Путь держим на север

Рождественскую поездку в Норвегию Андрей планировал почти год. Страшновато было, конечно, строить так далеко идущие планы в их-то возрасте, когда любой чих может обернуться длительным валянием на койке или, трижды тьфу, больничкой, но… Как говорится, кто не рискует, того не хоронят в закрытом гробу, и Князь смело листал сайты с чудесными видами на фьорды и мечтал, как вступит вместе с Михой на борт настоящего драккара, и как будут сверкать радостью и восторгом его коньячные тёмные глаза. Способностями тур-менеджера судьба Князя, к несчастью, обделила, поэтому он привлёк Вахтанга и Агатку. Директор забронировал билеты, а бывшая, но очень дружественно настроенная жена нашла тематический отель, подсуетилась с медстраховкой и даже отыскала живущую в Осло русскую знакомую. Это было очень кстати, потому что шпрехать по инглишу они с Горшком до сих пор не научились, хотя и предпринимали попытки к онлайн-обучению. В начале декабря Андрей за ужином торжественно встал, приложил руку к сердцу и заявил напыщенно, глядя прямо в глаза Горшку, который аж вилку отложил и подпёр кулаком щёку, в знак того, что внимательно слушает: — Это самое, Мих… Приглашаю тебя в гости к викингам. — В Норвегию? — Ага. К Новому году вернёмся. Широкая Мишкина улыбка была лучшей наградой за все старания. — Бля, Андрюха, круто! А чё, когда? Куда? А Йоль будет? А эль? А полено это, ну, помнишь, в камине? А драккары? Идолы? Весь вечер Миха заваливал его вопросами, возбуждённо расхаживал туда-сюда по комнатам и перед сном уговорил заново пересмотреть лучшие серии «Викингов». Утро началось с Горшка, примеряющего к руке подаренный кем-то из фанатов скандинавский топорик. Андрей едва продрал глаза, а Миха уже крутился голышом перед зеркалом и махал топором. — Конунг Горшок Беззубый, — позвал его Андрей, — брось топор, а то отрубишь кой-чего, потом жалеть будешь. — Я б живот стесал, — со вздохом отозвался Миша, рассматривая себя в зеркало полубоком, но топор убрал. — Смотри, опять, ё-моё, мамон нарос. — Мих, ты в отличной форме, — Андрей медленно встал с кровати, потому что от резких вскакиваний порой темнело в глазах, и подошёл к Михе. Погладил совсем чуть-чуть обвисший, но довольно упругий животик, пощекотал дорожку волос, зарылся пальцами в курчавый лобок и взял в горячую ладонь длинный мягкий член. — Смотри, какой ты красивый, — выдохнул куда-то в плечо, заметив, что Миха жмурится, — ну посмотри, пожалуйста! Член стал медленно наливаться от настойчивых поглаживания, кровь чаще запульсировала в выпирающих венах. Андрей обернулся к прикроватной тумбочке, достал из ящика смазку, выдавил на ладонь. Плотнее прижался к Мишкиной спине, потираясь, и быстро задвигал рукой по его смазанному члену. Миха свистел, сипел, глухо матерился и упирался одной рукой в стенку над зеркалом. Хорошая яркая эрекция сводила с ума, Андрей еле сдержался, чтобы не упасть на колени и не взять в рот розовую блестящую головку с трогательной щелкой уретры. — Бля, красиво, всё-таки. Нравится тебе, Андрей? — Миха оценил вид в зеркале, положил свою ладонь поверх андреевой. — Выйди тоже сюда. Андрей вышел из-за Мишкиной спины, погладил свой стояк. Сегодняшнее утро явно задалось. Они встали друг напротив друга с обнажёнными инструментами, и Миха фыркнул. — Как шпаги. — Как дубинки, — возразил Андрей и первым сделал выпад. Сражение на членах шло минут пять, пока Горшок не повалил его на кровать. Уложил боком, обхватил оба члена своей большой влажной ладонью и стал дрочить. Андрей сглотнул, толкнулся сам, ускоряя темп, и забыл обо всём, лишь шептал, как в лихорадке: — Мих… Мм… Миха… Ми… Ну почему у него такое блядское имя?! И как же охуенно он рычит в ухо: «Андро…», и кончает, вздрагивая всем телом, а потом обмякает, расслабленный, довольный, живой. — Спасибо, Андрюх. Охуенно, люблю так с утра, кайф прямо, ага? Они полежали ещё с полчаса, восстанавливая дыхание, как Андрея вдруг пронзила нехорошая мысль: — Мишка, а шенген у тебя открыт? — Бля, ну ты нашёл, чё спросить, — небрежно протянул Миха, но задумался. — Слышь, должен, вроде, мы же в этом году в Германию с мюзиклом ездили. Подай электронку, подымить охота. И телефон. Мишка совсем недавно отказался от своего парламента и перешёл на молодёжную жижу. Плевался сперва для показухи, а потом признался, что понравилось. — Щас менеджерам напишу, узнаю про визу. О, Олька фотку скинула. Смотри, Сашунька какая красавица! — Миха повернул экран к Андрею. — Офигеть как вымахала, да? Вроде недавно на руках носил, а теперь модель, ё-моё. Андрей улыбнулся, взлохматил Мише длинные волосы. Сука, как же хорошо, что всё самое страшное позади, и Миха живёт и радуется жизни. В день поездки было слегка нервно. Вещи они уложили быстро, наученные миллиардами гастролей, двух любимых собачек, Булку и Рюмку, накануне отвезли к Надежде Васильевне, перекрыли воду, вырубили электричество, там, где было можно. — Ну, вроде ничё не забыли? Миха, с двумя косичками в длинных волосах и седой бородой, в самом деле похожий на викинга, пожал плечами. У него и в лучшие-то времена в голове гулял ветер, а теперь там часто не задерживалось вообще ничего. Сам Андрей тоже не мог похвастаться внимательностью, поэтому сверился со списком в телефоне. — Ладно, погнали. Такси заказал? — Я? — удивился Миша так естественно, что Андрей махнул рукой. — Ну да, я попросил тебя об этом минут десять назад. Ладно, сам. В аэропорт успели вовремя, долетели быстро и спокойно, даже уши почти не заложило. Андрей старательно сосал карамельку и поглядывал на взбудораженного Миху в расстёгнутом пуховике. Как бы он не разочаровался. Надумал, поди, себе, что их уже прямиком с самолёта встретят северные воины в кольчугах и на лошадях. Андрей хихикнул в такт этим мыслям, взял Мишу за руку, сжал пальцы, тихонько поглаживая. Этот простой незаметный жест очень много значил для них двоих. — Всё в порядке, Дюх, — Миша повернул голову, тряхнул волосами, прищурился так, что от глаз разбежались морщинистые лучики. В отеле, уже вовсю украшенном к Рождеству, милая девчушка-администратор, в традиционном платье, улыбаясь от всей норвежской души, выдала им ключ-карты от номера и вдруг осторожно что-то уточнила. Андрей уловил лишь слово кровать и переспросил: — Одна или две? — А, нам одна нужна, — тут же встрял Миха, до этого разглядывавший какой-то рекламный проспект, и стал активно тыкать пальцем в грудь то себе, то Князю. — Он и я вместе. Андрей кашлянул и неловко улыбнулся, а Миха собственнически обнял его за плечи и повёл к номеру. Принятие, что они с Андреем настоящая пара, завершилось успешно, и теперь в любом удобном случае Миха сразу показывал, кто есть кто. При всём при этом он чисто по-горшковски продолжал гнать на абстрактных пидоров в перьях и блёстках, делая исключение для себя и других истинно любящих людей. — Завтра тут потусуемся, а потом поедем в деревню викингов, — Андрей сел в деревянное кресло и вытянул ноги. Устал чего-то от всех мотаний. — Как раз будет Йоль, там реконструкторы, или это… Ну, как они здесь называются? Устраивают представление. — Классно. Иди сюда, поваляемся, — Миша уже облюбовал кровать-драккар, пощупал парус на стене, щёлкнул пультом от телевизора, который смотрелся в этом интерьере, как седло на корове. На подоконнике лесенкой стояли рождественские светильники в виде старинных свечей, в углу искусственно потрескивал электрокамин, у входа висел праздничный венок из чего-то вечно-зелёного. На душе празднично потеплело. Мишка пробурчал неразборчиво-умиротворённо, закинул одну руку за подушку Андрея, другую положил ему поперёк груди, умостил голову на плече. Тёплый и домашний, как большой кот. Князь почесал его за ухом, поцеловал, Миха в ответ потёрся лбом. Отдохнули, подурачились на кровати, играя в викингов, записали по кружочку в телеграм-канал и вечером пошли гулять по Осло. Повсюду светились красивые огни, перед мэрией гордо возвышалась украшенная живая ель, на главной улице возле королевского дворца шумела праздничная ярмарка. Андрей набрал всякой ерунды на подарки и светящиеся оленьи рожки, а Миша прицепился к какому-то мужику в костюме гнома, прикупил себе рогатый шлем и красный рождественский свитер и теперь высматривал лавку с напитками. — На коньках пойдём кататься? — Нет, лучше на чёртовом колесе. Андро, попробуй сыр вот этот, вообще нормальный, — Миха активно двигал челюстями, дегустируя фирменный норвежский продукт. В кабинке колеса обозрения он будто случайно взял Андрея под локоть да так и остался сидеть, с каждым метром подъёма вцепляясь в него всё крепче. Вид на Осло открывался чудеснейший, у Андрея даже дух перехватило, да и Миша рядом выдохнул нечто восхищённое. Потихоньку-полегоньку, он научился вновь брать от жизни небольшие радости без всяких там допингов, и Андрей им очень гордился. Замёрзнув, пошли греться в ближайший ресторан. Официант, сходу опознав в них туристов, предложил национальные рождественские блюда. Андрей относился к незнакомой кухне настороженно, а Миха с удовольствием попробовал всё, что принесли. Сухущую треску с картофельным пюре и свиными шкварками он не оценил, зато одобрительно крякнул, намахнув рюмку аквавита. Князь не собирался пить ничего крепче эля, поэтому взял себе горячий глёг и внимательно, но ненавязчиво приглядывал за Мишкой. В ресторане было уютно, в меру шумно и как-то по-особому празднично. Раскрасневшийся Миха в этой своей рогатой шапке выглядел так по-дурацки привлекательно, что Андрей, лукаво лыбясь, предложил, чтоб не шкериться по углам, как малолетки, вернуться в отель и опробовать кровать в деле. В номере всё случилось как-то стремительно и ненапряжно, Миха опустился на колени, Андрей схватился за пластмассовые рога шлема и толкнулся в его рот. Выглядело смешно и возбуждающе одновременно, и Андрей предпочёл закрыть глаза. Держаться было удобно, голова Михи никуда не ускользала, его рот плотно и горячо обхватывал плоть. Сосал он хорошо, воодушевлённо и со вкусом, умело дразнясь слегка шершавым языком, свистяще дышал через нос и совершенно не обращал внимания на слюну, что блестящими ниточками запутывалась в бородке. — Миш, я уже, сейчас… Миха не стал отодвигаться, промычал утвердительно, ловко всё проглотил, ещё и облизнулся, стервец. — Ложись, Мишка, тебе тоже помогу, давай, — Андрей толкнул его на кровать, расстегнул полностью до этого болтавшийся ремень, хотел дёрнуть шляпу, но Миха упёрся. — Хочу так. Андрей пожал плечами и устроился между его ног. Пахло терпко и очень притягательно, носом Князь касался жёстких волос, языком кружил по головке, толкался кончиком в узкое отверстие, втягивал сильнее щеки. Миша постанывал и цеплялся пальцами за простыню. Андрей видел, чувствовал, как ему хорошо, и старался вдвойне. Смотреть, как Миха кончает, было чуть ли не приятнее, чем кончать самому. Довольные, как объевшиеся сметаной коты, они постояли в душе под струями горячей воды и легли спать. Гирлянды приветливо и сказочно подмигивали огонёчками, Андрей, глядя на них, попытался придумать что-то доброе и сказочное, но не успел и уснул. Следующие полдня они провели в музее кораблей викингов, где облазали разрешённый к осмотру драккар вдоль и поперёк, а вечером встретились с миссис Свенсон, той самой русскоговорящей подругой Агаты. — Настя, — представилась она, улыбаясь. — Я слышала, вам нужен домик за городом? — Да, чё-то такое… В стиле викингов, понимаешь, да? — ослепительно улыбнулся Миха, до сих пор не снявший шлем. — Не совсем викинги, но… Такое подойдёт? Недалеко от Бергена, — она показала фото на телефоне. Андрей с Мишей склонились к экрану, касаясь друг друга висками, и увидели маленький деревянный домик с поросшей травой крышей и крохотным окошком. — Класс, то, что нужно! — Там, правда, горячая вода только в ванной. Настоящий камин, две односпальные кровати… — Не беда, сдвинем! — воскликнул Миха, опять притянул Андрея к себе как тогда, при заселении и посмотрел на него с вызовом. Князь не сплоховал, прижал его в ответ и встряхнул. — Замечательно, — нисколько не удивилась Настя, — тогда я звоню хозяйке. Ранним утром, позёвывая, выселились из отеля, добрались до места на поезде и загрузились в деревянный домишко, очаровав предупреждённую обо всём хозяйку. — Вот это я понимаю, — радовался Миха, чуть-чуть не задевая головой притолоку, — приключение! — У нас в Голубково можно десять таких избушек найти, — рассмеялся Андрей, заглядывая в камин. — Они тоже стоят на берегу фьорда? — резонно парировал Миха и затянул Князя в жаркий мокрый глубокий поцелуй, кивнув на ветки омелы, что висели над входом. Домик вообще весь утопал в гирляндах, рождественских фонариках и всяких-разных украшениях. — Хорошо тут, Мих, — заметил Андрей, когда они, натянув капюшоны, стояли на берегу и смотрели в стального цвета воду. Миха кивнул и прижался к нему поближе. Вечер прошёл лениво и тихо, в блаженном валянии на двух сдвинутых кроватях, а утром Князь, бодрый и отдохнувший, выпил чашку чая и решил позаниматься йогой, чтоб совсем уж не растерять форму. Расположился в гостиной у камина, встал в позу горы, потом присел в позу стула. Когда Андрей, опираясь на стенку, изображал из себя собаку мордой вниз, проснулся Мишка. Встал в дверях и хрипло попросил: — Андрюх, а можешь, это… Совсем раздеться? Пожалуйста. — Мих, это йога, а не стриптиз. — Ну жалко тебе, что ли, ё-моё? Андрей жестом порнозвезды стянул футболку и трусы, встал перед Михой в позу воина, упал в глубокий выпад. — Бля, пиздец… — Не хочешь присоединиться? — Не, у меня от таких асан позвоночник в трусы ссыплется, стопудово. — И вовсе нет, наоборот, — Андрей прогнулся в пояснице, призывно отклячил задницу, засмеялся и, потеряв равновесие, упал. Миха устроился сверху, прижал его к прохладному полу, раскованно поцеловал. — Ну чё, когда едем в деревню викингов? — Блин, Мишка, давай скорее, опоздаем, зимой же короткие дни! Закинув в себя какой-то питательной полезной еды, как скаковые лошади, помчались на автобус. На улице было снежно и ветрено, но тепло, около нуля. — Как в Питере, — вздохнул Андрей, топча кожаными ботинками тонкий слой мокрого снега. — Можно было в косухе ехать. Я, блин, думал, тут суровые морозы. — Это на севере, за полярным кругом, — предположил Миха, поднимаясь к деревне. — Ага, смотри, лодка! Не драккар, конечно, но… Настоящая прям, викингская? Норманнская? Нордик? Он схватил за рукав встречающего у входа человека в старинной одежде, пока Андрей смеялся в кулак над подбором эпитетов. Экскурсии здесь были только на английском и немецком, потому они с Мишей просто бродили от дома к дому, угадывали, что это, вспоминали сериал и радовались узнаванию. — Ух ты, смотри, настоящий шлем, щит и топор! Можно померять? Кое-как, жестами и обрывками слов, они упросили смотрителя подержать в руках эти воинские принадлежности. — Андрюха, давай, сфоткай. Чё, похож? — Да прямо вылитый северянин, — подтвердил Андрей, замёрзшими руками держа телефон. — Скинь потом мне, маме отправлю. И Балу. И давай кружочек запишем! Эй, трепещите, конунг Горшок идёт к вам! — заорал он в камеру и переполошил пожилую пару, идущую неподалёку, а потом испугал их же ещё раз, когда рассматривал деревянных идолов. — Нихера себе, Князь, ты посмотри, у этого Локи сук торчит, как хуй. Ой бля, да это ж он и есть! Наконец, всех посетителей пригласили в длинный дом. В центре, как и полагается, горел очаг, на столах была настоящая северная еда, похожая на ту, что ели викинги много лет назад. Не обошлось без дымящегося йольского полена, оно тлело, облитое элем. Волонтёры изображали буйное пиршество, скальд играл на арфе, вокруг бегали ребятишки. — Офигенно, будто во времени переместились! — восхитился Миха и сел на свободное место. Андрей устроился рядом, продолжая снимать. Потом они ещё долго будут пересматривать записи из этой чудесной поездки и показывать всем друзьям. В домик вернулись поздно вечером, причём по дороге со станции Миха, обвешанный викингскими сувенирами, умудрился найти в лесочке подходящее круглое полешко. Оно лежало, будто специально кем-то оставленное, грех было не поднять. Торжественно облив его пивом и бросив в камин, Миха выдохнул и возбуждённо зашевелил плечами. — Андро, пойдём на берег! У залива Миша затеял игру в снежки, хохоча, как рота солдат, потом долго пинал в воду камушки, упросил Андрея сразиться с ним на ветках вместо мечей и весь будто дрожал от азарта. Легко поужинав, они вроде легли, но Миха всё время подрывался то курить, то в туалет, то к камину, то опять на улицу, где падал в тишине крупный снег. — Мих, — Андрей поймал его в ванной, зажал в углу душевой кабины, всунул колено между ног, — стоп. Успокойся, давай, подыши. Раз-два. Тебе тяжело опять, слишком много впечатлений, да? — Андрюх… Князь раздел его, разделся сам, включил горячий душ, прижался так крепко, как только мог. — Бля, Андрей, да, да… — просил Миха, подставляясь под поцелуи. Андрей гладил его тело, скользкое от воды и геля для душа, и кайфовал, успокаивая. Вскоре они уже потирались членами и целовались, отплёвываясь от воды. — Андро, как хорошо… Ну, что мы… Что ты есть, — совсем тихо прошептал Миша и часто заморгал, с ресниц полетели меленькие брызги. — Йоль, это ведь, понимаешь, победа Света над тьмой. Я… Столько блуждал в этих потёмках и не видел, не замечал, что свет-то вот он, совсем рядом, только руку протянуть. — Да уж, мы многое проебали, — согласился Андрей, — ну, знаешь, в переносном смысле. — Жаль, что не в прямом, — заржал Миша. — Так за чем же дело стало? — растянул губы Князь и увлёк его на кровати. Уложил, потянулся за смазкой, щедро выдавил. — Пальцем или… Большим пальцем? Миха, распаренный, взъерошенный, призывно раздвинул ноги и попросил: — Трахни, Андрей. — Хочешь, чтобы я напоил своего жеребца в твоём колодце? — хихикнул Андрей, вспомнив недавно сагу, что Миха цитировал ему перед сном. — А где твой жеребец? — подыграл Миха, поглаживая себя по твёрдому члену. — У меня между ног. — Тогда дай я его потрогаю, вдруг он слишком крупный для моего колодца. О боги, какой он толстошеий! — воскликнул театрально Миха и заржал в голосину. — Бля, Андрей, давай уже без этого, не мальчишки же, стояк — фьють! — и не вернёшь. Андрей сел ближе, поцеловал Миху в пупок, лизнул, влажным пальцем нырнул вовнутрь. — Мой маленький жеребёнок смог напиться, значит, и большой жере… — Князь, бля! — Миха, приподнявшись, весь сжался на пальце, и Андрей удачно коснулся простаты. Весь гнев как рукой сняло, Миха откинулся на подушку и приоткрыл рот, хватая пересохшими губами воздух. Андрей, изнывая от желания, покружил ещё пальцами и, широко расставив руки, одним слитным движением толкнулся до упора. Миха издал гортанный полурык, сам насаживаясь, и попросил: — Ложись на меня полностью. Обними, Андрюша, пожалуйста. Это редкое «Андрюша» полоснуло по ушам и сердцу, Князь полностью устроился на Михе, не оставив между телами и миллиметра, и задвигался плавно, с равномерным ускорением. Михин мокрый член тёрся об живот Андрея, его горячее дыхание обжигало шею, длинные волосы лезли в нос и глаза. — Бля, как же люблю трахать тебя и смотреть в глаза, сука, у тебя в них будто открывается новое измерение, — отрывисто прошептал Андрей, утопая в карих глубинах. — Миха, блять, как охуенно… Михх… Пульсирующая волна зародилась в глубинах, накатила до боли в яйцах, Андрей взревел и почувствовал, что Миха тоже кончает, всё сильнее и сильнее цепляясь за его спину. Минут десять они лежали, все мокрые и перемазанные, лениво целовались и ласково трогали друг друга. — Смотри, всё ещё стоит, — горделиво сказал Миша. — Вроде это… Нормально всё стало. — Да ты ж у меня мужик хоть куда! — Андрей жмякнул его по плечу и поволок в душ. А потом они долго сидели на низком диванчике в гостиной, пили чай и любовались тлеющим йольским поленом, которое помогало своим светом окрепнуть новорождённому солнцу. — Завтра на горнолыжку поедем, — зевнул Князь, запутываясь пальцами в седых Мишкиных прядях, — а ещё хочу на Лофотенские острова успеть, там настоящий хмельной мед варят. Слышишь? Спишь уже? Ну, спи, спи, Мишаня. Спи.