Les femmes

Ayo,

I'm tired of using technology, why don't you sit down on top of me

Ayo,

I'm tired of using technology, I need you right in front of me       

      Она всего лишь имплант, вживленный в нервную систему человека. По мнению многих — жалкая песчинка в огромном организме человека. Но что может рассказать о людях нервная система? Люди мнят себя сложными существами, которых постигнуть не реально ни одной новой технологии. Они не представляют, насколько их огромная и гармоничная система буквально готова рассказать о них всё. Стоит попасть всего лишь в их нервы, и получишь абсолютную власть над таким сложным и одновременно простым человеком.       И всё же Нетрикса держалась на расстоянии, наблюдала со стороны, изредка вмешиваясь во внутренние процессы. Она помогала управлять эмоциями, поведением, заживлять раны. Хотя в большинстве случаев Сэмюэль Стоун — её подопечный, справлялся с последствиями военных действий самостоятельно, позволяя ей как следует изучать самого себя.       Тот вечер не задался. Стандартная миссия вышла из-под контроля и заняла час вместо планируемого получаса. Кроме того, он ещё и выпал из вертолёта, не пристегнувшись. Тогда Нетрикса впервые решила, что настал и её конец — его страх немыслимым образом передался и ей. Но всё обошлось. Сэмюэля Стоуна спасли, подлатали, оставили до поправки в госпитале. Организм постепенно восстанавливался, как ему было положено, Нетрикса бормотала успокаивающие речи, которые тут же откладывались в подкорке.       Если бы не появилась вскоре ОНА. Этот новый объект в подопечном Нетриксе вызвал просто взрыв фенилэтиламина. Показатели этого гормона зашкаливали, и Нетрикса, пытаясь замедлить его выработку, поняла, что здесь она проиграла, когда услышала слова Стоуна:       — Но… эй, хотелось бы смягчить боль от падения. Хотя бы поцелуем.       Объект под названием Хеллфаер, о которой теперь были все его мысли, рассмеялась в ответ и бросила слова, после которых к фенилэтиламину присоединились дофамин, серотонин и кортизол:       — Вот уж чего вы никогда не дождётесь, капитан.       Она вышла из палаты, оставив Нетриксу наедине со всем этим парадом гормонов. Её система верещала о том, что пора это всё прекращать — так не должно быть, Сэму необходим покой, а не встряска, он и так пережил не самые приятные события. Имплант судорожно искала способ выйти из ситуации и внезапно нашла в том месте, которое сперва отбросила на второй план.       Сэм ощутил молниеносный укол возбуждения, будто в черепной коробке что-то щёлкнуло, стоило бёдрам Хеллфаер, скрытым камуфляжными брюками, вильнуть прочь из палаты. Но её запах ещё сохранился и невидимым облаком витал над ним. Он выдыхал дым сигареты, протянутой её пальцами, и видел в едва заметной сизой струйке её улыбающееся лицо. Мысли о прочем отошли на второй план. Странная злость обуяла его, и Сэм вскочил с койки и подобрался к окну — ему требовался свежий воздух. Голова закружилась то ли от табака, то ли от резкого движения, ведь медсестра запретила ему вставать в принципе. К великому сожалению он обнаружил, что у него не осталось и воды на прикроватном столике. Посылать кого-то за водой сейчас жутко не хотелось, и он отчаянно пытался сбить потребность в питье, часто сглатывая. Собственная слюна казалась очень вязкой, противной.       В последний раз Сэм ощущал нечто подобное в пятнадцать лет, когда девчонка из параллельного класса с большой грудью и милым личиком посмотрела в его сторону. Его на следующий день обсыпало грёбанными прыщами. Он был с женщинами, но ни одна прежде не вызывала в нём такую подростковую бурю, как Хеллфаер. Только бы прыщами не обсыпало на утро…       На заднем дворе бойцы загружали машины для отправки припасов в другой город. Генерал Брэнд крутился около них, раздавал указы в своей излюбленной манере. Сэм чувствовал необъяснимый зуд в ладонях, глядя на него. Быть может, во всём виноваты бёдра Хеллфаер, её голос, её поведение, её губы…       Стоило закрыть глаза, и она стояла перед ним, улыбалась. Её облик был настолько живым, что, казалось, протяни руку — коснёшься её щеки и гладкость её кожи подарит безумное удовольствие. Сэм коснулся своего лба. Маленькие капли пота покрывали его. Они мягко падали вниз, под больничную рубашку, вызывая короткую вибрацию в теле, отчего весь пресс напрягся.       Сэм сжал зубами фильтр сигареты, затем прихватил его аккуратно губами и вытащил. Его розовый наконечник напоминал цветом женские соски. Быть может, и у Хеллфаер такие? Или они темнее, крупнее, покрыты мелкими пупырышками, и вздымаются от малейшего прикосновения языка…       Он вновь закрыл глаза. Хеллфаер улыбалась. Вот она, близко. Протяни руку — коснёшься форменной куртки, нащупаешь её молнию и беспрепятственно опустишь бегунок вниз, увидишь под ней белую майку и сочную упругую грудь. Она улыбнулась, расстёгивая куртку сама. А под курткой… майка была мокрой, будто специально облитой водой именно на тех местах, которые должны быть мокрыми, и её соски явно топорщились, не прикрытые бюстгалтером.       Вибрация медленно пробралась вдоль напряжённого пресса, кольнув все мышцы, которых коснулась, и в низу живота превратилась в горячий ком импульсов.       «Чего же ты ждёшь?» — спросила Хеллфаер.       Этот голос… это и вправду её голос. Она говорила соблазнительно низко, на выдохе. Но от него не ускользнули электронные нотки.       — Нетти, что ты делаешь? — прошептал Сэм.       Он опёрся правой ладонью о стену и задышал чаще. Электронная помощница молчала. Образ Хеллфаер поначалу покрылся помехами, но затем стал чётче.       «Давай же, милый, ты знаешь, как снять это напряжение», — сказала Хеллфаер, и отбросила куртку.       Да, он знал, как снимается это напряжение, от которого нижняя часть тела моментально отяжелела. Надо лишь потянуться левой рукой, приподнять рубашку, сжать. Но эти импульсы не утихли. Вибрация скользнула вверх и вниз, заставив его громко выдохнуть.       — У вас всё в порядке? — голос медсестры разбил все иллюзии.       Эта старая тётка захлопнула дверь и строго поглядела на Сэма:       — Сэр, я же вас предупреждала — вам нельзя вставать! У вас сотрясение!              И она резко подтолкнула его к койке, уложила, накрыла одеялом и ушла. Благо, что не заметила сигареты. Наверно, выветрилось всё. Тётка выключила в палате свет. Теперь лампочки горели лишь в коридоре. Сэм устроился поудобнее. В груди бешено колотилось сердце, несмотря на то, что медсестра спугнула все его фантазии. Он долго смотрел на то, как по коридору то и дело бродит персонал и больные и посетители, пока веки сами не начали закрываться.       Она возникла вновь, снимая майку, сидя на его бёдрах. Большие груди подпрыгнули, и член колом встал от слишком реалистичный ощущений. Словно Хеллфаер и впрямь сидела сверху, гладила его ладонями под рубашкой, облюбовывая каждую выступающую мышцу, каждый сантиметр тела. Она пощекотала кончиками пальцев соски, прильнула к ним, оттянула губами сначала один, потом другой.       — Нетти?.. — выдохнул Сэм.       Это было чертовски приятно. Её язык будто скользил вверх и вниз, задевая самые чувствительные участки, и Сэму ничего не оставалось, кроме как поддаться этим ласкам.       «Расслабься», — приказал электронный голос Хеллфаер, исходящий из внутреннего уха.       И он расслабился. В ноздрях витал запах её тела. Она пахла круче, чем снежок у Родригеса. И это дурманило голову. Сэм приоткрыл рот и ощутил вкус её слюны, её языка — она пахла теми же сигаретами, одну из которых дала ему в палате. Его ладони будто чувствовали её кожу. Она не была бархатной, а, скорее, напоминала его кожу, жёсткую, однако более приятную на ощупь.       Сэм прикусил губу, касаясь пульсирующего члена. Эта вибрация, словно Хеллфаер взяла его рукой, приносила самое сумасшедшее удовольствие, и он решил помочь ей и самому себе. Она двигала ладонью быстро, а он медленно, оттягивая момент разрядки.       «Тебе хорошо?» — спросила она.       — Д-да, — тихо отозвался Стоун — не хотелось привлекать внимание медсестёр.       Вибрация перетекла её ниже, и он издал короткий стон, тут же разошедшийся по палате. Хеллфаер крепче оперлась на его грудь и плавно опустилась вниз. Его член что-то сдавило, будто он и вправду был в её теле. Давление то исчезало, то вновь накрывало его, создавая необходимый ритм. В какой-то момент оно резко ускорилось. Стоны Хеллфаер стали очень насыщенными. Сэм думал, что и пары секунд не продержится, но давление вновь ослабло, дав ему возможность отдышаться.       Силуэт медсестры и какого-то мужчины мелькнул у двери. Стоун зажмурил глаза и быстро задвигал рукой вверх и вниз. Хеллфаер двигалась так же быстро. Аппетитно подпрыгивала её грудь. Она кончила вместе с ним с громким стоном. Её бёдра задрожали. В ней стало очень мокро. Сэм почувствовал приятную усталость и тепло, окутывающее всё тело. Он взял со столика полотенце и вытер левую ладонь.       — Спасибо, Нетти, — с улыбкой шепнул он.       Помощница молчала.       — Это ведь ты делала?              Хеллфаер исчезла, словно её и не было здесь.       — Надеюсь тебе уже лучше? — слова Нетриксы перекрыл голос вошедшего мужчины.       В посетителе Сэм узнал генерала Брэнда. Он подобрался к койке, взглянул на капитана, покрытого мелким потом и брезгливо поморщился:       — Да у тебя жар, Стоун. Куда смотрят эти безмозглые курицы? Я принёс тебе немного текилы с вечера. — Он протянул бутылку, и Сэм мгновенно прильнул к пойлу. — Но миссия была провалена, и ты это понимаешь. Завтра полетите освобождать библиотеку с малышом-Джоном.       — А как же Хеллфаер? — поинтересовался Сэм. — Девчонка хорошо себя проявила.       — У неё стресс. Девчонок надо беречь. — Говард загадочно улыбнулся и похлопал Сэма по плечу. — Но я даю тебе слово, беспокоиться тебе о ней не придётся, она в надёжных руках. Поправляйся, у тебя в запасе ещё восемь часов для этого. Завтра ты мне нужен как огурчик.       «Вот сволочь», — не выдержала Нетрикса, когда Говард покинул палату.       — Мы ещё поговорим с ним по-другому, — пообещал Стоун.       Теперь он мог уснуть спокойно. Достаточно было положить голову на подушку и закрыть глаза, и сон нашёл его сам. Выработка гормонов любви приостановилась. Но гнев на Брэнда пронизывал обоих: и Стоуна, и его помощницу.