в лёгкие. Лололошка сел напротив огня. Его взгляд долго и пристально провожал превращающиеся в пепел листы. Никто из То'ифетуна должен узнать об этих письмах. С новоявленной "сестрой", конечно, ничего не сделают, но вот с её абдами... Организация и Салик могут использовать это как рычаг давления на Леди Окетру, так что лучше избавиться от них.       Папирус скукожился и окончательно завял. Он почернел, растворяясь по воздуху пеплом и улетая куда-то через открытое окно. С избавлением от скарабея он чувствовал себя значительно лучше на физическом уровне, ощущал как регенерация восстанавливает его тело, его силу и свет. То, что он дал себе немного отдохнуть возымело колоссальный эффект. Больше он не грозился упасть в любую минуту. Анемия так же имела меньшее влияние на его организм. Хотя, всегда есть вероятность, что ему просто кажется так из-за более длительного сна. В любом случае, сильного значения причина не имеет. Самое главное, что теперь он в состоянии сражаться.       – Нужно отправляться. – пробормотал мироходец и осторожно поднялся из позы лотоса. Он подошёл обратно к столу и взял свою стопку вещей. Отложив от этой кучи разбитые очки, мелко подрагивающие пальцы осторожно развернули окровавленное худи. В момент опрометчиво было пологать, что багровая жидкость не окрасит до этого непорочно белый цвет ткани. Не смотря на все сражения та оставалась чистой. Ироничным оказалось, что только кровь носителя испортит это несомненно близкое душе изделие. Носитель хмыкнул. Он провёл руками по вцепившейся в ткань чёрствой крови и немного завис. Всё не настолько плачевно. Нет ничего такого, что не исправило бы простое заклинание очистки, преображая кроваво-красный в прежний цвет белого, однако, в его голове всплыло первое письмо с информацией. Его одежда узнаваема, а потому есть необходимость пойти в другой одежде... Но зачем напрягаться? Можно же идти так же, как обычно и каждый раз исчезать из рук амаров и их подчинённых. Сильного риска это не принесёт, ведь с ним всегда его умение телепортации: завернул за угол от погони и всё, пропал.       – Уверен, Салик будет рвать и метать, когда поймёт, что я это специально. – потресканные губы искривились в немой усмешке, – Его будет бесконечно раздражать, что я каждый раз сбегаю... – его рука вновь прошлась по тому же окровавленному месту на худи. Были видны размазанные отпечатки ладоней, а местами и пальцев. Магия привычно пошла из сердца в руки, прогоняя отчётливый красный. Взгляд черноты ещё несколько секунд задержался на прежде грязном месте, а после онемевшие пальцы натянули худи на тело. Глаза метнулись в сторону разбитых очков. Он поджал губы. Разум понимал, что сейчас ничего не сделать с пустыми оправами, однако душа, привязанная к вещице, не могла так просто допустить оставлять их тут, а поэтому, он сложил их в инвентарь, надеясь починить их как можно скорее. Самое главное - добыть нужный материал.       Рюкзак привычно прижался к спине, становясь одной частью с инвентарём. Он надел перчатки Монту и поближе к рукам прибрал Клык Ронаса. В сжатом кулаке появилась рукоятка меча, которая легла как недостающий кусочек пазла, привычно дополняющий его. Ноги сами несли его из этого дома, прямо в уличную темень ночи, где звёзды сияют ярко на небе, а глаза богов следят за его действиями. Он вышел с гордо поднятой головой и готовностью к войне. Пора закончить начатое.

***

      С собрания последнего прошло несколько часов. На нём Салик так верещал! До сих пор гул стоит в ушах. "Глава" так бухтел... Бурису даже казалось, что его и так повреждённые уши завянут полностью. Хорошо хоть Дана на него не наорала за такое, а то было бы Бурису совсем трудно играть в верного То'ифетуну. Его любовница-то может так проявить себя из-за своей уже широко известной репутации, а он сам... Из глубины души вырвался тяжёлый вздох. Рука сама потянулась к переносице из-за не прошедшей головной боли. Дана удалилась за одним из обезболивающих из своих запасов буквально пару минут назад. Ох, Ронас, как же эта женщина была прекрасна. Бурис считал, что ему очень повезло с ней.       Мужчина почувствовал, как что-то или кто-то коснулся его плеча. Повернув голову, он встретился со взглядом Даны. Та смотрела на него без удивления, даже немного раздажённо, как бы говоря одними глазами, в своей привычной нежно-насмешливой манере: "Опять в облаках летаешь, дурень" и мило закатывает глаза на его привычное в последнее время поведение. Бурис заметил в её руках стакан, в который она наверняка уже заботливо подмешала обезболивающее для его болящей головы. Зеленоглазка протянула ему стакан, а мужчина в спокойном принятии, просто взял его. Дана немного ухмыльнулась на его нетерпимость и притворно-зло посмеялась.       – Даже не собираешься проверять на наличие яда? – по одним лишь глазам Бурис легко догадался, что с её стороны это был скорее дружеский подкол, а потому не обиделся на женщину, только со взглядом полным доверия смотрел на неё. Её собственные, тёмно-зелёные глаза будто потеплели, видя такую преданность. Дане даже на секунду стало жаль, что она вообще сказала такое. Однако любые слова, которые она могла бы сказать в этот момент, были заглушены звуком глотков воды, а затем удовлетворённым выдохом.       – Спасибо... – сказал Бурис и улыбнулся, но Дана, уже наизусть изучившая его, лишь нахмурилась. Ей было очевидно, что что-то его сильно тревожит, что-то от чего он места найти себе не может и бесконечно волнуется. Сначала она подумала, что это из-за дел То'ифетуна, но затем вспомнила - Бурису нет дела до этой организации. Он, точно так же, как и она, лишь ищет личную выгоду в этом сотрудничестве... Если это вообще можно так назвать. Дана не видит причин по которым Бурис будет волноваться: организация его не заботит, на Салика, он, конечно, раздражён, но не настолько сильно чтобы постоянно быть в раздумьях. Из уст женщины раздался разочарованный вздох и взгляд её пронзительных тёмных глаз устремился прямо на любовника.       – Мы же договорились, что расскажем друг другу, если нас что-то беспокоит, милый... – её мозолистая рука от сражений и клинков поднялась к лицу мужчины и погладила его по усыпанной шрамами щеке. Голос столь мягким был. Любовнику даже казалось, что он сейчас буквально расплавится, как один из металлов при куйке. Была это, определённо, одна из её манипуляций чтобы быстрее получить ответы. Бурис никак дураком не был, знал ведь уже эту коварную ведьму не первый год, однако всё равно поддался. Всё потому, что глаза её, всегда холодные, теперь опасно сверкали глубинным беспокойством, которое не так часто увидишь.       – Беспокоюсь я... – от волнения его голос затих, но, под упорным взглядом зелёных глаз, продолжил, – ...о пареньке мироходце. О Лололошке. – Бурис сразу уж заметил как Дана на него странно глянула, – Знаю, что он не промах и хорош в бою... Правда сердце всё равно не унимается. – золотолицая страдальчески вздохнула и потрепала его по плечу. – Вот уж не думала, что причиной твоих страданий был этот малец. – она попыталась в неком утешительном жесте успокоить его, но получалось у неё это откровенно ужасно, – Ну, он мироходец. Если что просто свалит в другой мир. – черноволосая хмыкнула и передёрнула плечами, – Тем более, как ты и сказал - не дурак он, особенно в сражениях. – Бурис на такие слова её неожиданно посмеялся и зацепился за её слова.       – Да неужели! Не верю! – с озорным тоном восклицал мореплаватель, – Сама Дана и кого-то признала? Не верю! – продолжал он через смех, – Неужели её подменили? – в притворном ужасе вздохнул Бурис. Женщина же, наоборот, в настоящем раздражении смотрела на своего горе-любовника, а затем с явным возмущением процедила: Иногда я неимоверно поражаюсь тебе, – а затем, как бы невзначай добавила угрожающим тоном, – ...милый. – это возымело моментальный эффект и её любовник поднял руки в мгновенном отступлении. Бурис стал на несколько оттенков светлее, – Я просто поражаюсь твоей храбрости. Или же это тупость?       Расправу над Бурисом прервал громкий стук в дверь. Дана и её любовник оба нахмурились. Они специально говорили никому не беспокоить их или же приходить. Ослушаться приказа могли посметь только золотолицые, ведь те не подчинялись приказам друг друга. Загвоздка заключалась лишь в том, что золотолицые не навещают никого из своих, вместо этого предпочитая общаться на самих собраниях, если есть причина. Только изредка Салик заглядывает. Однако после столь эмоционально переполненного собрания он бы ни при каких обстоятельствах не заглянул бы к ним. Возможно некто пришел сюда с вражеским намерением.       Двое золотолицых изменились в лице и тихо, говоря одними глазами, начали подходить к двери на улицу. Их стойки сразу же приняли оборонительные позиции в случае моментальной атаки через дверь. Однако постояв ещё немного возле выхода, никто так и не кинулся на них через дверь. Кто-то вновь постучал. Их взгляды пересеклись, они кивнули друг другу. Бурис принял атакующую позицию, Дана рядом, защитить его готовая. Зеленоглазка потянула на себя дверь, ожидая атаки, которой не последовало.       На пороге её дома, информация о местоположении которого практически никому не известна и засекречена в одних из самых охраняемых зданий То'ифетуна, стоял массово разыскиваемый преступник из чёрного списка - мироходец Лололошка... Дана буквально застыла. Как именно он пробрался через всю охрану на её территории - непостижимо и знать ей особо не хочется. Но что-то ей подсказывает, что вокруг её дома теперь валяются тела. На нём была кровь, очевидно не его, раз тот не шелохнувшись стоял прямо перед ней с пустым лицом. Выглядел этот мироходец отвратно - как до этого, так и сейчас. Только теперь, с куда-то пропавшими очками, было видно темнейшие круги под глазами. Дана скривилась, на них смотря. Бурис, стоящий позади неё, наконец отвис из своего ступора и, радостно заулыбавшись, сразу же начал говорить с названным гостем.       – Парень, как же я рад, что с тобой всё хорошо! – её любовник похлопал в дружеском жесте мироходца по плечу, – Все так волновались за тебя! – по лицу Буриса Дане было явно видно, как тот бы и продолжил этот безмятежный разговор надолго, совсем не заботясь о том, что его дорогой друг всё ещё стоит на пороге. В отличие от своего избранника, у неё была хоть капля манер, даже к тем, кто ей не нравится. Её мозолистая рука затянула Буриса обратно в дом и убрала его с прохода.       – Раз уж ты мой гость, заходи, не стой на пороге. – этот пустой взгляд направлен стал на неё, Дана подавила желание задрожать. Эти глаза смотрели прямо сквозь тебя, прямо в душу, выворачивая наизнанку все твои желания, мечты и потаённые секреты. Его чёрные глаза всегда выглядели так, будто знают всё о человеке. – В отличие от этого балбеса, – она упёрлась взглядом в Буриса, а затем обратно перевела его на названного гостя, – У меня есть манеры. Так что проходи, пока я не передумала. – Лололошка наконец прошёл внутрь. Дана крепко закрыла за ним дверь. Не хватало ещё чтобы узнали о том, что они покрывают преступника.       – Лололошка, – осторожно проговорил Бурис. – Ты не подумай, я рад, что с тобой всё хорошо и ты добрался до сюда, но... Что тебя привело сюда? – наконец-то сразу к делу, думала Дана, – Я имею ввиду, что ты бы не пришёл сюда просто так... – женщина закатила глаза в раздражении на слова Буриса. Ну не дай Ронас тот ещё мямлей станет! Просто так осторожничает, да не только это, но ещё и время тянет. Хорошо хоть "названный гость" не тянул время и сразу же прямо ответил.       – Мне нужно местоположение и время отправления кораблей на зелёный остров. – Дана даже не спрашивала откуда тот знал о том, что именно им отдали командование над этой миссией. Хоть он и не сказал, что знает об этом, можно было понять это по его глазам. По тому, как в глазах его всегда есть этот странный отблеск знаний. Тех, которые не принадлежат этому миру. Она ведь потому и не верила, что этот мироходец ничего не помнит. В его глазах было слишком много осознанности для того, кто вроде как ничего о себе и не знает. Дана сменила тон на рабочий.       – Отправляешься за Солнцем Селиасэт? – одного кивка ей в ответ было достаточно чтобы понять серьезность его намерений и что, даже если бы они не сказали ему этой информации, он бы сам узнал её. – Завтра на рассвете отправляются три корабля. Один из них предназначен только для нас и ещё нескольких шавок, которые должны будут охранять нас. Поедешь на корабле с нами. – Бурис с небольшим удивлением посмотрел на неё. Она никак не прокомментировала это. Мироходец кивнул ей с благодарностью.       – Хорошо. Встречусь с вами завтра на корабле. – проговорил как всегда тихим голосом и развернулся, намереваясь уходить. Но Бурис окликнул его.       – Может всё же останешься на ночь? Если Дана не против, конечно же. – Дана была не против, но говорить это вслух не собирается, просто кивает на его слова. Болванчик как-то странно застывает на такое предложение, будто совсем не ожидал такого от Буриса, который всегда с радостью настроен на их встречу. Стоит минуту, две и наконец просто мотает головой, продолжая идти к двери на выход. Оборачивается на них лишь чтобы кинуть прощальную фразу.       – Нет, я лучше встречу вас сразу на корабле. – и выходит через дверь. – Увижу вас завтра. – дверь закрылась, но Дана всё так же продолжала смотреть в уже ушедшую фигуру в непонимании такой реакции. Бурис, стоящий рядом, тоже очевидно не понял что сейчас произошло, но им не оставалось ничего, кроме как принять такое решение мироходца.

***

      Утро следующего дня незаметно подкралось к нему. Не то, чтобы он засыпал. Он давно уже не спал. Прокрасться в каюту было настолько просто, что Лололошка даже не был уверен в том, что это действительно члены То'ифетуна. Подоспел он как раз вовремя, ведь в следующие минут двадцать пришли и Дана с Бурисом. Они проверили, что все на месте, включая его самого и вскоре корабль отплыл. Отправились они по более долгому маршруту, торопиться было некуда, ведь Салик был чересчур самоуверен. В основном было достаточно скучно на одном месте сидеть, но, благодаря тому, что до этого охраняющие корабль То'ифетунцы всю ночь стояли на посту, уже спустя примерно час с их отплытия, все, кроме Буриса и Даны на их корабле, ушли в свои каюты спать.       Было приятно выбраться наконец из четырех стен и просто смотреть на то, как под ними ровно и плавно двигаются волны песка. Расположился мироходец на верхней палубе так, что с задних кораблей его не увидишь, а потому и волноваться не о чем было. Песок, похожий на воду, навевал на него некое спокойствие, завораживал своим блеском и переливанием, смотря на волны, его голова впервые была чистой и постоянный непрекращающийся рой мыслей впервые за долгое время затих. Он, как несуществующий призрак, смотрел в тишине на песок. Поездка была долгой и за всё это время он ни разу не пересёкся словом с Данной или Бурисом. Да и надобно ему это не было. Ему было достаточно этой тишины и приятно ветерка в волосах.       Из своих кают остальные повыходили только ближе к середине этой долгой поездки, правда всё равно его никто не заметил. Он сидел неподвижно, оперевшись спиной на доски, затерявшись где-то в бочках запасов. И, когда они наконец приблизились к острову, начинало вечереть. Слушая разговоры о том, что выходить сейчас на остров, переполненный монстрами - верх тупости и сейчас лучше всего будет засесть на кораблях, он тихо выскользнул на сушу и быстро направился вглубь острова. Лололошка легко пробирался сквозь деревья, не провоцируя никаких тварей, ведь те не успевали заметить его.       Не смотря на это, в его руках уже лежал меч, привычно дополняя его сущность, несколько стычек с монстрами всё таки произошло, но ничего такого не случилось. Привычная битва, заканчивающаяся поражением монстров. Чем глубже он проходил в тёмный лес, тем очевиднее было, что до этого тут была какая-то цивилизация. Сначала Ло встречал редкие, совсем неприметные, практически полностью разрушенные дома, а затем всё большее и большее скопление домов вставало пред его глазами.       Впереди увиделось гнездо какой-то твари: везде лежали яйца красной раскраски, а посреди них спала, видимо, их мать. Пройти тут было невозможно из-за яиц, которые наверняка хрустнут, стоит только ступить на них, а будить этого мать-монстра желания не было от слова совсем. Та будет невероятно зла на него. Протиснуться между её не вылупшимися детёнышами было просто невозможно, а потому Лололошка принял единственное возможное решение - начал тихо протыкать яйца клинком, быстро убивая детей монстра. Дело это было нудное и стрессовое: каждое более громкое сопение со стороны матери заставляло мурашки бежать по коже. В ушах стучал адреналин, заставляя руки мелко подрагивать.       Наконец, пробравшись мимо матери, Ло немного расслабился. С этим ужасом покончено. А затем, под его ногой раздался хруст, он ступил на одно из яиц. Их матерь сейчас наверняка проснётся, так что Лололошка очень быстро побежал в сторону одного из заброшенных зданий, прекрасно зная, что внутрь она не залезет. Сзади слышались рваные крики твари. Лололошка оперелся рукой на одну из стен и постарался успокоится. Дыхание достаточно быстро пришло в норму, в ушах больше не было слышно стука сердца от адреналина. Мироходец медленно приходил в себя и успокаивался. Необходимо было осмотреть помещение, в котором он оказался и переждать пока монстр потеряет его.       Только он огляделся, как его тёмные глаза упали на чью-то фигуру в углу. Осторожно подойдя ближе и сдвинув лианы, которые закрывали полный обзор на фигуру, Лололошка с неким облегчением, а затем и ужасом понял, что перед ним находится Синдбад. Весь потрёпанный, еле дышащий, заляпанный собственной кровью, но живой. Пульс всё ещё слабо бился. Рюкзак с плеч легко сполз, а рука сразу же потянулась внутрь карманов, обыскивая на наличие еды и воды. Он поднёс к носу Синдбада бутерброд Сдерика и немного потряс его, приводя в чувства.       – А? – сиплым голосом пробормотал картограф и, проморгавшись уставился на него, – Лололошка? – названный ничего не сказал, лишь ближе к лицу поднёс воду и бутерброд. Синдбад с очевидным благодарным видом начал залпом пить из бутылька. Он с облегчением выдохнул и сразу взялся за бутерброд, жадно пожирая его. На протяжении последующих минут они молчали, слышно было только чавканье. Рёв твари был всё дальше от их укрытия.       Лололошка позволил себе ненадолго погрузиться в размышления. "Что делать дальше" - на данный момент это был самый приоритетный вопрос. Во-первых. Сейчас он может решить устроить ночлег в этом замшелом здании, однако в таком случае возникает риск, что То'ифетунцы уже уплывут или все будут убиты. Для него это не является проблемой, - он в любой момент может скрафтить лодку. По крайней мере, до этого план был таковым. Теперь же ему в свой план нужно учесть Синдбада и его состояние.       Картограф находится в критическом, - практически на грани смерти - положении. Его нужно подлатать, а ехать под жалящим солнцем в небольшой лодочке сейчас совершенно не вариант с таким состоянием. Во-вторых. Наступает ночь, а значит, что монстры будут только в ещё большем количестве. Значит, пронести с собой Синдбада никак не выйдет. Лололошка сполз по стене и сел рядом с картографом, подтягивая ближе к телу ноги и опёрся рукой на них. Глаза потемнели и сузились в рассуждениях.       Взвешивая различные варианты, Лололошка наконец принял решение. Он повернулся к затихшему Синдбаду, открыв рот тот уже собирался огласить свои мысли, однако остановился. Картограф, с крошками хлеба в бороде и засохшей кровью на лице мирно сопел, полностью погрузившись в мир Морфея. Лололошка несколько облегчённо вздохнул, довольный, что не пришлось объясняться или выслушивать крики беспокойства - и, возможно, это так же от того, что пульс мореплавателя (пескоплавателя?) постепенно возвращался в норму.       Путешественник достал из потрёпанного рюкзака чернила, перо и бумагу. Быстро написав, что Синдбаду искать его не надо, а просто ждать, он начал рыться в потрёпанном рюкзаке. Достав оттуда ещё чуть больше еды и завернув её в ткань рядом с другом - "...а другом ли?" - Лололошка вышел из здания. Его путь лежал к статуе и солнцу.

***

      В голове совсем невольно вспомнились строчки, написанные элегантным, но дрожащим почерком. Немного размытый голос, со своими извечно кроткими и недовольными ответами с комментариями так же всплыл в память. Лололошка, покрытый новой кровью - в этот раз уже не своей, - с округлёнными глазами посматривал на статую Селиасет, которая была видна издалека.

"...Ты не можешь просто взять и сделать гигантское солнце между рогов Селиасет. Если ты не просчитаешь необходимые параметры, статуя разрушится под собственным весом."

      "Всё же, - думает Лололошка, - Я сильно недооценил размеры статуи" - при её виде на него накатывала эмоция, схожая с восхищением. Столько труда было вложено в эту статую, столько расчетов... Он даже понимает почему Скульптор так сильно любил своё дело.

"...Вот бы ты мог на это посмотреть!"

      И теперь, спустя столько времени, подсказка становится очевидна. Но, не смотря на то, что это было зашифрованное послание, в нём так же содержалось искренняя гордость и радость Скульптора. Он хотел передать ему свои эмоции. И, Лололошка должен признать, что даже в таком отвратительно-пустом состоянии в его душе промелькнуло восхищение. Такое воздушное и наивное, словно детский лепет. Это зрелище было грандиозным. Статуя стоила того, чтобы увидеть её.       Прорубаясь через вновь напавших монстров, Лололошка наконец добрался. Он вблизи смотрел на статую и, переведя взгляд бездонных глаз к основанию, он легко нашел последний нужный огонь. "Солнце Селиасет" невинно лежало в нескольких шагах от него, будто и не было причиной всех этих бесконечных войн. Мироходец устало вздохнул, подходя впритык к артефакту. Коснувшись его, Солнце моментально стало намного меньше. Он спокойно сложил его в рюкзак, который, казалось был бездонным, - скорее всего так и есть, ведь, всё же, у Лололошки он был с самого начала, - и направился обратно к Синдбаду. На самом деле он надеялся, что тот ещё не проснулся и, что, даже если так, то его реакция не будет резкой. Из-за больной головы он не уверен как сам отреагирует.

***

      Бледная рука, покрытая шрамами беззвучно оттянула лиану, закрывающую проход в здание. Оказалось, что получилось не так беззвучно, ведь сидящий в углу загорелый мужчина быстро повернул голову в его сторону. В его руках был сжат пергамент - та самая записка, которую перед уходом написал Лололошка. Взглянув на запасы еды, которые он оставил картографу, было очевидно, что они закончились. Бутылёк воды опустошён, в то время, как ткань, в которую был завёрнут бутерброд благополучно затеряна где-то в траве и грязи.       Карие глаза с высочайшим сосредоточением впились в его фигуру, - наверняка осматривая на новые раны или серьезные повреждения, - не найдя никаких, мужчина облегчённо вздохнул, положив руку на сердце. Вновь вздохнув одним из самых драматичных способов, Синдбад в волнении закрыл лицо рукой.       – Ты не представляешь как сильно я волновался, Ло! Я уж подумал, что ты мне причудился на грани смерти! – он медленно по лицу стянул руку, пока та не закрыла рот. В очередной раз Синдбад выдохнул через нос и, секундой позже объяснил такое поведение, – До сих пор сердце так громко звучит... Прости, Ло, уж разволновался я. Там была такая толпа, что боялся как бы ты не дошёл до сюда! Хорошо хоть обошлось!       Лололошка немного неловко поёрзал на месте. Он не знает как относиться к тому, что о нём беспокоятся. Всегда так было. Он просто не знал какая реакция на это будет соответствующей. Должен ли он начать оправдываться? Утешать того, кто волнуется о нём? Это странно, непривычно... Совершенно незнакомо ему. Что он вообще должен делать с тем, что о нём беспокоятся? Благодарить за беспокойство? Извиняться, что потревожил? Было столько вопросов, но так мало ответов... потому он просто продолжил стоять на месте.       Синдбад, возможно замечая его дилемму или просто в желании разбавить странную атмосферу, продолжил говорить. – Я очень рад тебя видеть, даже если это и было неожиданно! – почему люди продолжали радоваться, когда встречают его??? что ему делать с этим? – У тебя получилось достать огонь? – с любопытством и игривой улыбкой спрашивает его картограф, – Получилось значит... Рад за тебя! – комментирует он, когда Лололошка достаёт ярко-слепящее солнце лишь на секунду. Синдбад немного нахмурился от света, а после и вовсе расстроился, – Правда, жаль, что я не увидел этого.       И Лололошка, впервые за этот односторонний диалог наконец проронил хоть слово, – Если бы ты был в лучшем состоянии, то я был бы не против. – прохрипел тихо он. Синдбад выглядел немного шокированным от того, что он заговорил, а затем очень широко улыбнулся на заботу. Прежде чем он прокомментировал это, Лололошка быстро перевёл тему, – Кстати говоря, как ты тут так много продержался? Судя по одежде ты уже долгое время здесь. – мореплаватель(?) - опять же, морей здесь нет, так что назвать его так было бы слишком грубым приближением, - выглядел довольным, что эту деталь заметили.       – Это всё благодаря одному очень пахучему настою! – сказал он гордо, – Я прикупил его на свои последние утены, так что очень доволен тем, что это было не зря! – Лололошка кивнул в понимании, больше никак не комментируя, оставляя собеседнику право выбора на продолжения диалога. Синдбад ничего больше не сказал, предпочитая провести это время в молчании. Лололошка достаточно скоро сказал ему, что перенесёт его на корабль То'ифетунцев - тот, на котором попал сюда, - а потому нужно вести себя тихо. Картограф легко согласился.        Мироходец достаточно быстро и тихо вернулся на корабль, не привлекая никакого внимания к себе. К моменту, как они подоспели, То'ифетунцы как раз планировали отъезжать, ведь более половины команды погибли при попытке пробраться дальше вглубь леса, а потому продолжать операцию было попросту невозможно. Удачно вышло.       Осторожно располагая Синдбада рядом с собой в каюте, он начал быстро доставать свои медицинские припасы. Они будут ехать ещё несколько часов, так что времени достаточно для того, чтобы раны успели немного затянуться. К сожалению у него нет ничего обеззараживающего, так что придется сильно пережать места кровотечения до того, как его товарищ сможет получить профессиональную медицинскую помощь. Из-за своих ран Синдбад достаточно скоро вырубился, слишком уставший от всего произошедшего, в том числе и болезненному остановлению кровотечения.       Лололошка подготовился к длинным скучным нескольким часам, в это же время прогоняя у себя в голове дальнейший план.

***

      Прибыли они без происшествий. То'ифетунцы были отогнаны приказом Даны и он смог спокойно выбраться с каюты, легко неся на спине Синдбада. Он легко передал его под опеку Буриса, попросил его доставить в целости и сохранности до медицинской помощи, а сам уже планировал лезть обратно на корабль - в этот раз держа путь на остров смерти, - как его остановила Дана. Она оттянула его в сторону на "важный разговор", как выразилась сама и серьёзно заговорила.       – Салик сказал, что для того, чтобы ритуал был успешным, необходима жизнь мироходца. Тот, кто расставит все артефакты - умрёт. – она заговорчески шептала ему эти слова. Под конец Лололошке даже показалось, что в её ядовитых глазах отразилось беспокойство. Бред полный. Она продолжила, очевидная к его внутренним переживаниям, – Не знаю что ты сделаешь с этой информацией. – она остановилась, однако её глаза легко продолжили эту недосказанная фразу: "Но лучше не делай этого". Он никак не прокомментировал это, просто кивнул в подтверждении, что понял информацию.       Последний раз обернувшись на Дану, Буриса и бессознательного Синдбада, он проговорил лишь одно слово. Его энергии, которая и так уже была на пределе, казалось больше ни на что не хватит.       – Прощайте. – и как же правдиво было это слово. Его нога сделала шаг на корабль. Пора было отправляться.

***

      Почему-то одиночество начало сильно сжимать его. Будто теперь, когда ничто и не одна живая душа не могла отвлечь его от мыслей, всё стало совсем невыносимо. Оно и раньше так было, только теперь он остался сам с собой. Это было, по его мнению, хуже любых пыток.

На эту мысль шрамы подозрительно запульсировали от фантомной боли.

      Он обратно отвлёкся на управление кораблём, выше на нос натягивая шарф. Совсем не хотелось думать... Как на зло, мысли продолжили лезть всё дальше и глубже в его существо, вытягивая это на поверхность. На самом деле, – говорил один поток мыслей, – меня не волнует факт того, что я стану жертвоприношением. Почему это меня не волнует? – поток мыслей прервался и резко соскочил на совершенно другую тему. И что я буду делать, когда увижу их? Тех, кого я должен называть друзьями? Что мне делать? Как себя вести?       Лололошка с силой отдёрнул себя от мыслей. Сейчас это не то, на чём стоит сосредоточиться. Он тяжело перевёл своё внимание на путь впереди. Судя по карте, ему осталось достаточно долго плыть. Он погрузился в маршрут, стараясь не возвращаться к прежним мыслям.

***

      Прошло уже пару дней с выезда. Совсем скоро он будет подъезжать к порту. Он долгое время спорил сам с собой как именно ему стоит подойти. Со стороны главного порта, напролом или же встать дальше, вне поля зрения То'ифетуна? Было бы легко сделать второе за счёт фактора неожиданности, однако его навязчивые мысли в конечном итоге выиграли и он пошёл напролом, сходу зарезая множество приспешников низших рангов, оставляя напоследок братьев и сестер золотолицых, которые ещё не были оповещены о проникновении на территорию. Так как он сходу устранил всех ближайших низших рангов - в том числе и пару тройку серебряных масок, - тут попросту не было никого, кто мог бы оповестить их.       Именно поэтому он лёгким шагом прошёл дальше, на пути продолжая свой геноцид, при этом умудряясь каким-то чудесным образом не запачкаться в крови противников. Он оставил за собой тропу из трупов и крови, по пути вырубая встретившихся золотолицых прежде чем они успеют среагировать или увидеть его. Легко и грациозно продолжая свой путь в середину острова, он чувствовал, что находится в своей стихии, что, даже если и на секунду, но ему удалось получить свежий глоток воздуха, который будто наполнял его существование смыслом.       Было приятно размяться и погрузиться в бой - в адреналин, что приходит с ним и этот привычный запах крови. Именно поэтому он даже не сразу заметил смотрящие на него четыре пары глаз. Как он и думал, это оказались они. Он совершенно не знал как себя вести, потому лишь кивнул им и продолжил свой геноцид То'ифетунцев. Этот остров буквально кишит ими. Видимо, Салик специально созвал сюда огромное количество их чтобы поймать его - Мироходца Лололошку. Ну, в принципе говоря, причины его совсем не интересовали.       Он вырубил нескольких оставшихся золотых масок, оставляя перед ним только Салика и множество напуганных То'ифетунцев низших рангов. Наконец, после всего этого прошествии, неофициальный глава То'ифетуна обратил на него внимание. Брови Салика нахмурились, а лицо приобрело красноватый оттенок. "Наверняка собирается кричать, как ребёнок от негодования", – подумал Лололошка и жестоко пожалел, что он оказался прав.       Это был очередной типичный диалог какого-то злодея, который разозлён от его разрушенных планов. Менее пяти минут спустя Лололошке уже надоело это, ведь Салик не принимал совершенно никаких действительно важных действий. Например там, отдать приказ убить его или что-то в этом роде... Быстрым и ловким движением Лололошка вырубил и Салика. Ему осточертел его бесполезный эмоциональный монолог, который ни к чему не приведёт. Он был слишком уставшим для всего этого дерьма...       Остальные члены То'ифетуна попробовали напасть на него, но после нескольких смельчаков, которые оказались трупами под его ногами, остальные перестали. Больше не собирающийся ни на что не отвлекаться, Лололошка начал расставлять артефакты наместников этого "мира", который и миром-то изначально и не был... Сзади него прозвучал бег толпы. По звукам, больше трёх пар ног точно. Лололошка насторожился, встав в боевую стойку в случае атаки. Оказалось, это были Абди, Сдерик, Хануф и Окетра.       – Лололошка! – прокричал кто-то из них, или все? Они были обеспокоены, рады, неловки и всё-всё-всё сразу и между этими эмоциями. Это был перебор. Слишком много всего в столь короткий момент. Единственное, о чем он сейчас беспокоился больше всего - это как бы они все не налетели на него с нежеланными объятиями. В этом случае, он боится, что, всё ещё в своём режиме выживания просто нападет на них. Его тело может воспринять это как атаку, а сил сопротивляться этому у него совершенно нет.       Он не был готов на разговор, он не может. Ему нужно время. Прошло слишком мало - нужно уйти, уйти, уйТИ. В голове наступил полнейший хаос и он чуть ли не провалился в полноценную паническую атаку. Он постарался успокоить себя, сосредотачиваясь на артефактах. Дистанционно он слышал голоса, озабоченные им. Он не подавал виду, что видит их. В конечном итоге он просто кивнул, не оборачиваясь. В какой-то части своей души он надеялся, что они не обижались - ему просто нужно время.       Вместо ожидаемой им реакции дальнейших попыток разговорить его, они с удивительным пониманием перестали, вместо этого стоя неподалеку, наблюдая и перешёптываясь. Это было неожиданным сюрпризом, но довольно приятным. Это так же было показателем того, что они действительно беспокоятся и заботятся. Приятно, но непонятно как реагировать. Потому, самым лучшим решением он посчитал в тишине продолжить расставление огней на пьедесталы. И, наконец, очередь дошла до последнего, тринадцатого. Так же, как и говорила Дана.       Только-только в его голове начали проскальзывать мысли, что это кажется слишком знакомым и- будто в это место нужно поставить мас- голова моментально разболелась, мысли прекратились и в этот же момент с характерным звуком появился Джодах с множеством временных парадоксов со Смотрящим, который стоял ни на чём в небе. Ангел смерти что-то говорил, однако все слова проскакивали мимо разума затихающего, да раскалывающегося. Иди ближе, иди, иди, иди, иди, иди, - говорило что-то в нём и он, со слишком тяжёлой головой, не в состоянии противиться, подошёл.       Звуки его шагов отскакивали от уложенного в круг кирпича. Он больше ничего не замечает, только шаги и центр круга, в котором над пьедесталом сверкает фиолетовый. В его разуме не регистрируются ни крики, ни взгляды обеспокоенные, только что-то, что продолжало тянуть его ближе, ближе, ближе, ближе- нужно идти ближе. Именно это была единственная мысль в его голове, больше напоминающая инстинкт. Он наконец дошёл до центра. Казалось, прошло несколько часов, однако, было очевидно, что только считанные секунды разделяли его до точки назначения.       Он резко очнулся. Его будто в ледяную воду окунули, ведь разум моментально прояснился. Это были не его мысли- что-то заманивало его сюда. Не успел Лололошка и подумать откуда пришёл этот странный, необъяснимый инстинкт подойти ближе, как всё зрение застилается фиолетовым, тем же цветом, что и до этого горел пьедестал в середине. Понимание происходящего моментально настигло его, как только перед лицом появилась чёрно-фиолетовая маска. Мигрень сильнее расколола голову на маленькие кусочки. Почему так знакомо?       Вновь промелькали пред глазами еле уловимые картинки - руки, его руки, ещё не украшенные бесконечными шрамами, держащие какой-то тёмный материал, множество резаков, хаотично разбросанные по столу, чей-то тёплый голос, озвучивающий какие-то расчёты... Наваждение пропало так же быстро, как и появилось и Лололошка встал лицом к лицу с громадной маской. Она заговорила. Голос был знаком, дизориентирующим и идущим со всех сторон, будто был направлен сразу в голову.       Он не слушал. Он не мог слушать. Голова назойливо гудела, распадалась на части и осколками впивалась в тело. Множество мелких иголок с практически полностью стёртыми воспоминаниями... Боль поражала каждое нервное окончание. Хотелось забиться в угол и кричать в бесконечной агонии. Его руки потянулись вперёд, прямо к маске - единственное за что он может ухватиться в этой пустоте. Маска уменьшилась в его руках, стала как раз для того чтобы одеть. А затем... Затем по пространству, слишком похожему на междумирскую пустоту раздался характерный хруст и крики агонии.       Фиолетовая Маска задрожала в конвульсиях, пока по ней, прямо из глаз, появлялись расколы, которые становились всё больше и больше. Крик был оглушающий и, с неким странным чувством, Лололошка понял, что чтобы это не было - оно умирает. Почему его касание убило это существо? Он в непонимании смотрел на распадающуюся в фиолетовых частицах маску, но, где-то внутри него что-то так и кричало: он знает почему это произошло. Как только маска полностью превратилась в фиолетовые частицы, они сразу направились в его сторону. Медленно, но верно приближаясь, пока он не замечает этого, слишком погрузившись в свои мысли.       Первая фиолетовая частица коснулась плеча. По его телу будто прошёл разряд тока. Боль яркими красками разлилась по нервным окончаниям и голова будто взорвалась. Слабость настигла его в спешном порядке и он упал на колени. Пред глазами появились разные разноцветные пятна. Он зажмурился и схватился за волосы, как за последнее спасение. Тело потряхивало, а по пространству разносился крик. Он не понимал откуда тут звуки, неужели маска все ещё умирает? Но тогда почему болит горло? И, с неожиданной ясностью он осознал - этот крик был его.       Очередной приступ боли ударил по телу, он сильнее вжался в себя, продолжая кричать. Остальные фиолетовые частицы прострелили его в грудь и исчезли, не показываясь с другой стороны. Голова гудела, чувство тошноты подбиралось выше, руки с силой сжимали длинные пряди - он всё ещё кричал. Боль была невыносимая. Ту, которую он никогда раньше не чувствовал. Но откуда он знал об этом?       Мыслей больше не было, только боль, которая колючими лозами распускалась по телу и заключала его в своих крепких объятиях. Когда это закончится? Пред глазами замелькали картинки, вот только в этот раз они не остановились после небольшого промежутка времени. Они продолжались в самых огромных подробностях...       Разум заглох, а тело упало с глухим стуком ударившись о несуществующий пол. По пространству разносилось слишком быстрое дыхание, зрачки сузились, смотря в никуда и видя то, чего уже давно нет. Картинки продолжались, Лололошка сжался сильней.

Боль боль боль боль...

      Руки переместились с волос на лицо, закрывая обзор. Он всё ещё трясся, однако из его рта больше не выходили громкие душераздирающие крики, вместо этого пространство было заполнено быстрым дыханием и хрипом от иногда обостряющейся боли. Этот ад, этот ужас - он не заканчивался, у него попросту не было никакого видимого конца. Казалось он лежал тут вечность и столетия после того, как всё наконец закончилось, слушая своё всё ещё учащённое дыхание. Он всё так же дрожал от остаточной боли. И только сейчас в его голове возникло понимание произошедшего - это были воспоминания.       Воспоминания, уходящие намного глубже в прошлое. Ещё многими годами ранее, до путешествия в Арнир, который он теперь помнил с ясностью. С проснувшимся воспоминаниями в его душе возросло сожаление, что в конечном итоге он вспомнил. Хотелось в этот же момент стереть себе память заново, сделать из себя чистый лист. Он крепче обнял себя за плечи и ближе подтянул к груди колени. Хотелось исчезнуть. Почему он всё ещё тут? Междумирец прикрыл глаза. Вот бы просто спать вечность.       Он моргнул. Точно. В этом пространстве время не идёт и он может просто... Позволить себе отдохнуть? Непривычное чувство, однако не то чтобы у него была возможность подумать об этом, ведь на него навалилось сонное состояние. Он вырубился, надеясь проснуться, чувствуя себя лучше.

***

      Он не хотел возвращаться, думал Лололошка, проснувшись после очередного кошмара. Он не чувствовал себя лучше. Междумирец поднялся в сидячее положение, обнимая себя за плечи, он призвал маску. Ему в любом случае придется вернуться, даже если он не хотел этого. На него надеятся сделать все возможное, а единственное о чём он может мечтать - это вечный сон. Наверное это разочарует их? Он не знал, да и узнавать не хотел... Скорее всего они действительно разочаруются, но он слишком устал чтобы беспокоиться об этом.

Не правда. Лжец. Ты боишься.

      Лололошка покрутил у себя в руках маску. Наверное уже пора идти, да? Он с тоской оглянул пространство в последний раз и поднялся на ноги. Как же не хочется уходить... Хотелось просто лечь и вечность спать. Или же просто исчезнуть. Было бы прекрасно. Однако всё равно нужно вернуться. Он растворился в голубых и фиолетовых частицах, а вместе с ним и пространство медленно потухло, исчезло и стёрлось. Чёрные точки перед глазами постепенно пропадали, пока он пытался привыкнуть к иному освещению.       Кнефмтити и другие боги что-то щебетали под ухом. Лололошка не разобрал что именно, да и не пытался. Он чувствовал на себе несколько пар глаз. Только вот было их как-то слишком много. Он оглянулся и встретился взглядом с Даной и Бурисом. Видимо, они решили отправиться за ним. Вокруг главного пьедестала бегал рыжеволосый ребёнок. Судя по крикам Кнефмтити - "Ронас, успокойся" - это был бог войны. Точно неожиданно, но никак не удивительно. Он уже давно перестал удивляться необычным вещам. Они стали такими повседневными для него, что он бы больше удивился чему-то ожидаемому для обычного человека.       – Лололошка? – с неспокойным голосом окликнул его знакомый бас Ангела Смерти. В его фиолетовых - фиолетовый фиол3то8ый фИол3т08ый - глазах плескалось беспокойство. Однако, вместо того, чтобы спросить о произошедшем, он визуально собрал себя в руки и перешёл к делу. – Почему Отправление ещё не открыто? – было очевидно как он хотел в эти слова вложить профессиональность, грубость - возможно для мотивации - но под конец его голос с потрохами выдал скрытую слабость. Лололошка не обратил на это сильного внимания и не ответил, а просто повернулся и наконец поставил свою маску.       Всё задрожало. Как люди, так и боги попадали от силы, столь древней, прошедшей сквозь землю. Из середины полились разные цвета в сторону артефактов богов. Один только Смотрящий, да Лололошка остались стоять, беззвучно смотря на Врата, пока в середине портала появлялись фиолетовые частицы, которые вскоре закружились в непонятном танце и разраслись до краёв белоснежной рамы. На несколько секунд портал распался в пыль и полностью пропал из реальности, а затем вновь собрался. Куски временных парадоксов странно заблестели. Не то, чтобы это кто-то заметил, кроме Смотрящего. Порыв ветра вырвался из круглой рамы портала, поваливая обратно на землю тех, кто уже успел подняться. Лололошка притянул руку ближе и прикрыл локтем лицо от пыли.

*Взгляд Смотрящего наблюдает.

      Неожиданно, из портала выпрыгнул человек в лабораторном халате. В этот момент сильный порыв ветра сразу же прекратился. Так, будто его никогда и не было. На нём была оранжевая маска, схожая с фиолетовой. Адреналин забил в крови с новой силой, уши заложило. Лололошке даже не было понятно почему - от волнения или подавленного чувства родной-родной-родной? Всего было слишком много, не получается сфокусироваться на чем-то одном.       Вышедший из портала человек резко смешно затанцевал, подпевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию и, закончив, тот сбросил с лица маску, раскрывая точно такие же очки и шарф, как у него. Только оранжевого цвета.       – Да, я ношу очки под маской! – провозгласил он гордо. Где-то на заднем плане подавился Джодах, только вставший с земли. – Пу-пу-ру пу-пу! Хм... – пришедший оглядел всех присутствующих, совершенно не заостряя внимания на валяющихся на полу толпы То'ифетунцев и их глав. – Как-то мало вас... – пробормотал он. Только Лололошка услышал, ведь находился ближе всего к порталу. Непроизвольно, его уголки губ дрогнули вверх, но только на секунду. – Ну что же, мне и этого хватит!       – Приветствую вас, благодарная публика! – озорно провозгласил пришедший, – С вами я, JDH! – Дана и Окетра в шоке вздохнули где-то позади. Множество различных комментариев разлились из уст богов и тех, кто был в сознании. – Чш-ш-ш! – шикнул он на них, как на надоедливых детей. На лице JDH показалась доля раздражения и то, только на секунду. – Я ещё не закончил своё приветствие! Так вот! Кхм-кхм. – он развернулся и комично прошагал в его сторону спиной вперёд. Повернувшись к нему лицом, JDH приснял очки и показательно быстро прошёлся по нему взглядом.       – Приве-ет! – обратился он к нему, а затем, будто по сценарию, вернулся к теме. – Это имя я взял себе, когда познакомился с одним интересным парнем... Мне хотелось быть немного похожим на него. – его плечи затряслись от тихого смеха, – Расшифровка есть! – JDH встал в драматичную позу и выдержал длительную паузу, – Джон Дейви Харрис. Так что-о... Можете звать меня просто Джон. Или же... – он быстрым шагом подошёл к Джодаху и наклонился, – Просто Дейви. – на его лице появилась дьявольская ухмылка, а затем так же спешно исчезла. Он покачал головой в раздумьях и вновь развернулся лицом к Лололошке.       – Хм, хм, хм... «Харрис», впрочем, звать тоже меня не стоит, некрасиво обращаться к человеку по фамилии. – он продолжил расхаживать по платформе, пока все взгляды с шоком преследовали его уверенную фигуру. Он сложил руки за спиной и нахаживал кругами рядом с Лололошкой и пьедесталом с маской. В конечном итоге он, похоже был вытянут из своих раздумий и в очередной раз повернулся к нему. Джон остановился перед ним с серьезным взглядом, который испарился за доли секунд, заменённый его озорной маской.       – Предлагаю танец! – и протянул ему свою ладонь, закрытую светлыми перчатками. Лололошка протянул свою в ответ, даже не задумываясь. Остальные смотрели на это с шокированными лицами. Джон улыбнулся. Не ухмыльнулся, не оскалился, как до этого. Его рука легла ему на спину. Прямо туда, откуда он достал скарабея. Лололошка зашипел от боли, а Джон без слов опустил ладонь чуть ниже, убирая её с места раны. Джон улыбнулся и пустился в медленный танец с ним, кружась возле портала и полностью беря инициативу ведения. Как только Джон оказался спиной к публике, его надменная ухмылка спала с лица. Он наклонил голову чуть ближе чтобы никто не мог понять что он что-то говорит.       – Хэй, starlight. – прозвище привычно ложиться на язык, как давно забытый рецепт десертов бабушки. Джон притворно нахмурился, всё ещё кружа на месте и не позволяя аудитории увидеть его лицо. – Мы долго пытались выйти с тобой на контакт, но ничего не выходило. – шептал тот на давно забытом языке. Под конец маска полностью спала как с его голоса, так и лица. Он поджал губы в искренном беспокойстве и тревожности. – Случилось что-то плохое? – Лололошка позволил небольшой горькой усмешке проявиться на лице. Джон увидел. Он всегда видел. Даже столь мелкие детали.       Ему пришлось повернуть их чтобы никто ничего не заподозрил и продолжал оставаться в ступоре от абсурда происходящего. Притворство вновь прилипло к лицу Джона и теперь аудитория не видела Лололошку, но имела полный обзор на прибывшего. Ему это не сильно нравилось. Никому из них, на самом деле. Междумирец думает, что не было бы зрителей, то Джон бы потемнел в выражении своего лица от такой информации. Не то чтобы до этого он не подозревал этого. Он точно подозревал. И даже знал об этом где-то глубоко в душе. И Лололошка и Джон оба знают, что он предпочтёт расствориться в небытье, чем оставить их одних. Во время резких или быстрых движений он продолжал шептать. Это было сделано для того, чтобы никто не знал, что они вообще говорили.       – Мы уже около четырех тысячилетий не можем связаться с тобой. Ты пропал с абсолютно всех радаров. Некоторые потеряли надежду... – почему-то Лололошка ожидал этого. Как бы сильно они не заботились друг о друге, в конечном итоге они всё равно бы устали искать. – ...но не сдались. – закончил Джон. Лололошка с каким-то разбитым удивлением посмотрел на него своими пустыми глазами. Джон без веселья ухмыльнулся. – Что? Не ожидал, что они продолжат? Так же, как и я? – Ну конечно он легко читал его... Джон покачал головой и повернул их снова к моменту, как Междумирец смог взять себя в руки. Его ухмылка смягчилась и превратилась во что-то нежное.       – Они слишком упёртые для этого. – с гордостью провозгласил он и с улыбкой закатил глаза. – Хочешь вернуться? Даже если и нет, нам достаточно знать, что с тобой всё в порядке. – улыбка Джона стала больше. Не такой нежной как до этого, скорее озорной. – Только иногда связывайся с нами, хорошо? – В глазах Лололошки промелькнул знакомый взгляд - "ты-что-идиот". Это сильно напоминало пришедшему старые времена. Джон расхохотался, набирая обороты танца. – Как знал, что это нужно сказать! Как знал! – восклицая, всё ещё шептал он, – Ох-хо-хо! Это стоило твоей реакции! – Джон закружил его и подбросил в руках, а затем так же легко поймал. Он продолжал делать ещё больше различных несуразных трюков, чтобы отвлечь присутствующих, только бы выиграть им побольше времени на столь важный разговор.       – Ну конечно я знаю, что ты хочешь вернуться. – уже серьёзно сказал Джон, вновь отворачиваясь от публики. Его взгляд тяжело смотрел на новые шрамы, украшающие лицо двойника и в целом на его состояние. Ужасные мешки под глазами, явное изнеможение и пустые глаза, в которых до этого сверкали звёзды. – Ты готов отправиться сейчас, starlight? – Лололошка слегка наклонил голову в согласии, даже не задумываясь. Он так устал от всего этого. Хотелось спать вечность и не просыпаться больше никогда. Должно быть, его мысли отразились на его лице, потому что Джон нахмурился. – Хочешь сделать наш выход драматичным? – наконец перешёл он на привычный для других язык. На его лице играла ухмылка.       Лололошку, на самом деле, не интересовало всё это. Он просто хотел исчезнуть, но... Почему бы и нет? Похоже, он заразился небольшим озорством от него. Джон принял это за согласие и закружился всё ближе и ближе к порталу, ведя его за собой. Некоторые напряглись, видимо, где-то в душе уже понимая, что что-то пойдёт не так. Они остановились в своём танце перед Отправлением и, повернувшись обратно к замороженной на месте публике, Джон потянул его за собой кланяться.       – Благодарю, за это шоу, но теперь нам пора! – ненастоящая ухмылка усыпала его лицо. Он гордо показывал её всему миру, высоко держа голову. Легко поднявшись из поклона, а заодно и вытянув двойника, Джон повернулся к нему. – Есть ли что-то, что актёры хотят сказать нашей публике? – Лололошка молчал. Почему-то сейчас в голову не приходило никаких грандиозных вещей. Никакой злости, которую он хотел до этого выплеснуть на тех, кто сделал ему больно. Только усталость. Сейчас казалось, что нужно тратить слишком много сил и времени на всё это, которых у него, кстати говоря и в помине не было после всего этого продолжительного кошмара.       Вдруг Междумирец ясно понял: ему не нужно тратить свои силы на них. Незачем пытаться пробиться через бетон, когда это стоит слишком дорого. Чтобы просто высказать всё нужно потратить так много сил, вновь пройтись ножом по и так активно кровоточащим ранам... Ему всё это не нужно. Только покой. А потому, его последними словами для них не будет ничего грандиозного, ничего необычного. Он даже подумывал просто ничего не сказать - ведь это занимает так много сил, - но, в конечном итоге решился. Его слова будут просты.       Послушают они его или нет - уже совсем другой вопрос, до которого ему не было дела. По крайней мере, не сейчас. Всё равно никто из них не сможет найти его- их, пока они сами того не захотят.       – Пожалуйста, не ищите меня. – с трудом проговорил он громче, чем привык. А, с учётом того, что он привык говорить достаточно тихо, это достижение, что его вообще услышали. Джон в драматическом жесте поднял обе свои руки, в одну из которых была заключена его ладонь. Лололошка последовал его примеру.       – Что же! Вы слышали наших участников. – через голос Джона сквозило фасадом, ненастоящей маской. Лололошка думал - все ли это слышали и понимали, или же только он, уже знающий его давно, мог понять это? – Надеюсь наше шоу вам понравилось! Ну а теперь, встречайте! – торжественно объявил он, – Грандиозный финал! – Джон подмигнул ему, приподнял за бока и с максимальной осторожностью забросил в портал.       Перед глазами Лололошки мягко переливались фиолетовые и золотые цвета. Всё же это очень красиво, думал он. Да и хорошо расслабляет. Теперь, оказавшись в спокойной обстановке, Лололошка чувствовал, как его морило в сон. Мышцы впервые смогли расслабиться за долгое время и на него сильно накатило изнеможение. Однако он упрямо оставался в сознании, решительный дождаться Джона. В конечном итоге у него вышло это, ведь буквально через несколько секунд, тот появился рядом, моментально заключая в объятия. Они уже давно научились понимать друг друга, так что слов никаких не нужно было. Джон пробормотал в его макушку - «Спи». Лололошка хотел воспротивиться, но в итоге всё равно вырубился.       Ведь Джон, такой хитрый лис, прекрасно знал об его проблемах с засыпанием, так что накинул на него усыпляющее заклинание. Все оставшиеся секунды до того, как он отрубился, Лололошка злобно поглядывал на Джона, который только смеялся с него. Наверняка, называя его в голове "милашка-с-сонным-взглядом". Так же, как и когда-то давно. В конечном итоге Лололошка уснул, крепко сжимая халат учёного. В его голове была всего одна мысль: «Теперь всё будет хорошо».

***

      Тем временем, где-то в той реальности, белоснежная рама Отправления растрескалась и повалилась на песок, больше не мигая своим загадочным светом. Все артефакты погасли в своей силе, больше не источая её. Маска с серединного пьедестала исчезла.       Один Ангел Смерти свалился на колени от резко накатившей слабости. Где-то звучал чей-то горький плач, принадлежащий кому-то из друзей Лололошки. Окетра, еле собравшая себя в руки, пыталась договориться с богами возродить мир Мисра, пока маленький Ронас со скуки превращал вырубленных То'ифетунцев и их глав в солдатиков, поколи его не успела застукать мама.       Спенсер пустился в долгие дебаты самим с собой по поводу произошедшего, Дана и Бурис просили Кнефмтити возродить её отца, а та мудро говорила, что теперь ей нужно сделать достаточно добрых дел чтобы вернуть его к жизни.       И только один Смотрящий заметил, как осколки временных парадоксов испарились навсегда, а Сдерик обрёл новую силу.