Les femmes

      По прибытии в Египет все только и могли сказать: «Ну и дырень». От прежней столицы родины пирамид остались только руины, пара живых кварталов, до которых Ментал ещё не добрался, оставив их, вероятно, на десерт, да военная база, охрененно отдалённая от самого города. Да и база эта — одно название. Условия даже спартанскими назвать можно с натяжкой: воды в первую неделю вообще не было, на середине второй недели пошла чёрная — все водопроводы пожрал, сука, Песчаный Кит. Спать приходилось в местном бункере, в котором и связь ловила с перебоями, освещения в принципе не предусматривалось, кроме фонариков. А что… вы ж сюда только поспать… да и какая разница, если сейчас мух больше, чем людей. Завтра — хоронить или в госпиталь перекладывать, который тоже нуждался в медсёстрах, хирургах и медикаментах. Это ж вам не курорт! — так говорило местное управление, разводя руки или закатывая глаза. Ебать, о романтике южных стран Сэм и не грезил, но не подозревал, что всё настолько через одно место. Поэтому он подорвал ребят, организовал доставку медикаментов, перетащил остатки жителей на базу, удалось и пиво из всех магазинов подобрать. Кит и не унюхал. Правда, то была лишь малая часть проблем.       Основное дерьмо началось, когда грохнули Готлиба Кизеля, и раскопками занялся профессор Как-Его-Там Штейн. Потеря учёных кадров — потеря части надежды на то, что у человечества есть хотя бы шанс не обосраться перед завоевателями. Другая часть надежды принадлежала воякам, но та габаритами уступала.       — Как вы понимаете, нам не хватает учёных, — Квинн созвала всех после состряпанных на скорую руку похорон и объявила охренеть какую очевидную новость. — Я имею ввиду квалифицированные кадры. Профессору Штейну мало лаборантов. Один он не справится.       — Не из-за учёных ли мы здесь, собственно? — развёл руками Родригес. — Это не солдаты раскапывали останки мумий и сирианские артефакты. И чего вам не хватало на Земле?       Квинн скрестила руки, как поступала обычно, если на неё наезжали.       — Я не буду устраивать экскурс в историю, скажу кратко: военные всегда пасут учёных в любом их деле. Захочешь узнать подробности — почитаешь интернет-статьи. — А она завелась не на шутку. Видно, совсем отчаялась.       — Да срать мне на твои статьи, чо делать-то будем? — ответил Бык.       Связная едва заметно сделала вдох и медленно выдохнула. Она метнула взгляд, сигнализирующий о помощи, на Сэма, тихо крутящего пустую бутылку из-под пива и наблюдающего за перепалкой со стороны. Батя ему советовал молчать в школе, чтоб сойти за умного. Видимо, это и правда канало.       — Поднимите все свои контакты, мне нужен любой человек, хоть как-то связанный с научной сферой, плевать, с какой, — сказала Квинн. — Сэм, особенно, ты.       Он напрягся. Взгляд Квинн стал более пристальным.       — По-твоему, я вылитый член Всемирного учёного совета, — он провёл в воздухе ладонью вдоль лица. — Ни дать, ни взять — доктор наук.       — Что ты там кончал? — спросила она, и парни в этот момент прыснули смехом, но под коротким недовольным взглядом Сэма поутихли.       — Это было давно и неправда, — ответил он. — Я оттуда вылетел за один инцидент… из знакомых оттуда только Мишель, но она срать хотела на всякие науки — её папаша подпольно сбагривал оружие из США.       — Пиздец, какие мы всесторонние, — Джонс на нервяках аж закурил. — Может, нахер эту науку? Пушки делают больше, чем всякие лабораторные крысы.       — Если б не лабораторные крысы, ты б не держал в руках такие пушки, а сражался бы своими руками, — возразила Квинн.       — Ещё одно подтверждение того, что во всём виноваты книжные черви… — Родригес театрально всплеснул руками.       Он хотел глотнуть пива, но обнаружил, что и его бутылка пуста давным-давно. Квинн же стояла посреди комнаты, как готовая расплакаться отличница, забывшая у доски от волнения всё, что учила.       — Ладно-ладно, — Сэм вынул из кармана мобильник. — Хочешь, сама поройся там, может, найдёшь какого-нибудь профессора?       Квинн взяла, не постеснялась. Спустя пару секунд она подняла голову и спросила:       — Габриэлла? Та учёная из итальянского Сопротивления? Ты серьёзно?       Сэм поёрзал на стуле, почесал затылок, чувствуя уставившиеся на него взгляды парней.       — Ты сохранил её номер, — констатировал Родригес.       — Не думаю, что сеньорита ещё жива, — вмешался Картер. — Столько времени ушло, а в Риме тихого места не оставалось, когда мы его покидали.       — Звони, — бросила Квинн ему мобильник.       Стоун набрал номер. Потянулись долгие минуты ожидания, гудки, которые не прибавляли надежды, что кто-то по ту сторону ответит. В это же время он вспоминал, что это за Габриэлла. Улицы Рима, старичок, умоляющий проверить, всё ли с его дочкой в порядке, и… Габриэлла в белом халате, подарившая ему скупой поцелуй в щёку и какой-то прибор… он не вспомнил, какой именно.       Из воспоминаний его выдернула трескотня на итальянском. Нетрикса принялась тут же переводить:       — Рада тебя слышать, сеньор Стоун, но ты позвонил немного не вовремя, я только что прилетела в Порт-Саид экстренным рейсом, и нас застали врасплох. Подожди пару часиков, пока мой конвой не разберётся, и перезвони…       Снова гудки. Сэм направил Нетриксе запрос отследить местоположение Габриэллы по сигналу.       — Нам охуенно повезло, она в Порт-Саиде, — для всех Сэм перевёл только самое необходимое. — Даму нужно спасти, иначе её и её конвой там сожрут.       — Понесла же их нелёгкая в эту зону, — задумчиво пробормотал Родригес, натягивая берет.       Долго никому ничего объяснять не пришлось. Хеллфаер доставила их до нужной точки. Как он и предполагал, конвой не справился. Кучка рептилоидов с ними разделалась очень быстро. Благо, Габриэлла была близко, когда последний из её отряда сдох, и Сэм нашёл её, прячущейся за автомобилем. Пришлось постреляться, цепануть пару ранений, но в целом всё прошло гладко, и нового учёного везли в Каир.

      ***

      Она сияла от радости, узнав, что ей доверят работать с самим Штейном, как и сиял Штейн, получив более квалифицированного сотрудника, пусть и в совершенно иной области — химии. Хер один знал, что он там с ней собирался химичить, но Сэму приходилось подрываться в каирский музей едва ли не каждый день, таскать тяжёлое оборудование, которое тоже с кровью и потом отбивали у инопланетных гадов, с каждым днём наседающих всё сильнее и сильнее. После очередного бурного дня он отказался лететь на базу. В музее было комфортнее. Здесь хотя бы помыться не было такой проблемой, поскольку городское водоснабжение работало гораздо лучше. Он стоял под душем, напевал песни, мыля голову и тело. Вода обдавала приятным теплом. После купания словно заново родился. И вот, стоило ему шагнуть из душевой кабинки, в комнате мелькнул чей-то силуэт — человека или монстра, Сэм уловить не успел, поскольку вода мешала обзору.       Сэм наспех протёр глаза, схватил лежащий на раковине пистолет и пальнул в направлении, где недавно бродил силуэт. Послышался женский вскрик.       — Чёрт, — Стоун прикрылся полотенцем и прошлёпал по кафелю к силуэту. — Извините меня, мэм! Я не нарочно!       Она вышла из-за шкафчиков, напуганная до тряски во всех конечностях, и, увидев его, вовсе застыла, как одна из местных статуй. Это была Габриэлла. С её волос стекала вода. Её тело скрывало длинное махровое розовое полотенце. Вдруг лицо её ожило. Она медленно посмотрела то на Сэма, то на полотенце, которое он держал, скрывая своё хозяйство.       — Это моё полотенце, — строго, как училка, вымолвила итальянка.       В халатике Габриэлла выглядела заурядной серой мышкой, заучкой, которую ничерта, кроме её химических элементов не интересовало. Но формы у неё, как оказалось, довольно приличные, хотя Сэм в принципе не рассматривал её как вариант на секс, разве только перепихон в исключительной ситуации…       — Д-да? — Сэм посмотрел на полотенце.       Он и вправду перепутал своё с её, розовым и пахнущим… какими-то цветами. Следующее, что он сделал, вообще ввело Габриэллу в краску:       — Берите, я сейчас своё возьму, — и он вручил ей полотенце, а затем повернулся к ней задом и проковылял туда, где висели полотенца.       Когда, он вновь обернулся, Габриэлла потеряла способность двигаться. Бедняжка раскраснелась. Не то от смущения, не то от жара, стоявшего здесь.       — Мамма Миа, — воскликнула она, глядя ровно туда, где Сэм старательно прикрывался.       Просто ебаный сюжет для порно…       Её рука, поддерживающая полотенце, вдруг тоже отпустила этот край, и полотенце упало к её ногам, обнажив всё тело. Сэм присвистнул. В привычной одежде её грудь едва различима, а сейчас… соски, видимо, вздыбившиеся от соприкосновения с тканью, ещё слегка влажные, потрясали всякое воображение. Он шагнул навстречу, как в тумане. Габриэлла поддалась тут же его рукам, схватившим тонкую талию. Прикосновение её остывшего, но мокрого тела, вызвали озноб. Итальянка страстно поцеловала прямо в губы, встав на носочки, и притянула к холодной кафельной стене. Он оторвался от её губ, плавно облюбовал ими шею, ключицы, поддел языком сначала один сосок, потом второй. Её дыхание заметно участилось. Габриэлла обхватила пальцами его затылок, направляя на себя. И направлять не надо было. Сэм чувствовал себя одержимым, блуждая по аппетитным зонам.       Грудь. Живот. Бёдра.       Он чмокнул выбритый лобок, пахнущий теми же цветами, что и её полотенца, и, поднявшись к её губам, двумя пальцами резко ворвался в лоно. Габриэлла вздохнула громче обычного, сжала его руку, но он резко раздвинул бёдра.       Влажные звуки и её сбитое дыхание — только они звучали в комнате. Сэм двигался в ней очень быстро, вызывая мелкую дрожь, а она не отталкивала, стиснув его плечи, лишь поддавалась его жёстким ласкам.       — Возьми меня, — попросила она на итальянском.       Он развернул её к себе задом, шлёпнул по упругим ягодицам и вставил на всю длину. Габриэлла приподнялась на носочках. Её охватила опьяняющая дрожь. Сэм позволил ей передохнуть и двигаться самой. Она насаживалась медленно, чуть ли не боязливо, и не до основания. Специально провоцировала прижать её к себе и толкаться чаще. Но он выжидал. Его ладони гладили напрягшийся живот сеньориты. Пальцы играли с её промежностью. Он дал ей почувствовать себя в роли ведущей. И когда её бдительность подостыла, взял её грубо и бесцеремонно.       Ящики, на которые она опиралась, звенели под ними и тряслись, обещая вот-вот разъебаться прямо о кафель. Тогда Сэм оттащил её. Они не стояли на одном месте. Бились то об раковину, то об сушилку, то о стиральную машинку. На последнюю Сэм и усадил Габриэллу, нажав предварительно на кнопку с надписью «Отжим».       Если что и было поистине охуенным в Каире, то этот секс. Подобного кайфа, из-за которого он прикусил бы себе губу до крови, Сэм не испытывал давно.       Он едва успел достать из неё член, когда дело было сделано. Габриэлла перехватила его член, присела на колени и вобрала в себя ртом то, что осталось. Её губы с белыми каплями выглядели пиздец как красиво. В конце он направил её на себя, протискиваясь в узкое горло. Габриэлла подавилась, хотя не оттолкнула, а просто пальцами сжала его ягодицы.       Мыться пришлось повторно. Теперь уже в компании. Он бы засадил ей и в душевой кабинке, но дикая усталость отняла силы на это.       — Спасибо за то, что спас меня тогда в Риме и в Порт-Саиде, — сказала Габриэлла, выходя из душевой. — Ты великолепен во всех отношениях.       — Может, как-нибудь повторим, если выживем? — подмигнул Сэм.       — Sarа perché ti amo, Сэм Стоун… — она послала воздушный поцелуй и ушла к себе.